Звёздные роли

      I don’t deserve you

      You’re a diamond

      

      Maneskin — Honey (Are U Coming?)

             То, как Кэйа на него смотрит, может быть частью роли.       Скорее всего, так и есть. Их герои влюблены. Они целовались. Они даже (как бы) занимались сексом, вне экранного времени, конечно. Рейтинг фильма не позволял ничего сексуальнее поцелуев без языка и как бы случайных столкновений пальцами, и Кавех стыдил себя за фантазии о более откровенных сценах — и за то, что его смущение и возбуждение в кадре уже были непозволительно искренними.       На самом деле, причин стыдиться у него не было. Да, завистники и кинокритики сошлись во мнении, что популярность Кэйи Альбериха стремительно взлетела только и исключительно благодаря его броской внешности. Да, ему покровительствовал Дилюк Рагнвиндр, его старший брат и исполнитель множества блестящих ролей. Да, мир кино пестрел историями звёзд-однодневок, пропавших из виду с появлением первых морщинок. Но при личном знакомстве Кавех не мог не признать: с такой энергетикой Кэйа мог выглядеть как угодно, всё равно люди липли бы к нему как к душистой смоле и вязли в нём, сами того не желая.       Его сексуальности было тяжело сопротивляться, а Кавех… Он даже не пытался. Истории о романах с партнёрами по съёмкам тащились за ним как гремящая верёвка с консервными банками за бездомным котом. Ему потребовались годы, чтобы смириться с бесконечными скандальными статьями, но никакие годы не могли усмирить его влюбчивость.       В людях его влекла не только внешность. За лицами он видел внутреннюю красоту — и она манила куда сильнее. Он легко поддавался ухаживаниям, а ласка и вовсе делала его безвольным. Он чувствовал, когда его касались с любовью, и не мог устоять. Никогда не мог устоять.       Ему не следовало снова попадаться в ловушку. Не в его тридцать девять.       — Кэйа, Кавех, — окликнула Синобу. Обе руки у неё были заняты бумажными пакетами с сэндвичами и стаканчиками кофе, и Кавех сразу забрал один. Он любил помогать, даже в мелочах. — Мико-сан просит вас зайти. Вместе.       — Конечно. — Прежде чем ответить, Кэйа бросил на него быстрый взгляд из-под ресниц. Он просто очень чуткий человек, успокоил себя Кавех. Легко подхватывает настроение, легко импровизирует, легко подыгрывает. Почти все сцены с ним получилось снять с первого-второго дубля. — Господин Кавех, общий разговор не доставит вам дискомфорта?       — Я… — Кавех даже не задумался. — Нет. В конце концов, мы целовались в кадре. И я же просил, просто Кавех.       — Тогда поспешите! — Синобу отобрала пакет. — Мико-сан ненавидит ждать!       — Я знаю, — промурлыкал Кэйа, вклинившись между ними, и в дверях кабинета пропустил Кавеха вперёд. — Прости. Я слишком давно твой фанат.       Кавех рядом с ним чувствовал себя принцессой и ничего не мог с этим поделать.       — Пожалуйста, присаживайтесь. — То, как Яэ смотрела на них, наводило на подозрения. Вполне определённые подозрения. Кавех никогда раньше у неё не снимался, но в тесной актёрской тусовке сплетни распространяются как ядовитые споры, прорастают за часы и пару дней спустя закутываются в мутные вуали слухов. — Скажу сразу, от предложения, которое я сейчас озвучу, вы можете отказаться. Без всяких последствий для вашей карьеры. В таком случае информация не выйдет дальше этого кабинета.       — Я заинтригован, — усмехнулся Кэйа и подвинул Кавеху кресло, а сам пристроился на подлокотнике. Было бы глупо просить его отсесть, к тому же… говоря откровенно, Кавех не хотел. Он бы не отказался предложить место у себя на коленях (и на лице, но прошлая такая история закончилась плачевно).       — Как вы, наверное, знаете, — начала Яэ с той очаровывающей интонацией, которая неизбежно подчиняла всех вокруг, — многие проекты нашей студии спонсирует господин Камисато, и так совпало…       Она сделала паузу и посмотрела на Кавеха со значением. Стало тревожно.       — Да? — нервно спросил Кавех. Кэйа ответил тихим горловым смешком; всего за пару недель на площадке, пока снимали общие эпизоды, Кавех научился различать его интонации и считывать настроение. В отличие от него, Кэйа не нервничал, и почему-то Кавех почувствовал себя… защищённым. Будто Кэйа и с ним поделился своим спокойствием.       Хорошо, что он так близко, решил Кавех. Чьё-то присутствие рядом всегда помогает.       — Так совпало, — продолжила Яэ, — что господин Камисато на правах близкого друга попросил меня приостановить съёмки «Обыденной офисной драмы» в пользу подарка для госпожи Камисато. Я хорошо знаю её вкусы. Короткометражка, минимум монтажа, никакой студийной переозвучки и избытка декораций. Фокус на актёрской игре и живых эмоциях. Аяка не терпит фальши. С детства была такой.       Подводка к предложению выглядела бы прозрачной, но Кавех думал по большей части о том, как хочет задрать на Кэйе обтягивающую безрукавку и целовать его живот. Бороться с этим желанием было выше его сил. Конечно, он снова влюбился. За прошедший год его никто не касался так нежно…       — …или отправиться на недельные каникулы, оплачиваемые, разумеется, или, — Яэ снова прервалась, и Кавех понял, что пропустил несколько фраз, — или попробовать свои силы в артхаусе для взрослых.       Под её лисьим взглядом Кавех почувствовал себя больше чем голым. Разумеется, домашнее видео с ним в главной роли не раз сливали в сеть. Разумеется, у него были ню фотосессии для журналов. Разумеется, он снимался в эротических мелодрамах. Камеры изучили его тело до последнего сантиметра. Ему давно нечего было скрывать, но…       — Вы имеете в виду порно? — уточнил Кэйа так спокойно, будто в предложении Яэ не было ничего особенного, хотя его репутация была чиста от ню фотосессий, ролей, где ему пришлось бы раздеться ниже пояса, и тем более от хоум видео (Кавех проверял).       — Конечно. — Яэ улыбнулась шире. Прищурилась. Со значением посмотрела на них по очереди. Она мастерски умела играть наживкой, давала достаточно времени, чтобы осмыслить, и недостаточно, чтобы засомневаться. — Господин Камисато отсмотрел материалы со съёмок. Притяжение между вами очевидно… тем более господин и госпожа Камисато не пропускают ни одного фильма с вашим участием. Сразу скажу, вульгарных кадров с крупными планами не предусмотрено. Вам достаточно сыграть несколько эмоциональных секс-сцен. Для актёров вашего уровня…       — Да, — быстро сказал Кэйа, и Кавех вздрогнул, словно с него спали путы морока. — Я согласен.       Кавех недоверчиво посмотрел ему в лицо.       Нет. Кэйа не лжёт. Ему правда… интересно сняться в таком жанре?..       У Кавеха перехватило дыхание. Пришлось положить ногу на ногу, потому что светлые летние брюки легко выдали бы его возбуждение.       — Оплата будет вшестеро выше обычной. Плюс компенсация за отсутствие процентов от проката. Плюс бонусы за сжатые сроки. Плюс… ещё кое-какие приятные мелочи. Что скажете, Кавех?       Постоянных проблем с деньгами Кавех смущался намного сильнее, чем кадров с голой задницей. В конце концов, она ни разу не попала даже в топ-пятьдесят самых сексуальных мужских задниц киноиндустрии.       — Да, — сказал он тихо.       Кэйа вздохнул с облегчением. Или, может, Кавех снова предпочёл себя обмануть.              ~              До курилки они дошли молча. Курил только Кэйа, Кавех был… скорее, сочувствующим. Ему нравился привкус пепла на языке и губах. Нравилось, когда любовники держали сигареты возле постели. Нравилось, когда дым выдыхали в лицо. Сам он больше любил крепкий и обязательно сладкий алкоголь.       …сигареты Кэйи были крепкими и сладкими. От одного запаха Кавеха вело.       Кэйа старательно выдохнул дым в сторону. Захотелось развернуть его к себе и поцеловать. Поцеловать так, чтобы уже это было как секс. Попробовать его на вкус.       Последнее подобное помутнение случилось на съёмках боевика с Тартальей в главной роли. Всё закончилось пятидневным наркотрипом, адреналиновым сексом на вертолётной площадке, случайно (кажется) выбитым зубом, парой длинных шрамов от ножа и фальшивыми показаниями в суде. Кавех не хотел доставлять своим любовникам проблем… в конце концов, спонтанный блад плэй ему тоже понравился.       Известность Тартальи после этого эпизода взлетела до небес. Популярность Кавеха… м-м-м. Не стоила упоминаний. На первых полосах со скандальными кадрами даже его имя упомянули вскользь. Не то чтобы он этого хотел… Разрыв без банального «прости» пережить оказалось больнее.       — Ты уверен, что не пожалеешь о своём решении?       — Конечно, уверен. — На этот раз усмешка Кэйи была… нечитаемой. — А ты?       Точно. Кавех ведь мог согласиться только из-за денег.       Он грустно улыбнулся.       — Стоит ли скрывать, что я сам этого хочу?       