Везунчик

      Результат нашей снежной войнушки оказался предсказуем. Конечно, мне стоило об этом подумать раньше, ведь Виктор уже признавался, что иммунитетом похвастаться не может. Если бы я вспомнил об этом сразу, я бы вряд ли стал ему предлагать игру в снежки. И уж точно не стал бы валяться с ним в снегу. Да и сам Виктор будто бы вовсе не понимал, к чему его может привести такое времяпровождение.       В то время, как я вполне бодр и здоров, этот ребёнок во взрослом теле на следующий же день слёг с температурой. Чего ещё было ожидать от человека, которого никак не заставишь потеплее одеться? Ладно Виктор, но я-то чем думал? Придётся мне теперь заниматься почти что некромантией, так как это нечто, лежащее в постели, больше походит на труп, чем на живого человека.       Стоило мне вернуться со школы, как возмущённая Мышка встретила меня в прихожей. Недовольно, но тихонько мяукая, она пожаловалась на то, что её последний приём пищи был утром — перед моим уходом. Безобразие! И наплевать, что в обычные дни всё точно так же! Виктор ведь дома, а всякого вкусненького ей не даёт. Наверняка ещё и тискал её меньше обычного — вот зараза, посмел тут заболеть и спать целый день. Конечно же при таком раскладе Мышку куда больше интересует пакет с продуктами, что я притащил, чем я сам.       — Понимаю, глупо не быть материалистом, — оттаскиваю её от пакета. — Но тут всё-таки ингредиенты для зельеварения. Не для тебя.       — Мяу, — Мышка ответила недовольно. Но всё равно мурчит, стоит только прикоснуться.       Какая же она контактная. Её, казалось бы, просто невозможно утомить ласками. Она постоянно включает режим тихого трактора. Не особо понимаю, что там со мной похожего Виктор углядел. Мне до этой божественной пушистости далеко. И это единственная веская причина верить в перерождение.       — И не говори, — согласился я с ней. — То ещё безобразие! Но ничего, будет тебе сейчас обед.       — Мр-ряу! — кошка тут же воспряла духом от моих слов — и я не преувеличиваю.       Накормив Мышку, я сразу же поставил вариться куриный бульон — лучшее пойло во время простуды, что я знаю. На время его приготовления я занялся своими делами, чтобы лишний раз не беспокоить Виктора. Уже сколько времени я без работы, а всё ещё немного странно чувствуется возможность больше времени посвящать учёбе и себе любимому. А ведь не так уж долго я совмещал работу с учёбой: прошлую весну и пару месяцев осени. Летом я просто много работал. Хотя мне и казалось, что всё не так уж плохо, сейчас я действительно… отдыхаю? И голова работает куда лучше.       Так мало времени прошло, а уже не хочется представлять, какой бы сейчас была моя жизнь без Виктора. Будто бы вот так всегда и было. А то, что раньше — было давно и неправда. Сон, выдумка, больная фантазия… Я слишком привязался. Однако всё то хорошее, что Виктор привнёс в мою жизнь с лихвой перекрывает многие сомнения.       Когда бульон наконец-то сварился, я процедил его и налил в кружку. Мышка, крутившаяся всё это время возле меня, пока я занимался уроками, пошла со мной к Виктору в комнату. Я там почти не бывал раньше — не в моей привычке лишний раз нарушать чьё-либо личное пространство.       Только после наших снежков и того, что было после, Виктор вцепился в меня мёртвой хваткой, и я был вынужден капитулировать и лечь спать с ним. Я мало спал с кем-либо в одной постели. И на непривычном месте сплю обычно не слишком хорошо. Но тогда меня довольно быстро разморило. Даже удивиться не успел. Проснулся, осознал и чуть ни подпрыгнул на кровати от радости. Это же надо! Это же целое событие! Не только подрочил на пару с Виктором, но ещё и крепко спал всю ночь под его тяжёлой лапой!       Но радость продлилась недолго, ведь объект моего обожания лежит умирающим лебедем с температурой за тридцать восемь.       Комната Виктора ничем особым не выделяется. Тот же серо-коричневый минимализм. Но кошка всё же меняет многое. По всей квартире появились лежанки, точилки и полочки. Как бы Виктор не ворчал и не пытался делать вид, что Мышка — мой питомец, он сам же превращает свою квартиру в кошачий Диснейленд. Теперь уже везде, в каждой комнате, можно сразу же понять — тут живёт кошка, и она тут главная. Даже в спальне Виктора.       Я только вошёл и тут же столкнулся со страдальческим и осуждающим взглядом. Виктор лежит на боку, укрывшись одеялом, но совершенно не сонный. На тумбочке книга, которую он, видимо, пытался читать. Кувшин с водой, который я оставил утром, опустел лишь на половину.       — Тебе надо больше пить, — нахмурился я, ставя на тумбочку ещё и кружку с бульоном.       — Ни привет тебе, ни как дела… — хрипло проворчал Виктор, всё так же угрюмо на меня глядя. — Мог и пораньше зайти.       — Ох, ну простите, что я ваше величество беспокоить не хотел!       Я слегка коснулся губами его лба, оценивая температуру. Уже не такой горячий, как утром.       — Температуру давно мерил? — спросил я, — Пил то, что я тебе оставил?       — Тридцать семь и восемь, — сплошное недовольство на его лице. — Пил. Пиздец башка болит. Сосредоточиться вообще ни на чём не могу.       Мышка запрыгнула на кровать и легла рядом с Виктором, прижимаясь к его груди. Мой суровый полудохлый лебедь тут же смягчился. Между тем, лебеди — птицы вредные и боевые.       — Ты что-нибудь ел? — продолжаю допрос с пристрастием.       — М-м-м…       — Не ел, значит.       — Прости, мам, — Виктор усмехнулся. — Хотя моя мама так не суетилась, когда я болел. Полежу пару дней — и нормально.       — Сказал человек, который не раз с осложнениями в больнице лежал, — фыркнул я. — Зря я тогда снежки затеял. Не хватало, чтоб ты в очередной раз какое-нибудь хитровыебанное воспаление заработал.       — Да всё нормально, — предательский кашель выдаёт его. — Кхе… бесит, блять.       — У-у-у, ты такой злой и грозный, потому что надеешься, что кашель и сопли испугаются и убегут? — натягиваю максимально серьёзную мину.       — Иди на хуй, — проворчал Виктор. — Что ты там принёс?       — Это зелье крепкого здоровья, — довольно улыбаюсь. Если быть совсем честным: мне не нравится, что Виктор заболел, но я рад, что могу хотя бы немного о нём позаботиться. Много ли я вообще могу ему дать? А забота — это уже не так плохо. — И хоть что-то калорийное, что ты сможешь в себя запихнуть, раз есть нормально не хочешь.       — Зелье? — глазками своими хлопает.       — Простолюдины его ещё называют куриным бульоном, — кивнул я. — При простой рецептуре — это воистину волшебное средство! Никакой чай не сравнится с ним! Когда болит горло, бульон мягко обволакивает его, будто бы уменьшая неприятные ощущения. Тело согревается в два счёта. Когда надо больше пить, соль тоже не будет лишней. К тому же это просто довольно вкусно. И не смотри, что зелье прозрачно-желтоватое. Его можно подкрашивать в красный, чтобы выглядело более традиционно, но я всё же решил, что это лишнее.       — Боже… — Виктор хрипит. — Ты просто нечто.       — Можно просто Дэниел.       — Извини, но я сейчас вообще ничего не хочу.       — А мне наплевать, — я пожал плечами. — Выпьешь всё до капли. Это проще и вкуснее, чем тебе кажется. Там ещё целая кастрюля. Считай, что это лекарство. Хочешь или нет, а надо.       — Я выпью, а ты побудешь со мной подольше, — почему в его исполнении даже тон капризного ребёнка не раздражает? — Ненавижу болеть.       — Можно было и не выдвигать таких условий, — давлю улыбку от уха до уха и глажу густые чёрные волосы. — Я всё равно не особо боюсь заразиться. Легко всё это переношу обычно. Да и редко случается, хотя вокруг постоянно кто-нибудь с соплями или кашлем. Так что не проблема.       — Тогда ложись рядом.       — Сначала пей.       — Мх…       Виктор недовольно сел на кровати и взял кружку в руки, с недоверием рассматривая её содержимое. Может, ему никогда бульон во время простуды не давали? Принюхивается ещё так, будто бы хорошо может сейчас чувствовать запахи. Недовольный и капризный болеющий Виктор — это довольно забавное зрелище. Не решается пить бульон как зверёк какой-нибудь. Можно подумать, я его отравить хочу.       Наконец делает глоток. Медленно так. Проглотив же этот несчастный бульон, уставился на меня с искренним недоумением.       — И правда не так плохо, — почему он думал, что будет плохо, непонятно, правда. — И глотать не настолько неприятно, как воду или чай.       — А я говорил. Так что не капризничай. Взрослый дяденька уже.       — Дешёвая манипуляция.       — На дорогую денег не хватило.       — Хах… сейчас я не буду соревноваться с тобой в остроумии.       Пока Виктор опустошает кружку, ложусь рядом.       Правда, не успел устроиться поудобнее, как он уже закончил. А сомнений-то сколько было!       — Ох, в самом деле заходит легко, — поставив кружку на тумбочку, Виктор снова лёг, но уже повернувшись ко мне лицом.       Мышка из-за этих ёрзаний переместилась в конец кровати.       — Ну вот, ещё одно лекарство прогнали от тебя, — я картинно вздохнул. — Говорят, что мурчание кошки лечит.       — Тогда ты мне помурчи, — Виктор прижимается — ну как не обнять? — Будешь целебным котёночком.       — Ну что за прелесть? Знаешь же ты мои слабые места, подлец.       — Угу… Спасибо, Дэниел.       Кажется, стоило его напоить тёплым бульоном и обнять, как всё его желание пререкаться и чему-то возмущаться исчезло. Всего немного элементарной заботы и внимание творят чудеса однако. Для Виктора все эти мелочи, которые многие не замечают, удивительно значимы и весомы. Я не привык к чему-то большему, чем сухое «спасибо». Зачастую не было и этого. А Виктор радуется. Будто бы важно просто то, что я такой, какой есть.       Наверное, он смотрит на меня примерно так же, как и я на него. Мне кажется большим делом то, что для Виктора будет сущим пустяком. И ему не надо ничего из себя строить, чтобы меня впечатлить. Удивительно встретить постороннего человека, отвечающего полной взаимностью.

