Горе невинным

       "Некоторые люди просто хотят видеть, как мир сгорает."

Альфред Пенниуорт, Тёмный рыцарь (The Dark Knight)

"I Know Places" от Taylor Swift Омега сидел в углу просторного кабинета начальника, чувствуя нарастающее напряжение. Их команда собралась тут для обсуждения последнего происшествия — убийства, ставшего резонансным в прессе. Чонгук был встревожен тем, что личная жизнь высокопоставленного полицейского теперь стала достоянием общественности, и последствия этого могли ударить по всей команде. Напряжение в воздухе было столь ощутимо, что омега с трудом удерживал себя от нервного покусывания губ. Чимин расположился на краю стола, небрежно перелистывая документы, но его лицо выражало сосредоточенность. Юнги, нахмурив брови, задумчиво разглядывал данные на своём планшете. Он был максимально сосредоточен, что для обычно спокойного следователя говорило о серьёзности ситуации. Рядом с ним стоял Хёншик, молча поглаживая подбородок. Все они ждали, когда Тэхен начнёт обсуждение, но ещё больше ждали прихода начальника участка, Ким Намджуна. Когда дверь кабинета открылась, вошёл Намджун. Его фигура всегда излучала уверенность, и даже сейчас, в момент кризиса, в его голосе слышался спокойный, но твёрдый тон. — Надеюсь, у нас есть идеи, как исправить эту катастрофу, — начал он, закрывая дверь и переводя взгляд с одного сотрудника на другого. Его лицо не выражало ни тени сомнения, и это подбадривало команду. Тэхен, опираясь на стол, лишь коротко кивнул. — Да, хён, у нас есть план, — его голос прозвучал без лишних эмоций, как всегда, но в глазах блеснуло что-то настороженное. — Нам нужно обсудить детали, — отозвался Намджун, заняв место рядом с Хёншиком. — Я получил сообщения от прессы. Они копают, и если мы не возьмём ситуацию под контроль, это может стать настоящей проблемой для всего отдела. Чонгук краем глаза наблюдал, как Намджун и Тэхен обменялись взглядами, и в этом молчаливом диалоге чувствовалась серьёзность происходящего. Как только начальник сел, напряжение слегка спало, словно все чувствовали, что с ним здесь команда была в большей безопасности. Тэхен начал с того, что изложил факты: — Ким Су Хва, 24 года. Найден мёртвым в квартире, записанной на имя Чхве Ушика, руководителя второй группы. По найденным фотографиям мы понимаем, что они были любовниками. Ушик утверждает, что не знал о том, что информация просочилась в прессу. — Информация «просочилась» или была намеренно передана? — начальник участка задавал вопрос, который всех беспокоил. — Мы выясним это, — коротко ответил капитан. — Юнги и Чимин проверяют все записи камер и свидетелей, особенно тех, кто был на месте, когда информация могла быть передана журналистам. Хёншик и мелкий на днях займутся очередным разговором со вторым отделом. Мы должны понять, что они скрывают. Хоба, на тебе детали, свидетели, записи с камер, жучки в офисе второго отдела. Нужно найти доказательства нашим теориям. Пак кивнул, соглашаясь с планом, и чуть прищурился, изучая бумаги у себя на коленях. Он откинулся назад и вдруг произнёс: — Есть ещё кое-что. На фотографиях, найденных в альбоме Су Хва, был Чхве Ёнджэ. Вам это не кажется странным? Юнги поднял взгляд от планшета, а Хёншик вскинул брови. Тэхен нахмурился, обдумывая услышанное. — Ты думаешь, они были близки? — уточнил Мин, переведя взгляд на капитана. — Вопрос в том, насколько, — задумчиво ответил шатен, проводя пальцем по краю страницы. — Если Ёнджэ был с Су Хва на фотографиях, значит, они явно контактировали Но учитывая роль Ушика в этой истории, это открывает несколько новых версий. — Это могло быть больше, чем просто дружба, — вмешался Хёншик. — Но что, если… они все трое как-то связаны? — Значит, у нас есть потенциальная любовная драма, Ушик, две омеги, один из которых мёртв. И второй явно вовлечён больше, чем хочет признать. Намджун задумчиво коснулся подбородка, обдумывая версию, а Тэхен обменялся взглядами с Юнги, словно молча подтверждая важность этой информации. Гук внимательно наблюдал за этим диалогом. Упоминание Ёнджэ в контексте с Су Хва и Ушиком заставило его задуматься: возможно, здесь была не просто любовная интрига. Но пока фактов для конкретных выводов было недостаточно. Намджун тяжело вздохнул, его взгляд затуманился, словно он думал о том, как СМИ и общество будут воспринимать эту ситуацию. Ему предстояло принять тяжёлое решение. — Хорошо, — наконец произнес он, его голос звучал решительно. — Действуйте по вашему