Adviser

«И в пелене густой темноты виднелся только он, Советник Фан Синь…»

•••

      — Сань Лан, ты хочешь, чтобы я сделал что? — на выдохе стрелой вышло из принца, ошеломлено смотрящего на смущенного князя демонов.       — Хочу, чтобы ты на сегодняшний вечер был со мной в облике советника Фан Синя, — опустив взгляд в пол, повторил твердо Хуа Чен, очевидно, сглатывая стыд. Однако твердость в словах не соответствовала облику багровых щек и нервным покусываниям уголка собственного рта. Се Лянь был готов поклясться, что сейчас его Сань Лан был похож на пристыженного мальчишку, который вот-вот со стыда провалиться под пол. Хотя, находясь в Призрачном городе, кликуемым в простонародье, как «ад», проваливаться, ниже было некуда. Не отрывая, все еще округленных от удивления, глаз от возлюбленного, наследный принц неловко почесал затылок, пытаясь сопоставить пазлы в своей голове. Зачем Сань Лану нужен Фан Синь и почему у него эта нужда вызывает такой стыд? Но, впрочем, долго думать не пришлось, и теперь, покрывшись алой краской, уже стояли оба. Рука скользнула к открытому в немом шоке рту. Да, за недолгую совместную жизнь молодые люди успели вкусить плоды плотских утех и, все начиналось крайне постепенно, правильно, как казалось принцу. Нежные соития тел в стенах Дворца Наслаждения, который, наконец, был использован по делу; когда они там прибывали, Хуа Чен заботливо запрещал подходить к зданию на ближайшую тысячу ли, фонари светили приглушенно, но так, чтобы все равно пара могла найтись во взглядах друг друга, придавая образам таинство, смешанное с раскаляющимся и нарастающим вожделением, обжигая тела огнем. С Сань Ланом все казалось правильным и не постыдным.

•••

      Мягкий поток ветра едва тревожил рассыпчатые локоны небожителя, и, донося до носа ароматы персикового цвета, сознание стремилось в царство сновидений. Пригретый солнечными лучами принц, часто засыпал в саду, который не так давно высадил для него Сань Лан. Деревья никогда не досягали зрелости, вечно даруя одно лишь цветение нежно-розовых лепестков. Находясь в плену чарующей природы, Се Ляню думалось, что он и вовсе никогда не знался с болью бытия, думалось, что он снова очутился во времена своего юношества, прибывая все ещё под крепким и надежным родительским крылом. Принц не просил Сань Лана ни о персиковом саду, ни о том, что теперь добрая половина Призрачного города стала походить на его давно забытый дворец в Сяньлэ, ведь когда Се Лянь принял решение на какое-то время основаться на территории демона, по случаю, что тому приходилось отлучаться по вопросам правления, князь демонов решил, несмотря на отговорки небожителя, пересмотреть обстановку собственного царства. Закусив губу, принц расплылся в смущенной улыбке. Ощущение безграничной заботы и любви были не ложными, все пребывание с Сань Ланом было не ложным, ведь когда-то давно этот юноша поклялся, что принц не сыщет существа преданнее и честнее, чем Хуа Чен. Это одновременно поражало и пугало. Опустив взгляд на грудь, молодой человек легонько подобрал самую дорогую для него вещь во всех трех мирах — кольцо, подаренное демоном. Вознеся его над собой, драгоценность заиграла всеми цветами радуги, переливаясь словно калейдоскоп, пропуская сквозь себя солнечные лучи. Такой вид мог быть сравним только с улыбкой возлюбленного, от чего сам Се Лянь снова предался теплым мыслям. Поднеся кольцо к губам, ветер по волшебству задул сильнее, когда принц оставил на нём поцелуй. Легкий, почти тихий смех, сорвался с уст, зная, что всё это — его Сань Лан; это место, Призрачный город, кольцо — Сань Лан.

