Игра подъездов

29 декабря Это был восьмой магазин, в который она зашла, и там не было того самого. Ей нужно было идеальное платье. Иначе какой в этом будет смысл? Фоточек они не сделают, а какая-нибудь Маргери Тирелл или одна из десятка этих Фреев сделают, и всë, это будет конец её личности. Ведь они с Джейни все распланировали: часиков в шесть встретиться у Джейни дома, пока ее родители на работе, выпить там винишко, а затем пойти гулять и фоткаться. Джейни уже купила платье, которое ей идеально подходило, и уцепила она его со скидкой в пятьдесят процентов. Сучка. Нет, Санса, безусловно, ее любила, но при этом не могла ничего с собой поделать. Поэтому, заходя в девятый магазин, она направилась прямо к новогодней коллекции. — Санса? — раздался удивленный голос слева, Санса повернула голову и узнала говорившую. Блять. Маргери Тирелл. Самая красивая девочка школы. У нее в ногах валялись все особи мужкого пола, не только из числа студентов, но и из числа молодых преподов. И, как всегда, она выглядела великолепно в этой своей кофте темно-зеленого цвета и молочного оттенка юбке. Ну и, конечно же, на ней были украшения: небольшая подвеска в форме розочки, изящные золотые сережки с маленькими бриллиантиками и пара колец. В общем, не девушка, а мечта. — Привет, — сказала Санса спокойным тоном. — Тоже платье на Новый год выбираешь?..  — Да, знаешь, опять до последнего дотянула, а надеть нечего, — пожаловалась Маргери.  — Я тоже, — Санса повертела какое-то платье в руках. — Уже несколько магазинов обошла, а все не то.  — Даа, у меня тоже самое.  — А ты по какому принципу выбираешь? — спросила Тирелл, вертя в руках какой-то топ золотистого цвета.  — В смысле? — Старк изогнула рыжие брови в недоумении.  — Ну, знаешь, кто-то одевается, исходя из цвета, которому благоволит наступающий год, кто-то — исходя из разных астрологических штучек, многие просто всегда носят один цвет, — объяснила Маргери. — Как сложно... — Моя бабушка так же говорит! — воскликнула Маргери. — Она считает, что это всë глупости, по ее словам, значение имеет только то, чего хочет человек и чего он может.. — Твоя бабушка дело говорит, — ответила Санса. — А ты как думаешь? — А я смотрю на цветовой круг и думаю, какую обувь надену, — отозвалась Маргери, высунувшись где-то между корсетами и юбками. — И какие мне нужны украшения.  — И что ты хочешь надеть? — поинтересовалась Санса, ища своей размер среди серых топов.  Задачу усложняло то, что вместе с топами кто-то впихал разноцветные футболки, которые, вообще-то, должны были висеть в другом отделе, но в магазинах в преддверии праздников всем резко становится плевать на порядок.  — Возможно, что-то зеленое или розовое...— задумчиво произнесла Маргери, и вдруг её глаза засветились, видимо, отыскав в этом фэшен бардаке что-то стоящее. — О, смотри, — она подошла к Сансе, держа в руках невероятное голубое платье, которое состояло из множества оборочек, напоминая то ли кольчугу, то ли чешую. — Тебе пойдет.  — Мне? — Санса изумлённо уставилась на Маргери.  — Тебе, примерь, — уверенно ответила Тирелл, сунув платье ей в руки.  И Санса примерила.  Платье ей подошло. Оно стоило намного больше, чем она планировала потратить, но ей уже было всё равно на цену, самое главное, что фоточки получились невероятными. А они с Джейни действительно хорошо провели время. 