плану. Я займусь контролем над ситуацией с прессой и попытаюсь смягчить удар. — Спасибо, хён, — коротко ответил Тэхен, и вся команда снова погрузилась в работу. Когда начальник Ким вышел, Гук почувствовал, как напряжение слегка спало. Он украдкой взглянул на капитана, который снова сосредоточился на своей доске с заметками. Несмотря на строгость и требовательность капитана, Чонгук знал, что Тэхен всегда поддержит его, как поддерживал и всех остальных. — Юнги-я, начнём с анализа записей? — обратился к "коллеге" Чимин, чуть наклонив голову. — Конечно, — кивнул Юн, вставая с места. — Это займёт время, но мы должны быть уверены, что ничего не упустили. Чон наблюдал за их взаимодействием, и невольно улыбнулся. Несмотря на разность характеров и подходов к делу, команда капитана работала как хорошо слаженный механизм. Когда обсуждение закончилось, и все начали расходиться, Чон подошёл к Тэхену и нерешительно заговорил: — Капитан, я хочу сказать… спасибо. Мужчина поднял взгляд, слегка удивлённый, но затем его лицо стало привычно спокойным. — За что? — спросил он, приподняв бровь. — За то, что верите в меня, — тихо ответил Гук, стараясь выразить свою благодарность. На мгновение в глазах Тэхена мелькнула странная смесь эмоций, но он быстро вернул себе привычное хладнокровие. — Просто делай свою работу, Чонгук, — коротко сказал он, отворачиваясь обратно к бумагам. Чон же слегка улыбнулся и вышел из кабинета.       Как только дверь за Чонгуком закрылась, альфа задержал взгляд на столе, но его мысли оставались сосредоточенными на омеге. В этой ситуации было что-то, что его глубоко трогало — возможно, это была непоколебимая решимость омеги, или его стремление доказать свою значимость в отделе. «Чонгук всё ещё слишком неопытен для таких дел», подумал Тэхен, «но он учится. И учится быстро». Брюнет вернулся к своей доске с записями, его внимание снова переключилось на детали дела Ким Су Хва. На первый взгляд, убийство казалось привычным делом Пересмешника, но присутствие Чхве Ушика и публичная утечка информации добавляли слои сложности. Это было не просто дело об убийстве; это становилось делом о доверии внутри отдела и борьбе за репутацию. Это был вызов, на который Тэхен не мог не откликнуться. Он собрал документы в аккуратную стопку и тяжело вздохнул, ощущая, как с каждым новым витком расследования напряжение нарастает. Ему нужно было найти ответы, и как можно скорее. Тихие шаги в коридоре вывели его из раздумий. Появившийся в дверях Юнги остановился, изучая капитана своим привычным спокойным взглядом. — Я вижу, ты всё ещё не можешь оставить это дело, — заметил Мин, прислоняясь к дверной раме. Его голос был таким же спокойным, как всегда, но за этим скрывалась острота ума и готовность помочь. — Не могу, — честно признался Тэхен, не отрываясь от своих записей. — Здесь слишком много неясного. Мы упускаем что-то важное. Юнги прошёл в кабинет и, присев на один из стульев, склонил голову на бок, изучая капитана. — Ты уверен, что дело только в этом? — спросил он, его голос звучал задумчиво. — Или ты думаешь, что всё это связано ещё и с Ушиком? Тэхен коротко усмехнулся, едва заметно приподняв уголок губ. — Ты всегда был проницателен, Юни, — признал он. — Да, я не исключаю, что Ушик знает больше, чем говорит. Но пока нет прямых доказательств, нам остаётся работать с тем, что у нас есть. Юнги кивнул, признавая правоту капитана. — Чонгук справляется, — заметил он, меняя тему. — Для человека с таким небольшим опытом он держится молодцом. Ким на мгновение замолчал, обдумывая слова друга. Он знал, что младший омега был талантливым и способным, но всё ещё слишком неопытным. Ему предстояло столкнуться с теми вызовами, которые невозможно было предвидеть или подготовиться к ним заранее. — Он справляется, — коротко ответил Тэ, взглядом блуждая по стене с документами. — Но это не значит, что ему будет легко. Мин ничего не сказал в ответ, лишь коротко кивнул. Их разговор был предельно лаконичным, но за этими словами скрывались доверие и взаимопонимание. Когда Юнги ушёл, капитан остался один. Он задумался о том, как меняется их команда, как меняются люди внутри неё. Для него работа всегда была чем-то личным, даже если он не всегда признавал это. И теперь, когда на карту поставлено так много — не только дело, но и их честь — Тэхен понимал, что не имеет права допустить ошибки. Чувство ответственности, которое он носил в себе, было почти невыносимо, но он никогда бы этого не показал. Его роль была в том, чтобы направлять команду и оставаться тем, кто ведёт их к решению.              