Under the Moon

•☽────✧˖°˖☆˖°˖✧────☾•

      Она снова была тут, в классе Слизнорта, только что переступив порог кабинета, как будто появление Гермионы Грейнджер на отработке — совершенно нормальное явление.       Драко постоянно нарывался на отработки только для того, чтобы как можно больше вечеров в неделю избегать слизеринской гостиной. Там его сильно превосходили численностью, и все знали, что на его палочку наложен надзор, так что он не сможет дать отпор. После войны его собственный факультет мгновенно отвернулся от него по целому ряду причин. Некоторые посчитали себя преданными из-за предполагаемого союза с Поттером, который предстал перед судом в защиту Драко. Другие считали, что он опорочил всех слизеринцев, и хотели, чтобы он заплатил за это.       Как бы то ни было, у него были причины быть здесь, но у нее?       Она появлялась на отработках с завидным постоянством, писала строчки или занималась вместе с ним какой-нибудь грязной работой, для выполнения которой им не разрешалось использовать магию.       Они никогда не разговаривали. Однако, несколько раз Драко замечал, что она пристально смотрит на него. Самым странным во всем этом было то, что она не отводила взгляда, когда ее ловили. Как будто собиралась с духом для чего-то.       Садясь, Грейнджер взглянула на него и заметила, что в этот раз он пристально смотрит на нее.       Ее глаза вспыхнули огнем, когда он встретился с ней взглядом. Малфой лениво подумал, не замышляет ли она что-то против него. Если все это было долгосрочной игрой, чтобы заставить его потерять бдительность и отомстить ему за годы мучений, он хотел быть готовым.       Как только эта мысль пришла ему в голову, произошло нечто совершенно неожиданное.       Ее розовый язычок скользнул между губ, и она провела им по верхней губе, не отрывая взгляда. Его взгляд мгновенно приковался к тому месту, где ее язык исчез обратно у нее во рту, и он почувствовал, как дернулся его член, когда она завершила движение, прикусив нижнюю губу.       Ладно, к этому он точно не мог быть готов.       Нет.       Ошибка.       Он приказал своему телу немедленно прекратить возбуждение, чтобы не быть втянутым в какой-нибудь заговор, который задумала ведьма.       Драко знал, что у него много врагов, и считал ее одной из них. Если быть честным, она была самой пугающей из всех. Поэтому его еще больше беспокоило, что его маленький оазис безопасности после уроков регулярно омрачался ее присутствием.              — Я думаю, мы продолжим с того места, на котором остановились в прошлый раз? — произнес Слизнорт нараспев, прерывая их зрительный контакт, когда они оба обернулись и увидели, что мужчина указывает на строчку, написанную на доске.              Я не должен оскорблять интеллект или нравственность моего профессора.              Это была фраза, обобщающая то, что каждый из них сделал, чтобы оказаться на отработке. Слизнорт упоминал об этом до того, как гриффиндорка пришла, и поэтому Драко предположил, что она сказала что-то довольно оскорбительное о нравственности профессора.       Конечно, он не был свидетелем того, как Грейнджер высказалась на эту тему, но знал, что он сам ограничил свои комментарии интеллектом Слизнорта. Ему было любопытно узнать подробности того, что сказала Грейнджер, а также ее мотивы.       Малфой читал в «Пророке» отрывки о грандиозной ссоре между «Золотым трио» и видел фотографии, на которых Грейнджер выплескивает напитки в лица обоим своим друзьям. Уизли изменил ей с одной очень юной поклонницей, а Поттер знал об этом, или что-то в этом роде.       Кроме того, Малфой слышал о том, что оба ее родителя были убиты сбежавшими Пожирателями смерти уже после падения Темного лорда. И, вероятно, по ее мнению, он мог иметь к этому отношение.       Следовательно, он предполагал, что ведьма, в отличие от него, была не совсем в порядке. Ментально. Эмоционально. И так далее.              Я не должен оскорблять интеллект или нравственность моего профессора.              Драко едва закончил свою первую строчку, как по комнате разнесся громкий стук, за которым последовал грохот. Он поднял глаза и увидел Горация Слизнорта, лежащего без сознания на своем столе. На пол перед лежащим без сознания мужчиной упала банка с засахаренными ананасами.       Грейнджер встала и с легкостью взмахнула палочкой. На ее лице отразился восторг, когда стеклянная банка с лакомством снова оказалась на столе.       Невербальная магия.       Он почувствовал, как его член снова дернулся.              — Кричер! — внезапно позвала она.              С громким треском рядом с профессорским столом появился скрюченный домашний эльф, склонившись в поклоне.              — Вы звали… — вот и все, что он сказал.              — Спасибо за помощь с зельем в его чае. Не мог бы ты, пожалуйста, для надежности наложить на него заклинание глубокого сна? Видишь ли, я не могу сделать это своей палочкой, иначе заклинание можно будет отследить, — сказала она, поднимая палочку, которую Драко знал слишком хорошо.              О боги, подумал он, неужели Грейнджер приручила это существо? Или оно сделало ее еще более дикой?       Эльф наложил заклинание ленивым движением своей крошечной ручки, и Драко увидел, как содрогнулось тело Слизнорта. Храп мужчины усилился в десять раз, и Грейнджер наложила на него заглушающие чары.       Затем она небрежно взглянула на Драко.              — Логично, что любой из нас хотел бы заглушить его храп, — сказала она, пожав плечами. — В конце концов, это его вина, что он заснул во время отработки.              Грейнджер вновь повернулась к эльфу.              — Спасибо, Кричер, — тепло сказала она.              — У Грязнокровки есть еще какие-нибудь подлые дела для Кричера?              — Эй! — Драко поймал себя на том, что почти кричит на эльфа. — Следи за своим грязным ртом.              — Все в порядке, Драко, — остановила его гриффиндорка.              Он сглотнул с некоторым трудом, как будто его собственное имя внезапно застряло у него в горле. Это доставляло ему некоторое беспокойство.       Невозмутимая, она продолжила говорить с эльфом:              — На этом все, ты можешь возвращаться на кухню.              Не поклонившись, эльф с треском исчез.       Грейнджер повернулась к нему, взмахнув палочкой и посылая невербальные заклинания в буквальном смысле слева и справа от Драко, поскольку обе его руки оказались привязаны к стулу, на котором он сидел. Стол отлетел в сторону, перо и пергамент полетели на пол, чернильница чуть не разбилась, если бы не быстрое заклинание Грейнджер, спасшее ее от уничтожения.       Позже Драко вспоминал об этом и отмечал, что ни разу не попытался освободиться от ее уз, поскольку был слишком потрясен поворотом событий и слишком восхищен точностью ее заклинаний.              — Это было довольно мило с твоей стороны, Драко, — сказала девушка, но в ее голосе прозвучало раздражение.              Когда он в замешательстве посмотрел на нее, она добавила:              — Проблема в том, что я знаю, что ты не милый, так к чему это?              При этих словах Малфой поморщился.              — Что ты имеешь ввиду? — искренне спросил он.              — «Что ты имеешь ввиду?» — передразнила она, произведя на него пугающе хорошее впечатление.              Слизеринец выглядел ошеломленным, но она, казалось, даже не заметила этого.              — Почему ты решил защитить меня от домовика? — с вызовом спросила она.              Драко… на самом деле не знал. Он не планировал отчитывать эльфа, это просто вырвалось у него само собой.              После долгой паузы Грейнджер сказала:              — Неважно. Я только что поняла, что мне все равно.              При этих словах глаза Драко широко раскрылись. Во-первых, он был чертовски возбужден этой черствой версией Гермионы Грейнджер. Во-вторых, ему было трудно поверить, что она не какая-нибудь самозванка под Оборотным зельем.       Однако он почему-то считал, что она слишком умна, чтобы позволить кому-либо присвоить ее личность. Слишком проницательна. И почему-то казалось, что исходящая от нее ярость копилась в ней годами, просто ожидая, когда ей дадут выход. Странное почтение к ведьме начало подниматься в нем, смешанное с чем-то похожим на страх.       Это была запутанная смесь эмоций, которая, должно быть, отразилась на его лице, потому что она усмехнулась с явным раздражением, а затем сказала:              — В любом случае, я здесь, потому что у меня есть предложение.              Его брови взлетели вверх. Гриффиндорка продолжила.              — Я пыталась набраться смелости, чтобы спросить. Похоже, я растеряла часть своих гриффиндорских качеств на войне, — призналась она, и он понятия не имел, что такого сделал, чтобы заслужить это откровение.              Это было невероятно обезоруживающе.       Какой-то тактический ход?       Малфой обнаружил, что ему все равно, когда она наклонилась, чтобы поднять его перо с пола.       Несомненно, это была тактика, поскольку она могла бы поднять перо простым движением палочки, но вместо этого предпочла наклониться, тем самым открыв Драко большую часть своих бедер, когда ее форменная юбка задралась.       Тактика для чего, однако?       Он попытался представить, но его мысли были заняты девушкой перед ним, которая только что прикусила кончик пера и ухмыльнулась ему.       