30 декабря В офисе орала неизвестная Неду южная песня, а какие-то стажëры уже сорок минут мусолили развод замдректора, ведь эта, как они выразились, «шалашовка», отбившая его у жены, была по словам (хотя это невозможно было назвать словами, нет, это были бухие оры) этих «детишек» младше его на двадцать пять лет и «первостепенной блядью». Тема важная, и, безусловно, это перемывание костей не терпело ни минуты отлагательств. А Нед Старк сидел и ел третий кусок пиццы. Вообще, эти «вписки», как это называла Санса, были не в его вкусе, он вообще-то хотел пельменей, но их не было. Ну и в конце концов, кто так празднует? Многие коллеги и в трезвом то состоянии его раздражают, а пьяные, так ещё и под бьющее по мозгам и ушам звуковое сопровождение — тем более.  — Мой нежный мальчик, ты прости меня за эту Л-О-О-О-О-ЖЬ, — орала Мордейн, выбухав бутылку красного полусладкого и облокотившись о плечо парня из айти отдела.  Нед с выражением крайней степени страдания на лице взял в руки телефон. 23:19. Бран и Рикон уже наверняка спали, а Джон и Робб проклинали свои экзамены, к которым, по мнению Неда, они совсем не готовились. А Санса, скорее всего, заняла ванную и ругается с его милой Кэт, которой завтра ехать к Лизе, а эта «поганка мелкая» мазюкала себе на лицо очередную дрянь из непонятной банки, которая, по исключительно личному и объективному мнению Неда, были ей не нужны, ведь она и так была красивой и очень похожей на маму. Арья прилипла к компьютеру и играла там во всяких рыцарей, ассасинов и драконов, Нед был в этом уверен, как и в том, что она сейчас заняла кухню и каждые пять минут включала чайник, но чай так и не заварила.  Кстати о чае. Нед отхлебнул свой и тут же пожалел об этом — вкус был мерзотный. Кто вообще мог любить эту зеленую гадость?  Зазвонил телефон. Он на автомате поднял трубку и услышал расстроенный голос Сансы: — Пап, мы с Джейни пошли гулять, а за нами какие-то мужики шли, мы в продуктовом около школы, заберёшь нас? В тяжёлой из-за бесячей музыки и разговоров голове Неда что-то щёлкнуло.  — Еду.  31 декабря — Нет, нужны именно розовые помидоры, — Кейтилин уже закипала от раздражения, всe‌ вокруг валилось из рук. — Нет, Нед, черри не подойдут, да, ТОЛЬКО РОЗОВЫЕ, всë, давай, жду.  Она отошла от плиты и плюхнулась на стул. Всë утро она вертелась как белка в колесе, и вот, наконец, салаты были наструганы, нарезки разложены, оставалось только сервировать стол и запихнуть свинину по-просторски в духовку, но для свинины нужны были помидоры, за которыми ее супруг пообещал быстренько сбегать. И вот она ждала. — Мама, — прокричал, почти рыдая, кто-то из детской.  Вбежав в комнату, Кейтилин увидела лежащего посреди комнаты Рикона и Брана, сидевшего неподалеку, надувшись.  — Что такое? — она подбежала к младшему сыну и присела на корточки рядом с ним.  — Бра-а-а-а-н, — истерически рыдал Рикон. — Он сказа-а-л, — ребенок захлебывался слезами, и Кейтилин не смогла дальше разобрать, что он сказал.  — Мой милый, все хорошо, — она гладила рыдающий и катающийся по полу комочек по голове. — Что тебе Бран сказал? — ребенок чуть подуспокоился. — Расскажи мне, пожалуйста.  — Он сказал, что я вел себя плохо, и поэтому никаких подарков под e‌лкой не будет и меня заберут белые ходоки-и-и, — ребенок продолжил рыдать в голос. — Мама-а-а, я не хочу к белым ходокам, я хочу подарки-и-и, — он приподнялся и обнял Кейтилин.  Она прижала к себе сына и поцеловала его в макушку.  — Бран пошутил, — сказала Кейтилин очень тихо, на ушко мальчику. — Я тебе обещаю, что всë будет хорошо, а если я сказала, значит так и будет.  — Правда? — ребенок хлюпнул носом и поднял на нее глаза.  — Правда, — кивнула она.  1 января Вокруг было тихо. Несмотря на то, что это была первая ночь нового года, всe‌ вокруг будто спало.