Прошло несколько напряженных дней. Мысли омеги еще долго оставались прикованы к последнему разговору с альфой. Капитан всегда держался немного на расстоянии, но это не значило, что он безразличен. Скорее, он был тем, кто предпочитает действовать, а не выражать эмоции словами. Это подталкивало Чонгука не к поиску одобрения, а к постоянной работе над собой. Подойдя к своему столу, он заметил Чимина и Юнги, сидящих рядом и оживленно обсуждающих что-то важное. Шатен, активно жестикулируя, выглядел напряженным. альфа, напротив, казался спокойным, но его слегка нахмуренные брови выдавали серьёзность ситуации. — Гуки! Иди сюда, — кивнул Чимин, когда заметил младшего, стараясь поддерживать дружелюбный тон. — Мы обсуждаем, как нам справиться с ситуацией вокруг Ушика. Чонгук сел, прислушиваясь к тому, что говорил старший омега. — Мы все понимаем, насколько ситуация с утечкой информации серьезна, — начал Чимин, обратившись ко всем в комнате. — Намджун уже связался с прессой и дал им официальное заявление, но они жаждут большего. Мы не можем допустить, чтобы всё это разрослось в неуправляемый скандал. Юнги, который всегда сохранял хладнокровие, продолжил: — Нам придется провести внутреннюю проверку. Все, кто имел доступ к информации о Киме Су Хва и его связи с Ушиком, будут допрошены. Это задача не из легких, но мы должны найти источник утечки. Чонгук наблюдал за ними, внимательно слушая. Он знал, что это не только попытка найти виновного в утечке, но и способ защитить честь всего участка. — Кто первым должен быть на допросе? — спросил он, стараясь сосредоточиться на деталях, а не на своих мыслях о недавних событиях. — Мы начнем с тех, кто непосредственно участвовал в расследовании, — спокойно ответил Юнги. — Но важно, чтобы все было сделано тихо и аккуратно, без лишнего шума. В этот момент дверь кабинета тихо открылась, и внутрь заглянул Хёншик. На его лице читалась усталость, а в руках он держал папку с документами. — Намджун только что звонил, — объявил он, обращаясь к команде. — Пресс-конференция назначена на завтра утром. Мы должны обсудить план, чтобы быть готовыми ответить на вопросы. Чонгук невольно напрягся, осознавая, что теперь нужно будет не только работать с фактами и уликами, но и справляться с давлением извне. Пресса уже вынашивала свои версии событий, и любое их слово могло стать искрой для новой волны слухов. — Каковы будут официальные ответы? — спросил он, стараясь держать голос ровным. — Мы не будем раскрывать подробности, пока не завершится основная проверка, — ответил Чимин. — Но уже понятно, что нам нужно быть осторожными и не позволять себе двусмысленностей в формулировках. Они ждут, когда мы оступимся. Мин тяжело вздохнул, взяв листок с подготовленными ответами для СМИ. — Намджун лично составил это заявление. Мы должны придерживаться одной версии и не давать прессе новых поводов для спекуляций. И, самое главное, — он пристально посмотрел на каждого, — мы не можем позволить себе потерять концентрацию. Чонгук кивнул, понимая, насколько важно действовать слаженно. Это был момент, когда даже самая маленькая ошибка могла обернуться катастрофой. — Что ты думаешь, Гуки? — спросил Чимин, внимательно наблюдая за реакцией младшего. Чон обдумал вопрос, стараясь найти что-то, что могло бы быть полезным в сложившейся ситуации. — Мы можем попробовать отследить, кто именно имел доступ к документам, — предложил он, вспоминая свои навыки работы с системами безопасности. — Возможно, получится найти, кто и когда делал копии или открывал файлы с информацией по делу Су Хва. Юнги кивнул, явно одобряя этот подход. — Это хорошая мысль. Начни с анализа данных в системе и проверь логины и активности сотрудников. Мы не можем упускать ни одну деталь. Чим в этот момент наклонился ближе и прошептал: — Только не забывай, Чон-и, что любой, даже самый надёжный сотрудник может оказаться замешанным. Будь осторожен. "Animals" — Maroon 5       Тэхен сидел напротив Чхве Ушика, и напряжение между ними казалось почти физическим, как туго натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Это было больше, чем просто допрос — это была игра в ментальные шахматы, где оба стремились скрыть свои слабости и прощупать противника. С каждой секундой комната наполнялась скрытой враждебностью, и каждый вопрос, каждый жест и взгляд имели значение. — Чхве Ушик, 38 