Кое-что в память обо мне

      Наруто вылетел за дверь с тем же эффектом, с каким вода прорывает стену плотины. Он забил на ступеньки крыльца и спрыгнул сразу на асфальт. Прямо за ним огненным вихрем взметнулись ярко-красные волосы: его кузина бежала за ним, крича, что это не ее вина, если он убьется, но он не слушал.       В ту же секунду, едва Карин произнесла, что он может ехать, Наруто рванул к двери. Жаркое дыхание лета слабело, вот-вот готовое оборваться. От этого Наруто хотелось мчаться еще быстрее, изо всех сил крутить педали, прочь ото всех обязанностей. Спешно поднимая свой велосипед из травы, закинутый туда прошлым вечером, он ударился ногой о колесо.        Велосипед был оранжевым, как и большинство его футболок, и Карин говорила, что он похож на большую глупую золотую рыбку, но его это не расстраивало. Как-то раз во время заката он стоял на фоне горизонта, и Сакура сказала, что он словно растворяется в солнечных красках, — такое описание было Наруто по душе.        Он оттолкнулся и по короткой дорожке выехал на пустую улицу. Стояло позднее утро, но маленький городок на берегу океана еще только пробуждался ото сна, лениво потягиваясь. Наруто же наоборот чувствовал заряд неконтролируемой энергии.        Ирука всегда, возвращаясь с родительских собраний, где Наруто называли «гиперактивным», говорил: энергия — это возможности. Если бы это действительно было так, то у Наруто была бы целая куча возможностей. Прямо сейчас можно было бы отправляться в самый престижный колледж.        Он так быстро крутил педали, что ноги начали болеть, но ехать медленнее не мог. Он улыбался ветру, а тот оседал солью на губах. Глаза щипало, и приходилось часто моргать. Ирука ни за что не разрешил бы ему гнать так быстро, но Ируки здесь не было. Город был его трассой, а он был самыми молодым пилотом гоночного болида, которого только видел мир.          Наруто было тринадцать лет, и хоть пока он не ощущал себя королем мира, у него было чувство, что, вполне может быть, однажды он им станет. Он взлетел на вершину холма и отпустил педали. Если бы он поехал еще быстрее, из-под колес посыпались бы искры.        Прямо как от ракеты, взмывающей с Земли на Луну…        В действительности же он проехал всего пару кварталов до дома Сакуры. Ирука не хотел отпускать его к кузине и тете, живущим на побережье, даже всего на неделю. Во-первых, потому что с Наруто могло что-то случиться — и его беспокойство было небезосновательным. Во-вторых, потому что Наруто мог не найти друзей своего возраста. Но окружение в Оушенвью вовсе не было таким жестоким, как боялся Ирука. Наруто не был уверен, считается ли Сакура уже его другом, но она была такой же классной, как сахарная вата, и с таким же цветом волос. Она часто занимала все его мысли.        Другие ребята были в первую очередь ее друзьями, поэтому для начала нужно было найти Сакуру. Он заехал во двор дома, угнездившегося в папоротниках. Над крыльцом звенели три китайских колокольчика, играя музыку ветра. Сбоку в траве черными и фиолетовыми кляксами валялись два велосипеда, и Наруто бросил свой сверху.        Он нетерпеливо, быстро постучал пять раз в дверь, и Сакура вышла. Она была одета в баскетбольные шорты и широкую футболку-варенку. Солнце просочилось сквозь брешь в облаках, и Сакура сощурилась.       — Сколько время?        Наруто затряс головой. Он был без понятия.        — Ты сказала, что мы сегодня пойдем на карнавал, — выпалил он, прыгая с одной ноги на другую. — Тетя дала мне денег, так что мы сможем купить билеты!        Сакура тоже немного подпрыгнула взад-вперед.        — Супер! Мы пойдем, только мне сначала нужно разбудить Ино, а она с утра очень ворчливая. Может, зайдёшь пока и подождёшь?        Наруто наступил на пятку кроссовка, чтобы снять, — Ирука всегда говорил, что так он однажды их испортит. Он тихо зашел на кухню, быстро перебирая ногами в разных носках. Сакура ушла в другую комнату будить свою подругу. Ино Наруто не очень нравилась, но ему нравилась Сакура и остальные ее друзья, поэтому он не возмущался.        