Глава 30.
30 августа 2025 г., 02:40
— Что мне делать? — Джинши печально глядел на бумагу.
— Что ты хочешь сделать? — его молчаливый помощник спросил, также глядя на документ. Ситуация была достаточной, чтобы заставить любого человека отчаяться.
— Это список имен, — заметил Гаошун.
— Семья Фонмин и их известные связи.
Фонмин уже была мертва. Её род и семейные связи спасли от полного уничтожения, однако родственников ожидала конфискация всего имущества, а каждого из них — наказание в виде искалечения, разной степени тяжести.
Джинши мог быть благодарен, по крайней мере, за то, что не было никаких указаний от супруги А-Дуо. Обставлялось всё так, будто Фонмин действовала в одиночку.
Среди связей было несколько клиентов, которые пользовались услугами её семьи. Джинши всегда считал их семью простыми пчеловодами, но они, кажется, имели дело с несколькими делами.
— В заднем дворце от них служат восемьдесят девушек, — заметил Гаошун.
— Восемьдесят из двух тысяч. Неплохой шанс попадания.
— Так и есть, — сказал Гаошун, наблюдая, как его господин нахмурился.
— Это можно скрыть.
— Можно ли это сделать?
— Если вы пожелаете.
Если он пожелает. Что бы Джинши ни сказал, Гаошун выполнит. Правильно или нет. Справедливо или нет. Джинши вздохнул долгим, медленным выдохом. Он узнал по крайней мере одно из имен в списке связей. Покупателя похищенной дочери аптекаря.
— Что делать с этим… — размышлял он. Всё, что ему нужно было сделать, это выбрать. Но он сидел в страхе: как она будет на него смотреть — в зависимости от того, что он решит. Было так просто отдать приказ. Но как она это воспримет, если это будет против её желания?
Маомао видела разрыв между собой и Джинши, как между простолюдином и дворянином. Независимо от того, насколько неприятен был приказ, он подозревал, что она в конечном итоге примет его. Но он видел, что это только увеличит пропасть между ними.
Но… отправить её прочь? Он колебался. Она не была здесь по своей воле, это было правдой. Но мог ли он скрыть от неё правду по своей прихоти? И что, если остроумная девушка почувствует это?
— Господин Джинши, — позвал Гаошун, поняв, что тот застрял в размышлениях над этими вопросами.
— Разве она не была очень удачной пешкой?
Слова его помощника были холодно рациональными. Джинши провел рукой по лбу.
***
— Массовое увольнение? — Да, — сказала Сяолань, жуя сушеную хурму. Маомао сама набрала немного хурмы с фруктового сада, затем незаметно повесила плоды под крышей Нефритового Павильона, чтобы они высохли. Если бы кто-то заметил, она была бы в неприятной ситуации. На самом деле, она уже была: нет способа, чтобы Хоннян не заметила фрукты. Гаошун пришел вовремя, чтобы спасти её. Когда Хоннян обнаружила, что он очень любит хурму, она сказала, что промолчит «на этот раз», сговорчиво подмигнув. — Похоже, это как-то связано с тем, как иногда всех, кто связан с таким делом, убивают? Всех девушек из всех торговых домов, с которыми они имели дело собираются уволиться. Вот что я слышала. Объяснение Сяолан оставило желать лучшего, но Маомао кивнула. «Значит семья Фонмин была связана с моими похитителями? Значит я наконец-то покину этот бордель с одним клиентом. Если только мне не помешает этот настырный павлин, вероятно императорской крови». Номинальная семья Маомао занималась бизнесом и иногда занималась коммерцией. Семья Фонмин была пчеловодами, так что между ними могла быть связь. «Увольнение только к лучшему, но всё же хочу убедиться». В какой-то степени ей начинала нравиться её жизнь здесь. Правда, нет сомнений, что она была бы счастлива вернуться в квартал удовольствий, но как только она туда попадет, она окажется во власти старой госпожи, женщины, которая не пропустит ни малейшей монеты. Маомао до сих пор не привела ей ни одного клиента с тех пор, как Рихаку навестил её. Факт, который не мог ускользнуть от её расчетливого ума. Она могла отдать всю свою зарплату и долю клановых денег, выкупить себя саму — без лишних свидетелей. Другое дело, если старуха не захочет её отпускать. «Как и её». Быть может это знак? Маомао попрощалась с Сяолань и отправилась искать человека, которого она обычно не желала видеть. Особенно после ухода А-Дуо. — Как необычно. И так тяжело дышишь, — легко сказал