•••

      Демон плотно поджимает губы, его грудь тяжело вздымается и опадает. Кожа вспыхивает, жар скапливается в животе, взгляд, притаившийся в полумраке, пронизывает, буквально обжигает. Юноша облизывает большой палец, после чего дразняще трет по кругу напряженный бугорок соска распаленного принца. Разместившись на коленях между ног лежащего Се Ляня, Хуа Чен не отрываясь, смотрел на него, смотрел, как небожитель громко сглатывает скопившуюся слюну во рту, смотрел на алые, холеные щеки возлюбленного. Они продолжают глядеть друг на друга, не прерывая зрительный контакт. Напряженность между ними настолько сгущается, что ее можно потрогать рукой. Хуа Чен медленно наклоняется вперед, сокращая расстояние между собой и небожителем, и сердце Се Ляня начинает колотиться в бешеном ритме, осознавая, что их с Сань Ланом разделяют всего лишь несколько жалких дюймов. Коснись же меня… Демон останавливается всего в нескольких миллиметрах от губ брюнета.       — Сань Лан… — не выдерживает принц, выдавив из себя имя, но на выходе от перевозбуждения прозвучало рваным стоном. Ехидная улыбка проскочила на лице Хуа Чена, жадно облизнувшись, он был готов поклясться, что такой его принц заслуживает отдельного места в сердце. Нетерпеливый, развращенный самим князем демонов.       — Неплохо, Гэгэ, — бормочет юноша, кончиком языка дотрагиваясь пухлых губ. Демон погружает руку в густые пряди принца и накрывает его рот своим. Губы Сань Лана на вкус сочные и настолько приятные, что у Се Ляня вырывается невольный стон. Это все, что нужно для убеждения демона, и он страстно вторгается языком в рот небожителя. Юноша щедро одаривает вниманием губы, сводившие его с ума в течение многих дней разлуки, кусая и дерзко облизывая их. Се Лянь осторожно касается груди возлюбленного, словно боится быть сожженным заживо, но слыша тихий довольный стон и чувствуя учащенное сердцебиение Сань Лана, дает волю своим пальцам, сжимая ладони плотнее, оставляя ненасытные следы. Пальцы демона вольно поглаживают его кожу в ответ, рисуя на ней одному ему ведомые линии, и принц изгибается под его умелыми прикосновениями, пока язык юноши прокладывает влажный путь от правой тазовой косточки до левого соска. Небожитель выгибает спину и громко стонет, вцепившись в плечи возлюбленного. Сань Лан пытается быть максимально нежным, а его прикосновения бережны настолько, что кажется, будто небожитель сломается подобно хрупкому фарфору, если он не будет осторожен. Он покрывает каждый дюйм горячими поцелуями, оставляя влажные следы по всему телу. Но этого мучительно недостаточно, и он хочет большего. Низы становятся неприятно тесными, и, юноша ощущает жизненную необходимость овладеть страшим. Чувствуя, как демон возбужден, Се Лянь скользит собственной рукой вниз к твердой плоти. Прошипев сквозь зубы, Хуа Чен инстинктивно хватается за его запястье, но уже не так сильно.       — Гэгэ, просто наслаждайся… Тебе понравится, я привез с собой новые знания, — многообещающе шепчет демон-искуситель и поднимает ногу принца, прижимая пятку к плечу. Принц тихо всхлипывает, пока возлюбленный проводит носом от лодыжки вверх, усеивая ногу короткими быстрыми поцелуями от пятки и выше. Так как он не может дотянуться до лица Сань Лана, небожителю приходится цепляться за шелк, покрывающий их ложе. Хуа Чен касается и ласкает тело брюнета везде, где достают его руки. Он покрывает кожу Се Ляня горячими влажными прикосновениями от голени до внутренней стороны бедра. Демон удерживает небожителя за бедра, а сам с озорной улыбкой созерцает перевозбужденный член молодого господина, нависая над ним. Се Лянь потрясенно вскрикивает, ощущая смыкающийся на его плоти кулак Хуа Чена. Пальцы на ногах судорожно сжимаются, а глаза закатываются, когда язык демона широко проходится от основания до истекающей головки.       — Сань… Сань Лан… — наследный принц невнятно стонет и вскидывает бедра, стремясь получить больше трения, глубже войти в горячую, бархатную глубину рта. Демон довольно мычит в ответ и удваивает усилия, издавая нарочито громкие непристойные звуки. По стонам и участившемуся дыханию Се Ляня Хуа Чен видит, что он уже близок, но он не хочет, чтобы возлюбленный кончил слишком быстро. И когда брюнет выгибает спину, запрокидывая голову назад, готовый излиться, Сань Лан ухмыляется и делает что-то, что вызывает изумленный и разочарованный вскрик его партнера.       — Сань Лан… Что… Что ты со мной сделал? — молодой господин выглядит столь жалостно, словно его предали, и демону становится стыдно из-за своей небольшой шалости.       — Маленькая хитрость, мой принц, — с этими словами Хуа Чен стягивает свои низы, отбрасывая их подальше. Раздвинув ноги брюнета шире, на лице пылала довольная улыбка. Слегка нагнувшись к Се Ляню, демон прижимает два пальца к губам. — Намочи их, — прошептал юноша, не разрывая зрительного контакта. Небожитель, утративший способности рационально мыслить, смыкает губы вокруг пальцев и облизывает их, усиленно смачивая слюной. Хуа Чен время от времени вздрагивает от переполняющих ощущений, и представшим его взору зрелища.       — Хватит, — хрипло роняет он. Се Лянь сдавленно шипит, когда в него медленно входит первый палец, но почти сразу же расслабляется, и демон начинает двигаться, а когда ощущает, что он готов, добавляет второй палец. Последний третий палец входит в тело, растягивая принца, его глаза широко распахиваются, а с губ срывается громкий несдержанный стон. Хуа Чен довольно ухмыляется — он нашел то, что искал. Он вновь использует слюну вместо смазки, распределяя влагу по своему пульсирующему от нетерпения члену. Спустя несколько секунд головка прижимается к тугому колечку мышц. Князь демонов прячет лицо на шее возлюбленного и только после утвердительного кивка делает осторожный толчок вперед. Небожитель прикусывает нижнюю губу, судорожно цепляясь за плечи Сань Лана. Хуа Чен громко и несдержанно стонет, входя полностью. Его принц отличается ото всех остальных — он идеален, совершенен. Демон не может дольше ждать и начинает двигаться медленными, неглубокими толчками. Все клетки тела горят, но этот огонь никогда не захочется погасить. Се Лянь посмотрел внимательно на юношу. Поджав губы, принц неожиданно резко выставил руки вперед, выталкивая Хуа Чена. Пока демон пытался понять, в чем проблема, небожитель уложил возлюбленного на лопатки ещё одним толчком, размещаясь сверху. Все эти дни он размышлял над предложением Сань Лана. В голове никогда не укладывалось, какого это — управлять процессом? И когда интерес взял вверх, ждать Хуа Чена с очередной вылазки было до невозможности тяжело.       — Сань Лан, — с отдышкой начал Се Лянь. — Мне… Мне нужно больше… — он снова ощущает знакомый жар, поднимающийся в животе. На лице демона заиграли краски из эмоций, сильно удивившись, в голове несобериха, но как можно отказать наследному принцу?       — Конечно, Гэгэ, только попроси, — стонет в ответ юноша и насаживает небожителя удобнее, хватая того покрепче за бедра. Его толчки становятся более мощными, глубокими и быстрыми. Резкий крик удовольствия разрывает тишину ночи, поскольку демон изменил угол проникновения. Следом слышно хриплый смех градоначальника, продолжая безжалостно долбить в ту самую точку раз за разом.       — Я больше не могу, — жалобно скулит принц, выпуская изо рта все больше развращенных громких звуков. — Я сейчас… Я уже… — бессвязно хнычет он, царапая грудь и плечи демона, оставляя там алые отметины.       — Хорошо… Очень хорошо, — Хуа Чен тяжело дышит и сжимает кулак на члене небожителя, начиная водить рукой в такт своим толчкам. Сердце Се Ляня пропускает удар, и немой крик застревает в горле в момент, когда он бурно кончает, выгибая спину. Зрелища податливо прогибающегося и сидящего на демоне небожителя с раскрытыми губами и блаженным выражением лица оказывается достаточно для Хуа Чена, чтобы излиться с приглушенным стоном, ощущая все еще сжимающиеся вокруг его члена мышцы возлюбленного. Восстанавливая дыхание, пара без сил находилась все еще в ложе на скомканных шелковых простынях, слегка прикрываясь одной из них. Хуа Чен подобрал локон волос принца, рассматривая его на весу, словно это была какая-то диковинка. Прикрыв глаза, он приложил его к губам, вдыхая аромат ладановых масел, которыми пахли волосы небожителя. После разлуки, такие моменты были ценнее жизни, и если честно, демон был готов бросить всё, лишь бы больше никогда не покидать своего возлюбленного. Поднявшись на локте, юноша озадаченно взглянул на небожителя.       — Гэгэ, почему ты решил сменить позу? Если… Если это всё из-за того разговора, то я зря это начал… Я понимаю, что тебе может быть противен прошлый образ, и лучше вообще забыть всю эту затею, — пытаясь скрыть волнение в голосе, начал демон, пока Се Лянь все ещё восстанавливал дыхание. Переведя взгляд с потолка на Сань Лана, принц обременено вздохнул, пряча глаза под тыльной стороной руки. Я такой предсказуемый? Однако, вобрав побольше воздуха в легкие, Се Лянь взглянул на обеспокоенного юношу. Протянув ладонь к лицу Сань Лана, небожитель с особой нежностью погладил его по щеке, виновато улыбнувшись.       — Просто дай мне время, — выдохнул устало молодой господин, очерчивая большим пальцем контур губ демона.

