Эй, Уизли!

Утро матча выдалось холодным. Не просто зимним, а таким, когда воздух будто становился тоньше, острее и цеплялся за кожу даже через школьную мантию. За окнами спальни темнело серое небо, и в стеклах отражались бледные полосы рассвета. Башни Хогвартса стояли неподвижно, как вырезанные из камня тени, а где-то внизу уже слышались голоса учеников, которые собирались на завтрак раньше обычного. В день матча школа всегда просыпалась по-другому. Даже те, кто не интересовался квиддичем, начинали говорить громче, ходить быстрее и спорить увереннее. Шарфы доставали заранее, значки на мантиях цепляли криво и наспех. В Большом зале факультетские столы становились почти военными лагерями: красно-золотые смотрели на зеленых с вызовом, зеленые отвечали холодными усмешками, а остальные делали вид, что просто наблюдают, хотя тоже давно выбрали сторону. Гарри проснулся раньше всех. Несколько минут он лежал неподвижно, глядя в полог кровати. В груди уже было знакомое напряжение перед игрой — сухое, горячее, почти приятное. Обычно оно звало его на поле, поднимало на метлу еще до свистка, заставляло думать о ветре, высоте и снитче. Но сегодня вместе с ним было что-то еще. Не страх. Не совсем. Скорее чувство, будто матч начался задолго до выхода на поле. Блейз Забини уже сделал первый ход в коридоре, когда сказал, что Джинни всё равно не его. Гарри ответил тогда так, будто хотел выиграть: холодно, ровно, жестко. Только победы почему-то не почувствовал. Наоборот, с тех пор каждое его слово, обращенное к Джинни, звучало так, будто он снова и снова подтверждал чужую правоту. Она просто охотница. Просто часть команды. Просто Уизли. Гарри резко сел на кровати и потер лицо ладонями. Глупость. Самая обычная, привычная глупость, которая почему-то никак не уходила из головы. Рон сопел на соседней кровати, уткнувшись в подушку. Невилл уже проснулся и сидел у своего сундука, внимательно рассматривая шнурки ботинок, будто от этого зависела судьба Гриффиндора. — Ты не обязан выглядеть так, будто идешь на казнь, — сказал Гарри, натягивая свитер и бросая на Невилла короткий взгляд через плечо. Невилл поднял голову — слишком резко, с таким видом, будто его поймали за чем-то запрещенным. — Я не выгляжу так, — ответил он, тут же опуская глаза обратно к шнуркам и неловко дергая один из них. Гарри молча посмотрел на него — долго, выразительно, даже не пытаясь скрыть скепсис. Невилл вздохнул. — Ладно, — признал он, ссутулившись и нервно улыбнувшись. — Выгляжу. — Хорошо, — Гарри застегнул мантию и чуть кивнул, будто ставил галочку в мысленном списке проблем. — Значит, осознание проблемы есть. Осталось перестать. Невилл нервно улыбнулся. — Очень поддерживающе, — пробормотал он, снова пытаясь справиться со шнурком. — Я капитан, а не подушка для слез, — сухо ответил Гарри, поправляя ворот мантии и делая вид, что это была вполне нормальная поддержка. С кровати Рона донеслось хриплое: — Ты и как капитан иногда сомнительный, — пробормотал Рон, не поднимая головы с подушки. Гарри повернулся к нему. — Доброе утро, Рон, — сказал он, чуть прищурившись и складывая руки на груди. — Рад, что твоя тяга к самоубийству проснулась раньше тебя. Рон приоткрыл один глаз. — Мы сегодня выигрываем? — спросил он хрипло, всё еще наполовину спрятавшись под одеялом. Гарри на секунду замолчал. Он мог ответить резко. Мог бросить что-нибудь самоуверенное. Мог сказать, что иначе и быть не может. Но вместо этого просто кивнул. — Да, — сказал он спокойно, глядя на Рона прямо. Слово прозвучало не громко, не самоуверенно и не для того, чтобы кого-то впечатлить. Просто факт, который нужно было сделать правдой. На завтраке Гарри почти ничего не ел. Он сидел между Роном и Деннисом, перед ним остывала каша, а вокруг шумел Большой зал. Красно-золотые