лет, — начал мужчина, ровным и холодным тоном, словно озвучивая обвинение. — Замужем, двое детей. Руководитель второй группы, — его глаза сузились, изучая лицо собеседника. — Должность, обязывающая к полному контролю над ситуацией. И над людьми. Ушик сидел прямо, стараясь не выказывать тревоги. Он знал, что любое проявление слабости будет воспринято как признание вины. Но даже такая подготовка не спасала его от того, чтобы избежать пристального взгляда Тэхена. — Я уже всё объяснил, капитан Ким, — тихо, но твёрдо проговорил Ушик. — Я не знал, что информация попадёт в прессу. — Ты не знал, — медленно повторил Тэхен, подходя к окну и складывая руки на груди, будто обдумывая что-то важное. — Твои слова могут звучать искренне, но мне они кажутся простой отговоркой, Ушик. Он обернулся, и в его взгляде можно было прочитать суровость. — Это твоя группа, твоя ответственность, — продолжил капитан, делая шаг ближе к столу. — И, как руководитель, ты обязан был контролировать своих людей, особенно с учётом слухов, которые ходят вокруг вас. Говорят, что твои подчинённые часто связываются с определёнными… заведениями. Ушик чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. В его взгляде промелькнула тень тревоги. — Притоны, казино, — уточнил Тэхен, смакуя каждое слово, словно наслаждаясь каждым ударом. — Ходят слухи, что ваша группа, скажем так, «закрывает глаза» на происходящее. А это, как ты понимаешь, вызывает серьёзные вопросы к вашей честности и вашей лояльности. Это было больше, чем простое обвинение — это был тонкий намёк, что он знает о делах второй группы больше, чем готов показать. Ушик отвернулся, стараясь сохранить невозмутимость, но Тэхен заметил, как напряглись его плечи. — Что скажешь об этом, Ушик? — холодно спросил капитан. — Мы выполняем свои обязанности в соответствии с регламентом, — твёрдо ответил Ушик, не поднимая взгляда. — Любые слухи — всего лишь домыслы недовольных сотрудников. Тэхен наклонился чуть вперёд, его взгляд прожигал Ушика. — Домыслы? — переспросил он с усмешкой. — Твоя команда — Джексон, Югём, Ёнджэ… все они известны своим «особым» подходом к решению проблем. Уверен, они поддержат твою версию, если я задам им этот вопрос? В этот момент за стеклом Чонгук заметил, как Юнги нахмурился, явно что-то обдумывая. «Слухи» о второй группе давно ходили по участку, их обсуждали украдкой в курилках, тихо переговаривались в столовой, когда руководства не было рядом. Коллеги из второго отдела часто упоминались в контексте местных казино и притонов, будто они не просто закрывали глаза на происходящее, а активно сотрудничали с теми, кто платил за «защиту». Эти разговоры редко выходили за пределы узкого круга сотрудников, но создавали атмосферу недоверия между группами. Тэхен выпрямился и изменил тему. — А что насчёт Мин Минхёка? — внезапно спросил он, внимательно изучая лицо Ушика. Ушик напрягся, но старался не показывать волнения. В этот момент за стеклом Чонгук почувствовал странное дежавю. Имя «Мин Минхёк» было ему смутно знакомо, но он не мог вспомнить, где и когда его слышал. Эта фамилия вызывала у него смутное ощущение тревоги, будто была связана с чем-то важным и опасным. — Минхёк — это… — начал Ушик, но его голос слегка дрогнул, выдавая внутреннее беспокойство. — Он отличный сотрудник, рекомендованный… — Рекомендованный, — снова перебил его Тэхен, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Да, я знаю. И мне странно, что такой человек мог стать частью команды, которая, как утверждается, так тщательно скрывает свои связи. Чонгук не мог перестать думать об имени Минхёка. Где он слышал его? Были ли они упомянуты в отчётах или, может быть, в разговорах между коллегами? Это имя казалось словно тенью на краю его сознания, обещающей важное откровение, если он сможет вспомнить. Тем временем Тэхен продолжал допрос, его голос становился всё холоднее и резче с каждым вопросом. — Итак, Ушик, — произнёс он, наклоняясь вперёд, — ты не только потерял контроль над своими людьми, но и позволил неизвестному сотруднику, рекомендованному кем-то извне, присоединиться к группе, о которой ходят такие неприятные слухи. И теперь ты хочешь, чтобы я поверил, что это случайность? — Я не… — начал Ушик, но на этот раз его голос был тише, словно он понимал, что любой ответ только усугубит его положение. — Давай будем честными, — резко произнёс Тэхен, его голос звучал с нажимом. — Ты что-то скрываешь, и я собираюсь выяснить, что именно. Потому