Я хочу тебя. Ну пожалуйста!

      Чонгук взял минуту на раздумье. Всё, что ему приходило в голову при слове жесткий как-то не вязалось с тем, что он хотел дать своему омеге.       — Прям… жесткий?       Джин улыбнулся, и чтобы убедиться, что альфа подумал не о том, что он на самом деле имел в виду, омега отстранился.       — Мне кажется, я знаю, что ты представил. — Джин смотрел на него с заговорщицкой улыбкой, пока Чонгук напрягся. — Говорю сразу — мне не нравится, когда меня оскорбляют и бьют, в том числе по лицу.       Альфа готов был выдохнуть с облегчением и от этого же облегчения закатить глаза, но вместо этого прикрыл их, когда Джин мягко поцеловал его в щеку. Такая нежность и жесткий секс — слишком сильный контраст.       — Поэтому я выбираю опытных альф — они чувствуют грань между жестким сексом и грубым, о котором подумал ты. И не переходят ее даже тогда, когда находятся под властью моего запаха.       Власть моего запаха одновременно интриговала и при этом тревожила. У Чонгука не было опыта, да и, откровенно говоря, ему не приходилось во время секса вдыхать что-то настолько головокружительное, чтобы потерять контроль.       — Жесткий не равно жестокий. Сила, которую ты используешь, не должна пугать.       Джин сразу понял по потускневшему запаху миндаля, что успел Чонгука как минимум озадачить.       — Боишься, что не справишься? Мне нравится и нежный секс, но жесткий чуть больше.       Он смотрел на альфу серьезно и говорил серьезно, и Чонгук сглотнул, ощущая на себе ответственность. Если омега говорил, что ему нравится жестко, значит, альфа должен суметь жестко, но…       — Я боюсь, что случайно сделаю тебе больно.       Услышав это, омега улыбнулся так, что альфа задержал дыхание, взволнованно уставившись на Джина.       — Давай я тебе покажу, что значит жестко?       Он аккуратно подвинулся, чтобы случайно не травмировать взволнованного и уже готового учиться Чонгука.       — Давай.       Альфа уверенно кивнул.       — Это ласково.       Омега запустил руку в волосы Чонгука, мягко побуждая его опустить голову и при этом бережно массируя кончиками пальцем кожу.       — Жестко.       Пальцы Джина резко сжались, и он дернул голову альфы назад. И прежде чем рассмотреть его реакцию, быстро, но пылко поцеловал, втянув его нижнюю губу между сжатых зубов. Миндаля в воздухе сразу стало больше.       — Тебе было больно?       Джин задышал чуть чаще.       — Нет. — Альфа медленно и отрицательно помотал головой. — Но… Это было…       — На грани. — Омега улыбнулся. — Я говорил об этом. — И убрал руку. — Возьми меня за шею.       Он откинул голову, и прежде чем послушно исполнить этот приказ, Чонгук засмотрелся. Как засматривался до этого, но теперь ему было разрешено касаться. Эта мысль будоражила воображение, как и рука, которая теперь расположилась на шее Джина. Чонгук аккуратно обхватывал ее пальцами, не рискуя давить.       — Сожми так, чтобы мне понравилось.       — Сжать?       Альфа удивленно округлил глаза.       — Сожми пальцы, а не попытайся меня задушить. — Омега снисходительно улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты держал меня за шею, когда будешь трахать сзади.       Чонгук… Смотрел на Джина широко распахнутыми глазами, и теперь не то, что пальцы сжать — он не мог вздохнуть. Это звучало настолько откровенно, что развратно, и весь разврат был в том, как спокойно омега это озвучил. И прежде чем он, судя по улыбке, собирался нежно альфу упрекнуть во впечатлительности, Чонгук начал сжимать пальцы. Медленно, осторожно надавливая. Он чувствовал контроль и удовольствие от того, как изменилось лицо Джина, который перестал улыбаться, лишь молча всматриваясь в его глаза. Рука напряглась, под кожей проступили сухожилия, и альфа потянул омегу к себе. Он добавил еще немного давления, и омега приоткрыл рот, будто ему на самом деле не хватало воздуха, но судя по тому, как соблазнительно по губам прошелся язык…       Альфа поймал его, накрыв своими губами, и в этот момент еще чуть-чуть сжал пальцы, чувствуя, как попытался дернуться кадык омеги, двумя руками упирающегося в его плечи. Глубокий, связавший языки поцелуй стал горячее, когда Чонгуку впервые за этот вечер пахнуло банановой сладостью. Она была разбавлена, как будто к мякоти добавили слишком много льда, но этого было достаточно, чтобы после очередного судорожного вдоха начала кружиться голова.       — Ты… — Джин тяжело сглотнул, не открывая глаз. — Почувствовал это?       — Не слишком сильно? — Чонгук тоже пытался перевести дыхание, пока его пальцы сами собой разжались, но не отпустили омегу. А губы сами потянулись к шее, невесомо коснувшись раскрасневшейся кожи. Здесь запах был уже сочнее, и альфа почувствовал на языке густую сладость банановой мякоти.       — Идеально. Гук.       Джин знал этот момент, когда полностью расслабленное тело начинало наполняться жаром, который не жег и не доставлял боль — плавил, не позволяя остыть и остановиться. Он волнами разливался под кожей, истончая ее до невыносимой чувствительности, когда даже малейшее прикосновение вызывало мурашки. И эрекцию.       — Началось?       Чонгуку никогда не доводилось проводить вместе с омегой гон — он не знал, как это работало и теперь, столкнувшись впервые, не мог быть ни в чем уверенным, полагаясь только на нюх.       — Да, но… Мы не…       Джин хотел закончить мысль, но вместо этого судорожно, как будто боясь умереть, вбирал в себя пьянящую миндальную терпкость. Засахаренные орехи, до этого подпаленные огнем, превратившим сахар в карамель. Обжигающую, тянущуюся вслед за губами, которыми омега припал к шее альфы. Это было знакомство — они должны были привыкнуть друг к другу, настроиться друг на друга, пропитаться друг другом… Казалось, даже вода вокруг них нагрелась, превратившись в горячее молоко. Горячий молочный коктейль, в котором яркий банановый вкус обволакивался пряной ванилью…       Мир вокруг перестал существовать, сузившись до одной ванной. Чонгук сжимал плечи Джина, затем по гладкой коже скользнув под воду. Нетерпеливые пальцы очерчивали острые лопатки, чувствительно продавливали линию позвоночника, пока дрожащие от предвкушения губы омеги подобрались к его губам.       — Что… ты чувствуешь?       — Я хочу тебя.       Чонгук ответил, надеясь, что его откровенность приведет к поцелую, позволив ему не только надышаться сладостью, но и напиться ею. А Джин медлил и только дразнил его короткими, прерывистыми выдохами, и буря внутри как будто стала тише.       — Это… как волны. — Омега закрыл глаза. — Приливы, отливы…       А потом открыл, и альфа уже успел пойти на дно, завороженный блестящим, волнующе расфокусированным и ласково теплым взглядом. Но это в большей степени была вина чувств, потому что запах теперь был прозрачным. Волновал, но не настаивал. Как будто до этого было обжигающе солнечно, а теперь нашли облака, впустив в воздух свежесть.       — Когда я окончательно разогреюсь, это… — Джин сделал многозначительную паузу, улыбнувшись. — Будет длиться дольше. И ощущаться будет глубже.       — Мне кажется, я сразу кончу. — Альфа покачал головой, а затем… почувствовал пальцы омеги на своем члене.       Чонгук замер в ожидании реакции, потому что Джин не видел его член до этого, и теперь… Облизал губы. Возможно, они успели высохнуть от накрывшей их обоих волны, но… Чонгук так напрягся, что не ощущал ласку пальцев, приготовившись выслушать вердикт.       — Почему ты так напряжен? Смущаешься?       Омега говорил тихо, его голос звучал мягко, интимно, а глаза смотрели с игривым, переливающимся хитростью теплом.       — Тебе нравится?       Альфа вперил в него пытающий, а не испытующий взгляд, пока Джин задумчиво закатил глаза.       — Ммм… Длинный… толстый… Идеальный…       Он перевел глаза на Чонгука, который даже рот открыл от удивления, и засмеялся.       — Гук! — Джин отпустил его член и двумя руками обхватил покрасневшие от смущения или негодования щеки альфы, который на самом деле готов был возмутиться тому, что омега вновь обращался с ним как с ребенком. — Я скажу тебе, когда попробую его на вкус, потому что альфы редко могут разочаровать своим размером, а ты меня на самом деле… взволновал.       Единственное, что мог сделать Чонгук — повторить провокацию, и он потянулся к члену Джина. Уверенно, разумеется, и всё равно осторожно, и омега вознаградил его за это, не сдержав судорожный вдох сквозь зубы, когда пальцы альфы очень удачно прошлись по головке члена. Чонгук молчал, наблюдая за реакцией притихшего Джина, который двумя руками вцепился в его плечи, так, как будто альфа делал ему либо больно, либо слишком хорошо. А альфа догадывался, что слишком хорошо может быть больно, особенно, когда ты на грани, поэтому обхватил длину ладонью, пальцами поглаживая лишь мягкий ободок головки.       — Спасибо. — Джин устало улыбнулся, прижавшись лбом ко лбу Чонгука.       — Я не трахался как следует, но дрочу регулярно. — А Чонгук ухмыльнулся. — Ты, наверное, слишком… чувствительный теперь.       — Да, но больно от этого может быть только в начале — потом всё сразу же забывается. Или приносит удовольствие.       — Да, жесткий секс. — Чонгук задумчиво кивнул.       — Еще я люблю контроль.       А вот это альфу на самом деле удивило, хотя, судя по тому, как они общались до этого… Но насколько Чонгук знал, в природе омег было желание подчиняться (по крайней мере, в их сексуальных инстинктах, что дополняло желание альф доминировать). Контроль… Наверное, можно подчиниться, при этом контролируя, но… Джин был сильным омегой, а кто сказал, что сильный омега и альфа не могут конкурировать в сексе?       — Ты любишь руководить. Как мой старший брат. Это другое, Джин.       Чонгук картинно закатил глаза и даже вздохнул обреченно, затем капризно скривившись. Омега снова засмеялся, на этот раз запрокинув голову, а альфа, воспользовавшись этим, прижался губами к его шее, а потом мягко прихватил ее зубами.       — Можешь сильнее сжать.       