шарфы мелькали над столом, кто-то уже начал скандировать фамилию Рона, отчего тот одновременно краснел и выглядел так, будто его сейчас вырвет. Лаванда махала ему с другого конца зала, изо всех сил стараясь привлечь внимание, и Рон, конечно, заметил. Но сегодня он отвлекся только на секунду. Это уже было достижение. Гарри скользнул взглядом вдоль стола. Джинни сидела не рядом с Дином, а через несколько мест от него. Перед ней стоял кубок с соком, к которому она почти не притрагивалась. Волосы были собраны в хвост, лицо оставалось спокойным и собранным. Она смеялась над чем-то, что сказала Полумна, но смех был коротким и не таким живым, как обычно. Гарри быстро отвел взгляд. Поздно. Она заметила. Не улыбнулась, не нахмурилась. Просто посмотрела на него так, как смотрят на человека, с которым придется играть в одной команде, даже если разговаривать не хочется. И это почему-то задело сильнее, чем любая ее колкость. Драко появился у гриффиндорского стола ближе к концу завтрака. В зеленом шарфе, разумеется, и с таким видом, будто пришел не к соперникам, а на собственный праздник. — Поттер, — сказал он, остановившись за спиной Гарри и лениво положив ладонь на спинку скамьи. — Хочу пожелать тебе достойного поражения. Рон подавился соком. Гарри даже не обернулся. — Малфой, если ты пришел изображать моральную поддержку, — сухо сказал он, продолжая смотреть в свою тарелку, — у тебя снова получился несчастный случай. — Я искренен, — Драко положил руку на сердце и склонил голову с преувеличенной торжественностью. — Если уж Слизерин победит, мне хочется, чтобы ты проиграл красиво. Гарри повернулся к нему и прищурился. — Ты понимаешь, что если я проиграю Забини, — сказал он, медленно поднимая брови, — я буду невыносим неделю? Драко задумался — действительно задумался, на секунду даже утратив насмешливость. — Тогда, пожалуй, победи, — решил он, поморщившись и убирая руку с груди. — Моя нервная система не заслужила такого испытания. — Тронут, — Гарри кивнул, едва заметно усмехнувшись. Драко уже собирался ответить, но его взгляд скользнул к Джинни, а потом обратно к Гарри. Он ничего не сказал, и от этого Гарри стало еще неприятнее. Некоторые вещи Драко замечал слишком хорошо. Раздевалка пахла кожей перчаток, холодным деревом, металлом застежек и чем-то резким, что всегда появлялось перед матчем: смесью страха, азарта и мокрой травы, принесенной на ботинках. Команда молчала. Это было редко. Обычно перед игрой Деннис говорил слишком много, Рон нервничал вслух, Дин пытался шутить, а Джинни спорила с Гарри хотя бы из принципа. Сегодня все будто чувствовали, что лишнее слово может сорвать что-то важное. Гарри стоял перед ними с метлой в руках и смотрел на каждого по очереди. Рон был бледным, но уже не рассеянным. Дин — напряженным, с упрямо сжатыми губами. Деннис сидел слишком прямо, будто пытался выглядеть старше. Джинни оставалась спокойной. Слишком спокойной. Она натягивала перчатку и не поднимала глаз. Гарри вспомнил тренировку с Римусом. Точка остановки. Не отбросить. Не уничтожить. Остановить. Сейчас нужно было остановить не заклинание. Себя. — Слизерин будет играть жестко, — сказал Гарри, медленно проходя перед командой и удерживая голос ровным. — Они будут давить на охотников, особенно в начале. Им нужно выбить нас из темпа и заставить нервничать. Рон коротко хмыкнул. — Как неожиданно, — пробормотал он, натягивая перчатку и криво усмехаясь. — Слизерин и честная игра не встретились в коридоре. — Не отвлекайся на это, — Гарри повернулся к нему и указал пальцем на кольца за спиной. — Если будешь злиться, пропустишь. Рон нахмурился, но кивнул. Гарри перевел взгляд на охотников. — Держите короткую линию, — продолжил он, уже спокойнее, но всё еще слишком сосредоточенно. — Если видите проход — берите. Не ждите моего разрешения. Джинни на секунду подняла глаза. Фраза была почти извинением. Почти. Гарри сам это понял. И она, кажется, тоже. — Поняла, капитан, — спокойно произнесла она, застегивая перчатку и тут же снова опуская взгляд. Он только кивнул. Любое лишнее слово могло снова всё испортить. Когда они вышли на поле, шум трибун ударил в грудь сильнее ветра. Снег ночью не выпал, но трава была покрыта инеем, и поле выглядело серебристым. Над трибунами развевались шарфы, кто-то уже скандировал «Гриффиндор!», слизеринцы отвечали свистом. На верхних рядах Гарри заметил Драко. Тот сидел рядом с Асторией, но, увидев Гарри, поднял два пальца в ленивом жесте, который мог означать и поддержку, и издевательство. Скорее второе. Мадам Трюк стояла в центре поля, сжимая ящик с мячами. Команда Слизерина уже была на другой стороне. Блейз Забини сидел на метле чуть впереди остальных, прямо и спокойно. На его лице не было ни волнения, ни хищной улыбки. Только внимательность. Гарри не понравилось это спокойствие. Блейз не выглядел человеком, который пришел доказать всем, что он лучше. Он выглядел так, будто уже знал, где Гарри ошибется. Свисток прорезал холодный воздух, мячи взлетели, и матч начался сразу резко. Слизерин не тратил время на осторожность. Их охотники рванули вперед плотной линией, загонщики почти мгновенно отправили первый бладжер в сторону Дина. Тот ушел вниз слишком резко, но удержался и успел передать квоффл Деннису. Деннис поймал его, однако тут же оказался под давлением двух слизеринцев. Гарри поднялся выше. Внизу поле превращалось в быстрый, злой узор из красного и зеленого. Квоффл мелькал между игроками, бладжеры резали воздух с тяжелым гулом, трибуны ревели на каждый рискованный поворот и каждую ошибку. Гарри заставлял себя смотреть шире. Не только на Джинни. Не только на Блейзa. На поле целиком. Это оказалось почти так же сложно, как удерживать барьер. Мысль всё время хотела сузиться до одного: где она, что с ней, почему к ней летит бладжер, почему этот слизеринец так близко? Джинни играла остро. Не осторожно, не обиженно и не назло ему. Просто хорошо. Она ушла от первого перехвата, обманула охотника Слизерина резким поворотом и отдала пас Дину так точно, что тот почти не потерял скорости. Через минуту Гриффиндор забил первый гол. Трибуны взорвались. Гарри невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Снизу Джинни подняла кулак, отмечая удачный розыгрыш, но на Гарри не посмотрела. И правильно. Матч был не про них. Он должен был быть не про них. Блейз держался ниже Гарри и чуть в стороне. Он не метался, не проверял каждый солнечный блик и не делал резких ложных рывков. Он смотрел. Ждал. Иногда поднимался выше, иногда уходил вниз, но всегда так, чтобы Гарри видел его краем глаза. Через десять минут стало ясно: Блейз играет не только против снитча. Он играет против Гарри. Это стало понятно не сразу, но чем дольше шел матч, тем отчетливее Гарри это чувствовал. Забини не пытался просто поймать снитч раньше него. Он выжидал, подстраивался, проверял границы. Каждый его рывок был вопросом: сорвешься или нет? Каждый взгляд вниз, в сторону гриффиндорских охотников, был приманкой. Каждый спокойный разворот рядом с Гарри будто говорил: я знаю, куда ты посмотришь. И Гарри ненавидел то, что Блейз действительно знал. Слизерин давил на Джинни сильнее, чем на остальных. Не грубо, не настолько очевидно, чтобы мадам Трюк сразу назначила штрафной, но достаточно жестко, чтобы Гарри видел закономерность. Стоило Джинни получить квоффл, как рядом тут же оказывался зеленый рукав, чужое плечо, слишком близко пролетевшая метла, бладжер, направленный не прямо в нее, но так, чтобы заставить изменить траекторию. Раньше Гарри бросился бы вниз после второго такого эпизода. Сейчас