что, Ушик, каждый твой шаг и каждое твое решение теперь под моим пристальным наблюдением. Если я найду хоть одну ошибку, хоть одно доказательство, что ты или твоя группа замешаны в чём-то большем, чем просто утечка информации, — это будет твой конец. Молчание, последовавшее за этими словами, тяготило как гроза перед бурей. Ушик знал, что каждое его слово, каждое движение сейчас могли быть использованы против него, но и молчание не приносило спасения. Он мог только наблюдать за тем, как ловко и точно Тэхен строил свою ловушку. Когда допрос подошёл к концу, Ушика вывели из комнаты, а Тэхен остался сидеть за столом, глубоко задумавшись. Он знал, что в этой игре ставки были слишком высоки, чтобы упустить даже малейшую деталь. Стоящий в комнате наблюдения, что скрывалась за стеклом Чонгук тихо выдохнул. Он знал, что эта история не закончится просто так. — Это будет громкий скандал, — задумчиво сказал Чимин, глядя на дверь. — И он уже разгорается, — тихо добавил Тэхен, продолжая сверлить взглядом место, где только что сидел их коллега.       Чонгук стоял перед дверью кабинета судмедэкспертов, ощущая смесь волнения и любопытства. Это был первый раз, когда он собирался работать напрямую с командой судмедэкспертов, и ему было важно показать себя профессионально. Омега глубоко вдохнул и постучал в дверь. Через мгновение раздался спокойный голос: — Входите, — произнёс кто-то изнутри. Чонгук аккуратно открыл дверь и шагнул внутрь. Кабинет был просторным и стерильным, с приглушенным светом. Судебные эксперты, которых ему предстояло встретить, погруженно занимались своими делами. В центре комнаты стояли два человека: Сокджин — спокойный и доброжелательный, с мягкими чертами лица и дружелюбным выражением, и Джинён — сосредоточенный и точный в движениях, с пронзительным взглядом и холодной профессиональностью. — Добрый день, — нерешительно начал Чонгук, чуть поклонившись. — Я констебль Чон Чонгук, из команды капитана Кима. Мне сказали, что вы занимаетесь делом Ким Су Хва, и… я хотел бы обсудить результаты вскрытия, если это возможно. Сокджин, который как раз стоял за столом и разбирал отчёты, поднял взгляд и улыбнулся. Омега был рад наконец-то познакомиться с этим парнем. — А, Чонгук! Мы слышали о тебе от Хо, — ответил он с теплотой в голосе. — Проходи, садись. Мы как раз закончили анализ тела Ким Су Хва. Чем можем помочь? Джинён, стоявший рядом, кратко кивнул, но его лицо оставалось серьёзным. Он быстро окинул Чонгука оценивающим взглядом, словно проверяя, насколько новичок был готов к этой встрече. Его как-то напрягало родство этого парня с Хосоком. — Я хотел бы узнать, были ли какие-то отличия между телами Ким Су Хва и предыдущих жертв — Ким Да Рыма и Хо Джунджэ, — спросил Чонгук, стараясь говорить уверенно. Джинён, все ещё слегка нахмуренный, указал жестом на экран с отчетами и заговорил спокойным, но чётким голосом: — С точки зрения физического состояния, телесные повреждения были схожими. Вырезанный символ и жестокость, с которой действовал убийца, говорят о том, что он придерживается своей “методологии”. Однако в этот раз мы обнаружили небольшое, но важное различие — следы борьбы на руках и ногах жертвы. Су Хва явно пытался сопротивляться. — Это говорит о том, что убийца стал действовать менее аккуратно, — продолжил Сокджин, вновь беря слово. — Возможно, он торопился или что-то пошло не по плану. Чонгук нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. Он знал, что Пересмешник, вероятно, был опытным и контролировал каждый шаг, поэтому малейшая ошибка могла быть важной зацепкой. — Значит, Ким Су Хва боролся до последнего? — тихо уточнил он, чувствую, как по спине пробежал холодок. Мысли о том, что жертва боролась за свою жизнь, вызывали у него неприятное ощущение. — Именно, — подтвердил Джинён, кивая. — Мы также обнаружили сломанные ногти на руках и рваные царапины на его пальцах, что подтверждает версию о борьбе. Су Хва пытался защититься и, возможно, пытался оставить следы на убийце. — Нам нужно изучить это глубже, — добавил Сокджин. — Если ты хочешь узнать больше, тебе стоит обратить внимание на окружение Су Хва и выяснить, что могло его спровоцировать на такие действия. Чонгук кивнул, стараясь усвоить всю информацию. Он поблагодарил судмедэкспертов и уже собирался уходить, когда Сокджин остановил его. — Кстати, Чонгук, — обратился он, с мягкой улыбкой на губах. — Ты еще молод, но, судя по тому, как ты подходишь к расследованию, тебе нужно больше доверять своим инстинктам. Не бойся задавать вопросы, даже если они кажутся незначительными. — Да, хён, я постараюсь, — ответил Чонгук, чувствуя себя чуть более уверенно.       