Куда подевалось всё его веселье? Но Чонгук не мог его ослушаться и не хотел, поэтом сильнее стиснул зубы. И пока Джин контролировал его, он контролировал силу, испытывая при этом приятное волнение.       — Давай… — Дыхание альфы вновь начало сбиваться, потому что воздух между ними начал превращаться в банановый десерт с мороженым, от которого у Чонгука текли слюни — теперь есть Джина будет вкуснее. — Я покусаю тебя на кровати.       Альфе не терпелось приняться за омегу обстоятельно. Разложить его перед собой, хорошенько рассмотреть, зацеловать, облизать, искусать и остальное, чего Джин обязательно попросит еще. Тем более, горячая вода точно выполнила свою задачу — омега начал пахнуть, и теперь гон можно встречать в более удобном положении. Чонгук аккуратно отстранил от себя Джина, не дождавшись разрешения, и поднялся. Думал только о том, чтобы быстрее взять полотенце и при этом не поскользнуться. Омега положил руки на широкий борт, с мягкой улыбкой лишь наблюдая за альфой, который оставил после себя немного ореховой сладости.       — Давай, Джинни, я о тебе позабочусь.       Чонгуку не терпелось — это было понятно, но Джин не сдвинулся с места, дождавшись, когда альфа подошел к нему. Полотенце висело на сгибе его локтя, прикрывая шикарное тело, и омега, не оценив эту заботу, легко полотенце стянул, отбросив его. И его взгляду сразу предстала шикарная картина — кубики пресса, упругий низ живота и торчащий перпендикулярно ему и чуть вверх член. Это была идеальная эрекция, достойная сильного альфы. Джин знал, что он сможет насадиться на него без помощи рук. А еще Джин почувствовал, что начал пьянеть от сахарной ликерности горького миндаля… Омега немного сдвинулся, и теперь головка члена была почти у его носа, пока сам омега доверчиво и невинно смотрел на своего альфу. Другой бы давно попытался воспользоваться его послушными и мягкими губами, но Чонгук медлил.       — Возьми свой член у основания. Как тебе это обычно приятно.       Альфа вслушивался в нежный, сладкий, как его запах голос, и послушно взялся за свой член, обхватив его пальцами. При этом он не знал, куда девать вторую руку, которая неловко повисла у…       — Ты можешь взять меня за волосы.       Волосы у Джина были короткими, но нельзя было отказать себе в удовольствии запустить в них пальцы. Чонгук не сразу понял, что если он пальцы сожмет, сможет зацепиться и… Он сжал волосы омеги и не дернул, а оттянул назад. И при этом до сих пор держал свой член. Джин смотрел на него прямо и уголки его раскрывшихся пухлых губ как будто дернулись вверх. Или он улыбался только глазами, но…       — Хочу попробовать тебя.       Он высунул язык, при этом не отводя бесстыдный взгляд. У Чонгука было два пути: упасть в обморок от впечатлений или же провести головкой члена по губам, а потом уже упасть в обморок. Второе, и эти губы мягко, но туго сомкнулись вокруг налившейся головки, собрав выделившуюся смазку. Джин еще раз провел языком, и еще, пока альфа ждал, когда он возьмет член глубже. Ему делали минет, и он знал, как это было приятно. А вот омега, кажется, не знал или забыл, потому что он даже лизать перестал, смотря на Чонгука со спокойной улыбкой.       — Вкусно.       — Ты уже распробовал?       Альфа был возбужден, и не мог скрыть недовольство и раздражение, пока омега ждал, чем обернется его провокация.       — Нет, я хочу взять его в рот.       И при этом, Джин всё также улыбался, откинув голову на ладонь Чонгука, который продолжал его бережно удерживать. Вот сейчас. Еще немного и… омега даже не думал исполнять свое желание, дразня его не только хитро блестящими глазами, но и запахом. И до альфы дошло, что он теперь может себе позволить… провести по пухлым губам омеги пальцем, надавить, оттянуть, побуждая его сильнее раскрыть рот, и Джин высунул кончик языка, по которому альфа вновь провел головкой своего члена. А потом, не без помощи Чонгука, который чуть крепче взял его за волосы, омега стал насаживаться головой на член, медленно пропуская его в горло. Джин умел делать глубокий минет, Джин теперь любил его, упиваясь ореховым запахом, и прикрывал глаза не только от усердия, но и от удовольствия.       Чонгук потерял свою голову и не отпускал голову омеги, который окончательно вошел во вкус, двумя руками схватившись за его бедра. Казалось, что Джину это было нужнее, важнее и приятнее, пока альфа, совершенно сдавшись своему омеге, держал его за волосы. Пожалуй, ему никогда не делали минет, потому что то, что вытворял языком и губами Джин не шло ни в какое сравнение с… Чонгук задышал чаще, запрокинув кружащуюся голову, а всё потому, что воздух стал гуще, забивая ноздри одурманивающей фруктовой сладостью. Он не понял, в какой момент кончил, уцепившись за омегу, который давился, носом прижимаясь к его животу, но член изо рта не выпускал. Альфа, если бы не держался за него, точно упал бы, уже опасно качнувшись, потому что вместе со спермой его покинула твердость в ногах. Внутри остался только запах омеги, который затуманенными от возбуждения глазами смотрел на него.       — Гук.       