И снова в штанах подергивание, пульсация.              — Что, э-э-э, — начал он говорить, затем подавил приступ кашля, прежде чем прийти в себя и сказать: — Так о чем же ты хотела меня спросить?              Ее ухмылка не исчезла, когда Гермиона на мгновение остановилась, а затем сделала несколько медленных шагов, значительно сокращая расстояние между ними. От нее пахло свежей ванилью.              — Я бы хотела предложить тебе партнерство, — сказала она, а затем добавила, — со мной.              Как будто можно было подумать иначе.       Драко промолчал, давая ей возможность продолжить. Он и так был в невыгодном положении по отношению к ней, что, по его мнению, было справедливо, ведь у ведьмы не могло остаться ни капли доверия к нему, если оно у нее вообще когда-либо было.              — Эта школа меня задушит, если я в ближайшее время что-нибудь не сделаю с этим.              Увидев его озадаченное выражение лица, она ухмыльнулась и тихо сказала:              — Ты знаешь, что я имею в виду, Драко. Ты здесь не по своей воле, и, как оказалось, я тоже. У меня не осталось ничего, кроме моей репутации.              Последнее предложение было произнесено с шипением, так напоминавшим его тетю, что Драко вздрогнул.              — Я должна сдать все экзамены на Превосходно. Я должна устроиться на работу в Министерство. Даже если я захочу, я не смогу просто свалить в Америку, или Грецию, или быть где угодно, только не здесь. На меня возложили вину за распад Золотого трио, и не спрашивай меня, почему, но они всегда будут винить женщину, даже если это с ней поступили несправедливо!              Грейнджер практически пылала от гнева. Драко не удивился бы, если бы что-то поблизости от них действительно загорелось.              — И ты здесь в ловушке. Осиротевший, как и я. Оправданный, но по-прежнему виноватый. Будем честны, ты навсегда останешься Пожирателем смерти. Слишком хорош для плохих парней и слишком плох для хороших, я права?              Драко был ошеломлен, но обнаружил, что кивает, и она повторила этот жест, сказав:              — Да, я так и думала.              Он прочистил горло. Когда она успела подойти так близко? Грейнджер наклонилась вперед так сильно, что он мог видеть, как на груди расходится ее блузка. Он почувствовал, как у него потекли слюнки при виде ее полных, словно фарфоровых, сисек. Они стали больше за время войны. Бедра тоже. Он посмотрел на них, затем снова на девушку, которая проницательно наблюдала за ним.              — Я никому не могу доверять ни в этой школе, ни в этом мире, — сказала девушка. — Так что, если тебе интересно, почему я спрашиваю тебя… это потому, что ты последний человек на свете, которому я должна доверять, и это каким-то образом делает тебя лучшим кандидатом на эту позицию.              — На какую позицию? — выдавил он, когда она подалась вперед, почти уткнувшись грудью в его лицо и положив руку на спинку его стула.              — Будь моим партнером, — просто сказала она.              Драко уставился на нее, делая все, что было в его силах, чтобы не наклониться вперед и не пялиться на ее пышные сиськи, которые дразнили его еще больше.              — Твоим партнером? Что именно из этого следует? — спросил он, отметив явное отсутствие угрозы в своем тоне.       Малфой решил, что его собственной враждебности хватит на всю жизнь. Его страсть к этому совершенно угасла, но тот же огонь, казалось, бушевал внутри Гермионы Грейнджер.              — Я буду прикрывать тебя, а ты меня. Что бы ни понадобилось другим.              — Что угодно? — спросил он, стараясь, чтобы в его голосе не было непристойных интонаций.              — В разумных пределах, конечно. Например, я не буду использовать Непростительные в твоих интересах или что-либо еще, что может привести меня в тюрьму.              — Да, в этом есть смысл, — кивнул он, а затем заметно потеплел, когда она улыбнулась ему.              Блядь, с каких это пор эта ведьма стала настоящей госпожой или что-то в этом роде? У него почти закружилась голова при виде ее улыбки, и он понял, что хочет чтобы она продолжала улыбаться.              — Мы можем закончить обучение вместе. Ты можешь заниматься со мной. Никто не нападет на тебя, если я буду сидеть за твоим столом в библиотеке, а если они это сделают…              Она не закончила фразу, а просто приподняла бровь. Он сглотнул.              — А если они это сделают?              — Они этого не сделают.              — Хорошо… Ну, а что ты получаешь от этого?              