Вернувшись в кабинет отдела, Чонгук начал изучать фотографии альбома. Его взгляд постоянно возвращался к той самой перевёрнутой фотографии. В ней была запечатлена радостная сцена: Су Хва и Ушик, стоящие рядом, улыбающиеся, как будто они гордятся своим достижением. Фотография явно была важна для обоих. Но кто мог хотеть перевернуть её и зачем? Он тщательно изучал каждый снимок, сравнивая детали и фокусируясь на выражениях лиц. В какой-то момент его взгляд зацепился за одно из изображений, на котором, помимо Су Хва и Ушика, был ещё один человек — Чхве Ёнджэ, один из членов группы Ушика. Чонгук вспомнил его из списка подозреваемых. На фотографии Ёнджэ смотрел в сторону, словно избегая взгляда камеры. Чонгук не знал, что это могло значить, но он чувствовал, что именно в этой детали может скрываться что-то важное. Решив, что ему нужно больше информации о связях Су Хва с людьми из группы Ушика, Чонгук отправился к Юнги. Ему нужна была помощь в анализе социальных связей и возможных конфликтов. — Юнги-хён, — начал Чонгук, подходя к столу следователя, который как раз листал отчёты. — Мне нужно узнать больше о связях Су Хва с людьми из второй группы. Я нашел одну фотографию, на которой есть Чхве Ёнджэ, и кажется, что он избегает контакта с камерой. Может, это ничего не значит, но мне нужно больше данных. Юнги поднял взгляд, слегка приподняв бровь, и после короткой паузы кивнул. — Хорошо, я посмотрю, что можно найти по нему, — ответил он, на мгновение задумавшись. — Возможно, он уже попадал в поле зрения или имел какие-то конфликты. Это может быть полезно. Чон кивнул и тихо поблагодарил. Он чувствовал, что расследование постепенно продвигается, хотя каждый шаг казался ему незначительным. В его голове постепенно выстраивался сложный пазл, и он надеялся, что скоро у них появятся ключевые ответы. Когда он вернулся к своему рабочему столу, перед ним стоял Тэхен, скрестив руки на груди. — Чонгук, — спокойно сказал капитан, наблюдая за младшим омегой. — Ты копаешь глубже, чем я ожидал. Нашёл что-то интересное? — Я думаю, что перевёрнутый альбом может быть связан с внутренними конфликтами в группе Ушика, — ответил Чонгук, стараясь не показывать своего волнения. — Там есть снимок, на котором Чхве Ёнджэ явно не хочет быть на фотографии. Тэхен посмотрел на Чонгука чуть дольше, чем следовало бы. Он пытался обдумать полученную информацию, но его мысли постоянно возвращались к тому самому супермаркету и запаху клубники, который все еще упорно не выходил у него из головы. Эти странные ощущения, эта непонятная связь — Тэхену это совершенно не нравилось. Он был уверен, что такие вещи отвлекают от работы, мешают сосредоточенности и ведут к ошибкам. Но каждый раз, когда он пытался подавить это, внутри что-то будто бы сопротивлялось. — Чхве Ёнджэ... — повторил Тэхен, не сводя глаз с младшего. — Ты заметил что-то ещё на фотографии? Может быть, кто-то ещё выражал неудовольствие? — Не совсем, капитан, — Чонгук постарался говорить твёрдо, хотя и чувствовал внутреннее напряжение от пристального взгляда Тэхена. — Но, мне кажется, их поведение — ключ к пониманию конфликта внутри отдела. Возможно, Чхве Ёнджэ имел какие-то личные счёты с другими сотрудниками или с Ушиком. Тэхен кивнул, но его мысли явно блуждали где-то далеко. Он знал, что должен сосредоточиться на деле, но в присутствии Чонгука это стало неожиданно сложно. Его бесило собственное отвлечение, а ещё больше — тот факт, что он не мог просто списать это на что-то временное и незначительное. — Мы проверим эту теорию, — коротко ответил Тэхен. Он перевёл взгляд на доску, пытаясь переключиться на анализ ситуации. Чонгук же, заметив момент колебания в глазах капитана, попытался найти что-то ободряющее, чтобы продолжить разговор. Он знал, что Тэхен человек прямой, но также понимал, что тот в какой-то мере защищён от эмоций, и вся его холодность — это лишь маска. — Капитан, — вдруг неуверенно начал Чонгук, — Вы думаете, что у Чхве Ёнджэ мог быть мотив? Или он мог быть замешан в утечке? Тэхен напрягся, услышав эту фразу. Словно в вопросе Чонгука скрывалась не только профессиональная заинтересованность, но и нечто большее — что-то, что заставляло его снова вернуться к тому моменту в супермаркете, к тому неловкому столкновению и к этому