Я хочу тебя. Ну пожалуйста!

      Джин не заметил момент, когда начал улыбаться, отвечая на сообщения от Чонгука, которые начались с самого утра. Постоянно брал в руки телефон, чтобы проверить пришедшие уведомления, и не мог вспомнить, когда последний раз был таким. Наверное, дело было в том, что омега всегда предпочитал альф постарше, а те обычно были очень заняты и не отвлекались на мелочи, вроде переписок в рабочее время. Чонгук был моложе и уже заставил Джина выйти из его зоны комфорта, в которой… он с успехом справлялся со своим гоном.       А еще он встретил его в главном холле, как однажды. И вновь Хоби как будто нарочно пришлось задержаться.       — Привет!       Чонгук улыбался как ни в чем ни бывало, но по тому, как суетился его взгляд, постоянно соскальзывающий с Джина, сразу стало понятно, что появился он здесь не просто так.       — Привет, Гук. Ты хочешь, чтобы я лично сказал тебе, какой ты крутой альфа? Я готов, потому что ты на самом деле большой молодец.       — Нет. — Чонгук замялся. — Тэтэ, мой друг, сказал, что тут недалеко есть очень живописное место. Он художник и там… — Альфа глубоко вдохнул и не выдохнул, при этом уставившись на Джина широко раскрытыми глазами. — Ты не хочешь прогуляться? Знаю, ты устал и, наверняка, голоден, но мы можем подцепить что-нибудь по дороге — здесь полно всяких киосков с… Хочешь?       — Хочу.       Неожиданно для себя, Джин не стал долго раздумывать над этим предложением и над тем, почему вдруг Чонгуку так срочно захотелось провести с ним время. Он бы мог предложить это в переписке, но выбрал спросить лично. Скорее всего, чтобы иметь возможность омегу уговорить, но уговаривать не пришлось. И Джина почему-то теперь радовала самодовольная улыбка альфы, которая в этот раз получилась совершенно очаровательной.       — Давай, я понесу.       Чонгук протянул руку, заметив на плече Джина рабочую сумку, в которой тот возил ноутбук и документы.       — Спасибо, но…       — Тебе часто такое предлагают крутые альфы?       Чонгук смотрел на Джина с искренним недоумением, и Джин… Засмеялся. Непонятно почему, но очевидно искренне, и крутой альфа позволил себе еще немного самодовольства.       — Эй, она же тяжелая! Чего отказывался? — Чонгук нахмурился, вешая на плечо протянутую ему сумку, а потом уже смущенно улыбнулся. — Пойдем?              — Мы на набережную? — Джин оглядывался по сторонам, ловко лавируя между спешащими им навстречу людьми, пока Чонгук боролся с отчаянным желанием взять его за руку.       — Да. Там обновили подсветку, и… Ну, ты увидишь.       На самом деле, когда альфа говорил, что идти недалеко, он слукавил, успокаивая себя тем, что для всех людей понятие недалеко разное, и если что, его нельзя будет упрекнуть во лжи. А Джин пока не собирался жаловаться — наоборот. Ему, кажется, было любопытно, интересно и… Наверное, он привык гулять от ресторана до машины и обратно, судя по тому, какой у него был ухажер. В принципе, Чонгук бы тоже от такого не отказался, но… Так ведь больше впечатлений. И настроение совсем другое — по крайней мере, его в этом уверил Тэхен, а тот, как никто, в нужных настроениях разбирался.       — А ты… можешь закрыть глаза?       Они остановились у высоко стриженого кустарника, и омега посмотрел на альфу с недоумением.       — А как я буду идти?       — Ну… Я тебя проведу. — Чонгук стушевался. — Если ты мне доверяешь. Тут буквально шагов десять.       Если бы они находились на какой-нибудь крыше, Джин бы сомневался, но теперь в нем проснулся дух авантюризма. Максимум, что ему грозит — ушиб или вывих, а это вполне можно будет пережить.       — Веди!       