Горе невинным

      Утреннее солнце мягко пробивалось сквозь светлые кремовые шторы. На широкой кровати, переплетясь в тёплом клубке рук и ног, спали темноволосый альфа и светлый, нежный омега. Блондин во сне потянулся к мужчине, подсознательно стремясь к теплу. Не просыпаясь, медленно, почти лениво, он прижался ближе и уткнулся носом в шею альфы, прямо в запаховую железу. Его дыхание коснулось медовой кожи, тёплое, ровное. Он будто инстинктивно искал ставший таким родным за пять лет запах, знакомый до последней ноты, и наконец найдя, успокоился. Его лоб мягко упёрся в плечо старшего, пальцы сжались на ткани простыни, а тело расслабилось окончательно, доверчиво и спокойно. Альфа оставался неподвижен, удерживая это утро в объятиях, пока свет лучей скользил по их коже, не торопясь нарушать тишину. Конечно же он проснулся, не мог не. Такой тактильный и нуждающийся в еще более тесном контакте Чонгук, не мог не разбудить Тэхёна. Он лежал неподвижно, боясь спугнуть момент, даже дыхание сдержал, прислушиваясь к тому, как ровно и спокойно дышит его муж. Омега во сне тихо вздохнул и прижался к нему ещё ближе, словно и этого расстояния было мало. Тэ невольно улыбнулся уголком губ, почти незаметно. Сильная и большая рука сама нашла спину младшего, легла уверенно, в защитном, опекающем жесте. Затем он притянул его чуть более крепче, хотя куда уже ближе, да? Большим пальцем старший медленно провёл по позвоночнику — привычный, выученный телом порядок. Вглядываясь в умиротворенно лицо спящего, капитан умиленно отмечал каждую родинку, что украшала его. Им бы по хорошему поспать еще часок, но опыт и чутье подсказывало ему что через несколько минут к ним ворвутся их маленькие непоседы. Или как их называют многочисленные дяди, дедушки и родители — ягодки. Он осторожно убрал прядь светлых волос со лба любимого, едва касаясь, и снова замер, прислушиваясь. За дверью стояла обманчивая тишина, капитан усмехнулся про себя: счёт шёл не на часы, а на минуты. "Скоро начнётся" , — подумал он без раздражения, с некой обречённостью. Пусть даже если тихое и сонное утро вот-вот взорвётся громким смехом, топотом маленьких ножек и звонкими голосами, эти несколько минут пока что принадлежали только им. Приблизившись к обожаемому лицу, на котором помимо родинок красовались красные отметины от подушек и простыни, альфа начал неторопливо целовать его. Поцелуи были мягкими, больше похожими на прикосновения: к щеке, к виску, к тёплой коже под скулой. Чонгук во сне тихо выдохнул и слегка повернул голову, подставляясь, но и не просыпаясь до конца. Тэхён задержался рядом, ощущая это безмолвное согласие, и позволил ладони скользнуть по его спине ниже, притягивая ближе к себе. — Мм, Тэ-тэ... — сладко протянул "спящий", расплываясь в такой же ленивой как и прикосновения мужа улыбке. Старший едва заметно улыбнулся на это, продолжая осыпать лицо блондина теплыми поцелуями. — Мой цветочек проснулся, — прошептал он почти беззвучно, больше выдыхая, чем говоря. Чонгук приоткрыл глаза лишь на мгновение, мутно, лениво, и тут же снова уткнулся лицом ему в шею, словно не желая возвращаться в реальность полностью. Его рука нащупала футболку Тэхёна, сжала ткань, удерживая. — Ещё чуть-чуть! — пробормотал "цветочек", сонно и упрямо. В этот момент дверь их спальни открывается с характерным грохотом, заставляя их отлипнуть друг от друга, поднимая взор зеленых и серых глаз на прибывших. — Отец, я их оштанавливал, но они меня не шлушались! — недовольно прошепелявил их младшенький альфа, Джуха. Что было