он оставался выше. Пальцы сжимали древко метлы так крепко, что костяшки побелели. Ветер бил в лицо, трибуны ревели, мяч мелькал внизу, а в голове снова и снова вспыхивала одна и та же мысль: не вмешиваться. Не ломать игру. Доверять. Это было почти невыносимо. Джинни снова получила квоффл. Один слизеринец вышел ей наперерез, второй пошел сбоку, загонщик уже вел бладжер в ее сторону. Блейз, будто почувствовав момент, резко нырнул вниз. Приманка. Слишком красивая. Слишком очевидная. Гарри остался на месте. Он увидел, как Джинни вдруг ушла не туда, куда ее загоняли, а резко назад, почти против движения. На секунду казалось, что она теряет скорость и сейчас квоффл у нее выбьют. Но она только этого и ждала. Слизеринский охотник проскочил вперед, второй оказался слишком близко к своему же игроку, и Джинни, едва не задев плечом чужую метлу, бросила квоффл Дину. Дин поймал. Трибуны вскрикнули. Он сделал ложный бросок, заставил вратаря Слизерина дернуться к правому кольцу, и в последнюю секунду отдал назад Джинни. Она забила в левое. Гриффиндор взорвался криком. Гарри не сразу понял, что улыбается. Не широко. Не победно. Просто потому, что это было красиво. Внизу Джинни развернулась, поймала взгляд Дина и коротко ударила его ладонью по ладони. Дин что-то сказал ей, она рассмеялась — быстро, на выдохе, вся еще в движении. Гарри почувствовал привычный укол. Тот самый, от которого хотелось спуститься ниже, сказать что-нибудь едкое, испортить момент просто потому, что он был не его. Блейз оказался рядом почти сразу. — Хорошая пара, — бросил он негромко, пролетая мимо и чуть повернув голову к Гарри. Гарри даже не повернул головы. — Завидуешь? — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от поля и заставляя пальцы расслабиться на древке метлы. Блейз чуть замедлился. Он, кажется, ждал другого. Ждал злости. Рывка. Ошибки. Гарри заставил себя выдохнуть. Одна мысль. Снитч. Только снитч. Матч продолжался, становясь всё жестче. Счет то выравнивался, то снова уходил в пользу Гриффиндора. Слизеринские охотники играли холодно и расчетливо, но теперь гриффиндорцы уже не сыпались под давлением. Рон поймал сложный удар у правого кольца, отбив квоффл так резко, что тот отлетел почти к центру поля. Деннис перехватил его и, вместо того чтобы рвануть вперед самому, отдал пас Джинни. Гарри заметил это с высоты. Команда начала думать. Не ждать его крика. Не смотреть на него после каждого движения. Просто играть. И в этом было странное облегчение. Словно он впервые увидел их не как людей, которых должен постоянно удерживать в правильных местах, а как команду, которая может выдержать матч сама. Джинни снова пошла в атаку. В этот раз бладжер летел к ней почти прямо. Гарри дернулся. Всего на мгновение. Но Рон среагировал раньше. Он вылетел от колец, рискуя оставить ворота открытыми, и отбил бладжер боковым ударом. Мяч ушел в сторону слизеринского охотника, тот резко снизился, потерял квоффл, и Дин тут же перехватил его. Рон едва не врезался в стойку, но удержался. Трибуны заорали его имя. Гарри пролетел мимо него и крикнул: — Неплохо, Уизли! — крикнул Гарри, пролетая мимо и хлопая Рона по плечу на скорости. Рон, сияющий и красный от холода, ухмыльнулся. — Запиши это где-нибудь, пока не передумал! — крикнул он в ответ, разворачивая метлу обратно к кольцам. Гарри усмехнулся. И именно в этот момент увидел снитч. Он мелькнул у нижнего края трибуны, почти у самой тени под слизеринским сектором. Золотая точка появилась и тут же исчезла за опорой. На секунду Гарри подумал, что ему показалось. Но Блейз тоже дернулся. Значит, нет. Они сорвались одновременно. Все вокруг сузилось до ветра и золота. Шум трибун ушел куда-то далеко, стал глухим и неровным, как будто доносился через воду. Гарри почти не видел игроков