Учитель, простите, я не успел..

После той ситуации с яблоневой ветвью Мо Жань надолго заперся в своей комнате, свернувшись калачиком на кровати и прижав уши к голове, как в защитном жесте. Его наказали незаслуженно, он всего лишь хотел порадовать учителя! Раны, которые оставила Тяньвэнь, пульсировали и не давали забыть, с каким холодным лицом Чу Ваньнин наносил ему эти удары. Из-за этого, когда ему сказали, что он должен присмотреть за учителем вместе с Ши Минцзином, пока тот находился в целительной медитации, он отказался. Не хотел видеть это лицо, лишённое эмоций, не хотел видеть эти бесчувственные глаза феникса, которые смотрели на него с яростью всякий раз, когда он делал какую-либо оплошность. Всё время, пока Мо Жань лежал в комнате, он думал, почему выбрал такого человека в наставники. Поток воспоминаний так и продолжался в его голове, пока не остановился на его первом дне в Пике Сышэн. Сюэ Чжэнъюн представлял ему наставников, рассказывая об их достижениях. Мо Жань слушал внимательно, пока его не привлёк человек в белых одеяниях, стоящий под деревом. Он помнил, как эти карие глаза впервые на него посмотрели, помнил, как бегал за ним долгие дни, чтобы тот взял его в ученики, помнил, как тот помог ему спасти дождевых червей и сам спрятал его от непогоды. Хоть и печальных воспоминаний было больше, чем хороших, Мо Жань не мог обижаться долго; он забывал все обиды, стоило кому-нибудь хотя бы угостить его пирожком с мясом. Когда думать было уже не о чем, а тишина в темноте давила на его голову, Мо Жань через силу всё же встал с кровати и направился к Павильону Алого Лотоса. Перед его глазами предстала картина, которую он не мог представить даже в самом худшем своём кошмаре. Ши Мэй, его шисюн, которым он так сильно дорожил, стоял над телом учителя. Белые одежды пропитались кровью, которая не останавливалась и среди уже красных одеяний, виднелся цветок с чёрными бархатными лепестками, края которых излучали яркий серебристый свет, среди них если приглядется. — Ты… что ты наделал? — у Мо Жаня перехватило дыхание от этого ужасного зрелища. Учитель… его учитель… что же он с ним сделал?! Ши Мэй не был удивлён внезапному звуку. Он знал, что сейчас, кроме троих учеников Чу Ваньнина, никто не мог пройти в Павильон Алого Лотоса. И эти юноши не смогли бы помешать его планам. — О, это всего лишь ты, — тон Ши Мэя был спокоен, он уже совершил свой план, осталось только убрать только что появившегося нежелательного свидетеля. — Что это такое?.. Зачем ты это сделал? — Мо Жань, игнорируя боль от ран, быстрым шагом подошёл к нему и остановился почти напротив тела учителя. Это зрелище пугало. Всё одеяние в крови, из груди торчит этот чёртов цветок, а вот лицо…Наставник был под заклятием Ши Мэя и не должен был что-то чувствовать, но Мо Жань ясно видел, как уголки его закрытых глаз были наполнены слезами. Сердце Мо Жаня сжалось. Он не хотел смотреть на страдания своего учителя. — Тебе не нужно знать, зачем я это сделал. Что более интересно, что здесь делаешь ты? Ты же только недавно кричал, как ненавидишь учителя, что даже под угрозой жизни не придёшь спасать его. Почему же ты изменил своё решение? — Если бы я не пришёл сегодня, я бы не узнал, что ты сделал! — горло сдавливало от всей ситуации, он чувствовал, что опоздал. Он не смог помочь наставнику. Те слова он говорил в порыве гнева; он никогда бы не сказал такого всерьёз своему наставнику! — Я… я думал, ты хороший! Я доверял тебе! — И почему же ты думал, что я хороший? Только потому, что я дал тебе пельменей и произнёс пару ласковых слов? Какой же ты наивный, Мо Жань! Правильно говорят: кто кинет тебе кость, за тем и побежишь. Глаза Мо Жаня наполнились слезами. Чувство, что его предали и что он во всём виноват, закралось в его сердце. Если