Наруто провел рукой по боковине кресла, в котором сидел. Деревянная плетенка была бугристой и хоть немного занимала его внимание. Ожидание всегда давалось Наруто тяжело, скука была его злейшим врагом. Всю эту неделю он без устали шнырял по Оушенвью и Кобальтовому пляжу, исследуя каждый уголок, куда его отпускала тетя, и наведываясь даже туда, куда ему ходить не разрешали, и он ни грамма не устал.       Но сегодняшний вечер был самым долгожданным, потому что он был последним перед тем, как Ирука должен был забрать его домой, но самое главное — сегодня Наруто шел на карнавал. Ежегодный карнавал в Оушенвью — он и раньше видел развешанные повсюду плакаты, но еще ни разу на нем не был.        И вот, наконец, он мог попасть на знаменательнейшее событие, последнюю летнюю феерию перед тем, как листья пожелтеют и придется доставать теплую одежду из шкафа. Бугорки на кресле больше не могли его развлечь, и он стал притопывать ногой.        Наконец, на кухне появилась Ино, босая и зевающая, но, к счастью, одетая и готовая идти. Наруто вскочил на ноги, чуть не уронив кресло, и Ино закатила глаза.        — Ты чего так перевозбудился? Никогда на карнавалах не был?        — Не был, — защищаясь, ответил Наруто, — но в Новый год я всегда смотрю салюты. С балкона на пятнадцатом этаже.        — Все смотрят салюты, дурилка.       — С пятнадцатого этажа? — они с Ино уставились друг на друга, пытаясь выиграть в этом бессмысленном споре.        Ино первая отвела взгляд, чтобы в отражении микроволновки проверить, что макияж в порядке.        — Хрень какая-то, — сказала она. Ино всегда говорила это, когда не знала, что еще сказать. Наруто в целом привык к этому, но на всякий случай все равно показал ей средний палец, пока она не видела.        Сакура запрыгала на одной ноге, натягивая на другую кроссовок.        — Так, мне мама тоже дала денег, но сказала, чтобы я не ела вредную еду.        — А какая еда на карнавале не вредная? — спросила Ино.        — Я слышал, что там даже шоколадки жарят, — поддакнул Наруто.        Сакура хитро улыбнулась.        — Чем меньше она узнает, тем крепче будет спать. Уверена, что в пирожных есть масса полезных веществ, о которых мы просто не знаем.       Ино фыркнула, и Сакура ткнула ее пальцем в живот, отчего та взвизгнула. Наруто смотрел, как они толкаются, но наблюдал в основном за Сакурой.        Он знал ее меньше недели, но она была к нему добрее, чем все дети в его городе. В этом году Наруто шел в восьмой класс, последний в средней школе, но для всех там он был не больше чем мусором, на который не стоит обращать никакого внимания. Школьные дни были так похожи друга на друга, что сливались в бесконечный серый поток, черную кляксу в его жизни. В школе не было ни одного человека, с которым можно было бы хоть как-то раскрасить дни. Наруто был знаком со многими людьми, но нравился ему только один — его папа Ирука.        Но теперь ему нравилась еще и Сакура. Она проезжала на велосипеде мимо дома его тети, когда он сидел во дворе и возился с выкопанными червями. Сакура сказала, что это не очень похоже на веселое занятие, но Наруто ответил, что это безудержное веселье, о чем она вообще.        — Ладно, — шумно выдохнула она, поправляя красную бандану в волосах. — Я еду искать фургон мороженщика. Хочу посмотреть, есть ли у него фруктовый лед в форме персонажей из мультиков со всратыми лицами. Хочешь со мной?        Наруто подскочил, вытер грязные руки о шорты, и через пять секунд он уже был на велике рядом с Сакурой.        — Карин! — крикнул он, обернувшись в сторону дома. — Я поехал гулять с друзьями!        Так все и случилось. Они отправились на охоту за фургоном, резко обрывая любой разговор, когда им казалось, что они услышали звуки несуразной музыки. С этого момента Наруто мог участвовать во всех занятиях Сакуры и ее друзей. Чаще всего занятия подразумевали под собой сгонять на великах до ближайшего магазина, чтобы купить жвачку, или до пляжа, чтобы послоняться по берегу, — Наруто было все равно, что делать. Его приняли в компанию.        