В таких случаях откровенность лучшая союзница. Пока контракт не подписан, Кэйа ещё может отказаться. Не все рискуют играть секс с безответно влюблённым. Не все хотят накалять ситуацию. Наверняка у Аято есть длинный список других претендентов… возможно, включая его самого. Кавех бы не удивился.       — Правда?       Кэйа смотрел на него… с надеждой?       — Ты шутишь? — Кавех зачесал чёлку назад. На съёмочной площадке было жарко, и он успел вспотеть, хотя полчаса назад его герой в кадре глотал слёзы из-за проблем с работой и из-за того, что герой Кэйи не пришёл на свидание. Его поливали дождём, жалкий букет, лучше любых слов говоривший о низком заработке, всё сильнее вял на скользкой деревянной скамье. Это был шестой дубль, и не по вине Кавеха: сначала камера зажевала плёнку, потом погасла часть ламп в осветительной установке, потом Яэ решила, что другая поза будет смотреться эффектнее, потом добавили ветер, и Кавех в мокром пальто от холода начал чихать, потом упал фон с тёмным парком, и только по счастливой случайности Синобу успела его поймать.       Входить в роль не пришлось — Кавех рыдал даже дольше, чем требовалось для сцены.       — Я с удовольствием поцеловал бы тебя не как актёр. Как я, — продолжил он тише. — Хотя для таких предложений стоило бы как минимум высохну…       Кэйа поднёс его руку к губам, поцеловал внутреннюю сторону запястья над тонким браслетом часов.       — Когда мне было четырнадцать, я увидел тебя в «Одиноком острове» и сказал, что мы поженимся, — проговорил он с улыбкой. — Отец до сих пор надо мной подшучивает.       — Моя худшая роль, — рассмеялся Кавех.       — Ты бродил вдоль прибоя на закате в мокрой рубашке на голое тело. Я распечатал эту сцену по кадрам на чёрно-белом принтере и обклеил стены в своей комнате. Дилюк подумал, что я сошёл с ума.       — Боже, — пробормотал Кавех, — я совсем забыл, что вы сводные братья. Мы же с ним…       — Играли любовников, да. Чуть не подрались, так я ему завидовал.       — Кэйа… — Кавех снова не удержался от смеха.       — Теперь я завидую сам себе, — закончил Кэйа серьёзно.       Кавех коснулся ладонью его щеки. Раскадровка фильма такого не предполагала, но ему всегда хотелось. Кэйа прикрыл глаза, снова прижался губами к его запястью.       — Мой герой полный мудак. Я ни за что бы тебя не бросил.       Жизнь много раз доказывала, что чувства на экране — красивая ложь и ничего больше, но у Кавеха всё равно сжалось сердце.       Даже ненастоящая любовь лучше чем ничего.              ~              На выходе из душа Кэйа подал ему халат.       — М-м, — смутился Кавех. Он проторчал под горячей водой почти двадцать минут, но озноб не отпускал, будто въелся во всё тело. — А почему ты…       — Синобу умчалась по делам, но оставила тебе чай. И халат. — Кэйа улыбнулся тоже чуть смущённо, жестом предложил помочь.       Мы будем играть любовников, подумал Кавех. Будем трахаться, возможно, почти по-настоящему. Какой смысл что-то скрывать?       Он повернулся спиной, снял обмотанное вокруг бёдер полотенце, просунул руки в рукава. Кэйа обнял его за талию — завязал пояс, но Кавех задержал его руки.       — Постоим так? — спросил он шёпотом.       Кэйа усмехнулся одобрительно, уткнулся носом ему за ухо.       — Осталось снять всего одну сцену с поцелуем, — проговорил он. — Хочешь отпраздновать за ужином в каком-нибудь ресторанчике?       — Только если там тоже будет сцена с поцелуем, — отозвался Кавех полушутя, но Кэйа медленно провёл языком по его ещё влажной шее и теснее прижал к себе. У Кавеха потяжелело в паху.       — Будет любая сцена, какую ты захочешь.       Боже, подумал Кавех. Боже.              ~              — Приступаем к съёмкам сегодня? — Кэйа нахмурился, хотя вся его поза выдавала растерянность. — Но я даже не видел сценарий…       — Сценария не будет. — Яэ наслаждалась каждым словом. Возможно, она всю ночь ждала момента, когда озвучит это условие. — Костюмы, антураж, ракурсы — да. В остальном… вы готовы импровизировать?       Она снова посмотрела на Кавеха.       — Всегда… — пробормотал Кавех. Собрался и приехал в студию он буквально не приходя в сознание, и стакан тёплого чая, который Синобу влила в него почти силой, помог в лучшем случае чуть шире открыть глаза. — Где я должен поставить подпись?       Даже сфокусироваться на квадратике, около которого Яэ придерживала лист длинным острым ногтем, было нелегко.       — Гримёры вас уже ждут. Макияж будет минимальным. Это одно из требований господина Камисато.       — Вы огласите весь список? — Кэйа шутил, но голос слишком очевидно выдавал его беспокойство. Может, он передумал?.. От этой мысли Кавеху стало ещё хуже. Не стоило вчера так отдаваться эмоциям на съёмках. О чём он думал? Сегодня с опухшими от слёз веками будет выглядеть как пропойца…       Он вздохнул, потёр глаза, но их только защипало сильнее.       — Никаких наигранных стонов и растянутых прелюдий. — Когда Яэ переходила на приказной тон, в воздухе повисало опасное напряжение, будто кто-то в кабинете обнажил не раз испившую крови катану. — Секс должен быть горячим. Желательно, громким, со страстными ласками и поцелуями, — она пристально посмотрела на Кавеха, — и вы будете в принимающей роли.       Кавех неловко потёр нос.       — Что это за требование такое… — пробормотал он.       — Если ты не хочешь, — быстро сказал Кэйа, и их с Яэ взгляды, встретившись, заискрили, — это условие я отклоню.       — Не в желании дело! — Кавех замахал руками. — Просто… почему я?       — Всё просто. — Яэ обнажила в улыбке маленькие клыки. — Вы будете играть преподавателя, Кэйа — вашего бывшего студента. Преподаватель-укэ, отдающийся более молодому любовнику, — распространённый в Иназуме кинк.       — Так сценарий всё-таки есть? — холодно уточнил Кэйа.       — Только требования. Ах да, — конечно, на сладкое она оставила самое странное условие, — чуть не забыла. — Какая же лгунья, подумал Кавех, готова на всё, чтобы поиграть с чужими чувствами! — Мы ограничены по времени. Пятнадцать, максимум восемнадцать минут на весь фильм. За это время вы, Кавех, — её глаза над стёклами узких очков сверкнули, — должны кончить как минимум дважды.       — А что насчёт героя Кэйи? — растерялся Кавех.       — Ему со своими оргазмами предстоит разбираться самостоятельно.       Что ж, Кавех своим вопросом доставил ей дополнительное удовольствие.       — Всё в порядке? — спросил Кэйа, когда они вышли из кабинета. Мимо промчалась вездесущая Синобу, но через секунду вернулась и сунула Кавеху ещё один стаканчик с чем-то горячим. — Если ты передумал, я откажусь от роли в пользу любого, с кем ты захочешь сняться. Неустойка меня не пугает. Уверен, Яэ решит вопрос с новым актёром за пару минут.       «…и сказал, что мы поженимся», — вспомнил Кавех и глотнул из стаканчика. Горячая жидкость внутри оказалась безвкусной. Может, слабый зелёный чай или просто вода.       — Я согласился, потому что хочу сняться именно с тобой. — Кавех криво улыбнулся и подцепил Кэйю под локоть. — Идём. Не будем задерживать остальных.              ~              Пока ему рисовали стрелки и припудривали лицо, Кавех сидел с закрытыми глазами и чуть не уснул. Закончив с макияжем, гримёр подкатил его на стуле к большому зеркалу, собрал волосы в гладкий хвост на макушке. С такой причёской Кавех казался себе… невзрачным, тем более в мешковатом сером костюме, который его откровенно бледнил. Неужели в Иназуме такие странные представления о сексуальности?..       — Съёмка начнётся через десять минут, — поторопила Синобу. — Кэйа готов?       — Минуту! — огрызнулась Тиори. Кавех и не заметил, что она тоже здесь. Всё настолько серьёзно? — Мне прислали старые мерки. Он снова похудел.       — Питался поцелуями, — усмехнулся Кэйа. Кавеху хватило только его голоса, чтобы задышать чаще…       А потом Тиори подтолкнула Кэйю к тому же самому зеркалу.       Если бы Кавех стоял, у него бы подкосились колени.       В скучном костюме фриковатого клерка Кэйа выглядел сексуально. В образе бунтующего подростка его сексуальность сбивала с ног.       — Нужный эффект, — заключила Тиори и вынула у Кавеха серьги из ушей. — Синобу! Они готовы.              — Ты бледный, — сказал Кэйа, пока ставили свет. — Плохо себя чувствуешь?       — Это всё костюм, — оправдался Кавех. Кэйа не стал настаивать, но и не поверил. Кавех до его вопроса ни разу не задумался, как себя чувствует. Он снимался и больным, и с похмелья, и сразу после нервного срыва. Физическое состояние было для него… чем-то вторичным. Совсем не таким важным, как кино.       — Готово! — Синобу хлопнула в ладоши. — Идите и творите что посчитаете нужным.       Кавех первым зашёл на площадку с декорациями: две стены безликого университетского кабинета, старый экран для проектора, стол, стул и почему-то длинная указка.       