под собой. Только серое небо, темные края трибун и маленькую золотую точку, которая металась впереди. Блейз шел справа. Близко. Слишком близко. Он был хорош. Гарри вынужден был признать это даже сейчас, когда каждая лишняя мысль мешала. Забини не пытался обогнать любой ценой. Он держал линию, берег скорость, не бросался за ложными движениями снитча. Его метла резала воздух ровно, почти красиво. Но Гарри уже знал, что Блейз любит ждать чужой ошибки. Значит, ошибаться нельзя. Снитч нырнул вниз. Блейз рванул следом. Гарри почти сделал то же самое — мышцы уже начали движение, метла послушно ушла носом вниз, но в следующий миг он заметил, как крылья снитча дрогнули иначе. Не вниз. Вверх. Ложное движение. Он удержал метлу. Полсекунды. Всего полсекунды. Блейз понял поздно. Снитч резко взмыл вверх вдоль края трибуны, между двумя потоками ветра. Гарри рванул за ним, чувствуя, как холод обжигает глаза. Метла дрожала под ним от скорости, пальцы почти немели, но снитч был уже близко. Не Блейз. Не победа. Не Джинни. Не доказать. Снитч. Только снитч. Он вытянул руку. Золото мелькнуло у самых пальцев. Еще немного. Еще. На миг Гарри показалось, что Блейз снова оказывается рядом, что его тень ложится справа, что чужая рука тоже тянется вперед. Но Гарри не посмотрел. Не дал себе. Его пальцы сомкнулись. Крылья снитча забились в ладони, маленькие, быстрые, живые. И только тогда весь мир вернулся разом. Свист мадам Трюк. Крик трибун. Рев Гриффиндора, такой громкий, что казалось, сам замок должен был услышать. — Гарри Поттер поймал снитч! — голос комментатора сорвался почти на визг. — Гриффиндор побеждает! Несколько секунд Гарри просто висел в воздухе, сжимая снитч в кулаке. Он выиграл. Не сорвался. Не купился. Не позволил Блейзу сыграть собой. А потом команда налетела на него со всех сторон. Рон первым едва не сбил его с метлы, хлопнув по плечу так, что Гарри зашипел от боли. — Ты видел?! — заорал Рон, сияя так, будто сам поймал снитч зубами, и тряхнул Гарри за плечо. — Он уже тянул руку! Я думал, всё! — Спасибо, — Гарри поморщился, но всё равно улыбнулся, удерживая равновесие на метле. — Обожаю, когда мою победу описывают как почти катастрофу. Дин подлетел следом, смеясь и что-то крича про «лучший финт сезона». Деннис, кажется, говорил сразу всем и никому. Внизу гриффиндорцы уже выбегали на поле, красно-золотая толпа растекалась по серебристой траве, кто-то прыгал, кто-то размахивал шарфами, кто-то уже начал скандировать имя Гарри. А потом рядом оказалась Джинни. Она не бросилась ему на шею, не хлопнула по плечу и не сказала ничего громкого. Просто зависла на метле чуть ближе остальных и посмотрела на снитч в его руке. Щеки у нее раскраснелись от холода и полета, несколько рыжих прядей выбились из хвоста, а на рукаве мантии была полоса грязи. Она выглядела усталой, довольной и слишком живой, чтобы Гарри смог сразу подобрать привычную колкость. — Неплохой улов, капитан, — сказала она ровно, но глаза на секунду задержались на его ладони со снитчем. Голос был ровным. Но уже не ледяным. Гарри посмотрел на нее. Ему очень хотелось ответить что-нибудь безопасное. Что-нибудь про то, что «неплохой» — слишком слабое слово для лучшего ловца школы. Что-нибудь, за чем можно спрятаться. Но он вспомнил серебристую рябь барьера. Вспомнил, как важно не отпустить мысль слишком резко. И сказал только: — Неплохая игра, Уизли, — произнес он тише, чем собирался, и впервые за долгое время не спрятал похвалу за насмешкой. Джинни моргнула. Удивление мелькнуло на ее лице быстро, почти незаметно, но Гарри успел увидеть. — Это похвала? — спросила она, чуть прищурившись и наклоняя голову набок. — Не привыкай, — ответил Гарри, но голос у него был мягче обычного. — Поздно, — она едва заметно улыбнулась, глядя на него уже без