Выйдя на улицу, Наруто поднял свой велосипед, пока Сакура пыталась отвязать два других. Ее велосипед был фиолетовый, с отражателями на колесах, а у Ино — черный с корзинкой. Ино первая вскочила на велосипед, взмахнув светлыми волосами, и они помчались в сторону дома Шикамару кварталом ниже по улице.       Шикамару был лентяем с зеленым велосипедом, и дружил он с Чоджи, большим дружелюбным парнишкой. У его велика были широкие колеса, которые ударялись о бордюр с глухим звуком, но выглядели очень круто. Заставить их собраться и поехать было непростой задачей, но у Ино это всегда получалось, хоть Шикамару потом и ворчал всю дорогу.        У Наруто и Чоджи были похожие улыбки с прищуренными глазами. А еще у него иногда были разноцветные пальцы из-за конфет с разными вкусами, но Наруто нутром чуял, что лучше его на эту тему не дразнить. Это могло сойти с рук только Ино, и то все ее шутки не достигали цели, потому что Чоджи просто не обращал на них никакого внимания. Он не огрызался и не смеялся. Просто пропускал все мимо ушей.        Шикамару был лучшим другом Чоджи, а еще он был супер умным, но совсем не вел себя так, как некоторые дети в школе Наруто. За партой впереди него сидела девчонка, которая всегда смеялась, когда учитель клал ему на стол контрольную работу лицом вниз. Она прикрывала рот ладонью, но Наруто все равно прекрасно слышал ее смех.        Шикамару был совсем другим; ему гораздо интереснее было полежать в траве и полюбоваться небом в полной тишине. Несколько дней назад Наруто попытался повторить за ним, но все закончилось тем, что он начал взъезжать на холм и скатываться с него, пока случайно не скатился прямо на уснувшего Шикамару. Он был уверен, что его простят.        Наконец они выдвинулись. Обычно они катались по своему району, но улица, где проводился карнавал, была гораздо дальше, и тут-то неуемная энергия Наруто пришлась как нельзя кстати.        Он ехал во главе своры, залитый солнцем, и кричал от радости. Чем ближе к океану они подъезжали, тем более соленым становился воздух. Наруто хотелось, чтобы время остановилось. Чтобы он всегда был молодым, готовым потратить свои денежки, с ним были его друзья, а впереди ждал бесконечный день. И бесконечные возможности.        Он сказал Ино правду. Он раньше никогда не был на карнавале. Наруто вырос в маленькой квартирке в большом, огромном городе. Деревья там можно было пересчитать по пальцам, а единственная вода за исключением водопровода текла через город широкой рекой, — настолько грязной, что купаться в ней было опасно.        Его папа был молодым и вечно уставшим, но при этом успевал все везде и сразу. Ирука очень много работал, брал дополнительные смены и трудился до седьмого пота, но всегда был рядом. Он был на командных школьных играх Наруто, на каждом дне рождения, на выпускных разных мастей, на… всюду, если для Наруто это было важно. Наруто было очень одиноко в школе, но у него никогда не было ощущения, что он абсолютно одинок.        Однако даже такая упорная работа покрывала лишь базовые потребности, и они не могли позволить себе чего-то сверху. Билеты в театр, новенькие фирменные кроссовки, вкусный десерт каждый вечер. Наруто думал, что, наверное, карнавал — это что-то среднее между битком набитым городом и плотным расписанием Ируки, но все эти мысли отошли на второй план.        Был еще разгар дня; Сакура обещала, что ночью здесь будет даже круче, но и так Наруто открывался целый новый мир.        Буйство красок — красный, голубой, зеленый; куда ни глянь было бесконтрольно ярко. В воздухе витал запах всего, чего так хотел Наруто, но Ирука ему запрещал: ароматы жареного, сладкого и напитков с пузырьками, от которых щекочет нос.        Из парка аттракционов, тянущегося вдоль набережной, слышался голос механизмов. Металл вращался, крутился, летел вперед, и звук был другим, совсем не таким, как в городе. Ползло потихоньку колесо обозрения, и взмывали вверх деревянные лодки. Наруто был очарован.        