Слияние с героем случилось само. Когда-то Кавеху довелось преподавать сценическую речь — совсем недолго, по просьбе хорошего друга. Кабинет, куда он приходил по вечерам, выглядел похоже. Как же Кавех был молод и беззаботен. Сколько всего ещё не случилось…       Он присел на стол, как часто делал перед лекциями, взглянул на экран — и заметил, что на самом видном месте разрез. Может, получится исправить?..       Стоило повернуться к аудитории спиной, и на талию ему властно легли руки в водительских перчатках.       — Нет, — сказал Кавех раздражённо. — Я уже тысячу раз повторил нет, и повторю ещё столько же, пока вы не поймёте.       — Завтра я перестану быть вашим студентом, — промурлыкал Кэйа, касаясь губами его уха. — И мы сможем…       — Нет, — повторил Кавех. — Я же сказал, не…       Кэйа зажал ему рот.       — Я вижу, как вы на меня смотрите. Вижу, как нервничаете, если я подхожу слишком близко. Вы хотите меня не меньше, чем я хочу вас…       Кавех дёрнулся, пытаясь освободиться, но Кэйа прижался к нему ещё сильнее. В ботинках на платформе он стал выше… всё по законам жанра.       — Позвольте мне… позвольте коснуться как мужчина касается мужчины… — зашептал Кэйа и с талии Кавеха спустил руку на молнию брюк. — Я знаю, как вы одиноки… вам не везёт в любви… я буду любить вас за всех, кто посмел вас отвергнуть…       — Что вы несёте? — рыкнул Кавех, вывернувшись из его хватки, развернулся лицом к лицу. — Как вы узнали?! Вы за мной следи…       Не сводя с него взгляда, Кэйа медленно опустился на колени, обнял его бёдра и, подцепив языком собачку молнии, зубами потянул её вниз.       — Нет, — прошептал Кавех. — Нет, не… не надо…       Кэйа потёрся лицом о его пах, провёл языком по тонкой ткани скучных застиранных трусов. Тяжело дыша, Кавех смотрел, как он высвобождает член и целует головку — и ничего не делал. Просто не мог, как и его герой, несчастный, уставший от жизни человек, который давно запретил себе все плотские радости…       Нежно взяв его руку, Кэйа положил её себе на щёку — и за неё же взял головку, повернулся так, чтобы Кавех почувствовал, как оттягивается кожа.       — Не надо… — выдохнул Кавех и привалился лопатками к стене. Крепление для экрана заскрипело. — Пожалуйста…       Кэйа опустил ресницы и медленно наклонился.       Кавех был уверен, что настолько глубокие минеты — какой-то трюк навроде глотания шпаги или дыхания огнём.       Возможно, Кэйа был фокусником, но завыл от удовольствия Кавех совершенно искренне. Тянуть не имело смысла; он позволил Кэйе насаживаться глоткой на свой член, а себе — стонать во весь голос.       Оргазм оказался непривычно сильным. Пришлось закусить кулак, но даже так его услышали бы в соседних кабинетах…       Медленно отстранившись, Кэйа подставил лицо, и последние капли спермы размазались по его щеке и подбородку.       Если этот крупный план не попадёт в фильм, я за себя не ручаюсь, — подумал Кавех и зарылся пальцами Кэйе в волосы.       — Нет, — мягко, но уверенно повторил он. — Я не могу. Я старше вас, и вы всё ещё мой студент.       — Снято! — выкрикнула Синобу.       Кэйа не пошевелился.       — Ты… тебе помочь? — спросил Кавех. Соображал он с трудом, тем более после настолько быстрого и яркого оргазма.       — Помочь? — усмехнулся Кэйа и медленно обвёл языком его обмякающий член. — Нет. Приберегу силы для следующей сцены.       — Постараюсь не отставать, — хрипло хмыкнул Кавех. В горле першило; главное, чтобы голос не сорвался. Давно не приходилось кричать в такой тональности, а связки он вчера, кажется, тоже перенапряг и сам не заметил, как. — Хорошая новость — половину требований мы уже выполнили.       — Максимум треть. — Кэйа поднялся, облокотился на стену у Кавеха над плечом — и в последнюю секунду поймал за пояс его падающие брюки. Кавеха затрясло от желания, чтобы Кэйа схватил его так ещё хотя бы раз. — Так быстро я тебя не отпущу. Даже если мы выйдем за тайминг.       Кавех со стоном сполз ниже по стене — и экран, не выдержав испытания, сорвался с креплений. В последний момент Кэйа успел выставить руку; белое полотно сложилось пополам, украв весь остальной мир, окутав их рассеянным полумраком.       — Опять я всё сломал, — устало вздохнул Кавех.       — Зато мы одни, — прошептал Кэйа и поцеловал его. По-настоящему.       Слишком по-настоящему, чтобы не влюбиться сильнее.              ~              — Ты горишь, — сказал Кэйа по пути в гримёрку.       — Само собой, — честно, пусть и краснея, сознался Кавех, — разве кому-то по силам сохранить самообладание после такой сцены?       Ему не до конца верилось, что всё случилось на самом деле.       Кэйа поймал его за руку, остановил, повернул к себе. Прижался лбом ко лбу, и Кавех почувствовал, как ещё один кусок льда у него в груди беспомощно тает.       — Мне — точно нет, — усмехнулся Кэйа и добавил: — Но у тебя температура.       — Правда? — Кавех пощупал себе шею. Показалась не такой уж горячей. — Ерунда. Пройдёт. Наверное, немного замёрз вчера.       — Тебе не стоит сниматься больным, — проговорил Кэйа очень тихо и коснулся большим пальцем его губ. — Я попрошу Синобу вызвать врача.       — Нет! — вскинулся Кавех. — У нас есть только этот день, понимаешь?! Я хочу сняться с тобой! Всё остальное потом! Но… — Он зажмурился, помотал головой. — Наверное, надо выбрать позу, в которой мы не будем лицом к лицу, чтобы ты от меня не заразился… если уже не… мы же целовались… — Кавех покраснел сильнее.       — Ни за что. У меня отличный иммунитет, — Кэйа снова прижал его к себе, поцеловал под ухом, легонько сжал зубами мочку. Кавех застонал — без привычных серёг он чувствовал себя слишком обнажённым. — Но будь иначе, я бы всё равно им рискнул. Разве такой шанс бывает не раз в жизни?       — Ты слишком романтичный, — пробормотал Кавех, но поцелуи в шею лишали его всякого желания спорить. — Тебе нужно… заботиться о себе…       Кэйа нежно засмеялся ему в ухо.       — Как и тебе, — прошептал он. Дальше Кавех пошёл за ним как привязанный, почти не замечая мира вокруг.              ~              Следующей сцены пришлось ждать почти час — Тиори где-то запропастилась, гримёры рылись в кейсах с инструментами в поисках чего-то наверняка важного, но у Кавеха не было сил даже спросить, что случилось. Он подкатился на стуле к Кэйе, скучавшему с мобильником в руках, опустил голову ему на плечо и задремал.       Наверное, здоровым он бы так не поступил, но ему было настолько плохо, что манеры перестали иметь значение.       — Кто этот мерзавец?! — Гневный голос Тиори разбудил его так резко, что Кавех дёрнулся и чуть не свалился со стула. В бредовом сне он успел забыть, где находится, а когда завертел головой, столкнулся нос к носу с Кэйей, который его обнимал.       Всё ещё обнимал.       — Я задала вопрос! — повторила Тиори. За её спиной стояли неизменно улыбающаяся Яэ и Синобу с чем-то, похожим на космический бластер.       — Я? — с ухмылкой предположил Кэйа.       Синобу тут же навела бластер на него, нажала курок, и у Кэйи по лбу запрыгала алая точка лазера. Всего лишь термометр.       — Почти тридцать девять… — вздохнула Яэ и похлопала в ладоши. — Замрите, быстро!       Все дисциплинированно побросали дела. С каждым звуковым сигналом об измерении температуры Тиори становилась всё мрачнее.       — Найду того, кто явился в студию больным, оттаскаю за уши, — прошипела она.       — Простите… — Кавех развернулся к ней. Даже от смены позы голова закружилась. — Наверняка это я… даже не заметил, что мне плохо, когда проснулся…       Кэйа обнял его крепче.       — Вчера ты был в порядке, — недобро сказал он, глядя на Тиори. Решиться перечить ей ради Кавеха? У него что, совсем нет чувства самосохранения? — Вряд ли ты мог заболеть, просто походив в мокрой одежде.       — У многих ночью появилась температура, — покивала Синобу. — Несколько сотрудников взяли больничный. Вам бы тоже стоило так поступить. Хотя…       — Всё равно мы уже заразились, — перебила Яэ. — Часом раньше, часом позже… Отснимем следующую сцену, и я отвезу вас к доктору.       Посмотрев друг на друга, Кэйа и Кавех кивнули.       — Самоубийцы, — буркнула Тиори и развернулась к выходу так резко, что короткое платье взметнулось и задело Яэ по бедру, впрочем, к огромному её удовольствию.       — Мико-сан ценит острые ощущения, — сурово согласилась Синобу. — За работу, за работу!              ~                     — Господин Камисато упомянул, сколько лет прошло после первой сцены? — Кэйа встал рядом с Яэ, скрестил руки на груди. Теперь на нём был кремово-белый костюм, сидящий так идеально, будто его не сшили, а вылепили прямо на теле, и расстёгнутая на груди чёрная рубашка. С забранными волосами он выглядел роскошно; Кавеха, наоборот, растрепали, одели в растянутую футболку с пятнами вина и кофе и дешёвые пижамные шорты. Гримёр рисовал ему морщинки.       — Думаю, около десяти.       — Так много! Чем мой герой занимался? — недовольно фыркнул Кэйа.       Взглянув ему в глаза, Кавех покраснел и потёр кончик носа. Гримёр шикнул, снова повернул к себе:       — Не двигайтесь, если не хотите, чтобы тени под глазами превратились в синяки!       — Тебе и придётся ответить на этот вопрос. — Яэ спрятала кокетливую улыбку за веером. Судя по непривычно яркому румянцу и нездорово блестящим глазам, ей лучше было бы прямо сейчас отправиться в постель. — Наверняка ты уже заготовил аргументы… Куки-тян!       — Привезли наконец! — Вынырнув будто из ниоткуда, Синобу вручила Кэйе огромный букет белых хризантем. — Ты знаешь, что делать.       — Что? — Кавех скосил глаза на отражение. Гримёр снова шикнул — и да, лучше бы Кавех не смотрел. Мелкие морщинки в уголках глаз и у губ слишком заметно его старили, наводили на мысли о неизбежном будущем, когда красавчиков в его кинокарьере сменят низкопробные злодеи.       — Конечно, знаю, — коварно хмыкнул Кэйа, но от дальнейших комментариев воздержался.       Скорее всего, с другим напарником Кавеху снова стало бы тревожно, но… Они с Кэйей понимали друг друга. Может быть, даже слишком хорошо.       Неужели Кэйа, пересматривая фильмы с его участием, так проникся его игрой?       Более вероятная гипотеза, чем контакт на уровне инстинктов.       Выходя на площадку, Кэйа коснулся его шеи и плеча под перекрученным воротом футболки, и инстинкты едва не бросили Кавеха ему в объятия.              ~              Вряд ли его герой мог чувствовать себя хуже.       Стоило оказаться в декорациях убогой комнаты, плечи поникли сами собой. Интерьер выдержали в лучших традициях артхауса: ободранные стены, побитая жизнью мебель, большая, продавленная в середине кровать. Кавех сел на её край, и пружины под ним оглушительно заскрипели.       Судя по бутылкам, выстроившимся вдоль стены, преподаватель горько запил. Может, не так много времени прошло с той сцены в кабинете, как показалось сначала. Алкоголь старит скорее прожитых лет.       Кавеху стало жаль своего героя, но он знал, почему так случилось.       «…вам не везёт в любви… я буду любить вас за всех, кто посмел вас отвергнуть…»       Он и сам хотел бы услышать такие слова — но не поверить в них. Лучше отчаяться, чем пережить очередное предательство. Лучше быть одному, чем раз за разом разочаровываться в людях… и в своих идеалах, что даже больнее.       Жалкое зрелище. Неужели он сам станет таким же?       Он тяжело вздохнул, облокотился на колени. Кровать под ним визгливо скрипнула, просела, и Кавех, потеряв равновесие, вцепился в изголовье. Из-под ног с грохотом выкатилась ещё одна бутылка, за ней потащилась лента использованных упаковок от презервативов.       Что ж, по крайней мере, он пытался предохраняться. На фоне остального — почти хорошая новость.       Хороших новостей нет, — оборвал он сам себя. У его героя не осталось ни надежд, ни привязанностей, ни желаний. Его душа и разум в таком же беспорядке, как дом, где он проводит день за днём.       Может, в тот день стоило ответить «да», чтобы не жалеть о несбывшемся прошлом…       Он услышал перелив дверного звонка и не шевельнулся.       Позвонили ещё раз. И ещё.       Какая разница, кто там. Полиция, кредиторы, грабители… терять уже нечего.       Он сдался и открыл, но вместо бесцветного будущего увидел прошлое, которое не осмелился взять.              Кавех видел этот букет до выхода на площадку, но в руках героя Кэйи он выглядел иначе. Как знак восхищения, как дар кумиру — и как оружие.       Тот мальчишка вырос, а я… не стал ни капельки лучше, — подумал Кавех. Пальцы дрогнули на ручке двери, но Кэйа накрыл его руку своей, сжал, обвёл большим пальцем внутреннюю сторону запястья, — а потом притянул его ладонь к щеке, потёрся о неё, прикрыл глаза.       — Если вы ещё любите меня, — хрипло прошептал он, и разбитое сердце Кавеха разлетелось ещё на тысячу осколков, — позвольте помочь.       Стоило ли вновь отталкивать того, по кому тосковал?..       Даже если ничего не получится.       Даже если станет ещё хуже.       Даже если он пожалеет.       (Даже если останется о чём жалеть.)       Кавех обвёл большим пальцем его бровь, поддел длинную серьгу в ухе, коснулся перекинутой через плечо косы.       — Знаю, я всё ещё ваш бывший студент… — продолжил Кэйа, но Кавех прижал кончики пальцев к его губам.       — Да, я старше тебя, — кивнул он, — но я больше ничему не могу тебя научить.       Ему стало так стыдно за себя и за то, во что он превратил свою жизнь, что веки стали влажными.       — Вам плохо? — Кэйа смотрел ему в глаза, и каждое движение его губ ощущалось как поцелуй.       Кавех помотал головой, закрыл лицо ладонью, попятился. Кэйа вошёл вместе с ним — и только теперь огляделся по сторонам.       Глядя, как его лицо из растерянного становится злым, Кавех пожалел о секундной слабости. Стоило закрыть дверь. Стоило вообще её не открывать.       Он не хотел слышать то, что Кэйа ему скажет, пусть и заслужил каждого хлёсткого слова.       Но когда Кэйа повернулся к нему, в его взгляде не было ни осуждения, ни презрения, которых Кавех так боялся. Только решимость, и ещё…       — Вы заслужили ходить по облакам, — произнёс он с негодованием и оглядел комнату ещё раз, — я не позволю вам жить вот так.       Я заслужил забвения, подумал Кавех. Заслужил всего, что с собой сделал, и я должен довести дело до конца. Хоть в чём-то проявить последовательность…       Он сделал ещё шаг назад, совсем забыв, как здесь тесно, наткнулся на кровать и глупо шлёпнулся на неё задом. Оправдания застряли у него в горле, едва он успел открыть рот: с таким видом, будто собирается выпороть Кавеха за плохое поведение, Кэйа сдёрнул с букета бумажную упаковку, смял в кулаке воздушную цветочную головку — и взмахнул рукой. Белые лепестки посыпались на Кавеха, на тощую подушку и замызганное одеяло.       Не сводя с него глаз, Кэйа обезглавливал одну орхидею за другой, и чем дольше Кавех смотрел на него, тем сильнее становилось чувство, что не только его квартира, но и он сам становится другим. Что из-под цветочного покрова он заново родится на свет, расправит крылья как бабочка, которой мечтал стать, ползая по земле.       — Я люблю вас, — сказал Кэйа и преклонил перед ним колено, будто был рыцарем и собирался поклясться в верности своему принцу. — Все десять лет, которые мы провели в разлуке, я предпочёл бы заниматься с вами любовью.       Скулы у него покраснели, веки чуть припухли, и когда Кавех взял его лицо в ладони, почувствовал, какая у него горячая кожа.       Лихорадило их обоих.       — Давай займёмся ей прямо сейчас. — Кажется, даже в низкопробной мелодраме о временах галантного века Кавех не нёс подобной чепухи, но сейчас она сама слетала с языка и была на удивление… уместной. — Я не хочу больше терять время.       Кэйа приподнял его ногу, снял с неё тапок так, будто это была хрустальная туфелька, прижался губами к щиколотке.       — А я не хочу больше терять вас, — отозвался он, медленно выцеловывая лодыжку, потёрся щекой о колено. Кавех заставил его поднять голову, прижался губами к губам — и когда они поцеловались снова, ещё жарче, чем в прошлый раз, ещё откровеннее, у Кавеха закружилась голова.       Почему в этой сцене нельзя сниматься вечно?..       Они глупо и совсем не кинематографично завозились на кровати, пытаясь одновременно улечься и снять с Кэйи пиджак. Пришлось устроиться поперёк матраса — удобнее всё равно бы не получилось, а тяжесть Кэйи Кавеху слишком нравилась, чтобы расстаться с ней даже на пару секунд.       — Скажи, если я тороплюсь, — прошептал Кэйа так тихо, чтобы услышал только Кавех. — Не принуждай себя, если не хочешь.       Кавех сладко вскрикнул — то, как Кэйа тёрся своим стояком о его, было… фантастически.       — Я хочу, — выдохнул он и скрестил щиколотки у Кэйи на пояснице. — Не останавливайся…       Он хотел. Хотел заняться любовью. Хотел целоваться до стёртых губ. Хотел уснуть под одним одеялом, а потом продолжить — пока не утолит хотя бы первый голод.       — …я мечтал о тебе, — глухо сказал Кэйа, и это были его слова, прямые и искренние, адресованные Кавеху, а не его герою. — Позволь сделать тебя счастливым. Позволь заслужить твоё доверие. Позволь заслужить тебя.       Кавеху потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное, а потом он разрыдался.       