прежнего холода. — Я всё запоминаю. Фраза была знакомой. Почти из прежних дней. Не мир. Не прощение. Но тонкая трещина в холоде, через которую наконец пробился воздух. Дин окликнул Джинни снизу, и она обернулась. — Иду! — крикнула она, резко повернув голову вниз, потом снова посмотрела на Гарри. — Ты сегодня не испортил момент. Гарри хмыкнул. — Я расту над собой, — сказал он, чуть вскинув подбородок. — Не слишком быстро, — сказала она, разворачивая метлу и бросая на него короткую улыбку через плечо. — А то испугаешь людей. Она развернула метлу и полетела вниз к команде. Гарри остался в воздухе еще на пару секунд. Победа уже гремела вокруг него, но почему-то именно этот короткий разговор оказался громче всего. На земле всё смешалось в один большой красно-золотой хаос. Гарри спрыгнул с метлы, и его тут же окружили со всех сторон. Кто-то обнял его за плечи, кто-то пытался вырвать снитч из руки, чтобы посмотреть ближе, кто-то кричал, что Слизерин «наконец-то поставили на место». Рон стоял рядом, принимая поздравления с таким видом, будто пытался одновременно гордиться и не упасть от смущения. Лаванда бросилась к нему первой. Гермиона стояла чуть поодаль. Гарри заметил это случайно, сквозь плечи и шарфы. Она улыбалась — искренне, тепло, потому что Рон действительно хорошо сыграл. Но когда Лаванда повисла у него на шее, улыбка стала меньше. Не исчезла совсем, нет. Гермиона умела держаться. Но Гарри увидел, как она чуть крепче сжала ремень сумки. Драко тоже был на поле. Зеленый шарф делал его присутствие среди гриффиндорцев почти вызывающим. Астория стояла рядом с ним и что-то говорила, прикрывая улыбку ладонью. Драко посмотрел на Гарри, затем на снитч в его руке и лениво склонил голову, будто признавал результат. — Поздравляю, Поттер, — сказал он, когда Гарри подошел ближе, и с преувеличенной тяжестью вздохнул. — Ты сделал мою гостиную невыносимой на ближайшие три дня. — Рад служить обществу, — ответил Гарри, поднимая снитч между пальцами. — Не обольщайся, — Драко скривился, но в глазах мелькнуло одобрение. — Забини теперь будет еще тише, чем обычно. Это ужасно раздражает. — Его можно раздражать? — Гарри чуть приподнял бровь. — Можно, — Драко бросил взгляд в сторону слизеринцев. — Но он делает вид, что нет. Это, к сожалению, его худшая черта. Гарри хотел ответить, но рядом вдруг стало тише. Блейз подошел без спешки. Он не выглядел злым. Это раздражало больше всего. На его лице была усталость после полета, волосы немного растрепались от ветра, но взгляд оставался спокойным. Слишком спокойным для человека, который только что проиграл. — Поттер, — сказал Блейз негромко, остановившись перед ним и чуть склонив голову. — Ты сегодня не сорвался. Гарри посмотрел на него. Шум вокруг будто отступил на несколько шагов. — Разочарован? — спросил он, спокойно сжимая снитч в руке. Блейз чуть улыбнулся. — Наоборот, — ответил он, медленно переводя взгляд со снитча на лицо Гарри. — Теперь будет интереснее. Драко едва заметно напрягся рядом. Гарри сжал снитч в руке. — Постарайся не слишком радоваться, — сказал он ровно, удерживая взгляд Блейза. — У тебя плохо получается играть, когда ты уверен, что всё понял. Улыбка Блейза стала тоньше. — Посмотрим, — произнес он после паузы и отступил на шаг. Он ушел, растворившись среди зеленых шарфов. Драко проводил его взглядом. — Он играет против тебя, — тихо сказал он, чуть наклоняясь к Гарри. — Я заметил, — ответил Гарри, не отрывая взгляда от уходящего Блейза. — Нет, Поттер, — Драко повернулся к нему и стал серьезнее. — Не только на поле. Гарри молчал. Он знал. После матча праздник в гостиной Гриффиндора начался еще до ужина. Кто-то принес сливочное пиво из запасов близнецов, кто-то зачаровал красно-золотые искры под потолком, Симус пытался заставить подушки петь