бы он только пришёл раньше… Сглотнув ком в горле, он спросил: — Что это за цветок?.. — Этот бутон порождён моей матерью. Я растил из него Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий. Каким бы хорошим ни был человек в этом грешном мире, пока в его сердце есть хоть капля неудовлетворённости, этот цветок сможет прорастить зло и медленно, капля за каплей… превратить этого человека в безжалостного демона. — Как ты мог решиться на такое?! — надрывающимся голосом воскликнул Мо Жань. — «Он бессердечен и жестоко хладнокровен», разве это не твои слова? Нечему удивляться, он стал таким, чтобы ты мог его по праву ненавидеть, братец. Разве это не выгодно для нас обоих? — Ты… сделай всё обратно, он не заслуживает этого… — Почему же? — с интересом спросил Ши Мэй. Мо Жань не хотел тратить драгоценное время и что-либо ему объяснять. Он знал, что его учитель добрый, абсолютно чистый и не запятнан ничем дурным. Хоть он и был иногда строг, а иногда даже жесток, этот человек вновь и вновь брал его руку, чтобы поправить и научить правильному. Он согласился принять его, и теперь Мо Жань не чувствовал себя сиротой, лишённым поддержки, который мог надеяться лишь на благосклонность судьбы или проезжих путников. Повернув голову в сторону учителя, Мо Жань вытер рукавом уже скатившиеся по щекам слёзы и резким рывком достал из-за пояса меч и набросился на Ши Мэя. Лезвие не успело коснуться его, заклятие, которое Ши Минцзин пустил в Мо Жаня, долетело быстрее. Перед тем как отключиться, Мо Жань пытался прогнать пелену слёз и запомнить этот образ своего учителя. — Не волнуйся, ты об этом даже не вспомнишь, — прошептал Ши Мэй, и Мо Жань погрузился в глубокий сон. Чу Ваньнин вышел из медитации пару дней назад. Он редко с кем разговаривал, и единственные, кто заметили изменения в его поведении, были его ученики и Глава Пика. — Юйхэн, скажи, ты что на диете? Ахахах! — Сюэ Чжэнъюн знал, что Ваньнин любит сладкое, он специально просил поваров ставить на его стол их побольше, чтобы тот мог есть сколько захочет. Но с того дня, как он вышел из медитации, Ваньнин не притронулся ни к одной сладости. Даже к своим любимым «Львиным головам». — Нет, — Чу Ваньнин не хотел отвечать на следующие вопросы и слушать нелепые шутки, поэтому встал из-за стола. — Мне нужно подготовить новые чертежи для стражников, я пойду. Главе Пика оставалось лишь проводить его растерянным взглядом. За всем этим наблюдали две пары глаз, сидевшие чуть ли не перед носом у Чжэнъюна и Ваньнина. Сюэ Мэн и Мо Жань не могли поверить в увиденное. Да чтобы их учитель отказался от сладкого! Не может быть! — Нет, здесь явно что-то не то! — Сюэ Мэн не мог промолчать, не высказав своего возмущения, заодно озвучив мысли Мо Жаня. — Нет, вы заметили, что учитель в последнее время какой-то… — Какой? — недоуменно спросил Ши Мэй. — Такой… такой… ты что не замечаешь!? Он же… выглядит как девица, которую насильно замуж выдают! — Мне кажется, он просто устал. Сами подумайте, он же день и ночь работает, забывая о сне, как же тут будешь ходить налегке? — Но почему он так изводит себя?! — Сюэ Мэн от непонимания стукнул рукой по столу. — У нас сегодня занятия… давайте занесём ему что-нибудь из его любимых сладостей? — подал голос Мо Жань. — Может… он не хочет есть при всех? Мы отдадим коробку, и он сможет поесть, когда будет один. — Неужели у тебя хоть иногда появляются умные идеи? Я достану сладости, и мы вместе их подарим! — Тогда я пойду, подготовлюсь к занятиям, — попрощавшись с братьями, Мо Жань направился к Учителю. Он надеялся, что тот сможет выделить ему перед занятиями несколько минут. Чу Ваньнин с болью во всём теле шёл к Павильону Алого Лотоса. После медитации он должен был чувствовать себя отдохнувшим, с восстановленными силами, но она, словно