***

      Меня разбудила маленькая пушистая лапка на моём носу. Стоило только с трудом разлепить глаза, как Мышка принялась тереться мордочкой о мою щёку. Глядя в эти голубые честные-пречестные глазища можно было бы подумать, что в этой квартире кошек голодом морят.       — Прожорливая мелочь, — сонно ворчу, поглаживая её. — На вкусняшки раскручиваешь.       — М-м-м… — сбоку от меня нечто недовольно мычит. Нечто похоже на немного оживающего Виктора. Как непривычно.       Взяв Мышку на руки, поворачиваюсь к Виктору.       Странно всё ещё. Но приятно. Тепло и даже… спокойно? Думал, что будет наоборот. Привык ведь спать один. А тут под боком Виктор, Мышка лапами в лицо лезет. Просыпаюсь — и так хорошо. И вставать совсем не хочется.       Но кошку покормить надо, так что я всё-таки сел.       — Спи… — сонно пробубнил Виктор по-прежнему хриплым голосом.       Его тяжёлая рука легла мне на бедро, когда он повернулся ко мне лицом. Смотрит на меня прищурившись, явно ещё не проснулся до конца.       Я хотел тихо встать и не будить его, но, когда я попытался выскользнуть, он обхватил мою талию обеими руками. Вот это идиллия — Мышку обнимает Дэниел, Дэниела обнимает Виктор. А мы, оказывается, сладенькие. Я не сдержал сдавленный смешок. Я вообще стал как-то часто глупенько хихикать.       — Куда? — Виктор придвинулся ко мне и уткнулся носом в мой бок. — Не уходи.       — Ребёнок голодный, — я отпустил Мышку. — Я, как хороший кото-папаша, должен нести ответственность.       — Ещё немного, папаша, — Виктор, кажется, хотел прижаться посильнее, но закашлялся.       — Ты-то спи, — воспользовавшись моментом, я отдовинулся и коснулся губами его лба.       Температура уже не такая высокая, как была вчера. Это радует. Надо ведь было мне этого болезного снегом закидать…       — Какой сейчас день? — Виктор резко распахнул глаза.       — Суббота, — я улыбнулся, глядя на Мышку, вставшую между нами и настойчиво мяукающую. — Но нашей малявке всё равно, она хочет есть всегда.       Я раньше думал, что я один так крышей поехал, что слащавые мыслишки в голове вертятся. Но, кажется, мы оба постепенно становимся теми двумя, от которых всех окуржающих рвёт радугой. Не так давно вместе, а у нас уже «наша малявка».       Это даже немного беспокоит. Когда-то же должны начаться проблемы? Не бывает идеально. Где-то да должны всплыть разногласия, какие-то подводные камни, хоть что-то неприятное. Наши отношения ещё толком не начались. Не стоит радоваться раньше времени. Но, какая редкость — мне так не хочется об этом думать и ждать, когда же всё станет хуже. Хотелось бы хоть немного от души насладиться этой идиллией.       — Уже?! — Виктор резко сел на кровати. — Я столько проспал?       — Ты чего суетишься? Ты болеешь — тебе можно.       — Чёрт, — с досадой выпалил он и принялся рыться в верхнем ящике прикроватной тумбочки. — Не получилось…       — Тебе только и надо, что спать да поправляться, — заметил я, с интересом глядя за вознёй.       Даже Мышка перестала крутиться вокруг меня и замерла, наблюдая за Виктором, видимо, в ожидании чего-то вкусного или хотя бы интересного. Однако он просто повернулся обратно, сжимая что-то небольшое в руке.       Смотрит на меня каким-то виноватым взглядом, будто бы что-то натворил.       — Я хотел сделать это раньше всех, — хрипло бормочет, — Но всё проспал.       — Сделать что-о-о?.. — протянул я, пытаясь разглядеть, что там у него в руке, но уже догадываясь, что его так расстроило. — Зато мы оба хорошо поспали! Я даже и не думал, что мне будет так сладко спаться с кем-то рядом!       — Наслаждайся, — Виктор слегка улыбнулся и положил свою голову мне на плечо. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты всегда будешь спать тут. Будешь моим снотворным. А я буду тебя греть.       — Пф! — я прыснул с такого милого и невинного поведения. — Пожалуй. Упрощу Мышке жизнь, а то ей приходилось выбирать, с кем спать.       — Ну, по такому случаю… — Виктор разжал ладонь, демонстрируя мне небольшую ювелирную коробочку с чёрной бархатистой отделкой. — С днём рождения. Я хотел сделать это в полночь, но, похоже, что мы оба сладко спали.       — И из-за этого ты расстроился? — взяв коробочку, верчу её. Что там? Надеюсь не что-то дорогое. Я ему говорил уже, что не надо мне ещё больше подарков делать. — Совсем дурак?       — Угу, — он снова обхватил мою талию и уткнулся носом мне в шею. — Если честно, я не знал, что тебе дарить. Нужная дребедень — это не подарок, а необходимость. А хотелось что-нибудь такое, чтобы это было действительно чем-то приятным. И чтобы оно всегда было с тобой.       — Да ты и впрямь романтик, — губы Виктора слегка касаются моей шеи. — Вау, а тебе, кажется, намно-о-ого лучше!       — Я не буду приставать, — пробубнил он немного обиженно. — Просто пахнешь вкусно.       — Запахи чувствуешь? Уже неплохо.       Перестав гадать, я раскрыл коробочку. Виктор аж дыхание затаил.       — Я же говорил тебе, что ты милашка? — наконец спросил я максимально серьёзным тоном.       — Говорил.       — Я преуменьшал, — тон не меняю. — Ты самый милый на свете котик. Ты больше ничем и никогда не сможешь вернуть образ плохиша.       В коробочке оказались небольшие серебряные серьги-гвоздики в минималистичной форме кошачьей мордочки: просто плоская округлая голова с треугольными ушками — две штуки. Вроде и ничего особого, но как-то это даже трогательно. Возможно, причина в дарящем.       — Спасибо, — я обнял Виктора, уткнувшись носом в его макушку. — Как ты и хотел, буду носить постоянно. Теперь, глядя в зеркало, не смогу не думать о своих котах!       — Вот и чудненько, — по его голосу я понял, что он довольно улыбнулся. — Жаль, я не смог поздравить тебя как следует. Я хотел сделать всё красивее и более празднично…       — Брось ты это. Я же, как и ты, не праздную особо. Я и так очень рад. Спасибо, правда. Я вообще ничего не ждал. Тем более, что ты болеешь.       — И всё-таки…