Джин послушно закрыл глаза, а Чонгук перестал дышать. Взял его за руку и для опоры еще обнял за талию, засунув руку под расстегнутый пиджак. Вообще, он просто волновался — это не было попыткой сократить дистанцию или что-то другое, о чем мог бы подумать опытный омега. И Джин не сопротивлялся, как будто теперь чувствовал, что здесь не было подвоха. А Чонгук чувствовал его прозрачную, укутывающую пледом банановую сладость, которая не мешала ему сфокусироваться на главном. И он выдохнул с облегчением, когда заметил, что лавка, о которой говорил Тэтэ, была свободна. Идеальное место для романтического свидания.       — Садись. Осторожно.       Альфа следил за тем, как омега аккуратно опускался, став увереннее, когда почувствовал под собой деревянное сидение. И он сразу откинулся на спинку, очень довольно улыбаясь.       — Можно смотреть?       — Ага.       Чонгук сел рядом, а Джин открыл глаза. Кажется, ничего необычного, но вытянутые стройной линией фонари теперь отражались от кажущейся черной реки, и их свет не только помогал городу не заблудиться в темноте, но и затейливо бликовал, волшебно подсвечивая воду.       — Потрясающе.       Омега улыбался, смотря на открывающуюся живописную картину, а альфа смотрел на него, чувствуя, как сердце подкатило к горлу. Казалось, Джин стал еще красивее. Наверное, сразу после того, как перестал над ним подтрунивать и стал отвечать на сообщения. Чонгук перестал строить из себя крутого альфу, а Джин ненадолго забыл о том, каким искушенным был. Идиллия. Почти.       — У твоего друга отличный вкус.       — Да, он постоянно ищет вдохновение. — Чонгук напряженно откинулся на спинку лавки, до этого быстро стянув и аккуратно пристроив рядом портфель Джина. — Нас познакомил мой второй лучший друг — Чим. Мы с ним не такие одухотворенные, но… Я романтик, как и Тэтэ.       — Да, Хоби меня предупредил.       — Предупредил?       Чонгук развернулся к Джину, пока тот продолжал смотреть прямо перед собой.       — Ну да. Чтобы я был осторожнее в общении с тобой.       — А что может случиться?       Вот здесь стоило соврать, чтобы случайно не ранить его чувства.       — Я не знаю, но я ценю твоего брата и прислушиваюсь к нему.       — Да, я тоже.       Альфа заламывал пальцы, до этого слишком крепко их сцепив, а сидящий рядом омега убедился, что всё на самом деле было не просто так. И не знал, что с этим делать. Со всем своим опытом.       — Джин.       — М?       — А ты… для тебя на самом деле так важен гон?       — Это особенность сильных омег. Переизбыток гормонов идет на то, чтобы портить нам жизнь. Не буду вдаваться в подробности, но если я как следует не выложусь во время гона, потом могу пару недель мучиться от бессонницы. Или головной боли. Или суставы ноют так, что хоть на стену лезь. Кстати, когда закладывает уши, тоже не очень приятно… Это лотерея, в которую не хочется выигрывать.       Омега рассуждал очень спокойно, пока Чонгук… не мог его понять. Но верил на слово.       — И… опыт на самом деле настолько важен?       — Да. — Джин кивнул и задержал взгляд на тротуарной плитке. — И запах.       — Но ты же говорил, что мой запах… — Альфа был растерян, а омега не собирался теперь ничего скрывать.       — Запах альф, когда они находятся на пике возбуждения, становится более резким — у омег эта перемена не так заметна, потому что мы просто становимся слаще. Чем сильнее альфа, тем сильнее может меняться его запах.       — То есть, даже если вот так нравится, потом… — Чонгук сглотнул. — Может… вырвать?       — Ну, не настолько, но удовольствия станет немного меньше. Чем больше мне нравится запах, тем сильнее ответ моего организма. То есть, тем больше гормона выплескивается в кровь и идет на дело, а не мне во вред. Именно поэтому не работает самоудовлетворение — а я честно пытался.       Джин вздохнул.       — И… То, что я пахну вкусно, совсем не гарантирует, что когда…       — Я понимаю, к чему ты клонишь, Гук.       Рано или поздно, им нужно было заговорить об этом, поэтому теперь омега… не чувствовал себя уверенно. Не чувствовал. Всё было очевидно, но не теперь, когда маленький альфа смотрел на него с преданностью и надеждой. У Джина, разумеется, был свой расчет, но также было сердце, достаточно чуткое, чтобы теперь… Жалеть. Жалеть, что отказывался замечать очевидное просто потому, что ему было приятно. Легко и приятно. Настолько легко, насколько теперь тяжело.       — К чему?       — Ты хочешь предложить свою кандидатуру…       — Нет. — Альфа замотал головой. — Нет, я не хочу предложить кандидатуру. Я… хочу попросить шанс.       — На что? — Пейзаж больше не казался таким уж чарующим, из-за отравляющих воображение ядовитых мыслей.       — Что ты перестанешь видеть во мне ребенка и отнесешься серьезно к… — Чонгук сжал кулаки, выпрямившись. — Я знаю, что вел себя глупо моментами, возможно, успел тебя обидеть…       — Ты ни разу не обидел меня, Гук. — Омега слишком медленно помотал головой, как будто она стала неподъемно тяжелой от мыслей.       — Я не дурак. И не потому, что сдал зачет. Я быстро учусь. Я понимаю с первого раза. Я… — Он опустил глаза. — Заслужил шанс, и ты знаешь это.       — Мы можем обсудить его после моего гона.       Джин не хотел это говорить, не хотел об этом думать и… был виноват теперь в том, как себя чувствовал поникший рядом альфа. Был виноват. Хотя бы потому, что был старше и опытнее, в отличие от Чонгука, которого он самолично в этом уличил. Упрекнул. Джину стоило бы подумать о том, что он просто поддался инстинкту, что могло означать только одно — этот альфа не только его привлекал, но и подходил ему. А Джин не мог думать, видя, как прямо на его глазах от бравого маленького альфы осталась только тоскливая тень.       — Ты… С Хиро… уже, да? И поэтому уверен, что его запах…       Эта мысль резала внутренности по полоске своей очевидностью и болела. Чонгук никогда такого не испытывал, потому что это не было похоже на удар по гордости, а альфы чаще всего страдали от этого. Нет, ничего похожего. Мысль о том, что в какие-то из этих дней Джин спал с другим альфой его не унижала и не обижала — ему было горько, что Джин… Он не выбрал другого — он просто не рассматривал его как мужчину, который способен… Чонгук закусил губы, чтобы они не дрожали. Наверное, он на самом деле еще не повзрослел, если теперь хотелось плакать, а не драться.       — Да. У нас был секс.       Альфа знал и поэтому… Ну, больше болеть, наверное, не может. А что может Чонгук?..       — Он… — Альфа посмотрел на омегу, и его глаза блестели явно не от отражающихся в воде фонарей. — Не обижает тебя? Я видел, как он разозлился…       — Нет. Не обижал и не обидит.       Как бы отреагировал тот же условный Хиро на месте Чонгука? Прошипел бы что-нибудь сквозь зубы. Что-то о том, что желает омеге счастья, но это бы звучало как самое гадкое проклятие. А Чонгук заботился о нем в этом момент. Это была не издевка — он на самом деле думал в этот момент о благополучии омеги, а не о своем пострадавшем эго. Разве бывало с альфами такое?       — Хорошо. Ну… Я уверен, что он справится. — Чонгук поднялся и поднял сумку. — Пойдем? Я провожу тебя, потому что… ну… Она на самом деле тяжелая.       Он криво улыбнулся, подал омеге руку и попытался сделать вид, что всё нормально. Что они были знакомы только несколько дней, и всё это… Там где больно всегда однажды становится пусто. Зато это был опыт. И теперь плевать было на очередной гон, который альфа проведет в одиночестве. Потому что побитую гордость утешить можно, а вот подбитое на оба крыла сердце… вряд ли.              