Альфа не сразу открыл глаза, не успев смириться с действительностью, которая обрушилась на него вместе с оргазмом. Он ничего не знал о сексе, если до сих пор не испытывал такого.       — Гуууууук… — Джин поднялся и обнял своего альфу за шею, прильнув к нему через борт ванной. — А как же я?       Чонгук до сих пор не мог протрезветь, но мог открыть глаза и посмотреть на омегу.       — Иди сюда.       Еще сильнее захотелось лечь и переждать… Альфа сделал шаг назад, аккуратно придерживая омегу и помогая ему встать двумя ногами на мягкий коврик. Джин льнул к нему и отказывался отстраняться для того, чтобы Чонгук мог его вытереть. Кажется, омега дрожал, пока альфа старался не вдыхать слишком глубоко, но запах… Он впитывался через кожу, терзал его неясным, тревожащим изнутри предвкушением, на фоне которого стало понятно, что Чонгуку нужен был отдых. Несколько минут. Просто перевести дух, и для этого он всё же отстранил Джина, неловко качнувшись за полотенцем. Черт, это было слишком. Просто минет, но он уже готов был сказать, что это был лучший секс в его жизни.       — Гук, не нужно…       Голос омеги дрожал вместе с ним, нерешительный, сомневающийся в чем-то и требующий внимания.       — Пойдем, малыш.       И у Чонгука сложилось неверное представление. Он почему-то думал, что омега, так самоотверженно его ласкавший, устал и теперь тоже нуждался в ласке, в которой альфа его утопит, но только когда они опустятся на кровать.       — Мой альфа…       Тон, настроение, ощущение от голоса изменились, и Чонгук прислонился спиной к двери, которую так и не открыл. Он смотрел на Джина распахнутыми от недоумения глазами, пока Джин отвечал ему невинным, даже немного виноватым взглядом. Он прижался к альфе, трепетно коснувшись щеки, пока вторая рука с плеча соскользнула к груди, сжав сосок. Чонгук был еще слишком чувствителен и попытался убрать руку, но неосторожно глубокий вдох остановил это движение.       — Я хочу тебя. Сейчас. Вот так.       Горячий, искушающий воображение шепот опалял слух, а пальцы играли с сосками, пока одурманивающий его ядовито сладким запахом омега стал тереться членом о его бедро. Он был ядовитым в этот момент, но этот яд хотелось выпить залпом и попросить еще. Руки альфы сами потянулись к Джину, без жалости и осторожности сжавшись на его талии. Пальцы впивались в кожу, задевая ребра, и Чонгук не мог понять, чего он хотел — отстранить его или… Прижать. Дернуть на себя так, чтобы Джин немедленно оставил свои чувственные пытки, уперевшись ладонями Чонгуку в грудь. Ммм… Горечь жженого миндаля, дымная сладость сильного темперамента… альфа…       — Меня не нужно долго растягивать. — Омеге пришлось приложить усилие, чтобы разжать пальцы Чонгука, который смотрел на него теперь свысока. Впервые. Как будто уже готов был наказать его за самоуправство, но ждал подходящего момента. — Я уже теку. — Джин протиснул их руки между животами, ладонью Чонгука накрыв свой мокрый от смазки член. — Ты делал это с мужчинами? — Омега смотрел невинно округлившимися глазами, и при этом его припухшие губы растянулись в дьявольскую многозначительность. — Я научу.       Джин перехватил пальцы Чонгука и завел их себе за спину, остановив между ягодиц. Неопытный альфа потянулся к его губам, и это был порыв, в котором чувствовалась потребность поддержки. Новый опыт, и Джин нежно, почти трепетно приник к его губам. Тонкий момент, но внезапно к его затылку прижалась ладонь неопытного альфы, а вторая рука его раздраженно дернулась, освободившись. Омега не успел ничего понять, когда Чонгук просунул в него палец, а затем, по смазке, второй. Джин судорожно выдохнул в раскрытые губы неопытного альфы, который почти насильно протолкнул в его рот язык. Застал врасплох, пока сам… Он знал, как это должно быть. Знал, что во время гона омеги становились податливыми и послушными, и то давление, что он ощущал на пальцах, нельзя было назвать сопротивлением. Альфа подчинялся инстинкту, который не мог позволить омеге взять над ним контроль, и отсутствие опыта не могло стать помехой.       — Г…гук.       Джин дрожащими руками упирался ему в плечи, пока Чонгук стал увереннее работать пальцами.       — Ты… — Альфа сильнее сжал затылок омеги. — Этого хотел?       — Согни… пальцы. — Джин прикрыл глаза. — Глуб…же.       Только пальцы, но из-за них уже подкашивались колени.       — Еще…       Омега отчаянно льнул к альфе, и Чонгук чувствовал лишь то, как внутри него было горячо и тесно. Так тесно, что ему приходилось прикладывать усилия, чтобы вытаскивать пальцы, цепляясь за сжимающийся анус, а затем вставлять, сгибая… Он ощутил через гладкие слизистые стенки небольшое уплотнение, и Джин впервые застонал. Бессильно, и при этом отчаянно, в голос, запрокинув голову и обнажив тонкую шею. Кончил, содрогаясь и пачкая живот Чонгука спермой. Альфа вытащил пальцы. Омега, несмотря на то, что источник его запаха был рядом с носом, почти не пах, пытаясь надрывными и слишком поверхностными вдохами успокоить зашедшееся от удовольствия сердце. Им обоим нужна была передышка, но…       — Еще.       