***

      Не побоявшись заразиться, Элис решила заявиться сегодня к нам, несмотря на мои убеждения, что не стоит приходить. Ей тоже захотелось поздравить меня пораньше. Благо, все прочие решили обойтись сообщениями и звонками. Меня не хватит на всех, чтобы каждому варить зелье и навещать их ещё. Виктор, хоть уже и чувствует себя лучше, чем вчера, решил особо рядом с нами не тереться. Я-то всё ещё без признаков простуды, может, ещё обойдётся.       — Да вы все издеваетесь! — заявил я, проглотив очередной кусочек тортика, любезно принесённый Элис. — Что один меня закармливает, что другая — вечно вкусняшки мне подкидывает. Коварная семейка! Хотите, чтобы я вырос и превратился в сладкого пирожочка?       — Ты был бы просто очарователен с пухлыми щёчками, — она мило улыбнулась, доедая уже второй кусок.       Хорошо, когда всё съеденное чудесным образом не откладывается на боках. Другие девушки назвали бы Элис ведьмой. И Виктор такой же. Эти двое, как мне кажется, могут вообще без конца есть, а всё равно оставаться стройными.       — Я понял твой хитрый план, — я отпил немного чая. — Ты хочешь разорить своего кузена. Сначала ты подселила меня к нему. Теперь помогаешь откармливать, чтобы поскорее пришлось покупать новый шмот. Вопрос только — зачем тебе это? Зачем тебе разорять Виктора? Тут может быть много теорий! Наприме-е-ер… например, вы на самом деле родные, но у вас разные приёмные семьи! Это объяснило бы вашу схожесть! Когда вы были детьми, богатенькая парочка, у которой не получалось зачать ребёнка, пришла в детдом и они решили выбрать кого-то из вас двоих. И ты теперь мстишь Виктору за то, что он очаровал их! Или, как вариант, древняя война семей! Ты втёрлась ему в доверие, но историю так просто не стереть! Они близки по духу и по крови, но вынуждены воевать из-за разногласий их предков! Или…       — Не хочешь написать роман? — перебила Элис. — Или снять мыльную оперу? Мне нравятся твои теории. Жаль только, что это лишь твоя больная фантазия.       — Больной она была бы, если бы я добавил в свои теории ещё драконов и магии. Если следовать шаблону, то там должен быть злобный премьер-министр. А, если вспомнить, что у Виктора в родственниках есть люди, крутящиеся в политике…       — Ага, а я на самом деле самая важная шишка, вынужденная скрываться. И семья у меня подставная, только для прикрытия. И я ещё возьму своё!       — Да, а я, как это водится, лучший друг главной героини. Как и полагается такому персонажу, долбоёб, но всегда рядом. Но всё пошло не по плану, когда я втюрился в главгада…       Наше обсуждение захватывающего и совсем не шаблонного сюжета прервал звонок в дверь. Виктор никого не ждал, а я — тем более. Тем не менее, иду узнавать, кого так внезапно сюда занесло. Может, кто-то из соседей? Одинокая старушка из соседней квартиры в последнее время ещё чаще ищет повода поболтать после того, как я угостил её домашним рождественским печеньем.       Однако в глазок я увидел фигуру высокого парня, а вовсе не маленькой пожилой женщины. Конечно же, Бен. Даже всматриваться не надо, чтобы тут же узнать его каштановую копну волос.       Я уже успел забыть, что он прекрасно знает, где я живу. Хоть я и сказал ему всё, что собирался, он продолжает иногда писать мне и звонить. Бенджамин то привычно мил и дружелюбен, то настойчив и требователен. Видимо, всё зависит от его настроения. Благо, ничего из разряда вон, кроме капанья на мозги Майклу, Бен не делает. Понимаю, почему Виктор беспокоится, да и мне неприятно такое поведение, но всё же правда есть правда: у нас не было настолько серьёзно. Виктор-то наблюдал несостоявшуюся любовь, всякое такое… А мне Бен просто иногда напоминает о себе.       Мне больше нечего ему сказать, а потому я в итоге просто стал игнорировать звонки и сообщения. Достал. И самому меньше мороки, и нам с Виктором спокойнее. Надоест и отстанет. Но мне вообще-то сложно понять, чего Бен от меня хочет. Чтобы я внезапно бросил Виктора? Чтобы продолжал извиняться? Что может ждать человек, которому ясно дали понять, что всё кончено, и у меня есть чувства к другому?       Всё же открыть дверь Бенджамину стоит, раз он пришёл сюда. Хотя у меня для него нет никаких особых слов. И вряд ли я услышу от него что-то новое. Раньше он казался мне куда более понятливым.       Вздохнув, я одной рукой поднял Мышку, которая до этого составляла компанию Виктору в отлёживании боков, но тут же рванула в прихожую, услышав звонок. Открыв дверь, я столкнулся с удивлённым взглядом Бенджамина на кошку.       — Привет… — он растерялся, кажется. — Давно Вик живность держит? Я думал, что он не особо с этим совместим.       — Привет, — кивнул я. — Вообще-то он прекрасный кошачий папаша. Зачем ты пришёл? Я думаю, ты понимаешь, что тебе тут не особо рады.       — Понимаю, — Бен спокоен — это уже хорошо. — Я не прошу меня впускать. Просто хочу немного поговорить.       Если я выпущу Мышку и выйду в подъезд, то она может выскользнуть, если Виктор или Элис решат открыть дверь, чтобы проверить, с кем я там болтаю. Это не займёт много времени. Я прижал кошку чуть сильнее и вышел, прикрыв за собой дверь.       Мышка с интересом принюхалась к незнакомому ей человеку, но пытаться лезть к нему не стала. Обычно она обо всех хочет обтереться. Наверное, это из-за резкого запаха сигарет. Кажется, Бен начал курить, и его одежда вся пропахла. От Виктора пахнет не так сильно, да и запах чистого табака гораздо мягче и приятнее.       — С днём рождения, — наконец сказал Бенджамин, протягивая мне подарочный пакет. — Я подумал, что ты не согласишься встретиться, поэтому и приехал сам.       — Бен… — я обхватил Мышку уже обеими руками. Вот, нет свободных рук, не могу взять подарок. — Не надо. Ты же сам понимаешь…       — Не понимаю, — Бен перебил меня, слегка улыбаясь и всё ещё протягивая пакет. — Это всего лишь подарок. Я просто хотел тебя поздравить. Только и всего.       — Зачем? Нас больше не связывают отношения. Мы не друзья. Даже не приятели. Зачем тебе дарить мне что-либо? Сам подумай, как это будет выглядеть, если я приму подарок.       — Насрать мне, как это будет выглядеть, — вау, не злится, спокоен всё ещё. — Дэнни, я всё это время пытался с тобой нормально поговорить, но ты стал меня игнорировать. Может, ты хоть сейчас меня выслушаешь?       — Мне показалось, что мы с тобой уже всё обсудили, — я вздохнул.       — Пожалуй, — кивнул Бен. — Но я не хочу, чтобы ты меня избегал. Да, это крайне паршиво, что ты не только решил уйти, но ещё и к единственному, кого я на дух не переношу. Если честно, мне всё ещё это кажется твоей ошибкой. Майк говорил, что ты ушёл с работы. Обидно, конечно, что ты принял от другого человека всё то, что я тебе предлагал. Ещё и кота завели. Да уж… чувствую себя идиотом. Но я всё равно не могу тебя за это ненавидеть. Ты всё ещё много для меня значишь. Я бы сказал, что я даже готов тебя подождать, но ты ведь над этим только посмеёшься. Пусть так. Просто не хочу, чтобы всё оставалось вот так. Хочу, чтобы у нас всё было мирно.       Забавно. Извинился тогда у больницы, сказал, что не должен был так себя вести, но в итоге всё равно продолжает говорить так, будто бы я сам всё придумал и обиделся, а он тут ни при чём. Наверное, я бы отчасти даже хотел бы разозлиться на это. Но не могу. Тяжело ведь жить, когда чувствуешь, что чуть ли не все вокруг тебя негодяи.       — И что ты хочешь от меня? — поглаживаю Мышку — уткнуться бы носом в кошачье пузико, а не вот это вот всё. — Дружить, что ли? Я бы не избегал тебя, если бы ты не начал меня доставать. И зачем? Поболтать охота? Или что? Не смеши меня, Бен. Когда бывший парень не может угомониться и продолжает писать и названивать, это едва ли может означать, что он вовсе не пытается вернуть отношения или что-то в этом роде.       — Ну, переборщил немного… — он пожал плечами.       За моей спиной резко открылась дверь. Что ж, хорошо, что я решил взять Мышку на руки, так как рядом со мной тут же появился Виктор, видимо, даже не подумавший закрыть дверь. Я как знал… Он притянул меня за плечо к себе.       — Проваливай, — хрипит, сердито сверля взглядом Бенджамина. — Тебя никто не звал.       — Я не с тобой пришёл поговорить, — возразил Бен.       — Ты чего вскочил? — спросил я. Ладонь на моём плече сжимается сильнее. — Иди ложись, ты же всё ещё неважно себя чувствуешь.       — Я, кх… — Виктор вдруг закашлялся, а потом продолжил: — Похуй. Тебе не надо выслушивать, что бы он тебе ни говорил. Иди домой.       — Всё в порядке, — я улыбнулся ему, глядя снизу вверх. — Бен уже уходит. Не надо так беспокоиться. Иди приляг.       — Виктор! — за спиной послышался голос Элис, но стоило ей самой показаться в дверях, как она застыла, наблюдая за происходящим.       — А ты, как всегда, сразу шум поднимаешь? — усмехнулся Бенджамин, глядя, как Виктор, кажется, резко почувствовав слабость, слегка опёрся о меня. — Что ни день, то сцена? Видимо, люди и правда не меняются.       — Свали отсюда, — прошипел Виктор. — Лучше уйди, пока я не спустил тебя с лестницы. Кх-кха! А-а-а, блять!       Он снова закашлялся, а усмешка Бена стала ещё более выраженной. Мышка жалобно замяукала, утыкаясь мордочкой мне в грудь.       — Отъебись от Дэниела! — наконец потребовал Виктор. — Вы уже поговорили. Хватит с него. Хоть ему голову не морочь.       — О, а ты даже доверяешь ему говорить за себя? — с издёвкой спросил Бенджамин. Он прекрасно знает, что я не люблю подобные вмешательства.       Вот только я могу понять Виктора. Наверное, он боится за меня после той истории с Томасом. С его точки зрения Бен — агрессор, который не оставляет меня в покое. И я не могу сказать, что это в корне неверно. Конечно, мне не нравится, когда кто-то решает говорить вместо меня. Но Виктор понимает, что с Бенджамином я сам не совсем справляюсь. Мне надо бы быть более жёстким по отношению к Бену, но это сложно. Всё ещё сложно. Оценивать, где норма, а где лишь мои какие-то сомнения, не всегда получается адекватно. То слишком мягко, то слишком жёстко, то вообще никак… Как мне действовать, до сих пор не до конца ясно. Так что нет, в данном случае меня совсем не злит вмешательство.       — Бен, хватит, — вздохнул я. — Не нервируй, а? Действительно, иди уже. Ты заблуждаешься, если думаешь, что я держу на тебя какие-то обиды. Разве тебе самому не будет проще, если ты не будешь меня видеть? Ты зря пришёл. Мы уже давно всё обсудили.       — Я много ещё мог бы сказать, — возразил Бенджамин. — Впрочем, я пришёл лишь вручить тебе подарок…       — Блять! — выругался Виктор и шагнул вперёд, загораживая меня собой. — Тебе сказали проваливать! Ты глухой?! Тупой?! Отъебись от него и пиздуй!       Распахнулась дверь напротив нашей квартиры. Выглянула седая кудрявая голова. Маленькая старушка в очках сначала оглядела лестничную площадку, а потом вышла сама. Она сурово стрельнула глазами в Виктора.       — Устроил тут опять! — заворчала она. — Что происходит? Сколько ты можешь сквернословить? Элеоноре надо было воспитывать тебя ремнём! Как может внук такой приличной женщины быть таким балбесом?!       — Миссис Дэвис! — я напряжённо улыбнулся. Виктор зол, Бен странный, а тут ещё и соседка. Не хватало ещё разруливать всю эту дребедень. — Всё в порядке, не волнуйтесь! Мы уже расходимся!       — А ты вообще не лезь, карга старая! — рявкнул Виктор на соседку.       — Что бы сказала Элеонора, если бы видела?.. — запричитала старушка. — Веди уже себя прилично, сопляк!       — Можно подумать, я тебе каждый день жить мешаю, — фыркнул Виктор и коротко откашлялся. — Будешь стоять тут — заразишься и помрёшь.       — Виктор! — я сделал шаг вперёд и ткнул его локтем в бок. — Иди уже обратно в кроватку. Миссис Дэвис, извините! Он немного перенервничал, ещё и приболел… совсем плохо соображает, что мелет! Не волнуйтесь, дома я сам надаю ему по заднице. Вам не стоит переживать, это может плохо сказаться на вашей коже. А ведь мистер Блэк с третьего этажа явно на вас глаз положил! Надо следить за здоровьем, чтобы как можно дольше оставаться такой же красавицей!       — Дэниел, мальчик мой, — миссис Дэвис тепло улыбнулась мне, моментально смягчившись. — Ты просто бесстыдный льстец! Как ты живёшь с этим паршивцем?! Скажи мне, если он тебя обижает! Мои двери всегда для тебя открыты!       — Делать ему больше нечего! — выпалил Виктор. — Хватит всюду совать свой нос, старая карга!       — Я сейчас полицию вызову! — строго пригрозила старушка.       Пока Виктор и миссис Дэвис препирались, я посмотрел на Бена, желая ещё раз сказать ему, что лучше уйти. Он с усмешкой наблюдал за происходящим, а потом перевёл взгляд на меня. Улыбка Бенджамина стала такой снисходительной, что я почти услышал, как в его голове проносится: «Я же говорил тебе, что тут спокойной жизни тебе не видать!» Говорил. Но если бы не Бен, то этой ситуации и не было бы вовсе. Я, что, совсем тупой, по его мнению, чтобы эти гляделки с ним на что-то повлияли?       Виктор почти с самого момента переезда в эту квартиру не ладил с миссис Дэвис, но в последнее время они почти не ругались. Кажется, появление меня несколько повысило лояльность миссис Дэвис и к Виктору. Но им обоим не нужно много, чтобы высказать друг другу своё недовольство.       Бенджамин же улыбается. Охренеть, как весело, когда у меня уголки рта подрагивают в нервной улыбке.       Но, спасибо хоть за это, в итоге Бен поставил подарочный пакет на пол возле перил и ушёл. Зачем приходил? Поздравить? Или Виктора позлить и мне что-то доказать? Почему, стоило Бенджамину решить, что между нами было что-то большее, чем секс, как он стал вести себя по-мудацки?       — Виктор! — Элис взяла кузена за предплечье и потянула обратно домой. — Хватит уже!       — Чёрта с два я поставлю свою подпись за замену лифта! — он всё никак не унимается. — Будешь ходить пешком, пока ноги не отвалятся!       — Ты не находишь, что это слишком? — хотя у меня уже начинает болеть голова от этого переполоха, я говорю ровно. Я ведь само спокойствие, ага. — Ты злишься на Бена, но что тебе миссис Дэвис-то сделала такого?       Глажу перепуганную Мышку, чуть крепче обнимая её.       Виктор наконец затих и посмотрел на меня. Кажется, он собирался что-то сказать, но остановился и поджал губы. Взгляд, из-за которого Кайл окрестил меня ледяной королевой, кажется, на Виктора очень даже действует.       — П-прошу прощения, — выдохнул он, снова посмотрев на старушку. — Виноват. Мне снова снизили дозировку таблеток, а тут ещё и заболел и совсем забыл принять… зря я так.       — Радуйся, что у тебя снимает комнату такой замечательный мальчик! — миссис Дэвис положила ладони мне на плечи, строго глядя на Виктора. — Будешь ещё буянить — я на тебя буду жаловаться! Дэниел, заходи ко мне на чай, а то давно тебя не видно.       Она напоследок мне улыбнулась и удалилась в свою квартиру.       Вообще-то Виктор с ней обычно действительно более спокоен. Миссис Дэвис, как и многие пожилые люди, бывает довольно ворчливой и любит иногда посетовать на молодёжь. Хоть Виктор никогда шумных попоек дома не устраивал, ей всё же доводилось видеть его не в самом лучшем состоянии. И когда-то он был более склочным. Так уже несколько лет длится их неприятие друг друга.       — Ну ты и дурень… — вздохнула Элис, отпуская руку Виктора.       Её взгляд упал на пакет на полу, и она его подняла. Виктор же прислонил ладонь к своему лбу и вздохнул.       — Пиздец… — прошептал он.       Зайдя в квартиру, я наконец опустил Мышку на пол. Она тут же убежала, видимо, желая поскорее скрыться от недавнего источника шума.       Я работал в баре: неоднократно вызывал охрану из-за проблемных посетителей, но так до конца и не привык к ссорам посторонних людей. Мне даже проще самому участвовать в конфликте, чем быть наблюдателем или пытаться разрулить ситуацию. Потому что на взводе люди глухие. Раздражает. Раздражает знать, что ничего ужасного не случится, но всё равно сжиматься от криков. А ещё больше раздражает то, что я понимаю, что не получится всю жизнь избегать подобных ситуаций. Они будут — без этого никуда. Но меня всё ещё начинает колотить и трясти, стоит почувствовать себя маленьким беспомощным Дэнни. Тьфу.       Это ничего не меняет. Мне всё равно нужно что-то со всем этим делать. И я делаю. Звоню в охрану и сообщаю об этом конфликтующим придуркам, когда начинается потасовка в баре, осаждаю брата, когда он без конца наезжает на моего парня, пытаюсь привести в чувства Виктора, на пустом месте наехавшего на пожилую соседку… Такого не станет меньше. В конце концов, я понимал, что Виктор может быть довольно конфликтным, даже если со мной он мил и спокоен. Он сам же в этом признавался. Если я не буду вмешиваться, он может потерять ту черту, дальше которой не стоит заходить. Помочь ему не натворить глупостей — это меньшее, что я могу для него сделать.       Да, взрослый уже, должен бы и сам уметь… Но ведь он уже очень старается. И явно сам не рад, когда срывается на пустом месте.       — Разве так можно?! — Элис, кажется, тоже не ожидала такой экспрессии от Виктора.       — Блять, да не хотел я так… — он зашёлся в новом приступе кашля.       — Старушке от этого приятнее станет?       — Всю мою жизнь ко мне цепляется… — выдохнул Виктор. — Но это правда вышло немного…       — Цепляется, как и все старики, — вмешался я. — Ты же милашка, так чего так взъелся на миссис Дэвис?       — Это она на меня взъелась, — у Виктора вдруг покраснели уши. Оправдывается как ребёнок, блин. — Я давно не ругался с ней, не буянил — ничего такого. Уже сколько времени каждый день трезвый! А эта карга всё припоминает… Ай! Ну, не всем же быть любимцами старушек! И этого парня ты называла социофобом?! — он глянул на Элис. — Похититель старушачьих сердец!       Она прыснула со смеху.       — Дэнни просто сам родился немного ворчливым дедом, а его папа был тем ещё дамским угодником — было у кого учиться, — она мгновенно повеселела. — С детства любимчик учителей и старушек! Разве не прелестно?       — Миссис Дэвис — одинокая старушка, — пробурчал я. — И очень милая. Мне не жалко старикам отсыпать пару комплиментов — они не так часто слышат что-то приятное. Будешь милым с миссис Дэвис — будет тебе мир и покой.       — Дэнни, ты как? — Элис перестала улыбаться. — Ничего же такого не случилось?       Ей пришлось узнать обо мне кое-что новое. И теперь Элис стала сильнее обычного беспокоиться, когда я каким-либо образом выдаю свою нервозность. Боится, что вдруг снова будет срыв, что состояние ухудшится, или ещё что… Она ведь не знала, до какой степени это всё доходит. Почти даже обиделась за то, что не рассказывал.       — Просто было очень шумно, — я улыбнулся ей. — С таблетками проще, но, увы, это не панацея.       — Обнять? — Элис улыбнулась, расставив руки в стороны, на что я тут же прижался к ней.       — Не спрашивай, — я положил подбородок ей на плечо, прикрыв глаза. — Всегда обнять.       Тепло. Не то чтобы объятия сильно помогают мне успокоиться, но с ними намного лучше, чем без них.       — Точно-точно, — она погладила меня по волосам. — От тебя всё Бен не отстаёт?       — Ага…       Я открыл глаза, всё ещё обнимая Элис, и столкнулся с виноватым взглядом Виктора. Наверное, было бы неправильно говорить ему, что всё в порядке? Так вести себя не стоит. И, видимо, надо напоминать ему об этом. Но я просто не могу злиться на этого дуралея, зная, что он уж точно не такого результата добивался.       — Прости, — тихо заговорил Виктор охрипшим голосом. — Я не хотел тебя беспокоить, просто…       — Я знаю, — перебил я его. — Но серьёзно… с детьми ты милашка, со мной тот ещё котик, а на бедную старушку срываешься, когда та ни в чём не виновата? Как так? Или тебя так волнует, что она куда лучше запомнила тебя в нетрезвом виде, чем адекватным и спокойным?       — Я сам не заметил, как… — он недовольно вздохнул и нахмурился. — Ай, это не оправдание, знаю. Обещал спокойствие, а сам… прости. Увидел Бенджамина и сорвался так, что вообще все мысли в голове спутались. А в итоге меня отчитывают младшенькие. Чувствую себя идиотом.       — Твои чувства тебя не обманывают, — Элис скрестила руки на груди, когда отпустила меня и повернулась лицом к Виктору.       Что же, женщины — вот образец рассудительности. По крайней мере, ведут себя так. Особенно, когда мужчины хоть немного сглупят. Вот и Элис всегда расскажет и мне, и Виктору как надо, а как нет.       — Тебе бы идти обратно в постель, — смотрю на Виктора. Пора уже замять эту тему. — Хотя, теперь уже точно повысилась вероятность того, что Элис заразится. Надышал уже тут и накашлял.       — Это тебя Бен так поздравил? — Элис подняла с пола подарочный пакет и протянула мне. — Он, может, не в курсе, что вы расстались?       — Ага, как же, — усмехнулся я, решив всё же посмотреть, что там, раз уж Бенджамин уже ушёл, оставив свой подарок. — Сказал, что не хочет, чтобы я его избегал. И вообще всем видом пытался показать, как хочет перемирия.       Взяв пакет в руки, я достал оттуда коробку. И в очередной раз вздохнул из-за нелепости ситуации. Графический планшет. И дорого, и ни к чему. А Бен всё делает вид, будто хорошо меня знает.       — А ты не хочешь перемирия? — спросила Элис.       Виктор всё ещё не спешит уходить. Он тоже уставился на подарок, а его лицо помрачнело.       — Хочу, — честно ответил я. — Но я и не воюю — вот, в чём дело. Я не понимаю, зачем Бену это всё. Я хотел держаться от него подальше не из-за неприязни или чего-то в этом роде, а просто, чтобы ему было проще. Думал, не буду мозолить ему глаза — и он быстрее переключится. Найдёт себе кого-нибудь, расслабится, станет наконец хоть немного счастливее…       — Мило, что он хотя бы о твоих интересах не забыл, — фыркнул Виктор, всем своим видом пытаясь показать безразличие.       Тут моё напряжение почти полностью ушло. Я чуть не рассмеялся. Конечно же, я понял уже, что Виктор несколько ревнует. Вот только я даже не думал о том, что его заденет не только моя беседа с Беном, но и вид, казалось бы, подходящего мне подарка.       — Ты серьёзно? — улыбку я сдержать не смог. — Я, кажется, как-то упоминал, что предпочитаю краски и кисточки. Бен помнит, что когда-то лет в тринадцать-четырнадцать я пробовал рисовать комиксы — только и всего. Так что не расстраивайся так. Я в любом случае не собирался принимать подарок. Попробую вернуть через Майка. Когда снова увидимся.       — Не расстраиваюсь я, — Виктор недовольно проворчал, но я рассмотрел за лохматой шевелюрой снова покрасневшие уши. — Развлекайтесь дальше… Спать хочу.       Он развернулся и пошёл обратно к себе в комнату. Элис сдавленно хихикнула.       Виктор умудряется быть милашкой при всех «но». Вспыльчивый, местами ведущий себя как ребёнок, не совсем понимающий, что можно, а что нельзя, но просто очаровательный. Балбес. Просто чудесный балбес.