гимн Гриффиндора, но они почему-то только хрипели и плевались перьями. Рон сидел у камина, окруженный поздравлениями, и выглядел так, будто победа наконец вернула ему часть прежней уверенности. Гарри сидел на подлокотнике кресла, снитч лежал у него в ладони. Он не участвовал в шуме полностью, но и не отстранялся. Впервые за последние дни ему не хотелось уйти к озеру или спрятаться за книгой с Мэгиэлом. Он просто смотрел на своих. На Рона, который смеялся слишком громко, но хотя бы смеялся. На Невилла, которому все до сих пор рассказывали, как он «почти погиб героически», хотя тот явно хотел перестать это обсуждать. На Гермиону, которая сидела рядом с Полумной и делала вид, что читает, но иногда всё же улыбалась происходящему. И на Джинни. Она стояла у окна, разговаривая с Деннисом и Дином. Дин что-то оживленно показывал руками, явно вспоминая один из розыгрышей, а Джинни смеялась. Гарри заметил, что смех теперь был настоящим. Не таким, как утром. Он быстро отвел взгляд. Потом снова посмотрел. Джинни заметила. Конечно заметила. Она сказала что-то Деннису и пошла к столу, где стояли кубки со сливочным пивом. Гарри понял, что может просто остаться на месте. Может сделать вид, что ему всё равно. Может снова выбрать безопасное молчание. Но сегодня он уже выиграл один матч. И, возможно, мог позволить себе еще один риск. Он поднялся и подошел к столу почти одновременно с ней. Джинни взяла кубок, не глядя на него. — Если скажешь что-нибудь про командную дисциплину на празднике, — спокойно произнесла она, поднимая кубок и наконец бросая на него боковой взгляд, — я вылью это тебе на голову. Гарри посмотрел на сливочное пиво. — Жаль, — сказал он, делая вид, что серьезно оценивает угрозу. — Я как раз подготовил речь на сорок минут. — Тогда вылью дважды, — ответила Джинни, чуть приподняв бровь. Он усмехнулся. Несколько секунд они стояли рядом, не глядя друг на друга. В гостиной было тепло, шумно, ярко от красно-золотых искр. За окном темнело, стекло слегка запотело, и отражение Джинни в нем казалось мягче, чем она сама. — Ты хорошо сыграла, — сказал Гарри, глядя не на неё, а на кубки на столе. Она повернула к нему голову. Не резко. Медленно. Словно проверяла, не спрятана ли за этим какая-нибудь колкость. — Ты уже говорил, — напомнила она, внимательно изучая его лицо. — Я могу повторить, — Гарри пожал плечом, но голос прозвучал спокойнее, чем обычно. Джинни прищурилась. — Кто ты и что сделал с Поттером? — спросила она, чуть наклоняя голову и почти улыбаясь. — Он временно занят попытками не быть идиотом, — ответил Гарри, опуская взгляд к своему кубку. — Временно? — Джинни уточнила это сразу, с прежней насмешливой искрой. — Не требуй невозможного, Уизли, — сказал он, поднимая на неё глаза. Она опустила взгляд, и уголок её губ дрогнул. Это было не прощение. Но уже не стена. — Ты тоже хорошо сыграл, — сказала она после паузы, чуть тише и мягче. Гарри поднял брови. — «Тоже»? — переспросил он, делая вид, что оскорблен формулировкой. — Не зазнавайся, — сказала Джинни, тут же поднимая кубок к губам. — Поздно, — ответил он, едва заметно улыбаясь. — Я заметила, — сказала она, и в голосе снова стало чуть теплее. Он хотел улыбнуться шире, но сдержался. Почему-то этот момент казался слишком хрупким. Стоило сказать чуть громче, чуть резче, чуть привычнее — и всё снова могло захлопнуться. — Я видел маневр, — сказал он тише, повернув кубок в руках. — Когда тебя зажали у боковой линии. Джинни посмотрела на него внимательнее. — И? — спросила она, уже без улыбки, но не холодно. — И не вмешался, — сказал Гарри, заставляя себя не отводить взгляд. — Заметила, — ответила она после короткой паузы. Гарри напрягся. — Это не потому, что мне было всё равно, — сказал он тихо, сжимая кубок пальцами, но уже не до