Чонгук не успел сделать вдох, прежде чем Джин начал вновь тереться о него, и его вновь твердый член чувствительно задел… Альфа вдохнул. Он даже не чувствовал запах банана — только желание омеги, которое уже поставило его возбуждение на слишком сильный огонь. Чонгук не мог не ответить, и спустя мгновение Джин впечатался в дверь, успев подставить щеку, а не лоб. Он улыбался в тот момент, когда альфа взял его за подбородок, повернув к себе голову. Глаза бешено блестели, а потом закатились, стоило только Чонгуку начать проталкиваться в него. Он не мог быть в этот момент осторожным и деликатным, потому что Джину это было не нужно.       — Быстрее, ну же…       Иступленный шепот и отчаянное движение бедер назад. Омега выгнулся, до предела вжавшись в альфу. Был заполнен, дрожал, жадно сокращался, сдавливая член Чонгука.       — Джин…       А Чонгук не двигался, и когда омега попытался сделать всё сам, резко толкнул его вперед, всем телом прижав к двери. Он держал его голову, не давая добраться до губ, по которым Джин провел языком.       — Хороший… — Он тяжело сглотнул. — Альфа.       Этого было достаточно для того, чтобы Чонгук начал двигаться. Грубо, методично, глубоко, ориентируясь на то, как Джин бессильно подстанывал в такт резким движениям. Это было намного туже, чем горло. Намного горячее, чем ласкающий его до этого рот. Слаще, чем самый вкусный банановый коктейль. Альфа быстро вошел в ритм, вкус, вбивая омегу в дверь и выбивая из него стоны. Казалось, Джин находился на грани исступления в момент, когда Чонгук дернул его на себя, заставив упереться ладонями, пока сам до боли сжал его бедра. Омега уронил голову, и стоны превратились в хрипы. Так хорошо… Его качало на волнах и било о скалы. Так хорошо…       Чонгук понял, что Джин кончил, когда он повалился вперед, и альфа в последний момент успел схватить его за плечи, сделав еще пару толчков. Он чувствовал, что долго не продержится и поэтому выдернул из омеги член до того, как выплеснет сперму. Дрочил, прижавшись носом к взмокшему затылку Джина, жадно вдыхал бананы, а потом с глухим, протяжным стоном излился омеге на поясницу.       — Я… хочу лечь.       Альфа не знал, откуда в нем были силы, но он смог подхватить обессиленного омегу на руки. Хотя он же был сильным альфой, который даже на негнущихся и не слушающихся его ногах смог аккуратно доставить и уложить Джина на кровать. Сильным и глупым, потому что он не стер следы своей спермы, но, кажется, омегу это нисколько не волновало.       Чонгук забрался на кровать следом, и Джин, как только он улегся, тут повернулся к нему, приподнявшись на локте. Он же… Альфа смотрел на него с недоумением, а потом вновь почувствовал его запах. Банановая сладость, лишенная каких-либо оттенков, но этого было достаточно для того, чтобы было вкусно. Он был вкусным, и против воли, омегу захотелось попробовать, как будто если его укусить, можно было добраться до банановой мякоти.       — Я не подумал о том, что у тебя нет опыта, но есть инстинкты.       Джин всегда, если был спокоен, говорил вкрадчиво, но теперь его голос (наверное, из-за запаха), словно вызывал мурашки на внутренней стороне черепа. Это было что-то приятное, и Чонгук улыбнулся.       — Я хорош, да?       — Хочешь меня?       Глаза омеги заблестели… опасно, и альфа сглотнул, вспомнив, какой оргазм ему удалось пережить. Несколько минут назад. Два оргазма. Даже теперь, когда он уже ощущал на себе действие запаха Джина, казалось, что член больше не встанет. Никогда.       — Хочу. — Не мог не хотеть. — Давай ты… посидишь у меня на лице?       По крайней мере, альфа будет лежать, а это уже было хорошо, и омега, как будто прочитав его мысли, рассмеялся.       — Я не откажусь. Но… — Он придвинулся к лицу Чонгука, пока пальцы, едва касаясь горячими мурашками, заскользили по его животу, благородно минуя мягкий член. Но благородство закончилось тогда, когда Джин добрался до сосков. — Я не хочу один получать удовольствие.       — Джин… — Альфа задержал дыхание, а омега потянулся к нему. — А может…       Не успел не только озвучить, но и додумать мысль, когда мягкие сочные губы прервали его поцелуем. Медленно, с чувством, сладко. Языки переплетались без страсти, и это успокаивало успевший подостыть темперамент. Так, что Чонгук приобнял Джина за плечи. Омега вкусно и неторопливо целовал, альфа гладил его, и даже пальцы на сосках, которые Джин не убрал, уже не терзали, а нежили легкими прикосновениями. Это можно было считать за отдых, но только до момента, когда воздух вокруг них вновь начал разогреваться от феромонов омеги, который слишком вошел во вкус. Бананы порезали, бросили на раскаленный на сковороде сахар, а потом подожгли. Нос заложило, мозг заложило, и Чонгук не помнил себя, когда Джин оказался сверху.       