* * *

             Последний день перед гоном у омег всегда проходил тяжело. В прямом смысле этого слова, потому что тело становилось неподъемным, из-за этого его тяжело было носить, и поэтому было ощущение, что сил совсем нет. Джин не мог оторвать голову от своего рабочего стола. Хосок общался с ним как обычно, и омега был уверен, что альфу на самом деле ничего не тревожило. Что это могло значить? Что Чонгук, добравшись до дома, успокоился и сам пришел к тому выводу, к которому его изначально подталкивал и омега, и брат. Значит, он не страдал так сильно, как Джин думал. Нет, боялся. Он боялся, что маленький альфа слишком болезненно примет этот отказ. А еще омега боялся, что захочет передумать. И не сможет дожить до конца рабочего дня.       Но он смог и даже нашел силы на то, чтобы постоянно проверять телефон. Для чего? Ведь Хиро уже его ждал, всё шло по плану, но, несмотря на то, что этот план работал, его хотелось изменить. Непонятно, зачем, почему, но омега теперь испытывал смятение. Возможно, сказывалось его общее состояние. Перед гоном всегда было… тоскливо. Организм готовился устроить ему хорошую встряску, и для этого ему нужна была не только энергия. Настроение, которое к встрече с альфой окончательно испортилось.       — Совсем плохо?       — Да как обычно.       Джин на автомате нырнул под отставленную для него руку. Ему нужен был запах альфы, который сможет облегчить его участь до момента, когда начнется гон. Вдохнул поглубже, но всё, что ощутил — голова стала легче. Ноги всё также отказывались нести его, и если бы не вцепившийся в него мужчина…       — Тебе нужна горячая ванная — я обо всем позабочусь.       Где Джин ошибся? Он точно где-то ошибся, потому что его не покидало чувство тревоги. Можно было по-другому, можно было правильно, но в какой-то момент он сделал ошибку. Теперь, рядом с альфой он должен был получить долгожданное облегчение, но тело сопротивлялось. Тело отказывалось. Может, и омега должен был отказаться? Тогда, когда они на набережной расстались, в нем как будто что-то оборвалось. Но если что-то оборвалось, значит, до этого их что-то успело связать? С маленьким миндальным альфой, который…       — Не холодно?       Они вышли на улицу, и Джин подставил лицо ветру, надеясь, что тот выветрит из него всё… гнетущее. Ему было жарко и горько. А почему горько? Странно, он совсем не думал об этом, но мысль сама пришла к нему в голову и осталась. А если он не сможет как следует расслабиться? Джин только сейчас заметил, что поджимал плечи, пока Хиро держал его талию. В плену. В заложниках. Напряжение. Он был напряжен, а ведь рядом с альфой нужно максимально расслабиться, иначе, зачем вообще ему альфа? Неужели его запах не работал?       — Нет, всё в порядке.       Омега слабо улыбнулся, остановившись рядом с черным автомобилем — парковка уже успела опустеть на половину, при том, что рабочий день закончился только десять минут назад. А Хиро так и не взял у него рабочую сумку. И та грустной тяжестью продолжила болтаться на его плече. Возможно, она еще помнила, как другой альфа был внимателен. Вот он помнил. Дьявол ведь кроется в мелочах. И в сомнениях. Но главное, что Чонгук не переживал, потому что если бы он переживал, Хоби, на правах старшего любящего брата, обязательно попытался бы с омегой поговорить. А Хоби как будто даже не догадывался. Это хорошо. Значит, маленький альфа… Обязательно встретит своего омегу. А Джину не хотелось садиться в машину, даже когда Хиро вновь взялся за него, чтобы нежно затолкать на пассажирское место.       — Джиииииин!       И альфа первым завертел головой, пока омега встрепенулся и невольно выскользнул из его застигнутых врасплох рук. Джин никого не видел, но заколотившееся сердце не позволило остаться на месте. Ноги, которые до этого отказывались нормально переставляться, теперь сами несли его.       — Джин, ты куда?       Омега только отмахнулся. Шагал непонятно куда, рассеянно прижимая к себе сумку, а потом…       — Джин!!!       Расслышал, кто так отчаянно звал его. А Чонгук, наконец, заметил, кого искал, совсем перестав обращать внимание на то, что сердце разрывалось бешеным пульсом где-то в горле. Он не помнил, сколько бежал, но теперь бежал еще быстрее. Альфа остановился перед омегой и повалился вперед, уперевшись руками в колени. Давно так не бегал, а Джин… Почувствовал миндальную горечь, как будто кто-то передержал орехи на огне, и они успели подгореть, но почему-то ему стало легче. Настолько, что он уверенно отпихнул от себя Хиро.       — Дай мне время.       Он остановил его, а сам сделал шаг к Чонгуку, который до сих пор пытался перевести дух.       — Фуууух, я успел.       Маленький альфа, наконец, выпрямился, и сразу заметил на себе пристальный блестящий взгляд Джина. Как же он по нему скучал! Как часто порывался написать и в последний момент себя останавливал! А ведь почти сразу, как оказался дома, решил, что не сдастся.       — Я, кажется, установил мировой рекорд. — Миндальный альфа уронил голову, прижав к груди руку. — Слушай, Джинни, хуже, чем сейчас, я не буду пахнуть никогда, так что тебе стоит принюхаться и… Блять. Я сейчас умру.       Он тщетно пытался отдышаться.       — Гук…       Теперь сердце колотилось не из-за того, что он пробежал с десяток километров, от Хоби случайно узнав, что именно сегодня у Джина последний рабочий день перед выходными. Альфа услышал его голос, и всё сразу стало очевидно. Чонгук выпрямился, сделав глубокий вдох и выдох. Омега, его омега теперь выглядел не так как обычно — без блеска, лоска, бледный и как будто поникший, с этой тяжеленной сумкой, которая безвольно сползла с плеча на асфальт… Его нужно было спасать, и для этого Чонгук бережно взял его за руки.       — Крутые альфы не только сдают зачеты и постоянно смущаются, но и не отказываются так просто от… тебя. Я просто не могу отказаться от тебя, потому что без тебя я перестал спать, но говорю сразу, это время пошло на пользу — я теперь могу сдать зачет на тему Гон с омегой. — Он с тоской ухмыльнулся. — Мне пусто без тебя. Мне грустно без тебя. Мне страшно от того, что мы никогда больше… Я могу встать на колени, могу просить как угодно — я не могу быть перед тобой гордым. Пожалуйста, дай мне шанс. — Чонгук расправил плечи, и так уверенно, умоляя, мог выглядеть только сильный альфа. — Я… Не отпущу. Не отпущу тебя с ним. — Он посмотрел на Хиро, который послушно остановился в стороне и теперь пытался убить его одним взглядом. — Не отдам ему. Ни за что.       Джин никогда, наверное, не испытывал такое облегчение, жадно вдыхая миндальную горечь, которая спасительным, плавящим всю тяжесть теплом разливалась по телу. Легкость. Ту, что лишает тело веса, а голову — любых мыслей, кроме тех, которые останавливались… на нем. На альфе, которому только предстояло поверить своему счастью, пока омега уже успел пропитаться им. Его запахом. Ему наконец-то повезло. Он не понял это с самого начала, но именно для этого существует счастливый случай. И один маленький, но упорный альфа.       Вот что было правильно, вот, что ему было нужно. Кто ему был нужен, и Джин не раздумывая бросился к Чонгуку, горячими ладонями обхватив его лицо. Любовался его очаровательной растерянностью, а потом без стеснения впился в его губы. Как последний раз в жизни, прильнув, уже отдавшись на волю той ласке, что рвалась из него. А альфа отвечал, судорожно прижимая к себе как будто впервые взволнованного омегу. Они никогда не были настолько близки, и никогда между ними не было так… горячо.       — Я сделаю всё, что скажешь. — Чонгук пытался отдышаться, вынужденный прервать этот… нужный поцелуй. Просто нужный. Жизненно необходимый. — Ты не пожалеешь, ни за что — я не позволю. Я…       — Это ты пожалеешь о том, что связался со мной, Гук, а не я.       Внутри всё перевернулось, когда альфа вгляделся в глаза омеги. Теплые, искрящиеся, бездонные в своей игривой нежности, и всё это было только для него.       — Придется взять такси — я сегодня без колес. С утра меня раздавило катком, но ты меня спас.       Это был другой Джин. Он видел его спокойным, немного колючим, всегда отстраненным, как будто лишь наблюдающим со стороны за тем, как глупый и неопытный альфа реагировал на его провокации. А теперь это был его Джин. Чонгук знал, что влюбленные омеги или омеги, которым очень нравился запах альф, менялись и становились… невероятными, но он не сталкивался с этим. А теперь видел своими глазами. Джин не пах, но Чонгука до краев затопило его… нежностью. И он, понимая, что никогда и ни за что не отдаст этого омегу без боя, вспомнил о своем ненавистном сопернике.       — А Хиро?       — Ты хочешь, чтобы он присоединился?       Омега удивленно округлил глаза, а потом засмеялся, когда увидел, как альфа насупился.       — Я… — Джин обернулся, но от Хиро и след простыл — наверняка, уже отправился утешать ушибленное самолюбие. — Ты его напугал.       — Это ты его напугал — так набросился на меня.       Чонгук ухмыльнулся, а потом дернул к себе Джина, чтобы снова обнять. Нужно было убедиться в том, что это был не сон и не игра истерзанного тоской и несбывшимися мечтами воображения. Нет, он о таком мечтать боялся, а теперь…       — Ты стал еще вкуснее.       Взволнованный шепот омеги раздавался у уха, но таял на коже, к которой Джин прижался губами.       — Пойдем. — Чонгук уверенно отстранил его от себя, подхватив с асфальта сумку. Ту самую, тяжелую и рабочую. — Мы не можем терять время.                     

* * *

             Первое, на чем настоял Джин, оказавшись дома — Чонгук должен позвонить брату и во всех подробностях рассказать ему, где он, с кем он и чем планирует заниматься. Второе — альфа должен поесть, потому что у него в самый неподходящий момент заурчал живот. Чонгук не собирался с Джином спорить, потому что шестое чувство подсказывало ему, что взрослый омега это не оценит, тем более, он был у него дома. Характер лучше показать в спальне, когда они… Он увидит Джина голым. Он… будет заниматься с Джином сексом. Щеки загорелись от счастья, а ладони вспотели от волнения. Он справится. В конце концов, когда омега начнет пахнуть, в Чонгуке точно проснется альфа, и инстинкт сам направит его на путь полного сексуального удовлетворения. По крайней мере, так писали в умных статьях, а Чонгук им безоговорочно верил — у него не было другого выбора.       Альфа быстро и содержательно поговорил со старшим братом, который во всем его поддержал, так же быстро и с удовольствием перекусил, обнаружив в холодильнике омеги много всего вкусного. Джин умел готовить, любил готовить, и как же вновь хотелось повторить их совместный ужин, но только уже без брата — он точно будет смущаться. А вот Чонгук не будет, и он очень уверенно открыл дверь в ванную комнату, в которой давно перестала течь вода.       — Что сказал Хоби?       Когда Джин говорил о ванне, Чонгук представлял ее немного по-другому. Пожалуй то, в чем теперь, скрытый под молочной (что он в нее добавил?..) пеной, нежился омега больше походило на… Джакузи? Ванна может быть… двуспальной? Альфа застыл в дверях, и омега открыл глаза, не сразу его обнаружив, до этого узнав лишь по запаху.       — Ты чего?       Он устало улыбался, а Чонгук постарался прийти в себя.       — Большая…       — Для омег горячая ванна — это не роскошь, а первая необходимость, поэтому я не экономил.       — Круто. — Чонгук подошел и уселся на корточки, положив руки на широкий борт. — Хоби порадовался за меня. И за тебя.       — Я другого не ожидал. — В голосе не было самодовольства, а на лице омеги была расслабленная улыбка, и он вновь откинул голову на свернутое полотенце, прикрыв глаза. — Я потом сам с ним это обсужу.       — Мне нужно принять душ, прежде чем лезть к тебе.       Чонгук поднялся, сразу заметив душевую кабину, и не заметив, как многозначительно улыбался Джин.       — Я приготовил для тебя полотенце.       Альфа очень быстро разделся, аккуратно сложив вещи рядом с одеждой Джина, который… Он всё также лежал с закрытыми глазами, и Чонгук даже расстроился, что он не увидит, как неопытный альфа совсем не будет стесняться. И неопытный альфа, поняв, что спектакль не удастся, сразу забрался под душевую лейку, сделав воду погорячее. Ему понадобилось несколько минут, прежде чем он начал вытираться. А Джин до сих пор не смотрел — возможно, он уснул, и Чонгук, как будто стараясь его не разбудить, направился к ванне.       — Я готов.       Омега приоткрыл глаза, и во взгляде сразу появилась томная поволока, которая ему, изнеженному и расслабленному, слишком была к лицу. У Чонгука замерло сердце, а Джин подвинулся так, чтобы альфе было удобно к нему присоединиться.       — Тебе совсем неинтересно меня рассматривать?       В вопросе не было раздражения или назревающей обиды — Чонгуку просто было любопытно, и омега сохранял молчание до момента, когда альфа, наконец, не опустился в воду. Вода не пахла, но была приятного молочного цвета — удивительно. Молоко?       — Я собираюсь тебя съесть — тогда и полюбуюсь.       Джин откинулся на его грудь, удобно расположившись между его согнутых коленей, на которые, как на подлокотники, положил ладони, затем спустив их ниже, к скрытым под водой накачанным бедрам.       — Или я тебя?       Чонгук двумя руками обнимал Джина за плечи, пока не решаясь на что-то откровеннее и просто наслаждаясь их близостью и тем, как приятно горячая вода согревала тело. Но объятия были приятнее. Нет, это нельзя было сравнивать.       — Мне нравится такое.       — Что именно?       — Оральные ласки. — Джин вновь закрыл глаза, накрыв руки Чонгука и откинувшись ему на плечо. — Когда сосут, лижут, ласково покусывают — я могу от этого кончить.       — Ты ведь… не только о члене?       Альфа успел узнать, что еще кроме члена можно было ласкать ртом, и уже был готов, но нужно было уточнить.       — Неа. Но если мы о римминге — я люблю сверху.       — Сверху? — Чонгук знал, что это такое, но не мог сообразить, что значило сверху.       — На лице. Твоем.       Джин рассуждал об этом так спокойно, как будто его это совсем не волновало, в то время как Чонгук представлял себе это и…       — Я же… захлебнусь тобой.       Он сказал это с выдавшим его волнение придыханием — там сосредоточены железы, а значит, запах… Точно сведет его с ума.       — На это расчет — легче проявлять усердие. И приятнее.       Джин немного сдвинулся, пустив по молочной воде рябь и ласкающий уши плеск, и у Чонгука появилась возможность на него посмотреть. И поцеловать, потому что омега потянулся к нему, подставляя губы. Они точно стали слаще, но Джин почти сразу отстранился. Он смотрел на него прямо, молча, и от этого взгляда Чонгука выворачивало наизнанку. От предвкушения чего-то… Головокружительного. Это было приятное чувство, которое позволило ему стать чуть смелее.       — А что еще тебе нравится? Я буду исполнять все твои желания.       — А тебе?       Джин, как будто дав время на раздумье, уткнулся носом альфе в шею. Он до сих пор дышал спокойно, размеренно, но вдохи стали глубже, а выдохи поверхностнее. Запах Чонгука начал разогреваться, и в кондитерски сладком миндале появилась волнующая горечь, которая… начинала откликаться внутри.       — Всё, с тобой в главной роли.       — Мне нравится… жесткий секс.