наоборот, лишь забрала его энергию. — Учитель! Ваньнин, услышав знакомый голос своего ученика, не останавливаясь, продолжил идти, лишь немного подняв брови в изумлении. И что этот мальчишка хотел от него? — Учитель! — Мо Жань наконец подбежал к Ваньнину и попытался быстрее отдышаться. — Учитель, вы сейчас не заняты? То есть… не могли бы вы… — Говори внятно, — лицо Чу Ваньнина нахмурилось. Почему-то речь этого юноши доставляла ему головную боль. Он постарался сгладить своё выражение лица, но от этого головная боль стала лишь сильнее. — А? А…Учитель, этот ученик просит вас уделить ему несколько минут перед занятиями. — Ты не особенный, чтобы я выделял тебе время. — Да… это верно… — Мо Жань, хоть и не впервые сталкивался с таким поведением учителя, но именно сейчас он хотел провести время вместе после их недавней ссоры. — Я хотел, чтобы учитель посмотрел на мои навыки… пока вы медитировали, я всё время тренировался! — И чем здесь гордиться? Это твоя обязанность. — Чу Ваньнин приподнял брови. Этот мальчишка одним своим энтузиазмом заставлял его голову болеть, а слова, что вылетали из его рта, — сжимать зубы от раздражения. Мо Жань упал на колени в низком поклоне. — Пожалуйста, учитель, уделите мне время! Обещаю, этот ученик не разочарует вас! Чу Ваньнин прикрыл глаза; не впервые он чувствовал недовольство за то, что впустую тратят его время. Вздохнув, он всё же ответил: — У тебя пять минут, чтобы показать, чему ты научился, а потом посмотрим, стоит ли тебе дальше отнимать моё время. Мо Жань ещё раз поклонился, вскочил на ноги и направился вслед за наставником. Придя на поле, перед павильоном Алого Лотоса, он встал в боевую стойку с мечом и уже хотел начать показывать результат своих тренировок. — Неправильно. — Что?.. — Мо Жань озадаченно повернул голову. — Ты меня не слышишь? У тебя неправильная стойка. Голову выше, меч держи ровнее. Мо Жань сделал, как ему сказали, хоть он и не совсем понимал, что с его стойкой было не так. — Почему рука так близко к лезвию? Хочешь, чтобы она в бою по лезвию прошлась? Это то, что ты мне хотел показать? Ты даже в стойку не можешь встать, на что мне тут смотреть? — Учитель… я же всё делаю правильно… — Ты будешь спорить или выполнять? Почему рука всё ещё у лезвия? Я даю тебе две минуты, чтобы ты показал мне то, чему научился за всё это время, постарайся! Всё данное ему время Мо Жань старался в совершенстве показать все отточенные движения, которым он научился из учебников, что ему дал наставник. Когда он закончил, он повернул голову и… застыл. Никогда ещё Ваньнин не смотрел на него так. Взгляд полон презрения, глаза будто и вовсе потемнели на пару тонов. Простояв мгновение, смотря на юношу, Чу Ваньнин развернулся и ушёл. А Мо Жань так и остался стоять на той поляне. Меч выпал из его рук, он смотрел перед собой, и голова его уже кружилась от мыслей о произошедшем. Очнулся он только тогда, когда на поляне уже появился Сюэ Мэн. — А где Ши Мэй? — тихим голосом спросил Мо Жань. — Сегодня у нас тренировка на мечах, поэтому он сказал, что вместо неё сходит за растениями, которые его попросила собрать моя мама. — Понятно… Сюэ Мэн подозрительно сощурил глаза и спросил у него: — Чего такой тихий? — Я… я думаю, сегодня у нас будет тяжёлая тренировка. — Это почему… — Где Ши Минцзин? — не успел Сюэ Мэн договорить, как его перебили. — Учитель! — Сюэ Мэн поклонился в знак уважения. — Ши Мэй отправился за растениями, которые… — Значит, он пропускает мои занятия? Запнувшись, Сюэ Мэн не знал, что ему сказать; никогда ещё учитель не говорил подобного при нём. — Отлично! Значит, для вас занятия со мной ничего не значат? — брови Чу Ваньнина нахмурились ещё больше. — Нет! Ни в коем случае! Мы бы ни в коем… — Хватит. Сегодня вы будете заниматься до ночи. Похоже, что