Нет, нет, он должен успокоиться, сейчас же, иначе придётся прервать съёмку, не станет же Кэйа целовать его плачущим… Может, если вырезать эти кадры, сцену ещё удастся спасти…       Он попытался отвернуться, обтереть мокрые щёки, но к лицу и рукам прилипли белые лепестки, и стало ещё тоскливее. На этом месте, в этой постели, с этим человеком мог бы сняться кто угодно другой, моложе, сексуальнее, талантливее. Почему здесь оказался Кавех? Слишком разочарованный, слишком потерянный, слишком поломанный, чтобы…       Его затрясло, жар сменился пронизывающим до костей холодом. Почему именно сейчас…       Кэйа отстранился, и Кавех успел мысленно проститься с ним, с фильмом для госпожи Камисато, карьерой и гонорарами за все предстоящие фильмы. Как можно быть таким неудачником? Зря он думал, что когда-нибудь его полоса невезения закончится… стало только хуже…       — Иди сюда. — Кэйа помог Кавеху сесть рядом, стащил с него насквозь мокрую футболку, укутал плечи своей рубашкой, продел руки в рукава. — Я тебя согрею.       Всхлипывая, Кавех кивнул. Он так и не решался поднять глаза — от стыда за свою слабость, от страха, что увидит во взгляде Кэйи жалость или презрение и возненавидит себя ещё сильнее…       Кэйа поцеловал его в висок, в щёку, потёрся носом о кончик носа, обнял. Стало так хорошо, что Кавех сам потянулся к нему, сам перекинул ногу через его колени, сам обнял за шею — но посмотреть в лицо так и не смог, уткнулся в его голое плечо. Нужно продышаться… совсем немного, и он возьмёт себя в руки…       — Вот так, — нежно усмехнулся Кэйа и укутал его одеялом. — Теплее?       — Д-да, — пробормотал Кавех и незаметно вытер щёку. — Я… спасибо…       Кэйа повернул его к себе, коснулся губами губ. Поцелуй получился солёным; Кавех зажмурился, всё ещё слишком смущённый своей реакцией, переступил на коленях, прижался теснее — и, схватив ртом воздух, громко застонал. Даже под специальным утягивающим бельём, которое они оба надели, чтобы было комфортнее играть сцены секса, твёрдый член ощущался таким рельефным… Не сдержавшись, Кавех потёрся о него ягодицами, закинул голову. Кэйа жадно провёл языком от ключиц до кадыка, потянул зубами за мочку уха.       По законам жанра, герой Кэйи сейчас должен сделать что-нибудь… властное. Собственническое, почти грубое, что заставит укэ краснеть, кричать и метаться под ним по кровати. Вставить ему.       Кавеху хватило одной мысли, чтобы краска смущения с лица перекинулась на шею. Проникающий секс ему нравился, в жизни больше, чем в порно, пусть не с каждым и уж точно не в первый раз, но… С Кэйей даже такой затасканный сюжет грозил довести до точки кипения.       Уткнувшись ему в волосы, Кэйа провёл ладонями по его спине, от поясницы до лопаток, приподнял рубашку. Кавех задрожал сильнее. Он снялся в сотнях романтических сцен и в десятках сексуальных, у него было много романов, но он до сих пор… немного стеснялся. Большинство актёров, которых он знал, не видели особенной разницы, голыми появиться в кадре или одетыми. Тело было для них инструментом, — но для Кавеха, каким бы глупо ни звучало, тело всё ещё было телом, созданным для близости и доверия… для любви.       С Кэйей было проще, чем с многими до него. Комфортнее. В его объятиях Кавех чувствовал себя… на удивление безопасно. И он почти созрел стянуть с себя одеяло вместе с рубашкой (хотя с ней расставаться совсем не хотелось, она пахла Кэйей, его горьковато-холодными духами и немного морской солью), но Кэйа обнял его поверх одеяла, мягко надавил на поясницу, и Кавеху пришлось закусить рукав рубашки, чтобы не закричать.       Они даже не поласкали друг друга толком, просто тёрлись, а он уже был на грани оргазма… и, может быть, обморока.       — Тебе хорошо? — спросил Кэйа хрипло; его взгляд потяжелел, скулы заострились. Безымянный герой Кавеха откликнулся на зов, и переключиться на него получилось за долю секунды.       Кавех выгнулся у Кэйи в объятиях, приподнялся и резко опустился ему на колени. Ответный сдавленный стон оказался слишком искренним и немного болезненным.       Я должен буду извиниться, подумал Кавех, не сейчас, потом, когда…       Подхватив на руки, Кэйа опрокинул его на спину, снова притёрся членом к члену, с силой двинул бёдрами. Возбуждение перелилось через край; Кавех попросту не мог терпеть так долго. Он завертелся, пытаясь стянуть резинку шорт, прижался задом к стояку Кэйи, двинулся навстречу, ещё раз, ещё…       Оргазм захлестнул его, скрутил с такой силой, что Кавех забился на постели в лучших традициях старого аниме, а когда всё закончилось, ещё несколько мгновений лежал оглушённый и не мог пошевелиться.       — Кавех… — прошептал Кэйа, выцеловывая его ключицы. — Кавех, ты…       Он не договорил — повернул Кавеха к себе, и они поцеловались, сгорая от возбуждения, столкнулись носами, задвигались быстрее.       — Да, да… — отрывисто выкрикнул Кавех, — да… д… а-а…       В этой сцене ему снова совершенно не требовалось играть.       Кэйа прижался лбом к его щеке, длинно застонал сквозь стиснутые зубы; тише, тише, подумал Кавех, нежно пропуская его длинную чёлку сквозь пальцы, тише, я хочу побыть с тобой ещё, я от тебя не сбегу, я больше не хочу отталкивать людей из-за страха, что они причинят мне боль… то есть…       Нет.       Я не хочу отталкивать тебя. Даже если ты сделаешь мне больнее всех.       — Снято! — выкрикнула Синобу и щёлкнула хлопушкой. Кавех запоздало вздрогнул, а Кэйа засмеялся у него в объятиях.       — Я почти забыл, что мы не одни… — пробормотал он.       — Я тоже, — фыркнул Кавех. — Значит, придётся встать…       Кэйа приподнялся на локте, посмотрел Кавеху в лицо, тронул большим пальцем уголок рта.       — Нет, — сказал он с коварной усмешкой, — точно не сейчас.       — Перерыв! — объявила Яэ. Улыбалась она довольно, даже сыто. — Дадим звёздам прийти в себя.       Кавех потянул Кэйю к себе, поцеловал — и, снова смутившись, уложил себе на плечо. Нежно усмехнувшись, Кэйа прижался губами к его шее, уткнулся носом под ухо. Стало щекотно и очень приятно.       — Как себя чувствуешь? — тревожно спросил Кавех.       — Невыносимо хочу снять штаны, — рассмеялся Кэйа, и Кавех от щекотки рассмеялся вместе с ним.       — Я тоже.       — Помочь?       — Я справлюсь. Всё равно идти в душ, и…       Он вздохнул. Сцена закончилась. Они снова обычные люди. Коллеги, не больше.       Кэйа сел по-сумерски, скрестив лодыжки, опёрся на матрас по другую сторону от Кавеха. Кровать жалобно заскрипела. Наверное, она скрипела всё время, но Кавех даже не заметил.       — Скажи, если хочешь закончить всё сейчас. — От того, каким Кэйа стал серьёзным, у Кавеха кровь отлила от лица. Будто не он только что краснел как школьник. — Я пойму. Такой человек, как ты… — Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. У Кавеха сжалось сердце. — Ты гений. Я столько раз смотрел твои фильмы, что, кажется, помню каждый кадр, где ты появлялся. Я и не мечтал оказаться к тебе так близко… так близко. Сказать тебе, как ты для меня важен, как давно ты часть моей жизни, пусть мы и познакомились только на съёмках, и…       Он снова прижал руку Кавеха к губам.       — Все сцены, где мы играли влюблённых, отсняты. Но я не перестану тебя любить, когда выйду из роли. Знаю, что звучит глупо. Тех, кто влюблён в тебя, десятки, если не сотни тысяч, и я просто один из многих. Кавех, я… — Он всхлипнул.       — Так странно… — прошептал Кавех и осторожно отвёл ладонь от его лица. Кэйа резко отвернулся, закусил губу, стараясь сдержать всхлип. — Обычно я — тот, кто говорит все эти слова.       — Значит, хотя бы частично справедливость восстановлена. — Кэйа улыбнулся так горько, что Кавех и сам чуть не разрыдался. — Мне дико даже думать, что кто-то может… просто воспользоваться тобой. Без любви. Без мысли о том, какое счастье быть рядом. Видеть тебя каждый день… и даже не только на работе.       — Кэйа, — позвал Кавех. Кэйа покосился на него из-под ресниц. Какое же выразительное лицо… Его ждёт большое будущее в кино. С его внешностью, с его голосом, с его грацией… с его восприимчивостью к эмоциям и с тем, как глубоко он понимает своих героев… — Прости, я…       — Всё в порядке. — Кэйа прижал его пальцы к щеке, поцеловал костяшки. — Не думайте об этом. Я не стану напоминать.       Он сдвинулся к краю кровати, чтобы встать.       — Кэйа! — Кавех панически схватил его за локоть, потянул обратно. — Я имел в виду, прости, что выразился недостаточно ясно! Я думал… думал, ты понял, что я… что я не хочу прекращать! Что я не играю! Что мне с тобой хорошо! Как с человеком, как с напарником на съёмках, как… — Он снова глупо смутился и добавил почти шёпотом: — И в постели. Я не смог сохранить ни одну любовь дольше пары лет, но… С тобой я хочу попробовать снова… если ты готов… готов к тому, что в жизни я совсем не так хорош, как в кино…       Чем дольше он говорил, тем недоверчивее Кэйа на него смотрел.       — И ты согласишься встречаться со мной? — спросил он, когда Кавех замолчал.       — Конечно! — Кавех всплеснул руками и запоздало пожалел: его эмоциональность отпугивала партнёров в первую очередь. — Даже если мы разругаемся через месяц, я хочу, чтобы у нас был этот месяц, когда мы будем целоваться, болтать, созваниваться на съёмках, заниматься любовью… может, держаться за руки… — Он покраснел. — В мои годы глупо любить романтичные жесты, но… может быть…       — Я буду носить тебя на руках, — серьёзно сказал Кэйа и обнял его. — Я хочу делать тебя счастливым. Даже если ты вытерпишь меня всего два дня.       — Эй, — засмеялся Кавех, — это у меня ужасный характер!       — Ты плохо меня знаешь.       Они шутили и делали вид, что никто не рыдает от облегчения и радости, но сейчас актёры из них были никудышные.              ~              Все куда-то запропастились, и Кавех был этому рад. Без привычной суеты вокруг время словно остановилось. Он не решился зайти с Кэйей в одну душевую, пусть соблазн и был велик, зато потом они долго целовались у запотевших от пара зеркал, а когда вышли, устроились на диванчике в углу студии, где обычно во время перерывов спала Синобу.       — Выглядит как заговор, — признался Кавех, когда Кэйа принёс ему чай с мёдом и двумя дольками лимона. — Как думаешь, они оставили нас наедине специально?       — Конечно, — хмыкнул Кэйа и сел рядом. — Зная Яэ, удивительно, что она воспользовалась поводом снять порно, а не заперла нас в шкафу… случайно, конечно.       — Знаешь… — Кавех опять смутился. — Было бы романтично.       — Да. — Кэйа наклонился к нему, поцеловал в щёку. Кавех подставил губы. — Хотя встать на колени, чтобы признаться тебе в любви, было бы непросто.       — Признаться в любви? Брось, зачем… — Кавех замолчал, сообразив. — Так… боже.       Кэйа с тихим смехом уткнулся лбом ему в плечо.       — Если было недостаточно убедительно, я могу повторить. — Он ничуть не обиделся, ему правда было весело, и Кавех расслабился.       — Нет. Это было впечатляюще. Я как будто попал в рыцарский роман.       — Мы оба в них снимались. — Кэйа обнял его, погладил по влажным волосам, и Кавех, уютно устроившись в его объятиях, жадно припал к чаю. Его снова начало знобить, пусть и не как в прошлый раз. — Тебе хуже? Кавех, пожалуйста… если не хочешь вызывать врача, давай я сам тебя отвезу, моя машина припаркована в пяти минутах от студии.       — Одевайтесь, — приказала Яэ. Кавех чуть не подавился. Снова она подкралась незаметно! — Отвезу в клинику вас обоих. Это не предложение, а распоряжение работодателя. Через пять минут жду в машине.       Торопливо допив, Кавех с неохотой поднялся.       — Где ты живёшь? — спросил Кэйа по пути в гримёрку. — Могу подбросить до дома.       — В отеле рядом со студией. — Кавех поморщился. Возвращаться туда не хотелось, особенно больным. — Не очень-то уютно, зато недорого…       — Хочешь остаться у меня?       — Брось, кому захочется возиться с больным?       — Мне.       Кавех остановился, посмотрел в его серьёзное лицо.       — Тебе будет тяжело, ты ведь тоже болеешь, — попытался он, сам понимая, что ещё одно слово — и он упадёт Кэйе в объятия, как бы ни было аморально принимать такие предложения. — К тому же это твой дом… я не хочу тебя стеснять…       — Ты не понимаешь. — Кэйа понизил голос, и Кавеху стало горячо. Опять. Как будто у него не было секса полчаса назад. — Это я буду непрерывно стеснять тебя в своём собственном доме, где, кстати, полно места. Подумай хорошенько, прежде чем согласиться.       Кавех согласился раньше, чем дослушал.              ~              — Вам повезло, — сказал доктор. К удивлению Кавеха, он совершенно не возражал, когда Яэ впихнула его в кабинет вместе с Кэйей. — Это крайне заразная, но лёгкая форма гриппа. Если будете соблюдать постельный режим и пить достаточно тёплой жидкости, через три-четыре дня большинство симптомов пройдут. Не забывайте сбивать температуру, если поднимется выше тридцати восьми. В случае осложнений незамедлительно вызовите доктора на дом. Желаю скорейшего выздоровления!       Немного дезориентированный из-за только что выпитого жаропонижающего и обезболивающего, Кавех вышел в коридор и едва не столкнулся с Яэ. Та улыбалась довольнее прежнего.       — Я вызвала такси. Отправляйтесь по домам. И никаких поездок в студию. Предписания доктора следует соблюдать неукоснительно.       Она подняла указательный палец — и тут же шаловливо тронула Кэйю за кончик носа.       — Вы были великолепны, — сообщила она полушёпотом. — А теперь вон, вон!       Помахав на них, как на зазевавшихся птиц, она сама отправилась в кабинет терапевта.       — Ну, раз такси ждёт, — вздохнул Кавех. — Идём?       — Идём, — кивнул Кэйа и через пару шагов взял его за руку.       Согласиться поехать к нему было хорошей мыслью, подумал Кавех, всё равно я бы только о нём и думал.              ~              Через пару часов стало так холодно, что не спасали ни три одеяла, ни работающий на полную мощность обогреватель. Сжавшись в комок, Кавех мог только обнимать себя за плечи и трястись. Ну, и повторять, что скоро станет лучше.       Когда его отношения с мужчинами превращались в полный пиздец, он твердил ту же самую мантру. Но лучше не становилось, хотя он старался. Правда старался.       От этой мысли стало ещё паршивее.       — Я зайду? — спросил Кэйа из коридора.       — Конечно! Это же твоя спальня… — Кавех выглянул в щёлку и забыл, о чём говорил: Кэйа шёл к нему в коротком шёлковом халате, по тёмно-синему расписанном перьями. Как ему шло! Кавеху стало от себя втрое противнее; он тоже хотел бы выглядеть если не сексуально, то хотя бы прилично, но…       Да он даже улыбку изобразить не мог.       — И ты в ней впервые. — Кэйа сел на кровать с ним рядом, погладил по плечу. — Наверняка тебе неловко.       Собрав волю в кулак, Кавех заставил себя… нет, не сесть конечно, но хотя бы полулечь и спустить одеяло на грудь.       — Прости… — Он поморщился — даже говорить было неприятно. — Я не хотел тебя беспокоить. Обычно легко переношу все болезни на ногах… но в этот раз…       — Я бы беспокоился намного сильнее, зная, что ты один в отеле, и некому даже сделать тебе чай, — сказал Кэйа тихо и подсунул ему под спину ещё одну подушку. — Когда я болел, отец работал сидя у моей постели. И Дилюк тоже постоянно торчал в моей комнате, даже не подъёбывал, хотя мы в детстве целыми днями собачились. Я не умирал, конечно, не было никакой нужды со мной возиться. Но, знаешь, когда я попал в их дом, стал болеть намного реже.       — У тебя отличная семья… — пробормотал Кавех. — Дилюк кажется таким спокойным… не могу представить его вредным подростком.       — В двенадцать у каждого дерьмовый характер. Когда-нибудь расскажу, каким был чудовищем, — усмехнулся Кэйа и подвинулся ближе. — Перекусишь? Я сварил суп, ты, кажется, такой любишь…       — Я люблю любые супы. — Кавех сдался и закрыл глаза: не хватало сил даже держать веки поднятыми.       — Тогда разрешишь себя покормить?       Гордость подсказывала, что раскисать настолько — плохая идея, но удержать в руках какой угодно предмет сейчас нечего было и мечтать.       — Если тебе не сложно, — пробормотал Кавех.       Кэйа погладил его по щеке — а потом поцеловал. Как будто Кавех даже сейчас мог показаться привлекательным. Как будто он и в худшие дни вроде этого заслуживал любви.       — Съешь хотя бы немного перед обезболивающим. Скажи, если не понравится.       Кавех послушно открыл рот. Он был согласен на что угодно, лишь бы не слишком горячее или острое; чудо, что Кэйа вообще захотел сделать для него какую-то еду. К нежнейшему пюре из батата и сливок он готов не был.       — Ты сам приготовил? — изумился он.       — Конечно. — Кэйа пожал плечами, будто ничего особенного не произошло, и дал ему ещё ложечку. У Кавеха голодно завыл желудок. — Съедобно?       — Шутишь? Божественно… я бы всю жизнь такой ел… — Кавех завозился, пытаясь сесть удобнее, хотя ещё минуту назад был уверен, что у него нет аппетита. — Ты, что, учился в кулинарной академии?       Кэйа быстро отвернулся.       — Что… я тебя обидел? — Кавех коснулся его локтя, погладил по плечу, не получил реакции и совсем растерялся. — Кэйа, прости, я… ты так ко мне добр, а я несу всякие глупости… это был комплимент, правда… Ох, — он обнял колени и уткнулся в них лицом. — Люди часто на меня обижаются, а я не могу понять, за что… Скажи, что я сделал не так? Я больше не буду, правда, я ненавижу делать кому-то больно…       Ресницы снова намокли. Проклятый грипп, Кавех и так часто начинал плакать из-за любой мелочи, а сейчас и вовсе…       — Кавех, — сказал Кэйа так серьёзно, что Кавех втянул голову в плечи, ожидая очередной отповеди, — как бы ты мог меня обидеть?       Его пальцы были такими нежными, когда он коснулся щеки Кавеха и повернул его к себе.       — Но ты… — прошептал Кавех. — Тебе уж точно не было смешно…       — Ты слишком быстро раскрыл меня. — Кэйа снова усмехнулся, и как же это было сексуально. — Да, я учился. Не в кулинарной академии, конечно, но на приличных курсах. Знаешь, ни отец, ни Дилюк не верили, что я тебя встречу хоть раз в жизни, но вкусно готовить, стильно одеваться, составлять несложные ароматы, разбираться в драгоценностях, хорошем алкоголе, музыке и поэзии — точно не лишнее в жизни.       — Ты всерьёз собирался меня завоевать! — рассмеялся Кавех, но под спокойным взглядом Кэйи ошеломлённо умолк.       — Да, — сказал Кэйа так легко, будто ничего обыденнее и придумать нельзя, и опрокинул его на подушки. Кавех панически сглотнул — халат на Кэйе разошёлся, открыл грудь и бедро, и готовность к серьёзному разговору тут же улетучилась. — Я готовился стать хорошим мужем. Чтобы победить в условиях жестокой конкуренции, одной внешности недостаточно.       — Скажи, что просто флиртуешь… — взмолился Кавех. Его бедное сердце и так вынесло слишком много ударов. — К чему завоёвывать того, кого даже пресса называет доступным?       — Ты не доступный, — выдохнул Кэйа ему в губы и опустил ресницы, — ты слишком сексуальный, чтобы перед тобой хоть кто-нибудь смог устоять…       Это не было правдой — Кавеху часто отказывали. По разным причинам, но чем старше он становился, тем чаще это случалось. И если когда-то он был полон надежд встретить свою любовь, теперь рассчитывал разве что на неплохой секс.       Но когда Кэйа поцеловал его, Кавех — тот Кавех, который исчезал для мира, как только выключались камеры, — почувствовал себя самым желанным человеком на свете. Он приоткрыл губы, как только Кэйа коснулся их языком, сладко вздохнул — и увидел прямо перед собой ложечку с супом.       — Сначала поешь, — коварно усмехнулся Кэйа. — Никаких лекарств на голодный желудок!       Кавех послушно съел ложечку, и ещё одну, и ещё, пока суп не закончился; он бы и миску облизал, так было вкусно, но, к счастью, Кэйа не стал предлагать добавку — жаропонижающее действительно стоило выпить прямо сейчас. У Кавеха уже слегка плыло в глазах от температуры, но когда Кэйа сел и потянулся за бутылочкой с сиропом, его халат на секунду распахнулся ещё немного, и…       Да ладно, Кавех за год видел больше членов, чем многие за всю жизнь, взять хоть ту сцену в «Античеловечности», где сто тридцать обнажённых мужчин поднимались вверх по реке. Казалось бы, после такого ничто не могло его удивить и тем более взволновать, но…       Он всё равно волновался. Каждый человек привлекателен по-своему, и потом, наедине даже самые привычные вещи воспринимаются иначе…       — Здесь написано, нужно выпить три ложечки и лечь в постель, — сообщил Кэйа и протянул ему мерный стаканчик. Сироп пах жвачкой и на вкус оказался совсем не гадким. — Второе ты уже сделал, так что…       Край халата снова соскользнул, пока Кэйа убирал сироп в коробку, и Кавех без всякой деликатности продолжил пялиться. Как же невовремя он заболел…       Замечтавшись, он не сразу заметил, что Кэйа смотрит на него в ответ.       — Тебе, наверное, пора?.. — предположил Кавех жалобно. — Главное, не забудь тоже выпить нужные лекарства…       — Если ты не пустишь меня в постель, останусь спать на полу, — ухмыльнулся Кэйа и, развернувшись к Кавеху всем корпусом, подобрал под себя ногу. Теперь халат не только не скрывал его возбуждение, но даже подчёркивал. — Скажи, если устанешь или захочешь спать. Не хочу, чтобы ты разболелся сильнее.       Кавех подвинулся, высунул руку из-под одеяла и потянул Кэйю к себе.       — Я разболеюсь, если ты будешь спать на полу, — заверил он. — От одиночества и скорби. А потом лягу рядом, и мы замёрзнем, как любовники из иназумской драмы.       — Плохая идея, — Кэйа убедительно изобразил унылое лицо, — здесь полы с подогревом. Замёрзнуть не получится. Придётся умирать от переизбытка секса.       — Секса не бывает слишком много, — надулся Кавех. — По крайней мере, настолько много, чтобы меня убить!       — Проверим, — засмеялся Кэйа и нырнул к нему под одеяло.              ~              Сложно было назвать это сексом с точки зрения общепринятых стандартов: как только температура немного упала, Кавеха потянуло в сон; он открывал глаза по ощущениям раз в вечность, но настенные часы показывали, что прошло самое большее пара минут. Кэйа не выпускал его из объятий. Каждый раз, как Кавех просыпался, они целовались и всё теснее двигались друг к другу.       — Мы обязательно должны поехать на свидание на крышу небоскрёба, чтобы плавать в бассейне и смотреть на закат, — пробормотал Кавех, в очередной раз вынырнув из дрёмы, — и чтобы в воде плавали лепестки!       — Лучше они, чем я, — засмеялся Кэйа; его снова начало лихорадить. — Я плаваю как камень.       — Не проблема. Я научился держать людей на воде, когда играл в «Спасателях Яогуан», — отмахнулся Кавех. — Если ты не против немного полежать у меня на груди…       — После такого и утонуть будет не жаль!       — Эй, я не для того шестьдесят две серии бегал по пляжу в красных плавках!       — И знал бы ты, как я ждал каждую из этих серий, — прошептал Кэйа, поглаживая его по пояснице. От того, какой он горячий, Кавех совсем забыл о реальности. — Знаю, звучит так, будто я сумасшедший… сталкер, который заманит тебя в какой-нибудь подвал и будет держать на цепи… но мне было шестнадцать, я ни о ком больше думать не мог…       — Ты не похож на сталкера, — простонал Кавех. Кэйа перевернул его на спину, втолкнул колено между бёдер, по очереди прижался губами к соскам, и это было так хорошо, что Кавех вскрикнул от наслаждения и снова отрубился.              На этот раз он открыл глаза почти через два часа. Температура снизилась настолько, что Кавех почувствовал себя почти здоровым.       Какое же облегчение.       Он повернулся к Кэйе, чтобы поделиться хорошей новостью, — и сон как рукой сняло.       Откатившись на другой край кровати, Кэйа тяжело дышал во сне, и лоб у него был горячим… нет, раскалённым, как сумерские пески в полдень.       — Кэйа, — Кавех осторожно погладил его по щеке, потом потряс за плечо, — ты забыл про лекарства?       Кэйа только страдальчески вздохнул, но даже глаз не приоткрыл.       Выбравшись из постели, Кавех ещё раз прочитал инструкцию от доктора, потом поплёлся на кухню. Капсулы на случай сильного жара лежали на столе рядом с кофемашиной; пошарив по шкафчикам, Кавех отыскал маленькое полотенце, миску и стакан, налил воды и вернулся в спальню.       — Кэйа, — снова позвал он, — проснись. Пожалуйста.       На этот раз Кэйа послушно разлепил веки — и, улыбнувшись так, будто к нему спустился ангел, потянулся к Кавеху, коснулся его щеки и волос.       — Это вы, — прошептал он, — правда вы…       Он бредил.       — Да, — кивнул Кавех и приподнял ему голову. — Попей немного.       — Раз вы просите… — Кэйа послушно запил капсулу и сполз обратно на измятую подушку. — Вы пришли меня спасти?..       Кавех знал много трогательных историй о своих фанах. Кто-то, вдохновляясь его образами, победил болезнь, кто-то нашёл призвание, кто-то изменил жизнь к лучшему. В тёмные времена только эти воспоминания и держали Кавеха на плаву.       Но ещё ни одна история не щемила сердце с такой силой.       — Конечно, — ответил он тихо и лёг рядом. — Скоро станет легче.       — Вы не уйдёте?       — Нет, я буду здесь. — Он смочил полотенце в миске с холодной водой, отжал, обтёр Кэйе лицо и грудь, приподнял волосы, чтобы положить на лоб компресс. Мама всегда так делала, когда он болел. — Не беспокойся.       — Если вы мне снитесь, лучше я всегда буду спать. — Кэйа подался под его ладонь с таким отчаянием, будто задохнётся, если Кавех отстранится хоть на секунду. — Вы слишком идеальный, чтобы сойти с экрана… тем более ко мне… останьтесь, я… — Он всхлипнул. — Я буду хорошо о вас заботиться…       Задержав дыхание, Кавех на пару секунд приложил холодное полотенце к глазам, потом снова смочил.       — Я знаю, — проговорил он, — а пока о тебе позабочусь я.              ~              Кавех проснулся от вибрации телефона.       — Возьмёшь? — сонно пробормотал Кэйа и улыбнулся, когда Кавех пощупал ему лоб. — М-м-м?       — Как себя чувствуешь? — Кавех заглянул ему в лицо; стоило встретиться взглядами, и их снова потянуло друг к другу. — У тебя был жар…       — Надеюсь, я не наговорил глупостей! — Сексуальное напряжение испарилось за секунду, и Кавех мысленно дал себе пощёчину. Ну что стоило промолчать! — Я плохо переношу высокую температуру. Каждый раз, когда Дилюк мне пересказывает, что я нёс, думаю, что умру от стыда…       — Ты не сказал ничего плохого.       — То есть я всё-таки разговаривал! — Кэйа откатился в сторону, закрыл лицо подушкой и печально застонал. — Опять признавался тебе в любви?       Кавех двинулся ближе, положил руку ему на грудь, около сердца. В Сумеру этот жест считался положительным ответом на признание, но… Кэйа ведь из Монда.       — Да, — честно ответил Кавех.       Кэйа недоверчиво выглянул из-под подушки.       — И вы… ты не злишься?..       