сладкому запаху, который он теперь ощущал в каждом разговоре с Чонгуком. — Мы не можем ничего исключать, — ответил он, стараясь говорить как можно более жёстко. — Нужно собрать все факты, пока нет доказательств. Тэхен чувствовал, как с каждым словом его терпение начинает сдавать. Не потому что Чонгук задавал сложные вопросы или копался в деле — напротив, его внимательность и проницательность только укрепляли доверие капитана. Но Тэхен никак не мог справиться с внутренней борьбой, вызванной этими странными чувствами. Он надеялся, что если будет сдерживать это как можно дольше, то всё пройдёт само собой. — Хорошая работа, Чонгук, — неожиданно вырвалось у него, и даже сам Тэхен немного удивился своему тону. В его голосе звучала не только похвала, но и что-то, что могло бы быть сочувствием или даже заботой. Чонгук посмотрел на него с удивлением. Он не привык слышать такого от капитана, и это вызвало лёгкое смущение, которое он быстро постарался скрыть. Внутри он почувствовал тепло, которое, несмотря на серьёзность ситуации, было ему приятно. — Спасибо, капитан, — ответил он, стараясь держать голос ровным. Тэхен тут же отвернулся, будто отстраняясь и возвращаясь к делу, но в этот момент он не мог избавиться от ощущения, что что-то внутри него изменилось. Эмоции, которые он пытался заглушить, теперь стали более явными, и это начало пугать его. Он не хотел верить в то, что рассказы о «истинности» могут быть правдой. Ведь это означало бы потерю контроля, а контроль был единственным, что Тэхен ценил в своей жизни больше всего. — Чонгук, — холодно продолжил он, надеясь восстановить привычную дистанцию, — Иди и собери всю возможную информацию по перевёрнутому альбому. Проверяй каждый снимок, каждый комментарий, каждую деталь. Мы не можем позволить себе ошибок. — Понял, капитан, — ответил Чонгук и быстро встал, чувствуя необходимость выйти и освободить напряжённый воздух. Когда Чонгук покинул кабинет, Тэхен задержался в тишине, смотря на доску, но на самом деле думая о своих чувствах. Всё было гораздо сложнее, чем он мог предположить. Он чувствовал, что контроль ускользает, и это вводило его в состояние, которого он не испытывал никогда раньше. «Чёртова клубничка,» — подумал он с раздражением, не зная, как справиться с тем, что творилось внутри. "In the House - In a Heartbeat" —  John Murphy       Чхве Санбом не спеша возвращался с работы, слушая, как шаги гулко отдавались в тёмных переулках. Сегодня его задержали допоздна, и тишина ночного города, обычно приносящая чувство умиротворения, сегодня давила на него как никогда сильно. В ушах до сих пор эхом звучали слова коллег — шепоты, перешёптывания, взгляды, которые он пытался игнорировать. Все знали об истории с его мужем, Чхве Ушиком, и трагедией, связанной с Ким Су Хва. Но никто не осмеливался обсуждать это прямо при нём. Вместо этого они бросали косые взгляды и говорили на грани слышимости, как будто это могло смягчить остроту их слов. Санбом и сам до конца не знал, что произошло. Ушик уверял его, что всё это — чья-то злонамеренная игра, что его подставили, но после того как его дети узнали правду из новостей, ситуация накалилась ещё сильнее. Дети отказались говорить с отцом, и каждый раз, когда он пытался к ним приблизиться, они отходили, отвернувшись. «Папа, как ты мог это скрывать?» — голос старшего сына звенел в голове Санбома, как удар гонга. Они сидели в гостиной, и атмосфера была настолько напряжённой, что казалось, воздух вибрировал. — Я просто хотел… — начал Санбом, но слова застряли в горле. Он не знал, как объяснить то, что сам себе до конца не мог оправдать. — Ты нас предал, — тихо добавил младший сын, его глаза полны боли и обиды. Знал ли он о встречах Ушика с Ким Су Хва? Знал, но предпочитал молчать ради сохранения семьи. Он знал, что дети не простят ему, если он открыто примет сторону Ушика. Вера в невиновность мужа и растущее недоверие к нему словно боролись внутри, и каждая новая деталь лишь добавляла тяжести. Санбом снова и снова возвращался к вопросу: «Как я мог не замечать?» Но настоящей ли была эта невиновность? Или это была иллюзия, в которую он так отчаянно хотел верить? Этот день Санбому казался бесконечным — словно он был заперт в каком-то странном кошмаре, где всё, что раньше было его жизнью, превратилось в игру теней и недомолвок. Он ускорил шаг, стремясь поскорее оказаться дома. Нужно было что-то сказать детям, как-то поддержать их, найти способ сгладить обстановку. Но