Некоторое время Гермиона молчала, изучая его. Он никогда не встречал такого проницательного взгляда, который действительно о чем-то говорил, после того как жил с самыми совершенными легилиментами в мире.              — Я уверена, что ничего не потеряю от дружеских отношений с человеком, который, как я знаю, почти так же умен, как и я.              Он воздержался от возражений, поняв, что проиграл этот спор еще до того, как начал. В течение многих лет она превосходила его почти по всем предметам, и спорить было не о чем.              — Должно быть, ты совсем отчаялась, раз видишь во мне свой лучший шанс завести дружбу, — сказал Малфой с усмешкой.              Она просто смотрела на него со стоическим выражением лица и немигающими глазами, когда ответила:              — Да.              Между ними повисло молчание, более долгое, чем любое из предыдущих.              — Но мы дадим обещание друг другу здесь и сейчас, — наконец сказала гриффиндорка.              — Никакого Непреложного обета, — инстинктивно ответил он и был поражен, когда она рассмеялась.              — Я бы не сделала ничего настолько глупого, нет. Это должны быть узы.              — Кровные узы — это темная магия, Грейнджер, — сказал он предупреждающим тоном.              При этих словах она взмахнула палочкой в воздухе, испуская крошечные красные искры, и сказала:              — И ты думаешь, у меня с этим проблемы, Драко?              Серьезно, почему она называла его по имени и почему он хотел засунуть свой член ей в рот в качестве наказания за это?              — В любом случае, это так, к слову, — продолжила она. — Я не собираюсь использовать кровные узы для этого соглашения. Я нашла один вид светлой магии для установления связей, просто он не часто используется среди простых знакомых, и, возможно, ты не согласишься сразу, однако…              На мгновение Драко смутился, но она позволила молчанию воцариться достаточно долго, чтобы на его лице появилось понимание.              — Секс-магия?! — недоверчиво воскликнул слизеринец.              — В чем дело? Не хочешь рисковать своим чистокровным семенем, вливая его в мерзкую грязнокровку?              Он поморщился, а затем почти неслышно добавил:              — Не называй себя так.              Грейнджер приблизилась к нему так быстро, что он бы упал, если бы ее бедра не прижали его к стулу, когда она оседлала его. Он все еще был скован, хотя даже не пытался освободиться.              — Теперь это мое слово, Драко, ты меня слышишь? МОЕ! Я могу пользоваться им, когда захочу. Только я могу указывать другим, как и когда они будут им пользоваться.              — Хорошо! Хорошо, Грейнджер, это твое слово, — уступил он, действительно не желая расстраивать ее еще больше. — И, к твоему сведению, я бы не побоялся запятнать себя, если использовать твои слова. Я не собираюсь заводить детей.              Когда она подняла бровь, он сказал:              — Я думаю, мир был бы лучше, если бы род Малфоев закончился на мне.              Некоторое время Грейнджер просто смотрела на него. Когда она, наконец, открыла рот, он услышал совсем не то, что ожидал. Смешок. За ним последовал еще один. И еще. Пока, в конце концов, она не затряслась на нем в приступе смеха.              — О, посмотрите, какой я трагичный! Мир был бы лучше без меня и мне подобных! Боги, ты такой драматичный, — воскликнула она, и он вытаращил на нее глаза.              — Я драматичный?! Кто же это отравил нашего профессора…              — Это был не яд!              — И нанял эльфа, чтобы замести следы.              — Это был просто здравый смысл.              — Затем привязала меня к стулу, с которого я вообще не собирался сбегать!              Они оба замолчали. Грейнджер все еще сидела на нем верхом, уставившись на него и тяжело дыша. Его предательский член сделал то, что, как он знал, он должен был сделать, и по ее тихому вздоху он понял, что она это почувствовала.       К его удивлению, она не отступила, а, наоборот, подалась вперед в ответ. Ее глаза на мгновение закрылись, и он почувствовал, как ее промежность дрогнула под трусиками, там, где она соприкоснулась с его длиной.              Затем она открыла глаза, внезапно сосредоточилась и спросила:              — Так ты сделаешь это? Будешь моим партнером?              — Может, нам стоит подробнее обсудить, что это будет означать?              Внезапно гриффиндорка спрыгнула с него, и Малфой почувствовал, что его путы ослабли.              — Мы можем поговорить по дороге в лес. Помоги мне достать все необходимое из кладовой, — сказала она, затем прошла мимо бесчувственного и безмолвного тела Слизнорта в его личную кладовую.              Драко поспешно последовал за ней.             