Эту тишину нарушил только негромкий скрип качелей. Джон тихо ковырял снег, слегка покачиваясь. Дома все уже легли спать, хотя, возможно, Арья играла, но это было не точно. Такое количество салатов кого угодно может сморить. А он сидел на качелях во дворе и не мог уснуть. Сегодня было день рождения его мамы. Он никогда ее не знал. Она умерла, когда он только родился, из-за осложнений при родах, а его биологический отец (Джон никогда не называл его папой, потому что именно из-за этого человека его мама погибла) — человек, который сломал ему жизнь, хотя его не стало еще до рождения Сноу. Именно Нед решил дать ему не фамилию отца или мамы, по его мнению, всë, что было между его родителями, не должно было давить на Джона. Он был новой личностью и не должен был нести это на себе. И он поступил правильно. И Джону было страшно. Страшно от осознания, что сегодня всем весело, что через несколько часов вся семья проснется и радостно будет открывать подарки, а он будет изо всех сил стараться не выдать своего горя. Он никогда не мог нормально радоваться, его убивало знание, что его мама не дожила до своего девятнадцатого дня рождения чуть больше недели. Ее не стало из-за него, из-за того, что он родился раньше срока. Хруст снега. Джон резко повернулся и уставился на синее пятно, стоящее неподалеку. — Опять кот сбежал? — выдал Сноу, узнав свою «подругу по несчастью». — Нет, просто гуляю, — отозвалась Дейнерис. Девушка была одета в синюю куртку до колен, большой шарф и белые шерстяные перчатки. — А ты что тут делаешь? — Качаюсь, — буркнул он. — Присядешь? — спросил Джон и тут же захотел ударить себя по голове. Вот что за бред — предлагать почти незнакомой девушке качаться с ним на качелях в новогоднюю ночь? Скорее всего, она просто вышла на пять минут подышать свежим воздухом, а потом уйти и продолжить праздновать с семьёй.  Но она подошла и села. Молчание становилось неудобным. Джон то и дело кидал на нее взгляды, которые, как он думал, она не замечала. — А чего ты тут, — она повернула голову и уставилась на него. Джон вдруг заметил, какие у девушки красивые глаза: светло-сиреневого оттенка, в них будто бы рассыпались чароиты, затягивая и увлекая. — Сидишь один?  — А почему нет, ты тоже «гуляешь», — он показал руками кавычки.  — А что, прогуляться в новогоднюю ночь это преступление? — она усмехнулась. — Может, я перепила и проветриваюсь.  — Перепила значит, — он, перебирая ногами, пододвинулся к ней, показушно сделал вдох. — Ты не пила, — и откатился назад.  — Допустим, — капитулировала она. — Может, я просто хочу побыть одна.  — Допустим, я тоже просто хочу побыть один.  — Понятно, — она усмехнулась. — Как твой хвостик? — С Призраком все хорошо, хвост хвостика на месте, — сыронизировал он. — А твое опасное существо как? — С Дрогоном все хорошо, ты был прав, травм не было, правда, Визерис долго орал, — Дейнерис неловко отвела взгляд в сторону.  — Визерис это..? — Мой старший брат, — пояснила девушка.  — Он не будет говниться, что ты свалила в ночи шляться по качелькам со всякими сомнительными типами в черной одежде? — он ткнул пальцем в себя и поиграл бровями. — А может, я ему ничего не скажу, — она откинулась назад и сложила руки на груди.  — О боже, какой ужас, — картинно вздохнул Джон. — Бедный мальчик пойдет сейчас пожевать оливьешечки, а его систр свалила.  — Он на работе, — холодно ответила Дейнерис.  — А, печальненько, трудоголик? — поинтересовался Сноу.  — Нет, просто денег мало..— тихо отозвалась девушка.  — А, грустно.  — Ну ты прям бог поддержки, — съязвила Дейнерис.  — Неудивительно, я ж сирота, — пожал плечами Джон. — А, как говорят психологи, дети, которые- — Ты сирота? — она перебила его, вытаращив глаза, и повернулась с такой скоростью, что качели издали мерзкий лязг.  — Ну да.  После затянувшейся паузы Джон услышал негромкое: — Я тоже.  После этого никто из них не нашел в себе сил сказать что-то еще, они просто молчали. Слушали тишину, нарушаемую лишь скрипом качелей и звуками салютов где-то вдали.