вместо мыслей о детях и Ушике, его голову заполонили слова коллег, сплетни и шепоты, внезапно обострившие его внутреннюю боль и тревогу. Неожиданно Санбом почувствовал, что за ним кто-то следит. Он замер на месте и прислушался. Звуки ночного города казались гнетущими, как будто сама тишина смотрела на него с немым обвинением. Он резко обернулся, но увидел только пустоту и слабый свет фонарей, едва освещающий тротуар. В этот момент он ощутил, как по спине пробежал холодок — что-то было не так. Пытаясь успокоить себя, Санбом заставил себя глубже дышать и пошёл дальше. Внутри него нарастала тревога, ощущение опасности накрывало его с головой. Он не мог избавиться от странного чувства, что кто-то невидимый преследует его в этой ночной тишине. Но тогда он ещё не знал, что Он, злорадный и жестокий, уже выбрал его своей "следующей" жертвой. Недовольный тем, что кто-то смеет вмешиваться в его «игру», душегуб будто планировал наказать тех, кто осмелился бросить вызов. Чхве был для него не просто жертвой — он был ходом, который нужно было сыграть, чтобы запутать всех вокруг и удержать контроль. Когда Санбом подошёл к одному из перекрёстков, ему показалось, что где-то неподалёку раздался тихий шорох. Он замер, прислушиваясь, и понял, что шорох раздаётся снова, словно кто-то специально шёл за ним, повторяя его шаги. Он снова обернулся, и сердце сжалось от страха, когда он заметил неясную тень, мелькнувшую в отдалении. «Это всего лишь игра света и теней,» — мысленно пытался успокоить себя Санбом. Он ускорил шаг, теперь уже откровенно желая сбежать от этого чувства преследования. В голове метались тысячи мыслей, но инстинкты твердили одно — опасность. Не нужно было останавливаться, не нужно было оглядываться. Убийца, наблюдая за своей жертвой из темноты, усмехнулся. Для него всё происходящее было чем-то вроде театральной постановки, где он был одновременно режиссёром и зрителем. Он знал, как заставить людей ощущать неотвратимость своей судьбы, как посеять страх в самых отчаянных попытках спастись. Монстр следил за Санбомом из темноты, наслаждаясь его метаниями и страхом. Это был его способ установить власть над людьми, доказать себе, что он контролирует их судьбы. Он знал, что такие, как Санбом, цепляются за остатки надежды, за то, что их мир можно восстановить. Но преступник был здесь, чтобы разрушить этот мир. Омега почувствовал, что в его кармане звонит телефон. Он достал его дрожащими руками и увидел сообщение от неизвестного номера: «Ты слишком много знаешь.» «Как легко ими манипулировать,» — думал неизвестный, наблюдая, как Санбом оборачивается и ускоряет шаг. — «Как только страх проникает в их разум, они начинают делать глупости, они становятся уязвимыми.» Глаза Санбома расширились от ужаса, и пальцы не удержали телефон, который со звоном упал на асфальт. Он резко развернулся и, не помня себя, бросился бежать. Он пытался кричать, но горло словно сковал ледяной ком, и изо рта не вырвалось ни звука. Санбом почти не разбирал дороги, сворачивая на первые попавшиеся повороты и углы, надеясь сбить преследователя с пути. Но когда он внезапно оказался в тупике, он понял, что путь был выбран за него. И в тот момент, когда он понял это, из-за угла вышла фигура в темном пальто, лицо скрыто капюшоном, а в руке блестел острый, как лезвие, нож. — Не надо, — пролепетал Чхве, пытаясь отступить, но его спина уже уперлась в холодную стену. Преступник медленно приблизился, наслаждаясь каждым моментом. В его глазах горел огонёк жестокого наслаждения, а на губах играла зловещая улыбка. — Ты лишь пешка в этой игре, Санбом — голос прозвучал глухо и хрипло, будто из глубины самого мрака. Санбом не мог ответить, его тело парализовал страх. Убийца приблизился вплотную, и время, казалось, замерло. Нож медленно поднялся, и последняя мысль, что пронеслась в голове мужчины, была о детях. О том, что они так и не простили своего отца. Крики омеги разорвали ночную тишину, но никто не услышал их. И когда всё закончилось, тело Чхве Санбома было найдено на следующее утро в том же тупике. Его руки и ноги были согнуты под неестественными углами, уши отсутствовали, а глаза были выколоты, как и у предыдущих жертв. На его лице застыла пугающая гримаса, и рот был разрезан, словно кто-то намеренно вылепил на его лице «улыбку». Но "Пересмешник" оставил не только физические раны. Он также оставил небольшую записку, приколотую к одежде, на которой было написано всего два слова: «Твоя ошибка».