***

      Хоть я разок и вырубился тут, целенаправленно уснуть на непривычном месте сложнее. Тут температурящий Виктор под одеялом. Его комната кажется просторнее моей, ведь в ней нет шкафа — вместо него гардеробная. Кровать немного больше, а матрас более жёсткий. Не сказал бы, что это неудобно, но непривычно.       Виктор поплотнее прижал мою голову к своей груди. Не спит.       Я повернулся к нему спиной в попытках всё-таки не терять доступ к воздуху, и тогда он уткнулся носом мне в плечо.       — Прости… — прошептал, поняв, что я тоже не сплю. — Я правда постараюсь, чтобы это больше не повторилось.       — Прекращай, — отвечаю тихо. — Ты больше перед миссис Дэвис виноват. Лучше в следующий раз или со мной зайди к ней на чай, или сам пригласи угоститься обедом или ужином.       — Я не про то, — дыхание Виктора опаляет шею. — Я ведь обещал тебе… а в итоге ты сегодня только лишний раз нервничал из-за меня.       — Ну… — и что сейчас лучше сказать? — Да, обещал. Но я изначально не ждал, что всё будет гладко. Я ведь знаю, что ты действительно стараешься не взрываться по пустякам. Едва ли у кого-то получается всё и сразу. Главное, что ты учишься. Ты можешь ошибаться, это нормально. Тем более, если ты делаешь правильные выводы. С каждым разом будет получаться лучше. Ты ведь уже проделал немаленькую работу. Можешь на это посмотреть иначе: да, ты сегодня вышел из себя, но ты смог остановиться, хотя даже забыл про свои таблетки.       — Но, если бы ты не вмешался, я бы вряд ли так быстро успокоился, — проговорил он и кашлянул. — Не так всё должно быть. Это я должен тебе помогать.       — А откуда ты знаешь, как должно быть? — я погладил руку Виктора на своей груди. — Я вот не знаю. Научишь?       — Учись: я должен тебе помогать, делать твою жизнь спокойнее и стабильнее, защищать, а ты должен радоваться и наслаждаться.       — Вот это да! — я тихо засмеялся. — А говорил, что я тебе ничего не должен! А разве плохо, если выгода будет для нас обоих? Нельзя быть всесильным. Я, например, иногда хотел бы от души разругаться с кем-нибудь, да не умею. Мне прямо-таки сложно отстаивать свои интересы. А ты можешь наорать даже на старушку. Перегиб и там, и там, согласись?       Виктора, кажется, даже не раздражает моя болтовня. Даже не смеётся над тем, что я, как некоторые сказали бы, слишком много «умничаю».       — Несмотря на довольно значительный прогресс в психотерапии, я всё ещё хотел бы быть идеальным, — продолжаю, раз уж так. — Хочется быть способным делать всё, хочется не бояться ничего и быть эдаким крутышкой. Но я знаю, что так не будет. Надо бы принимать себя. Это касается и тебя. Я знаю, что ты хочешь мне помочь. Хочешь для меня лучшего. Как и я, хочешь сам быть лучше. Почему бы не работать над этим вместе? А в том, в чём каждый из нас действительно слаб, мы можем помогать друг другу. Только представь этот дуэт — хороший и плохой полицейский, ха!       Наивно. Ужасно наивно. Но ведь, если немного и рядом с Виктором, то можно?       — Знаешь, когда я больше мечтал о всяком, я хотел жить в небольшом домике за городом. А сейчас забавно представлять, что будет, если это желание исполнится, а ты будешь рядом. Это же можно сериал снимать! Парочка геев переезжает в тихий райончик за городом и начинается всякая соседская грызня! Соседи не могут в открытую возмущаться, ведь не хотят показаться нетолерантными, а потому гадят по-тихому. Разногласий ведь не может не быть! Их может возмущать количество кошек у противной гейской парочки, может возмущать то, как они обустроили свой сад… в общем, куча всего! Людям же всегда до всего есть дело, они любят совать нос в чужие дела. И вот один из этой парочки в конфликтных ситуациях может защищать их общие интересы, а второй может налаживать отношения с адекватными соседями. А парочка ведь тоже та ещё! Они вовсю будут пользоваться модой на толерантность! Некоторых будет бесить, что они досконально знают свои права и обязанности! Но в итоге эти же соседи будут благодарны, когда эта парочка добивается пользы для всего райончика! Сериал будет показывать, как слаженно может жить эта парочка, хотя они оба ни разу не идеальные, а для части окружения, возможно, то ещё наказание. Знаю, такие сериалы уже не в моде, но всё же!..       Молчит. Что-то я увлёкся. Наверное, это звучит как-то слишком… слишком поспешно? Слишком оптимистично и слащаво?       — Хах, только не пугайся фантазиям, — да, наговорил какой-то чуши… — Я вовсе не хочу сказать этим, что жду от тебя отношения «на всю жизнь». Я не настолько фантазёр. Я имею в виду, что мне кажется, что ты переоцениваешь вредоносность своей вспыльчивости. Просто надо уметь правильно применять. А так очень даже полезно может быть! Лучше смотреть на всё с той точки зрения, что мы могли бы не только самосовершенствоваться, но и неплохо дополнять друг друга. Наивненько, конечно… и всё же хотелось бы верить, что это возможно.       Если бы был включен свет, и Виктор смотрел бы на меня, он бы увидел, как я покраснел. Но мне захотелось сказать всё это. Захотелось, чтобы Виктор услышал, что ему вовсе не нужно быть идеальным супергероем. Я запал на него, прекрасно понимая, что этот человек может быть тем ещё дуралеем. Это не помешало мне считать его замечательным человеком. Самым лучшим.       — Это хорошие фантазии, — губы Виктора касаются моей шеи. — Мне нравится. Я люблю тебя, Дэниел.       Теперь молчу я. Не знаю, что сказать.       Мне ведь всегда казалось, что любовь — это нечто долгоиграющее. Это то, что приходит, когда два человека, пережив вместе немало, не начинают ненавидеть друг друга, а напротив — становятся только ближе. Для любви нужно время.       Можно ли сказать, что я всего лишь влюблён в Виктора и смотрю на всё сквозь розовые очки по первости впечатлений? Вряд ли… да я и с самого начала старался его не идеализировать. Я понимаю, какой он человек. Успели ли мои чувства перерасти в любовь так быстро? Возможно. Но я даже не думал об этом.       А что насчёт самого Виктора? Говорит ли он это, просто потому что «так принято»? Точно нет. Это на него не похоже. Может ли он путать влюблённость и любовь? Наверное. Он эмоциональный. Но мне всё же не кажется, что для него эти слова значат меньше, чем для меня.       И что же я тогда должен сказать?       — Повторишь мне это, когда у тебя совсем не будет температуры? — отшучиваться в неловких ситуациях — это уже что-то, записанное на подкорке.       — Я в своём уме, — недовольно буркнул Виктор. — И я говорю серьёзно. Мне нравится то, что ты мне рассказываешь. Мне нравятся твои фантазии. И мне нравится, что я в них тоже есть. Нравится, как ты смотришь на меня. Я правда тебя люблю. Ты моё солнце. Можешь не отвечать на это. Я просто хотел тебе это сказать.       Всё ещё неловко. Но хорошо, что Виктор не давит. Просто, кажется, делится тем, что внутри. Замечательный. Лучший.