•••

      К сожалению, со следующим восходом солнца, Хуа Чену пришлось вновь покинуть Призрачный Город — нечисть взбунтовалась, и нужно было решить накопившиеся дела. Все порывы демона остаться Се Лянь отвергал, хоть и нехотя. Проводив градоначальника, небожитель снова остался наедине со своими мыслями. Усевшись в излюбленном месте, Се Лянь поднял голову к небу, рассматривая каждый падающий лепесток с персиковых деревьев. Почувствовав, как разболелась голова, принц потер переносицу. Сейчас в сознание бушевал стыд за прошлую ночь. Се Лянь звонко шлепнул себя по лбу, состроив жалобную гримасу.       — Ну, надо же было так опозориться… Хотел повести процессом, а в итоге Сань Лан сделал всё сам, — застонал брюнет, нервно покусывая нижнюю губу. Усевшись на траву у подножия одного из деревьев, Се Лянь облокотился на ствол, принимаясь вновь обдумывать слова демона. Советник Фан Синь… Тот, чей взор был холоднее самой морозной стужи, тот, кто безжалостно распрощался с жизнью правителя Юнъаня, тот, кто заставил поверить своего ученика в то, что он предал его, тот, кто хотел взять на себя всю вину, но даже этого у него не вышло. И вовек Се Ляню было не отмыться от позора и неудачи, которую он потерпел, проживая жизнь Фан Синя… По крайней мере, ему так казалось. А сейчас его возлюбленный просит показать Фан Синя, просит вернуть его, пускай и на одну ночь. Грубого, бесчувственного, с отрешенной душой, если та вообще была. Конечно, в голову не могла не закрасться мысль, что Хуа Чену осточертело однообразие в их плотских утехах, и возможно юноша желает предаться самым сокровенным фантазиям, все еще держа в голове образ доминантного и величественного Бога Войны, коим он когда-то являлся, но ведь то был Бог, держащий в одной руке меч, в другой цветок. С Фан Синем было иначе, сложнее, строже, страшнее. В надежде, что зловонные мысли покинут сознание, небожитель слегка стукнулся затылком об дерево. Распахнув глаза, Се Лянь набрал как можно больше воздуха в легкие и следом столь же продолговато выдохнул через рот, опустив понуро плечи. В конечном счете, Фан Синь перестал существовать тогда, когда Лан Цяньцю похоронил своего учителя, лично вбивая колья. И почему бы не уступить юношескому нраву Сань Лана, плюнув на всё предрассудки? Сейчас советник Фан Синь не более чем облачение. Давно вернувшись в резиденцию, принц по прежнему размышлял уже над тем, как именно ему стоит воспользоваться прошлым образом. Вертя в руке кольцо, буря в голове затихала, и, повернув голову, Се Лянь огляделся по сторонам. Вскинув брови и удивленно глядя в неизвестном направлении, принц вспомнил самого подходящего собеседника, который мог бы подсказать ему, как быть дальше. Повелитель Ветра, Ши Цинсюань! Незамедлительно Се Лянь приложил два пальца к виску, в надежде прямо сейчас связаться с Повелителем Ветра. Хотелось нагло пригласить его в Призрачный город и с глазу на глаз все обсудить.       — Наследный принц? Это вы! Как я рад вас слышать, вы так давно не выходили на связь, с момента, как… — Повелитель Ветра стушевался на последних словах, проглатывая их. Конечно, они смогли создать отдельный канал связи только для них двоих, но все же трепаться о личном там было не безопасно. Се Лянь улыбнулся, слыша, восторженный и всегда полон сил, голос друга.       — Да, Повелитель Ветра, моя вина, что запропастился… Но, у меня к вам просьба, я имею наглость пропустить прочие обсуждения… И, как бы вам сказать, — все мялся небожитель, закусывая добела нижнюю губу. На том конце послышалось нерасторопное молчание.       — Говорите! Просите о любой просьбе, я выполню любую, вы же знаете! — залепетал внезапно Ши Цинсюань, от чего Се Лянь дернулся и неприятно сощурил глаза, как от головной боли. Сжав ладонь другой руки в кулак, принц понимал, что деваться некуда, тем более, раз он так сгоряча решился воспользоваться советами друга.       — Дело деликатное и я хотел бы пригласить вас в Призрачный город, будете здесь желанным гостем, вы только не переживайте о… — и не успев договорить, Се Лянь даже и не подумал, что Ши Цинсюаня вином не пои, только дай послушать чего интересного!       — Конечно, я буду! Прибуду завтра, вас устроит? — сквозь слова слышалась привычная Повелителю Ветра улыбка до ушей. Тихо посмеявшись, Се Лянь одобрительно кивнул сам себе. Хотя бы здесь он не ошибся.       — Устроит, — с такой же мягкой улыбкой на лице закончил диалог принц, прерывая духовную связь.