всё время, пока меня не было, вы отдыхали. Мо Жань и Сюэ Мэн застыли в оцепенении. Кто этот человек, стоявший перед ними? Их учитель раньше никогда не говорил им такого; что же с ним происходит? Тренировка продолжалась, как и сказал Чу Ваньнин, до ночи. Они ни разу не присели отдохнуть. Всё это время он указывал им на ошибки. Как только они начинали делать всё правильно, сразу же получали за новые, откуда-то взявшиеся промахи. — Тренировка окончена, можете идти. Еле стоявшие на ногах Сюэ Мэн и Мо Жань окликнули учителя, как только тот начал уходить. — Учитель! Мы хотим подарить вам кое-что. Чу Ваньнин повернулся к ним, в его взгляде Мо Жань разглядел каплю интереса. — Что? — привычный безразличный тон сейчас, как будто нож по стеклу, прошёлся по их ушам. — Это сладости. Мы знаем, что вы их очень любите! Мы собрали ваши любимые! — Сюэ Мэн протянул коробку к Чу Ваньнину, надеясь, что тот примет её. — Не нужно. — Чу Ваньнин развернулся и быстрым шагом направился в павильон Алого Лотоса. Сюэ Мэн и Мо Жань так и остались стоять на той поляне. Среди всего недовольства на лице Учителя, юноши успели заметить блеск в его глазах, когда тот услышал про любимые сладости. — Почему он отказался? — Сюэ Мэн опустил взгляд, поджав губы. — Не знаю, с нашим Учителем явно что-то не так. — И вот как нам узнать, что именно? — произнёс Сюэ Мэн шёпотом. — Давай подумаем завтра, сейчас, если я ещё постою, боюсь, развалюсь на части. — Да… постой, возьми их, — Сюэ Мэн протянул коробку сладостей Мо Жаню. — Зачем? — тот удивлённо вскинул брови. — Они для учителя, я их не… — Он их не взял, — со вздохом произнёс Сюэ Мэн, — так что возьми их. — …Спасибо… доброй ночи. — мгм. Чу Ваньнин наблюдал за учениками из окна. Его сердце щемило, когда он вспоминал сегодняшний разговор с Мо Жанем. Хоть его лицо и показывало раздражение, внутри, казалось, ещё чуть-чуть, и кровь пойдёт из ушей от собственного голоса. Отойдя от окна, Чу Ваньнин взглядом наткнулся на своё отражение в зеркале. Какой же он… отвратительный. Он прекратил есть сладости, потому что их едят только дети. Он и так нелеп, так ещё и со сладостями делает себя смешнее в глазах других. Чу Ваньнин провёл рукой по щеке. Какие же у него ужасные глаза, которые, кроме безразличия, ничего показать не могут, душераздирающий характер. Понятно, что его ученики появились у него только из-за жалости. Чу Ваньнин ещё долго смотрел на своё отражение; темнота давила на него. Внезапно он начал бить руками по зеркалу. Раз удар, два… и оно раскалывается на кусочки, падая на пол, а вместе с ним на колени падает и Ваньнин. Окровавленными руками он сжимает осколки зеркала, глаза зажмурены, а руки сжимаются всё сильнее. От нахлынувшей бессильности он расслабил руки и, упав на осколки со своей кровью, погрузился в сон. Долгое время никто не мог понять, что происходит с Чу Ваньнином. Он почти не ест, не выходит из павильона, даже на зов учеников отвечает с нежеланием. — Нам нужно что-то сделать! — кричал Сюэ Мэн. — С ним явно что-то произошло! Мы не можем его оставить! — Я согласен с тобой, но что нам делать? Он не слушает нас, и отвечает нам только если мы начинаем его раздражать! — Мо Жань вздохнул. Он не спал уже две недели. Первую неделю ему снились кошмары, а вторую он уже и не предпринимал попыток заснуть. — Давай… давай придём к павильону Алого Лотоса и простоим на коленях до вечера перед дверью учителя! Он должен выйти к нам, чтобы прогнать! А дальше… дальше потом придумаем! — Сюэ Мэн тоже не спал уже долгое время. Каждый вечер на его глазах появлялись слёзы. Он не понимал, что происходит с его Учителем, он хотел вернуть те беззаботные дни, когда он, Ши Мэй, Мо Жань и Учитель проводили вместе время и тот учил их чему-то новому. Он скучал по тем моментам, когда