И это была только малая часть: вокруг было столько всего, что можно было купить, на что посмотреть и во что поиграть, но Наруто гнал свой велосипед к ограде. Конечно, он его уже видел, но никак не мог налюбоваться: море. Было что-то невероятно торжественное и волшебное в том, как океан здесь встречался с рукотворной сказкой. Наруто было сложно держать внутри бьющий через край восторг. Он повернулся и широко улыбнулся друзьям. И они заулыбались в ответ, даже Ино.        Им нужно было лишь пристегнуть велосипеды, и вот они уже мчались к кассе за билетами: пятеро тринадцатилеток в потертых кроссовках с сорока долларами на всех. Шикамару сунул деньги в маленькое полукруглое окошко, за которым, поджав губы, сидела пожилая женщина. Для Наруто они были пятью искателями приключений, отправляющимися в джунгли, но эта женщина наверняка видела в них пять школьников, которые объедятся сахарной ваты, перекатаются на аттракционах и все здесь перевернут.        Она дала им пятьдесят три билета, по десять на каждого, а Наруто — тринадцать. Он все-таки вложил больше всех денег.        — Тринадцать — несчастливое число, — напомнила Ино, но Наруто лишь махнул билетами у нее перед носом, сказав, что она просто завидует. Сакура потянула его за рукав футболки, показывая на стол для армрестлинга, и Наруто зарделся. Она отпустила его и побежала туда, но Наруто сначала дотронулся до того места на плече, которого она коснулась, прежде чем присоединиться к остальным.        Сакура отдала билет и, сев, закатала рукав. Локоть приземлился на стол, и все загалдели, поддерживая ее, кроме Шикамару, которого больше интересовала длинная лавочка, нагретая солнцем. Она выиграла легко и быстро, и Наруто был единственным, кто удивился.        Сакура подняла руки и напрягла мышцы.        — Я сильная, я много тренируюсь.        — Я тоже тренируюсь! — выпалил Наруто, хотя это было неправдой, только если не считать пакеты из магазина, которые они с Ирукой поднимали на пятнадцатый этаж.        — О, правда? Тогда садись.        Начался новый раунд, и их команда разделилась: Ино встала за Сакурой, а Чоджи хлопнул Наруто по спине так сильно, что тот поперхнулся. Шикамару добрался до вожделенной лавочки и прилег вздремнуть.        Они поставили локти на стол и сцепили руки. Сакура так сконцентрировалась, что машинально высунула язык, и это было очень мило, пока Ино не дала команду начинать. Вся милота мгновенно испарилась, а Сакура тут же опрокинула руку Наруто так, что костяшки стукнулись о стол.        — Ай! Так нечестно!        — Почему нечестно?        — Я вчера рукой ударился, — пробурчал Наруто, потирая ее, но Сакура лишь рассмеялась.        — Все так говорят, — сказала она, но совсем беззлобно. Она побежала за Чоджи к другому стенду. Его любимой игрой было вылавливать сачком пластмассовых уток, и этого Наруто тоже никогда не делал.        Остаток дня прошел в том же духе. Наруто был рад исследовать, а его друзья были рады показать ему все самое интересное, пока день тускнел, вяло перетекая в вечер.        Наруто был уверен, что уже попробовал и увидел все, но с заходом солнца карнавал стал вдвое больше. Днём огни над ярмаркой были лишь струнами гигантского музыкального инструмента, но вечером они стали звездами, превратились в созвездия возле каждого стенда. Он влюбился в каждый атом этого карнавала и смотрел по сторонам во все глаза, поглощая каждую частичку.       По наблюдениям Наруто лидером их стаи была Сакура. Карнавал впечатлял ее не так, как Наруто, но и для нее там было кое-что, от чего зажглись зеленые глаза. Она показала пальцем и, улыбнувшись, посмотрела на Ино, а та устало вздохнула. И все же пояснила она, повернувшись, не без нежности в голосе:        — Сакура обожает всяких слизняков. Без понятия почему, лично я считаю, что сложно представить что-то более мерзкое, но ей нравится. Улитки на второй строчке. Она коллекционирует плюшевых улиток, — Ино показала туда, куда смотрела Сакура, — мягкая игрушка в виде улитки висела снаружи стенда в самом конце переулка. Он был спрятан так, что толком и не увидишь, а звезды над ним были тусклыми.        