•••

      Пускай время, проведенное наедине с собой, принц мог бы назвать крайне скучным, но отнюдь никогда бы не подумал, что с приездом званного гостя, захочется воротиться на сутки назад и отменить всю эту затею. Пользоваться владениями и прислугой Сань Лана в его отсутствие все еще было неловко, небожитель скорее бы пошел вновь побираться, чем приказывать накрыть на стол или вот так самовольно приглашать сюда друзей. К тому, уже сидя в главном холле, венчаемой приемной, Ши Цинсюань давно прибыл, но так и не замолкал. Удивленно улыбаясь рассказчику, Се Лянь вежливо слушал друга, подбирая в голове слова, однако, долго думать то и не пришлось, выложив все карты, Повелитель Ветра помнил, зачем прибыл сюда, хоть и крайне соскучился по наследному принцу. Сложив руки на груди, молодой господин вздернул подбородок и с особым прищуром оглядел собеседника.       — Не пристало Богу Войны сидеть с кислой миной на приеме гостей и камнем на душе, что вас гложет? — внезапно начал небожитель, опустив одну руку, помещая её поверх руки Се Ляня. Принц вздрогнул от прикосновения, и неловко заулыбавшись, отвел взгляд в сторону, почесывая затылок.       — Знаете, я все подбирал слова… Да никак не подберу, что уж там, — сдался принц, тяжело выдыхая. — Дело касается нас с Сань Ланом… — не успевая договорить и половины задуманного, озадаченные глаза напротив округлились, а рот раскрылся в немом шоке.       — Князь демонов учудил? — удивленно зашептал Повелитель Ветра, воровато оглядываясь по сторонам. Се Лянь глупо посмотрел на него, и проморгавшись, засмеялся в голос.       — Нет же! Но если быть честным, он являлся зачинщиком моих раздумий. И… Как бы вам объяснить, его юношеский нрав требует перемен… — мямлил небожитель, теребя в руках бедную Жое. — Ему бы хотелось опробовать новшества в… постели, — совсем тихо прошептал принц, опустив голову ниже некуда, чувствуя, как щеки заливаются алой краской. Ши Цинсюань некоторое время, молча, смотрел на принца, а когда до него дошло, схватился за живот и принялся громко смеяться. Се Лянь недоумевающе взглянул на небожителя, предвкушая ругательства и насмешки. В его-то возрасте пора бы и самому решать вопросы такого характера, а он! Спрятав багровое от стыда лицо в ладони, ещё бы чуть-чуть и Се Лянь свернулся в калачик, ругая себя за оплошность. Просмеявшись, Повелитель Ветра вытер намокшие от смеха глаза и снова погладил друга по плечу. — Ху-у-у… Ну, вы в своем репертуаре, наследный принц! — восстановив дыхание, небожитель выпрямился. — И это все, о чем вы хотели со мной поговорить? Если желали моего совета, так напрямую бы и спросили! Вот дела-а-а… Но знаете, ваша проблема, в самом деле, потешная, и чего вы стесняетесь? Между душами, дарованными друг другу судьбой, не должно быть стеснения, как между вами и князем демонов. Вот мы с Мин Сюном, чего только не перепробовали, даже женщинами часто облачаемся, у них страсть куда интереснее, — хихикнул господин, сверкая взглядом. Отпив вина, Повелитель Ветра даже не покраснел, повествуя такие вещи. Тот не покраснел, а вот Се Лянь уже места себе не находил, услышать такое про непревзойденного демона Черновода было лишним, ему же потом придется в глаза смотреть при встрече… Лицо больно покалывало от прилитой к щекам крови, и, схватив вторую чашу с вином, Се Лянь опустошил её разом, выпив, задрав голову. Улыбка так и не сходила с Ши Цинсюаня, наблюдая за наивным и таким невинным Богом Войны, тот терпеливо ждал, пока друг придет в себя, рассматривая угощения на подносах.       — Значит, в этом нет ничего странного? — успокоившись, принц коснулся тыльной стороной кисти щеки, остужая оставшийся пыл.       — Конечно, нет! Будь в этом что-то странного, я бы так с вами не разговаривал. И ведь, даже если бы такие утехи были под запретом, вы же знаете, с благословением небожителей никакие запреты неведомы, — подмигнув Се Ляню, Повелитель Ветра вновь звонко захохотал, слыша громкий хлопок ладонью по лбу со стороны собеседника.