***

             Оказавшись на территории Запретного леса, они сделали все необходимое для ритуала: круг из соли, букет цветов, травы и другие принадлежности.       Именно в этот момент Драко поднял глаза и понял, что сейчас полнолуние.       Словно прочитав его мысли, Гермиона сказала:              — Это должно быть сделано в полнолуние, вот почему я была особенно зла на себя за то, что в прошлом месяце не смогла добиться наказания после уроков в ту ночь.              У него было мало времени, чтобы переварить эту информацию, потому что в этот момент Гермиона Грейнджер начала раздеваться прямо перед ним.              — Хотя, возможно, это был неосознанный самосаботаж с моей стороны; немного промедления.              — Ты все откладывала разговор о том, чтобы предложить мне заняться с тобой секс-магией? С чего бы это вдруг откладывать? — спросил он с добродушным сарказмом.              Однако она ответила так, словно он говорил серьезно.              — Потому что в этом году я уже слишком часто разочаровывалась, и это был рискованный вопрос.              Это подействовало на него как пощечина на третьем курсе, и он поймал себя на мысли «Я не хочу разочаровывать тебя».              Внезапно, партнерство между ними, казалось, обрело смысл. Хотя бы видимость этого.              — Я не хочу подводить тебя, Грейнджер.              Это, казалось, на мгновение отразилось на ее суровой внешности, прежде чем она взяла себя в руки, приподняла бровь и сказала:              — Что ж… скоро узнаем.              Ее взгляд упал на одеяло и подушки, разложенные в центре круга.       По дороге они обсудили условия, и Драко решил, что, поскольку рядом с ним никого нет, он определенно мог бы использовать кого-нибудь вроде Гермионы Грейнджер. Если это означало, что она тоже будет использовать его, пусть будет так.       Все обрело поразительную ясность, и он не замедлил наклониться, чтобы подхватить ее на руки и осторожно уложить на одеяло. Она подчеркнула, что секс должен быть приятным и по обоюдному согласию. Он был удивлен, что она не сомневалась в том, что такое возможно. Если честно, он был удивлен, что чувствует то же самое.              — Дай мне посмотреть на тебя, — сказала девушка, проводя рукой по его школьной рубашке и отводя ее в сторону, прежде чем добраться до брюк.              Он встал и начал раздеваться. Она приподнялась на локтях, и Драко чуть не потерял равновесие, когда увидел, как ее рука скользнула вниз, между ее бедер. Грейнджер медленно описывала круги на клиторе, подготавливая свою киску.       Сняв рубашку, он потянулся к пряжке ремня и увидел, как она выгибается от желания. Малфой ускорился, стянул брюки и опустился перед ней на колени на одеяло, сказав:              — Возможно, я не вспомню заклинание, когда придет время…              Она прервала его, схватив рукой за подбородок и притянув к себе.              — Не. Разочаровывай. Меня, — скомандовала она.              — Ладно, извини, — сказал он, начиная прижиматься губами к ее губам, но она снова схватила его за подбородок, останавливая его.              — Повтори это еще раз.              — Извини?              Она кивнула.              — Да. Еще раз, пожалуйста.              Она наклонилась вперед, чтобы прижаться губами к его губам.       Затем он снова сказал «Извини», и она сократила расстояние между ними.       Их губы превратились в лаву, слившуюся воедино. Обжигая докрасна. Затем она отстранилась и тихо простонала:              — Еще.              — Прости, — выдохнул он, прежде чем их языки сплелись в безумном порыве к большему контакту. Он обхватил ее сочную грудь одной рукой и спустился поцелуями по ее щеке к шее, продолжая шептать извинения в ее кожу. Она вздрагивала при каждом прикосновении, и его член никогда еще не был так готов.              — Мне чертовски жаль, — сказал он, обводя сосок языком и слегка посасывая.              — Ммм, тебе нравятся мои сиськи, не так ли, Драко?              — Ммм, — ответил он, вынимая изо рта ее второй сосок. — Да, и мне жаль, что я не замечал их до сих пор.              — Все в порядке, — выдохнула она. — Они новые.              Он остановился и потрясенно посмотрел ей в лицо.              — А как еще я могла справиться с тем, что все ведьмы в Британии и некоторых других странах бросаются на моего парня-героя войны?              Прежде чем он смог найти ответ, она продолжила:              — Не то чтобы это имело значение. Он все равно не смог бы удержать себя в штанах.              — Грейнджер, во-первых, я всегда говорил, что Уизли был настоящим идиотом, и это еще никогда не было такой правдой. Во-вторых, я дрочил на тебя столько раз, что и не сосчитать, и все это было до того, как у тебя появилось вот это, так что не обманывай себя, ты всегда была сексуальной, даже под копной волос и книг.              — Да, но, — сказала она, затем приподнялась еще выше, прижавшись своими идеальными сиськами к его лицу и полностью закрывая его рот. — Ты должен признать, что теперь я еще более чертовски сексуальна, верно?              Глядя ей в глаза, он слышал ее предыдущие слова, и ей не пришлось их повторять.       Не разочаровывай меня.              — Это даже неуместный вопрос, Грейнджер, — сказал он, а затем провел несколько мгновений, восхищаясь ее грудью.              Он не был уверен, как ей удалось увеличить свои сиськи, потому что они никоим образом не казались «ненастоящими». Драко подумал, что мог бы утонуть между ними и умереть счастливым.       Слизеринец наклонился и снова поцеловал ее, позволив им некоторое время исследовать рты друг друга, а затем скользнул рукой ей между ног. В то же время Грейнджер обхватила его член рукой, сильно сжала кулак и начала интенсивно двигать им.       Желая продлить удовольствие, он скользнул вниз по ее телу, оказавшись вне пределов ее досягаемости, и приник ртом к ее промежности.       К счастью, Гермиона не протестовала, а запустила пальцы ему в волосы и крепко сжала. Он не возражал против ее тонких указаний, когда она то прижимала его к себе, то отстраняла. Он высунул язык и позволил ей трахать его лицо так долго, как ей хотелось. То, как она начала вздрагивать, подсказало парню, что она близка, и он убрал ее руки со своей головы, крепко обхватив ее бедра, одновременно посасывая и облизывая ее клитор. Так быстро, как только мог.       То, как девушка, кончая, судорожно прижималась к его губам, чуть не заставило его финишировать прямо здесь и сейчас. Драко облизал ее до последней капли, и она притянула его к себе, чтобы поцеловать. Они целовались еще некоторое время, прежде чем она прервала поцелуй, и когда их губы разделились, между ними протянулась ниточка ее соков.              — Если я отсосу у тебя, — внезапно спросила она, — ты продержишься?              Он уже отрицательно качал головой.              — Это должно произойти сейчас, Грейнджер.              Кивнув, она обхватила его ногами и притянула к себе так, что его пульсирующая головка оказалась у ее входа. Затем снова грубо схватила его за подбородок, он был уверен, что у него останется пара синяков, и сказала:              — Вспомни заклинание.              Это был не вопрос.       Он не ответил.       Он вошел в нее.       Она была обжигающе горячей; ему казалось, что они сливаются воедино. Знала ли секс-магия о том, что произойдет? Была ли она уже активирована?       Драко начал двигаться в ней, надеясь поймать ритм, но это было уже слишком. Ее горячий взгляд, устремленный на него, эти подпрыгивающие идеальные сиськи, упругость ее промежности. Он так или иначе собирался взорваться.       Когда слизеринец начал произносить заклинание вслух, почти мгновенно вокруг них появились маленькие искрящиеся завитки света. Они пробивались сквозь траву внизу и запутывались в ее кудрях. Обвивались вокруг его рук, пробивались под ее задницей, которую он еще даже не успел оценить.       