красивый евнух. Они находились у главного входа заднего дворца, куда Маомао попала только после посещения резиденций всех четырех избранных супруг. Она старалась собраться с мыслями, чтобы произнести язвительный ответ, но Джинши сказал: — Успокойся. Ты краснеешь. — На нимфоподобном лице была тень тревоги. — Я… я должна… поговорить с вами, — Маомао смогла вымолвить между вдохами и попытками отдышаться. Джинши почти улыбнулся, и все же, по какой-то причине, о которой она не хотела гадать, в выражении лица был намек на меланхолию. — Хорошо. Поговорим внутри. Ей было немного жаль Главную служанку, которая впервые за долгое время вынуждена была ждать снаружи, пока Маомао и Джинши пользовались её кабинетом. Маомао сделала женщине вежливый поклон, когда она проходила мимо; казалось, что она была ужасно занята последнее время, занимаясь уходом А-Дуо. К тому времени, как Маомао вошла внутрь, Джинши уже сидел на стуле, смотря на лист бумаги на столе. — Предполагаю, что вы хотели спросить меня о массовом увольнении, которое происходит. — Да, господин. Что со мной будет? Вместо ответа Джинши показал ей бумагу. Она была из отличного материала, и среди имен на ней было имя Маомао. Маомао вздохнула про себя, но сразу же взяла себя в руки. Если даст понять, что рада своему скорому увольнению, то её могут оставить просто ей же на зло, без её на то согласия. Да оно и не требуется. Сейчас она не единственная дочь клана Ла, а просто служанка и будет только к лучшему, если так продолжат думать дальше. Она старательно сохраняла лицо нейтральным, осторожно чтобы не выглядеть льстивой. В результате она смотрела на Джинши точно так же, как всегда: словно на гусеницу. — Что ты хочешь делать? — Голос Джинши был лишен своих медовых ноток. На самом деле, он почти казался умоляющим ребенком. Он звучал так же, как накануне ухода супруги А-Дуо. Его лицо, однако, оставалось неподвижным, серьёзным. — Я всего лишь служанка. Одно слово, и меня могут поставить на низкую работу, готовить. Даже пробовать еду на наличие яда. «Нельзя дать ему понять. Нельзя дать ему понять. Держать лицо. Держать лицо. Отвечать уклончиво. Отвечать уклончиво». — Хорошо, — наконец-то сказал Джинши. — Я позабочусь о том, чтобы вы получили достойную компенсацию. Голос молодого человека был холодным, он посмотрел на стол, чтобы она не смогла прочитать его выражение по глазам. Побег Маомао из Внутреннего Двора, путём увольнения удался.***
«Сколько дней уже», — подумал Гаошун со вздохом, его господин был скрытным и уклончивым? Это не мешало его работе, но, когда они возвращались в его комнату, он только сидел в углу и задумывался. Гаошун, честно говоря, начал уставать от этого. Присутствие Джинши наполняло покои удушливой, почти осязаемой тяжестью. Здесь больше не было мальчика с очаровательной улыбкой и завораживающим голосом. Маомао ушла через неделю после получения официального уведомления об увольнении. Она никогда не была чрезмерно тёплой, но и грубой — тоже. Она обходила одно место за другим в Заднем дворце, чтобы официально поблагодарить всех своих многочисленных знакомых и благодетелей. Супруга Гёкуё была открыто против увольнения Маомао, но, когда она услышала, что решение пришло от Джинши, она не продолжала настаивать на этом вопросе. Однако она оставила ему последнюю фразу: — Не приходи ко мне плакаться, когда пожалешь об этом. — Вы уверены, что не следовало остановить её, господин? — Не говори ни слова. Гаошун скрестил руки и нахмурился. Ему вспомнилось прошлое. Сколько же было хлопот, когда мальчик терял любимую игрушку! Сколько сил ушло на то, чтобы подыскать нечто новое — и чтобы непременно ещё более привлекательное. Возможно, он не должен думать о ней как об игрушке. Возможно, Джинши выбрал не останавливать её, по-своему отказавшись относиться к ней как к предмету. Какой смысл искать другую замечательную леди? Всё это предвещало много неприятностей. — Если никакая замена не подойдет, единственное, что остается, это обратиться к оригиналу, — пробормотал Гаошун так тихо, что Джинши не услышал. В его мыслях промелькнула одна конкретная личность. Военный офицер, хорошо знакомый с семьей девушки. — Хоть это и доставит много хлопот. Страдающий Гаошун почесал затылок.