Приподняв подушку ещё немного, Кавех поцеловал его.       — Как бы я мог злиться? — прошептал он. Возбуждение вспыхнуло снова, ещё сильнее. — Я не…       Кэйа прижал его к себе, поцеловал в губы, в шею, потянул ближе. Застонав, Кавех перекинул ногу через его бёдра, сел верхом, обхватил его и свой член, двинулся на пробу — медленно, чтобы не было больно. Даже если где-то поблизости лежала смазка, тянуться за ней не было никаких сил. Кэйа гортанно вскрикнул, закусил губу, толкнулся ему в руку, а потом переплёл с ним пальцы. Так стало удобнее, и…       Кавех так часто смотрел на Кэйю, пока тот не видел. В первых эпизодах совместных съёмок они нечасто оказывались на площадке вместе, но всякий раз Кавех улучал момент полюбоваться — и то, как выразительно Кэйа жестикулирует, как дотрагивается до самых обычных вещей, его завораживало.       Он понял, что влюбился, когда захотел быть пустым стаканчиком от кофе, который Кэйа вертел в руках. И, конечно же, обругал себя за влюбчивость.       Зря. То, что происходило сейчас, делало его счастливым.       — Я люблю тебя, — выдохнул Кэйа и снова застонал. На головке его члена выступила первая влага предсемени, и Кавех торопливо размазал её. У него был всего один любовник, у которого от долгих ласк появлялось влажное пятно на белье; Кавеха такое сводило с ума. — Пожалуйста…       Он судорожно сжал пальцы; пошатнувшись, Кавех схватился за его плечо и кончил. Кэйа выгнулся под ним, яростно задвигался, размазывая сперму между их членами. Его губы беззвучно двигались, и сквозь туман удовольствия Кавех понял, что Кэйа повторяет его имя.       — Я здесь. — Он лёг Кэйе на грудь, поцеловал его, и Кэйа, задрожав всем телом, низко и сладко застонал ему в рот.       Мокрые, задыхающиеся и обессиленные, они так и остались лежать и обмениваться нежными поцелуями.       — Знаешь, что это значит? — спросил Кавех и снова прижал ладонь к груди Кэйи.       — Конечно, — пробормотал Кэйа, касаясь губами его щеки, — «ты дотронулся до моего сердца, а я дотронулся до твоего»…       После секундной паузы его глаза распахнулись так широко, что Кавех снова испугался, что ему стало плохо.       — Нет, — прошептал Кэйа, — нет, не может быть, вы не… ты не… но я просто…       Кавех снова прильнул к его губам.       Пришло ещё одно уведомление и сразу два за ним. Потом телефон мелодично зазвенел у Кэйи.       — Подождут. — Кэйа бросил на телефон подушку. — Кавех…       — Нет. — Кавех заставил себя выпрямиться, снова отжал плавающее в миске полотенце, согрел в кулаке. — Иначе потом будет неприятно.       — Я не подумал… — Кэйа снова смутился, но, как только Кавех обхватил его член, снова толкнулся ему в руку, закрыл глаза предплечьем. Скулы у него вспыхнули румянцем. — Прости, я не могу… когда ты рядом…       — Всё в порядке. — Кавех наклонился, провёл языком вдоль его ключиц, вылизал ямку между ними. Зарывшись пальцами ему в волосы, Кэйа подставил шею под поцелуи и задвигался быстрее. — Думаешь, я этого не хочу?, и из приятно прохладного оно стало горячим.       — Мне всё ещё кажется, что я сплю… — пробормотал он, тяжело дыша, и с сарказмом добавил: — Или брежу.       Обтерев и его, и себя, Кавех свалился на кровать рядом, с наслаждением потянулся. После утреннего секса настроение у него всегда было превосходное, даже если он болел, страдал от похмелья или спал полтора-два часа.       — Если честно, мне тоже… — признался он.       Телефоны сообщили об уведомлениях одновременно.       — Давай посмотрим, — сдался Кавех и потянулся через Кэйю, а Кэйа через него, и они чуть не забыли, что собирались сделать. На этот раз силу воли проявил Кэйа; Кавех решил не отставать. — Что?..       — Мы должны что-то переснять? — Кавех увидел уведомление от Яэ, сразу открыл его — и повторил то же самое: — Что?..       — Яэ написала, господину Камисато понравился наш экспромт. Судя по уведомлениям… — Кэйа прокрутил ленту сообщений, — он оценил наши старания как минимум втрое выше обещанного.       — Что?! — воскликнул Кавех.       Сумма, поступившая на его счёт, превосходила его самые смелые ожидания.       «Выздоравливайте», — написала Яэ и добавила хихикающий смайлик.       — Ужасная женщина, — вздохнул Кавех сокрушённо и вытянулся на кровати. — Я мог бы продолжить съёмки уже завтра…       — Нет. — Кэйа упёрся подбородком ему в грудь и коварно усмехнулся. — Секс помогает выздоровлению. Нам ведь прописали постельный режим.       — Тогда болеть мне нравится, — с постным лицом согласился Кавех.       Кэйа поцеловал его в живот, спустился ниже, обвёл языком основание члена, взял в рот так осторожно, что даже после недавнего оргазма Кавех почувствовал только удовольствие. Нет, болезненный секс ему тоже нравился, но в том, как Кэйа позволял ему возбуждаться медленно, заботясь о его комфорте, было столько чувственности и бережности…       Кажется, Кэйей Кавех заболел неизлечимо.              ~              В кабинет Яэ снова пригласила их вместе.       — Ваши общие кадры понравились и критикам, и многим режиссёрам, — сообщила она, не скрывая торжества. — Вы раскрыли друг друга по-новому. Фильм, разумеется, ещё не готов, я разослала только короткие демо, но для вас уже поступило несколько интересных предложений.       — Поверить не могу, — пробормотал Кавех и крепче сжал руку Кэйи. Скрывать, что у них роман, в общем-то, не было никакого смысла… да и не хотелось.       — Отсюда поподробнее, Яэ-сан, — улыбнулся Кэйа.       — Так-так, — Яэ принялась просматривать распечатанные письма; конечно, это не требовалось, но она любила создавать интригу. — Посмотрим… искренняя благодарность от господина и госпожи Камисато… я выслала им трейлер в первый же вечер… — Она сунула письмо Кавеху в руки. — Господин Ксавье предложил приехать со своей съёмочной группой, чтобы снять вас в одной из серий «Сентиментального приключения», рекомендую согласиться, сценарии простые, а рейтинг у сериала очень высокий… Неинтересно, неинтересно, убыточно… скучно… не стоит внимания… это тоже… ах да.       Кавех уже по интонациям понял, что Яэ собирается его уничтожить. Почувствовав, как он напрягся, Кэйа погладил его пальцы.       — Может быть, вы помните популярную франшизу о спецагенте Джоне Банде…       У Кавеха подкосились колени. К счастью, он уже сидел.       Кэйа, кажется, перестал дышать.       — Следующие три фильма продюсер предлагает снять мне совместо с леди Фуриной… — Яэ выдержала паузу. У Кавеха подкосилось абсолютно всё, включая и без того хрупкое душевное равновесие. — С Кэйей в роли парня Джона Банда.       Кавех тоже перестал дышать. И на всякий случай ущипнул себя за бедро, но проснуться не смог.       — Да быть не может, — пробормотал Кэйа. — Об этой роли мечтают все знаменитости…       — Далеко не всем из них везёт, — покивала Яэ, но у неё явно был припрятан ещё один козырь. Кавех подышал про запас. — И ещё одно… Госпожа Нахида собирается пригласить вас на главные роли в следующем фильме про приключения Индианы Керуша и его спутника принца Дария… думаю, вы догадываетесь, кто будет принцем, а кто великим исследователем…       Она ликовала. Кэйа всё ещё не дышал. Кавех не мог шевельнуться.       — Казалось бы, банальная офисная драма, и какой успех, — добила Яэ, но её лисья улыбка более чем прозрачно намекала: фильм про офис здесь ни при чём.       Вообще ни при чём.              — Принц Дарий, — повторил Кэйа ещё раз. Кавех молча пил кофе и пытался переварить услышанное. Никто из съёмочной группы их не тревожил. — Невероятно. Я был влюблён в в предпоследнего принца Дария! Ну, — поспешно поправился он, — пока не увидел тебя.       — Я был влюблён в самого первого, — пробормотал Кавех. — И немного в третьего. Но первый мне нравился больше всех. Ты его, наверное, не помнишь. Этот фильм ещё чёрно-белый.       — Шутишь? — оскорбился Кэйа. — Я пересмотрел все! Я, вообще-то, всерьёз собирался стать актёром! Во вторую очередь, конечно. На первом месте была цель стать твоим мужем.       Он снова смутился и, потерев нос, добавил:       — Даже если бы для этого мне пришлось отказаться от роли принца Дария.       — Кэйа, — Кавех повернул его к себе и серьёзно сказал: — Нет. Никогда. Ты не должен ни от чего отказываться из-за меня. Ты невероятно талантливый актёр, и твои роли подарят зрителям те чувства, которые не сможет вызвать больше никто.       — И ты будешь дрочить на наши плакаты? — Кэйа попытался сдержать довольную улыбку, но у него не получилось.       — Конечно. — Кавех прижался лбом к его лбу, погладил по затылку. — Но мне необязательно ждать, когда с нами напечатают плакат. Кажется, мой рейтинг принцев Дариев ждут перемены.       — Эй, я ещё не сыграл! Нас даже на пробы не пригласили!       — Ну и что, — весело фыркнул Кавех. — Мои личные пробы ты уже прошёл.       

28.07 - 20.08