Смертельная близость

Натаниэль

Ровно шесть лет, как он был в бегах. После встречи с отцом в Сиэтле, его мать умерла. Ему пришлось сжечь её тело вместе с машиной, и закопать её останки на том же пляже. Но не успел он доехать до Сан-Франциско, как люди из клана Мориямы, перехватили его там. Натаниэль бился в истерике, пытаясь оттолкнуть громил, которые затаскивали его в машину. Но что мог сделать шестнадцатилетний парниша, против двух огромных амбалов. Один из них вырвал у него из рук сумку, которую Веснински прижимал к себе как можно сильнее. Мужики затолкали его на задние сиденья, первый сел за руль, а второй рядом с Натом. Его внимание привлёк на вид молодой человек лет 25-27, он взял сумку с рук первого амбала, открыв её он усмехнулся содержимому, защелкнув молнию обратно. После чего мужчина заговорил не поворачиваясь к Натаниэлю. — Попался, младший. – сделав акцент на последнем слове, сказал он. Натаниэль в ответ лишь проглотил накопившуюся слюну во рту, после смерти матери, вот так легко попасть в мышеловку, было таким унижением, теперь, ему казалось что без матери он никто. Тревожность терзала сердце, и ему казалось что паническую атаку уже не остановить. Двери машины заблокированы, разбить окно не удастся, ведь рядом сидит громила. Увидев состояние Натаниэля, мужчина сказал что-то на японском, после чего амбал сидящий за рулём открыл бардачок, и достал оттуда шприц, протянув другому. Пока тот вкалывал препарат Веснински, он вновь заговорил на английском. — Не нужно так боятся, я не из людей твоего отца. – тогда до него пришло осознание того, кто перед ним сидит. Из всего что Натаниэль знал о Ичиро, это то что он старший брат Рико. Натаниэль почувствовал, как его сердце начало бешено колотиться, руки стали потными, а мысли разбегались в разные стороны, вызывая ощущение паники. Его дыхание стало поверхностным и быстрым, что только усиливало чувство беспокойства. Делая глубокие вдохи, постепенно его дыхание стало более равномерным, а сердцебиение — спокойным. Мысли начали упорядочиваться, и паника отступила. Он почувствовал, как тревожность начинает утихать, уступая место чувству спокойствия и контроля. Была ли это заслуга препарата, название которого он не знал. Прежде он видел уже Ичиро, но это был один всего лишь раз. Рико иногда рассказывал о нём. Они с матерью никогда не поднимали этой темы. Мэри отказывалась рассказывать сыну о делах отца, даже перед собственной смертью. Единственная цель которая ему осталась, так это не попасться в руки Балтиморского мясника, его родного отца. — Тогда, что вам от меня нужно? Морияма слегка усмехнулся, после чего повернулся к нему лицом. Веснински выдержал его тяжелый взгляд. — Чтобы ты был там, где должен. Внезапно дверь разблокировали, и его со свободной стороны зажал уже третий телохранитель. Почувствовав как руки зажаты, Натаниэль безуспешно стал сопротивляться. Услышав жужжание тату машинки, он опешил. — Нет-нет-нет! Стойте! Что вы, чёрт возьми делаете!? Отпустите! Но никто не собирался останавливаться. Щека Натаниэля горела острой, жгучей болью, когда иглы вонзались в его кожу. Каждое прикосновение машинки для татуировки отзывалось пронзительным покалыванием, словно тысячи мелких ножей пронзали его лицо. Боль была нестерпимой, распространялась по всей щеке и пронизывала его сознание. Каждое движение иглы ощущалось как мучительное жжение, и казалось, что это никогда не закончится. Наконец, когда процесс был завершен, его щека пульсировала и горела, боль была глубокой и ноющей, напоминая ему о перенесенных мучениях. На щеке красовалась римская цифра четыре. — Поздравляю, теперь ты в свите, Натаниэль.