Омега знал, что делал, и альфе оставалось только высунуть язык, на конце которого запах обрел вкус. Колени Джина находились по бокам от его плеч, пока сам Джин, смотря на член Чонгука, двумя руками держался за свои ягодицы, разводя их в стороны так, что анус не мог до конца сомкнуться. А альфа не мог перестать его вылизывать, иногда собирая стекающую по мошонке смазку. Он не знал, как это делается, но по тому, как Джин стонал, ерзал, пытался больше насадиться на язык, опуская бедра, за которые Чонгук держался двумя руками, сминая упругую кожу… Альфа был голодным, а омега не был жадным, щедро делясь с ним своим запахом.       — Ты… — Джин выпрямился, и накрыв ладони альфы, убрал их, переместив на свои ягодицы. — Можешь сам справиться.       Чонгук справлялся, а потом стал справляться усерднее, когда Джин нагнулся к его члену, судорожно вдыхая запах, который до этого лишь дразнил его своей опьяняющей миндальной дерзостью. На этот раз у омеги не было желания заставить альфу кончить — он просто наслаждался его вкусом, мягко и бережно (так, что Чонгук впивался в него губами) покусывая член. Он надавливал зубами невесомо, придавая этой ласке новую чувствительность, которую затем только увеличивал языком. Но зубы пришлось убрать, когда альфа начал буквально трахать его языком, растягивая на нем сокращающийся в предвкушении… Омега кончил, измазав в сперме грудь Чонгука.       Он пытался отдышаться, пока неловко слезал с лица альфы, и теперь, нависая над ним, он упирался ладонями по бокам от его головы. Твердый член Чонгука, как будто сам собой, оказался между ягодиц, и, подав назад бедра, Джин поймал скользкую головку, которая недолго лишь упиралась в анус, туго пройдя через него. Альфа не мог отвести взгляд от омеги, и по его лицу было понятно, насколько ему было хорошо. Он сам двигался, не позволяя Чонгуку захватить инициативу.       Джин выпрямился и пальцем собрал с груди альфы белесые подтеки своей спермы, аккуратно размазав ее по губам Чонгука. Омега завороженно следил за ним, и альфа сперму слизал — это было также сладко, как и всё в его омеге.       — Хочу кончить в твой рот.       Прошептав это, Джин поцеловал Чонгука, вынужденно задержавшись, когда тот схватил его за затылок, не давая отстраняться. Альфа начал двигать таз навстречу омеге, делая проникновение глубже, жестче, ощутимее.       — А я хочу кончить в тебя.       Шепот раздался у губ омеги, которые тут же растянулись в довольной улыбке. Джин ничего не ответил, взяв Чонгука за руки. Для опоры. Он извивался, скользя по накачанным бедрам, чувствительно сдавливая в себе член, который почти не выходил из него. Чонгук, завороженный, задержал дыхание, когда Джин отпустил его, откинувшись назад. Он был полностью открыт, и пока руки альфы скользили по стройным ногам, его взгляд не знал, где остановиться. Омега был идеальным, и Чонгуку захотелось облизать его с головы и до ног, которые однажды взволновали его одним лишь неосторожным прикосновением. Ему захотелось взять в рот член Джина, который теперь шлепался о его живот в такт ставшим более быстрым движениям. Омега трахал его, и делал это с таким удовольствием, что альфе оставалось лишь получать наслаждение, которое становилось все громче из-за тихих, сладких стонов. Это не была бешеная погоня за оргазмом — неспешная прогулка…       А потом Джин поставил на матрас стопы и стал двигаться резче. Поднимался, почти выпуская из себя член, а потом резко опускался на бедра, пользуясь тут же подставленными руками альфы. Напряжение между ними росло, наэлектризованное возбуждением и смешавшимися в одну головокружительно сладкую дымку запахами. Также росло давление на члене Чонгука — Джин вновь находился на грани. Его тихие, но оглушающие своей чувственностью стоны создавали ритм движений. Быстрее, уже немного беспорядочнее, и альфа стал помогать, каждый раз, когда омега стремился вниз, приподнимая таз. Было слишком горячо. Джину нужна была помощь, и он, вновь оказавшись на коленях, прильнул к груди Чонгука. Вновь инициатива перешла к альфе. Он прижал к себе омегу двумя руками, согнул колени и стал вбиваться в напряженно сжавшее перед оргазмом тело. Все силы уходили на это. Теперь можно было не думать ни о чем, можно было просто отдаться… Отдаваться в каждом движении, вдохе, стоне и закатывающемся к потолку взгляде. Было слишком хорошо. Это не могло длиться долго, и Чонгук кончил, уткнувшись Джину в шею. Продолжал двигаться, пока короткими толчками изливал в омегу сперму.       Джин чувствовал каждое его сокращение. Он был чувствителен настолько, что ощутил даже то, как удовлетворенный член альфы начал понемногу терять в твердости. Омега не думал, легко соскочив с него и почти усевшись Чонгуку на груди. А Чонгук, прекрасно помня о его желании, послушно открыл рот. Он думал, что Джин… Альфа начал давиться, когда омега схватил его за волосы, изо всех сил прижимая к себе, чувствуя, как рефлекторно сжималось горло. Еще чуть-чуть… Чонгук вырвался из его хватки, тут же начав судорожно хватать ртом воздух. Это было… В этот момент омега душил его не только своим членом, но и запахом, поэтому альфа не мог пожаловаться. Он сам пообещал Джину, что сделает всё, что угодно. И это. кажется, это было только начало.                     