на самом деле удивительно, ведь светловолосый альфочка обычно никогда не проявлял таких эмоций. Походя внешностью на своего отца, разве что если не считать его платиново-пшеничных волос, он всегда был тихим и спокойным в отличие от своих братьев. Пока малыш жаловался, две тёмные макушки уже ловко взобрались на всё ещё слишком высокую для них кровать. Матрас жалобно скрипнул, а комната наполнилась хихиканьем. — Папуля, это не я, это Хён-и меня подговорил! — тут же прижался к Тэхёну маленький омежка Киён, обнимая его за шею с беззастенчивой нежностью. Ох, этот хитрый и похожий на своего папу мальчик вьет из своего отца веревки! Чимин уже пророчит ему будущее самого что ни на есть рокового омеги, на что Хосок говорит что это его, "Мин Чиминовское" влияние. — Не правда! Это Ён-и придумал! — не остается в дураках Джэхён, старшенький альфа, и самый старший из тройняшек, что в свою очередь прижался к Чонгуку. Джэхён, как и его братья, взял самое лучшее от обоих родителей: волевой подбородок как у Тэхёна, что уже виднелся сквозь детскую припухлость, так же как и большие, серо-голубые глаза-блюдца Чонгука создавали довольно прекрасный микс. Как же Тэ обожал своих "сероглазых" малышей. Всех четверых. Чон в свою очередь тихо рассмеялся, будучи все ещё сонным, и погладил сына по голове, а Тэ лишь тяжело вздохнул, оглядывая картину хаоса. Джуха наконец забрался на довольно высокую, для маленького ростом пятилетки, кровать, и тоже поспешил нырнуть в родительские объятия, подсознательно вдыхая запах их феромонов: клубничный папы и хвойный отца. — Вы с каждым днем становитесь все лучше и лучше в искусстве баловства и шалостей, джентельмены — притворно ворчит на сыновей Тэхён, наслаждаясь насупившимися лицам двух проказников. Джуха тихонько хмыкает, одарив братьев своим фирменным, доставшимся от папы Тэ надменным взглядом. Ни для кого не секрет что будучи самым младшим из них, Джу ведет себя куда более зрело и осознанно. В свои пять лет, малыш научился читать и писать, взахлёб "поглощая" книжки в отцовской библиотеке один за другим, чем Тэхён очень сильно гордился и хвастался всему полицейскому участку Каннам, удостаиваясь умилённых или почти что раздраженных взглядов от коллег. Также младшенький очень много времени проводит со своим дедом, Донхва, который постоянно видит в этом смышленом малыше Тэхёна. Капитан на это лишь фырчит и закатывает глаза, поговаривая своё "Отец, он теперь даже разговаривает как старик!". — Такими темпами, в Токийский Диснейлэнд вместе с дедушками До и Чонсу поедет только Джуха! — подыграл Чонгук мужу, с хихиканьем замечая самодовольную ухмылку на лице упомянутого альфочки. — О да, А Минхо и Юнхо то как обрадуются что им не придется следить за вечно пытающимися что-то натворить маленькими преступниками! — разошелся Тэ. — Воспитателя в саду не слушаются, дяде Намджуну прибавляют количество седых волос, пакостничают дяде Юнги вместе с дядей Чимином... — перечисляет задумчиво блондин все проступки этих "ягодок". — Так-то, неудачники! — злорадно рассмеялся наконец Джу, получая порцию неожиданной щекотки от своего отца, и заливаясь искренним детским смехом. И в кого только он такой кровожадный? Киён и Джэхён сразу же встрепенулись: — Папочка! — Прости нас аппа! — на перебой принялись "молить" прощения омежка и альфа, целуя своих родителей в растянувшиеся улыбками лица. Шалунишек также наградили щекоткой, и теперь уже все трое их непосед ворочались по огромной родительской кровати, погружая спальню в радостные вопли и ожидаемый хаос.