В тот момент, когда искры добрались до основания его члена, он почувствовал прилив энергии, непохожий ни на что, испытываемое им ранее. Внезапно его член стал твердым, как скала, каким, казалось, он раньше никогда не был. К счастью, это не только усилило действие, но и укрепило его способность сдерживаться.       В голове у него прояснилось, и произносить заклинание стало легко. В порыве вдохновения он опустил руку к ее клитору и начал выписывать на нем круги. Реакция Грейнджер была моментальной: она закричала. Звук разорвал ночь вокруг них, и он внезапно почувствовал, будто его член увеличивается, растягивая ее еще больше.       Гриффиндорка снова закричала.       Драко продолжал произносить заклинание. В нем говорилось о защите. Об узах, сродни семейным. Об обещании верности.       Они были двумя существами, которые не могли доверять никому и ничему, что не было связано с ними магически.       Когда он почувствовал, что начинает освобождаться внутри нее, он также почувствовал, как заклинание запечатало его. Он кончал и его член пульсировал в ней, опустошаясь полностью.       Если бы пизда могла быть жадной, то именно так он описал бы пизду Гермионы Грейнджер в ту ночь. Он еще не знал этого, но именно так он описывал бы ее все последующие ночи и дни.       Он наполнял ее, и она жадно поглощала его.       Они застонали в унисон, когда кончили вместе, их тела извивались на одеяле, расстеленном на траве. Под полной луной и звездами, видневшимися сквозь деревья.       Мокрые.       Липкие.       Задыхающиеся.       Удовлетворенные.       Вместе они пытались восстановить сбитое дыхание. Он все еще был внутри нее, и она не сделала ни малейшего движения, чтобы отодвинуться от него.       Не в силах больше ждать, он выдохнул:              — Грейнджер… Ты знала… знала, что так будет?              — Да, у меня была такая теория.              Еще несколько мгновений воздух вокруг них наполняло только их дыхание, смешанное со стрекотанием сверчков и уханьем совы.       Затем, в темноте, ее полные удовольствия слова, казалось, окрасили воздух вокруг них.              — Боги, мне нравится быть правой.              — Я никогда не думал, что скажу это, но мне тоже нравится, что ты была права.              Гриффиндорка улыбнулась, и они некоторое время лежали рядом, прежде чем она заговорили снова.              — У меня есть еще одна теория, — сказала девушка, и Малфой приподнялся на локтях, чтобы вопросительно посмотреть на нее сверху вниз.              — И что же это, Грейнджер? — спросил он, отметив безграничную нежность в своем голосе.              — Что до конца полнолуния эти ощущения будут такими же сильным. Как и во все последующие полнолуния.              — Как будто мы чертовы оборотни?              Она рассмеялась, и ее смех, казалось, эхом прокатился по деревьям.              — Что-то в этом роде, — сказала Грейнджер, ухмыляясь.              — Ммм, — промычал он в ответ. — Что ж, полагаю, нам следует проверить эту теорию.              При этих словах она оттолкнула его от себя с неожиданной силой. Не успел Драко опомниться, как оказался под ней на спине, а его член, на удивление, уже был наполовину твердым, даже после такого интенсивного оргазма, случившегося всего несколько мгновений назад.              — Есть только один способ выяснить это, — сказала Гермиона, опустилась ниже, обхватив его член рукой, а затем обвела языком головку.              В одно мгновение он стал твердым, как скала. Он был готов взорваться. Когда она со стоном погрузила его глубоко в горло, Малфой запустил пальцы в ее растрепанные кудри, затем опустил взгляд, чтобы оценить, как лунный свет освещает ее упругую задницу. Он решил, что это его следующий пункт назначения. Возможно, после того, как позволит ей оседлать его лицо. Он еще не до конца понимал, но у них была целая ночь, чтобы во всем разобраться. И еще много-много ночей впереди.

•☽────✧˖°˖☆˖°˖✧────☾•