хруста. Она не ответила сразу. Вокруг кто-то громко рассмеялся, Симус наконец заставил одну подушку пропеть две строчки гимна, но та тут же взорвалась перьями. Несколько человек закричали от восторга. В этом шуме пауза между Гарри и Джинни стала почти незаметной для всех, кроме них двоих. — Я знаю, — сказала Джинни наконец, чуть опуская взгляд в кубок. Гарри посмотрел на неё. — Знаешь? — переспросил он, не скрывая удивления. — Ты бы выглядел иначе, если бы тебе было всё равно, — она пожала плечом, но голос звучал мягче. — Ты выглядел так, будто тебя привязали к метле и запретили командовать. Гарри тихо фыркнул. — Почти так и было, — признал он, чуть усмехнувшись. — Тяжелый день для тебя, — сказала Джинни, и в глазах снова мелькнула насмешка. — Ужасный, — Гарри кивнул с самым серьезным видом. — Команда думала сама. Я едва пережил. Джинни улыбнулась. На этот раз по-настоящему. Гарри почувствовал странное облегчение. Не победное, не громкое, а тихое, как будто внутри что-то, долго сжатое, наконец немного отпустило. — Не думай, что я перестала злиться, — сказала она, глядя в кубок и осторожно проводя пальцем по его краю. — Не думал, — ответил Гарри сразу, мягко и без попытки спорить. — Хорошо. — Я бы испугался, если бы перестала, — добавил он, чуть наклонив голову. Она подняла глаза. — Поттер, — произнесла она предупреждающе, но уже не холодно. — Что? — спросил он, изображая невиновность. — Ты снова почти испортил момент, — сказала Джинни, прищурившись. — Но не испортил, — быстро ответил Гарри, подняв палец, будто это было главное доказательство. Джинни сделала вид, что обдумывает. — На грани, — решила она наконец. — Приму как похвалу, — сказал он, едва заметно улыбаясь. — Конечно примешь, — ответила она, покачав головой. Они стояли рядом еще несколько секунд. Потом Рон заорал с другого конца комнаты: — Гарри! — крикнул он, размахивая рукой так, будто звал его с другого конца стадиона. — Иди сюда, Симус спорит, что сможет заставить подушку поймать снитч! — Она уже взорвалась один раз! — крикнул Гарри в ответ, оборачиваясь через плечо. — Именно поэтому ставки хорошие! — не сдавался Рон, сияя от восторга. Гарри повернулся обратно к Джинни. — Видимо, меня зовет долг капитана, — сказал он, с сожалением глядя в сторону Рона. — Иди спасай подушку, — сказала она, делая маленький шаг назад и поднимая кубок. — Команде нужны герои. — Подушка не в моей команде, — заметил Гарри, уже делая шаг в сторону. — С таким отношением она точно перейдет в Слизерин, — ответила Джинни, и уголки её губ снова дрогнули. Гарри усмехнулся и уже сделал шаг, но остановился. — Эй, Уизли, — сказал он, обернувшись и чуть тише произнеся привычное обращение. Джинни посмотрела на него. — Что? — спросила она, уже без раздражения, но настороженно. Он на секунду задумался. Сказать «прости» здесь, среди шума, победы и сливочного пива, было бы слишком просто и слишком неправильно. Слишком мало для того, что он успел наговорить. Но ничего не сказать тоже было нельзя. — Хороший гол, — произнес он наконец, глядя на неё прямо. — Второй. В левое кольцо. Джинни смотрела на него пару секунд. Потом медленно улыбнулась. — Хороший улов, — ответила она, чуть склонив голову. — Последний. В правую руку. Гарри улыбнулся тоже. Не широко. Но честно. И когда он пошел к Рону, снитч всё еще лежал в его ладони, теплый от пальцев. Победа Гриффиндора гремела вокруг, стены гостиной дрожали от смеха и криков, а где-то у окна Джинни Уизли снова улыбалась так, будто холод между ними не исчез, но уже перестал казаться непробиваемым. Гарри не знал, сколько это продлится. Не знал, успеет ли он снова всё испортить до завтрашнего утра. Но впервые за много дней ему показалось, что между ними есть не только ошибки. Есть еще что-то, что можно попытаться спасти.