Сакура пошла к нему, но внезапно остановилась и развернулась.        — Ты чего? — спросил Наруто. — Ты же хотела улитку.        — Хотела, но… — она прикрыла глаза ладонью. Ино прищурилась, рассматривая стенд, а затем фыркнула.        — А, там он. Сакуре раньше нравился этот парень.        — Заткнись! Тебе тоже! — Сакура толкнула рассмеявшуюся подругу. Наруто повернулся, чтобы оглядеть стенд и понял, что не заметил сразу, но там действительно совершенно неподвижно сидел парень. Его силуэт еле подсвечивало — от телефона, как понял Наруто. Больше ничего было не разглядеть.        — Кто это?        — Саске, — Ино, наконец, удалось оттолкнуть от себя Сакуру, тянувшую ее за волосы. Наруто, широко распахнув глаза, оглянулся на парня.       — …Саске? — в его имени было что-то особенное, оставляющее послевкусие во рту. Ощущения как после ириски из соленой карамели, которую они сегодня ели. Ее было сложно разжевать быстро, она липла к языку и зубам; небо щекотал алый вкус корицы. Наруто тряхнул головой, и во второй раз произнести его имя было легко. Ощущения пропали.        — Я… — Наруто посмотрел на оставшиеся, помятые от того, что он целый день держал их в руке, билеты. Их было немного, но все же. — Я пойду попытаюсь.        Ино удивилась.        — Ну, если тебе так хочется. Он из старшей школы.        В старшую школу Наруто должен был пойти совсем скоро, через год, но до тех пор этот парень знал что-то, чего Наруто не знал. Он еще больше помял билеты, сжав руку в кулак.        — Мне вообще без разницы. Само собой.        — Ладно, просто он стал очень странным и нелюдимым, когда пошел в старшую школу. Раньше он нравился всем девчонкам, потому что он… не знаю, он был умным, сильным — все это видели на физре, — и все такое. Но сейчас с ним почти никто не общается…        — Я иду, — перебил Наруто Ино и пошел в сторону палатки. Он должен был выиграть эту улитку и подарить ее Сакуре. Спокойным, размеренным шагом он направлялся к стенду. Парень — Саске — поднял взгляд, и тут-то Наруто и завис.        Наруто не мог рассмотреть его издалека. Теперь же он хорошо видел: гибкое тело с неправильной осанкой и темные волосы, торчащие так, как, казалось бы, волосы не могут торчать. Но Наруто завис не из-за этого.        Тем, что перехватывало дыхание, были его глаза. Они, абсолютно черные, встретились с глазами Наруто, и в этой тьме даже не было понятно, где заканчивался зрачок и начиналась радужка. Наруто раньше никогда не видел таких глаз. Если его глаза были волнами в солнечный день, то глаза Саске были морем во время затмения. В них не было ни лучика света.        На лице даже не было никакого выражения, когда он поднял голову, но Наруто открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, однако не смог проронить ни слова, и его охватило легкое раздражение.        — Слушаю, — тихо произнёс Саске, и Наруто успел заметить розовый кончик языка, коснувшийся зубов на букве «с».        — А. Я хочу сыграть, — сказал Наруто, чувствуя, как горят щеки. И что на него нашло? Он протянул руку, а Саске протянул свою, и Наруто уронил ему в ладонь билетик.        — Это кольцеброс. Знаешь, как играть? — словно меньше всего на свете он хотел сейчас открывать рот и что-то говорить. Наруто сглотнул. Кажется, он начинал понимать, что имела в виду Ино, рассказывая, что Саске был крутым. Наруто тоже хотел однажды стать таким. Непринужденным. Это была тема Наруто — все время стараться, совершать кучу бесполезных движений. Из-за этого над ним частенько посмеивались. Он был уверен, что над Саске никто никогда не смеялся.        — Естественно. Пф, — Наруто увидел перед собой кольца: десять разноцветных штук.        — Если сможешь хотя бы семь набросить на бутылки, получишь приз, — он снова уткнулся в телефон, ничего не печатая и не скролля. Наруто, живой человек, был ничтожнее маленького, издающего свет прямоугольника. Это бесило.       Он взял первое кольцо. Оно было выцветшим, совсем не таким красным как кровь или имя Саске. Наруто зажмурился, приготовившись, и открыл глаза — голубой и голубой. Кольцо сорвалось с пальцев, ударилось о бутылку и отлетело на землю.        Взгляд Саске обжег его и тут же вернулся к телефону, но этого было достаточно, чтобы Наруто зарделся еще сильней. Он хмуро зыркнул на Саске, но тот больше не шевелился — лишь едва заметно двигались глаза под длинными ресницами. И вот этот экспонат нравился Сакуре? Ну и пофиг.        Второе кольцо отправилось в полет точно так же, как первое, но Саске больше не смотрел. Остальные кольца тоже постигла неудача, и Наруто рассердился. Он резко повернулся и сжал руки в кулаки.        — В начальных классах я играл за городскую команду по баскетболу, — сообщил он.        — Молодец.        — Нет, я хочу сказать — здесь ведь есть какая-то уловка?        — Да, — невозмутимо ответил Саске и наклонился ближе. — Знаешь, малой? Весь этот карнавал — одна большая сраная уловка.        Наруто по-настоящему разозлился — и из-за игры, и из-за Саске, и его дурацкой причёски, этих торчащих иглами волос, как скалы в бухте, от которых корабли держатся подальше. Наруто тоже стоило держаться от него подальше.        Он потопал прочь, удовлетворено слушая, какими громкими получаются шаги. Он собирался сказать Сакуре, что Саске — козел, и она достойна лучшего, например…        — Эй!        Наруто удивленно остановился и повернулся. Саске стоял и, по всей видимости, обращался именно к Наруто. Сердце забилось чуть быстрее. Бесполезные движения.        И вот Саске снова был крутым. Это была достижимая крутость, и Наруто хотел, чтобы однажды он овладел ей в совершенстве.        Он подошел обратно, а бледные руки Саске потянулись и погрузились в мягкость плюшевой игрушки.        — Я видел, что ты смотрел на нее. Игра нечестная, так что бери. Я никому не скажу.       Наруто смотрел удивленно — на улитку, на Саске. Он взял ее; руки не коснулись Саске.        — Спасибо, — тихо проронил он. Время громких разговоров прошло, и Саске снова уткнулся в телефон.        — Не за что, малой, — лишь произнес он. Наруто хотелось сказать ему, что он не мелкий, скорее всего, он не сильно младше самого Саске, но когда ты подросток, каждый год — это пропасть величиной лет в десять. Саске, возможно, уже получил водительские права или целовался с девушкой, или курил. Наруто прижал улитку к груди и побежал прочь.        Он нашел своих друзей и гордо показал Сакуре улитку, которую та сунула под руку и сказала, что пока не знает, как ее назвать, но Наруто нужно дать ей свой номер, чтобы она могла сообщить ему ее имя, когда он вернётся домой. Наруто засиял.        На следующий день он был очень уставшим, потому что после карнавала пошел к Чоджи, и они всю ночь играли в видеоигры — те, что с тачками и пушками. Об этом Наруто, конечно, умолчал, когда побежал встречать Ируку, приехавшего на их старенькой машине. Ирука крепко обнял его, а тот стал расспрашивать, чем он занимался, пока Наруто отсутствовал.        После того, как стало ясно, что Наруто смог прожить вдали от дома целую неделю и не умереть, он принялся изо всех сил умолять Ируку разрешить ему вернуться сюда следующим летом. Его мольбы не прекращались почти всю обратную дорогу, пока Ирука, в конце концов, не согласился. Наруто засиял еще ярче.        Он запомнил их всех. Сакуру с розовыми волосами, которой он писал, вредную Ино, которой писать не собирался, Чоджи и Шикамару, лучших друзей. Он выжег в памяти велосипеды и мороженое на карнавале. Даже у того парня из палатки с кольцебросом был свой уголок в его сознании.        Наруто не знал почему, тем более что воспоминания со временем стали блекнуть, но каждый раз, когда он видел какого-нибудь черноглазого мальчишку в метро, к мыслям прилипала ириска из соленой карамели. Он вспоминал Саске.