* * *

             За окном начинало светать, но в затопленной возбуждением и пряным запахом секса спальне ни альфа, ни омега не заметили этого. Чонгук взмок настолько, что пот скатывался по его спине крупными каплями, но альфа не замечал и этого.       — Г…гук.       Омега не мог говорить, не мог дышать, потому что рука альфы сжимала его доверчиво выставленную шею, заставляя сильнее запрокидывать голову.       — Что?       Чонгук резко толкнул бедра вперед, и Джин вскрикнул, затем начав бессильно всхлипывать в такт жестким толчкам. Чонгук душил его рукой, пока он душил его запахом, которым, наконец, вытащил из альфы все естественные инстинкты.       — П…пожа…луйста…       В ответ на это, Чонгук лишь сильнее сжал пульсирующий член Джина, сильно надавив на головку, перекрыв уретру. Он не давал ему кончить. Омега почувствовал, как немного разжались пальцы на шее, позволил сделать лишний и ненужный вдох, но…       — Руки. — Альфа не сказал — как будто прорычал это, и руки Джина послушно повисли в воздухе. — Иначе я остановлюсь.       — Нет!       Омеге хотелось плакать от того, насколько это было невыносимо… хорошо. Как будто с тела сорвали кожу, из всех доступных ощущений оставив только удовольствие, терзавшее каждую клетку его тела. Оголенный нерв, который пропускал только заряжающее их обоих возбуждение, замыкавшееся в альфе. Джин никогда не испытывал такого. Его трахали до этого, жестко, долго, но только с Чонгуком в висках бешено бился не только зашкаливающий от удовольствия пульс. Это были эмоции. Сильные, пронизывающие насквозь и делающие наслаждение… Невыносимым. Омега закатывал глаза, цепляясь за удерживающие его руки. Царапал кожу, как его царапало изнутри, пытаясь разорвать, удовольствие.       — Ох, Джин…       Чонгук повалил омегу на кровать. Держал его за затылок, прижимая щекой к влажной простыни, и не отпускал его член. Грубо вдавливал его в матрас, как будто пытался проткнуть членом насквозь. Альфа чувствовал, что это был конец. Тело достигло предела, и он либо отключится, либо кончит и отключится, потратив все силы на… удовлетворение. Своего омеги. Эта мысль яркой вспышкой пронеслась в голове, и Чонгук отпустил Джина, а потом, когда тот попытался приподняться на локтях, зубами вцепился в его загривок. В этом не было жестокости и желания причинить боль, но омега замер. Зубы разомкнулись, и Джин повернул голову. Этот взгляд… Затравленный невозможностью кончить, блестящий, до края наполненный отчаянием и доверием…       — П… — Толчок, и бедра Чонгука снова вдавились в его бедра. И опять. Жестко, до хрипа и синяков. — Поцелуй… мен…       Одно мгновение — губы соединились, альфа отпустил член омеги, вместо этого взяв его за руки и переплетя пальцы. Придавил, полностью обездвижил, коленями с двух сторон сжимая бедра, не позволяя выбраться. Только отчаяние. Только инстинкт. Только желание доставить такое удовольствие, которое заставит забыть всё, что было, но оставит надежду на то, что еще будет… Он умрет. Чувствовал, что если Чонгук остановится, он умрет. И если не остановится, позволив ему дойти до пика. Омега забрался слишком высоко, отдавшись на волю, силе, темпераменту и пленившему его запаху, и теперь ему предстояло…       Омега начал содрогаться под яростно вбивающимся в него альфой, и протяжный стон, или крик почти затерялся в смявшейся простыни. Джин ничего больше не чувствовал. Абсолютно. Стало глухо, пусто, и он не понял, когда перестал ощущать вес Чонгука, потому что тот выпрямился, отчаянно хватая ртом воздух и пытаясь хоть немного усмирить бешеное, как оргазм, сердцебиение. Он выдернул член, и из растянутого ануса омеги, который не мог сомкнуться, вытекло немного спермы. Он его… растрахал… Блять. Что они творили… Это была последняя мысль, прежде чем Чонгук повалился набок. Предпоследняя, потому что последняя была — мой.                     