Учитель мягко упрекал его за самоуверенность. Он хотел вернуть всё это, но не знал как. Единственное, что его радует, это то, что он сблизился с Мо Жанем. Они теперь не ссорятся, помогают друг другу… то, чего он втайне хотел, сбылось, но он всё равно несчастлив. — Да, давай так и сделаем! — Им нужно было хоть с чего-нибудь начать, решил для себя Мо Жань. — Ши Мэя тоже позовём? Он ведь тоже его ученик и наш шисюн… — Он болен. Матушка просила сходить за травами для него, но никто не знал, что от их запаха можно отравиться. Так что нам придётся идти без него. — О, да?.. — Мо Жань лишь тяжело вздохнул. Почему он об этом не знал? — …Пусть выздоравливает. Вновь подготовив коробку с любимыми сладостями, юноши пришли к дверям павильона. Они знали, что он им не откроет, знали, что он не примет коробку, и думали, что сегодня он им даже не ответит. Но они не могли оставить его, он ведь их Учитель! Сюэ Мэн попробовал постучать в дверь. — …Учитель?.. — В ответ на тишину Сюэ Мэн вздохнул. К двери подошёл Мо Жань. — Учитель! Мы принесли маленький подарок! Заберите его и мы сразу уйдём! — в ответ тишина. Сюэ Мэн упал на колени перед дверью. — Учитель! Мы не уйдём, пока вы не ответите хоть что-нибудь! — голос Сюэ Мэна был напряжён, через пару мгновений послышался всхлип. — Учитель, пожалуйста… — тихий голос и слёзы на глазах. Мо Жань уже не сдерживал своих эмоций, он хотел услышать хоть какую-нибудь фразу от Учителя, да даже маленькое слово его бы сейчас обрадовало! Хотелось хоть мельком его увидеть, глаза феникса, белые одеяния… хоть что-нибудь! — Учитель! — они продолжали звать его до самой ночи, стоя на коленях. Но никто не отозвался. Ни единого звука или тени они не заметили. Павильон будто пустовал. — Я завтра приду с отцом! Он… он должен поговорить с Учителем… он, возможно, ему удастся что-нибудь сделать… — проговорил Сюэ Мэн тихим и хриплым голосом. Мо Жань не хотел уходить. Он был готов стоять на коленях хоть всю ночь, если учитель просто покажется им на глаза. — Пойдём? — никто из них не спешил уходить. Они ещё долгое время провели у порога павильона Алого Лотоса. Сидя на коленях перед его дверью, они не догадывались, что за ней лежит лишь остывшее тело. Чу Ваньнин видел, что он делал с собственными учениками, но не мог прекратить. Боль в висках сжимала голову всё сильнее. Его сердце болело и стучало быстрее от слёз своих учеников. Он больше не мог смотреть на свою уродливую плоть. Стоя ночью и смотря в окно на горы, находившиеся далеко от Пика Сышэн, он поднял руку, в которой сжимал Хуайша, свой меч. Поднося остриё к своей шее, его рука всё крепче сжималась вокруг рукояти. Чего он мешкается? Он причинил боль своим ученикам, да и не только им. Сколько раз к нему приходили за эти дни разные люди — он даже не вспомнит всех. Он не заслуживает всей этой доброты, не заслуживает этого внимания, не заслуживает сладостей, не заслуживает даже быть упомянутым в мыслях других. Резкий взмах, и острие меча уже насквозь воткнуто в шею. Руки расжались, ослабевшие ноги опустились на колени, а тяжелое тело свалилось на бок. Перед тем как окончательно закрыть глаза, он пытался вспомнить все моменты, проведённые с учениками, но их как будто стёрли. Ни одного воспоминания, в его сердце и голове осталась лишь пустота. С его глаз скатывались слёзы; он попытался вытереть их, но руки слишком ослабли. Чу Ваньнин сделал последний судорожный вдох и закрыл глаза. Больше никто не сможет увидеть эти прекрасные глаза феникса. Глядя на тело Чу Ваньнина, Ши Мэй понял, что ошибся. Его план провалился. Он выбрал не того человека для своих дел. Хотя, ха! Откуда же ему было знать, что Чу Ваньнин действительно святой! И тем более, откуда ему было знать, что больше всего в своей жизни Чу Ваньнин ненавидит себя?