* * *

             Два дня пролетели незаметно, и теперь Чонгук не мог думать о сексе. Он не думал о том, что это был его первый опыт с омегой, с мужчиной, первый гон с омегой и остальные достижения, которые любой альфа старательно собирал в свою копилку. Он думал о Джине, который в перерывах между сексом… Чонгук влюбился. В то, как омега его обнимал без повода и смотрел с полными доверием и даже... потребностью? Джин нуждался в нем и не стеснялся это показывать не только в те моменты, когда оставался без одежды (большую часть времени), но и когда они, наконец, выбирались из постели. Он стал родным. Альфа чувствовал, что этот омега успел пригреться в его сердце, и что это нельзя будет забыть.       — Собирайся.       Джин заглянул в комнату, прижимая к уху телефон, а потом сразу скрылся. В этот момент Чонгук разбился вдребезги. Наверное, если бы не разговор, омега смог бы расслышать звон с оглушительным треском рассыпавшихся ожиданий, которые у альфы после такого… Нет, у него теперь точно есть шанс. Он же доказал… Но ведь не может быть между людьми только секс? А может ли омега вести себя так, если между ними был только секс? Хотя, если у омеги гон…       Хотелось плакать и не хотелось на Джина смотреть. Не потому, что было противно или Чонгук теперь злился — уже тосковал. Тосковал, пока натягивал джинсы, тосковал, пока пытался переставлять ноги, выходя из спальни, которая стала почти такой же родной, как… Джин был на кухне и пил, отложив телефон, а потом встрепенулся, заметив Чонгука.       — О! Мне нужна минута!       Он был воодушевлен, но проносясь мимо альфы, что-то учуял, до этого слишком взволнованный, и остановился.       — Гук?       Смотрел с беспокойством, пока Чонгук резко увел глаза.       — Что такое? Ты чего такой…       — Зачем тебе минута? Я могу уйти сейчас.       Альфа сжал челюсть, при этом собрав в кулак всю свою гордость. Омега должен знать, что он… Ну… Крутой альфа и…       — Уйти? Куда? — Джин недоумевал всё больше, пока Чонгук раздраженно тряхнул головой. — Я уговорил Хоби приехать к нам на ужин, и теперь нам нужно срочно бежать в магазин, потому что я хочу удивить твоего братца…       — Что?       Если до этого альфа разбился вдребезги, то теперь его кто-то больно и обидно огрел по затылку чем-то тяжелым, выбив всё, что хранилось в черепной коробке, и что он успел себе надумать.       — Я говорил с твоим братом. Он через час будет здесь, и я понадеялся, что ты поможешь мне купить продукты и приготовить ужин.       Джин чеканил слова, а потом, зная, что это сработает лучше всего, обнял Чонгука, прильнув к нему всем телом и сцепив за его плечами руки. Чтобы точно не вырвался. Холодное банановое молоко, утешающее свежей сладостью, а не…       — Я думал…       — А я не думал, и если у тебя нет других планов… — Джин как будто нехотя отстранился, почти лениво вглядываясь в широко раскрытые, как всегда очаровательно оленьи глаза. — Станешь моим альфой? Я уже объявил твоему брату, что сделал свой выбор, так что следующий — твой отец, но Хоби сказал, что проблем не будет, потому…       Джин сосредоточенно тараторил, а потом забавно громко выдохнул, чуть не вскрикнув, когда Чонгук резко дернул его к себе.       — Ты думал, что я всё это оставлю просто так, да, малыш? — Пальцы омеги зарылись в еще чуть влажные после душа волосы альфы, мягко массируя измученную ненужными мыслями голову. — Ни за что. У тебя скоро гон, а я надеялся, что до этого времени мы сможем пару раз сходить на свидание, чтобы я узнал тебя лучше. И чтобы в нужный момент смог…       — Ты мой омега. — Чонгук отстранился, и Джин с недоумением заметил, насколько он в этот момент был серьезным и даже хмурился. — Делай со мной, что хочешь — только не бей. Я обязательно дам сдачи.       — Гук!       Джин мягко ткнул Чонгука в плечо, а потом рассмеялся, и это было похоже на то, что кто-то решил помыть окна. Ничего себе, Чонгук не замечал этого раньше. Как не замечал Джин, видя перед собой только маленького неопытного альфу. А тот забрал его сердце и уже, ничего не говоря, обещал хранить и беречь. Что еще нужно для…       — Я, кстати, теперь тоже люблю жесткий секс.       А вот это было интересно… И Джин многозначительно улыбнулся. Замечательное начало для чего-то… бесконечного.