•••

      Проводив Ши Цинсюаня, Се Лянь вновь остался наедине со своими мыслями. Если пробовать, значит, без оглядки. Возвращаясь обратно в резиденцию, князь демонов остановился у подножия, чувствуя что-то не ладное. Вокруг был погашен свет, ветер дул так, что, казалось, замерзают даже кости. Пронизывал насквозь, неся с собой в каждом порыве лишь гнев и тоску. Нахмурившись, Хуа Чен предусмотрительно положил руку на ятаган, готовясь дать бой. Беззвучно ступая по парадной, градоначальник осматривался по сторонам — ни души. Гэгэ! Все еще в полумраке, Хуа Чен ринулся к опочивальням, беспокоясь, что с принцем могло приключиться что-то очень плохое. Нет, он не мог допустить его потерю. Это невозможно. Забегая в их личную опочивальню, что находилась с южной стороны резиденции, имеющую выход к саду Се Ляня, демон ощутил сильнейший порыв ветра, будто кто-то был готов атаковать. Схватившись за Эмина, он обнажил клинок, направляя на черный силуэт, стоящий в распахнутых дверях, ведущих к цветущим собственностям принца. Тень стояла нагло спиной к самому князю демонов, даже не шелохнувшись от оголенного потока энергии могущественного оружия. Оглянувшись через плечо, силуэт освещала холодным светом полная луна. На глазах незнакомца красовалась серебряная маска, верхняя часть волос собрана закалкой, повторяющей форму таких же серебряных лепестков. Темно-лиловые одежды казались чернее ночи. И тут сердце Хуа Чена пропустило удар. Он так и замер в дверях, не в силах и двинуться с места.       — Опусти свой ятаган, Князь Демонов, — низким голосом приказал силуэт. Хуа Чен опустил руку, будто та стала тряпичной и вовсе не его. Не отрывая взгляда, юноша заворожено смотрел, слыша, как сердце долбит бешеным ритмом уже где-то в горле. Силуэт развернулся лицом к демону, вновь превращаясь в тень благодаря свету луны, отнюдь, черты лица были более чем узнаваемы. Медленным, почти неосязаемым шагом тот сокращал мучительное расстояние между ними, сохраняя гробовую тишину. Градоначальнику казалось, что сглотни он ком, образовавшийся в гортани, он все нарушит. Со стороны силуэта послышалась надменная усмешка, но лица так и не было видно, во мраке лишь сверкало серебро маски. Широкие рукава струились вдоль фигуры, а мантия беззвучно тащилась по древесному паркету. Демон вздрогнул, когда рука, что по ощущениям была сравнима со льдом, коснулась его щеки. Привыкнув к темноте, он встретился с чужим, черным и насквозь промороженным взглядом, от которого по спине и рукам побежали колкие мурашки.       — Непревзойденный Князь Демонов, — вновь начал силуэт. Рука, что касалась лица юноши, скользнула вниз, сжимая крепкую шею. Большой палец уперся в подбородок, заставляя Хуа Чена слегка вздернуть лицо. Из широкого рукава сверкнула лента, и, двигаясь по руке хозяина, словно ядовитая змея, спустилась на пол, перемещаясь сначала по полу, затем по ногам демона, а там, Хуа Чен и заметить не успел, как та крепко стиснула его руки за собственной спиной, выронив Эмина.       — На колени, — приказал монотонный голос. Юноша был готов поклясться, что видел, как глаза в темноте на миг засияли, глядя на него. Слушаясь каждого слова, тот не спеша стал опускаться на колени, покорно двигался вслед за рукой, запрокинув голову, изгибая шею, и, пока ледяное запястье удерживало его, силуэт сжал горло сильнее, не позволяя разорвать зрительного контакта, когда Хуа Чен попытался опустить взгляд. Тот самый «непревзойденный» неожиданно для себя почувствовал предательскую дрожь в ногах, а затем и во всем теле, не в силах сопротивляться давящей силе, что витала в атмосфере.       — Ты слишком дерзок и невоспитан, раз возжелал меня. Таких, как ты, стоит наказывать. Мне нужно преподать тебе урок, да? — с тяжелой грузностью продолжал вещать мужской голос. Губы юноши приоткрылись, продолжая рассматривать молодого господина.       — Д-да, — выдавил из себя демон, не решаясь даже шелохнуться. Гулко сглотнув скопившуюся слюну во рту, продолжил почти шепотом: — Нужно… Ладонь с шеи переместилась на затылок демона, сжимая в кулак темные, как смоль волосы. Свободная рука приблизилась к губам юноши, настойчиво давя на них. Хуа Чен без слов открыл рот, впуская два тонких пальца, и также без слов смыкая губы, сделал пару характерных движений головой.       — Мх-х… — промычал лишь обескуражено силуэт, жадно наблюдая за тем, как юноша продолжал облизывать пальцы, пачкая их своей слюной. Демон сжимал губы, смазывая слюной, по которой затем легко скользил вверх и вниз.       — Прекращай, — скомкано выдохнул господин, скрываемый мглой ночи. Схватив волосы и держа пуще прежнего, силуэт поволок демона к свету. Хуа Чен обомлел, теперь лунный свет не прятал незнакомца, теперь он видел его — советника Фан Синя. Невозможно было восстановить дыхание от переполняющего его возбуждения, юноша смотрел на него снизу, смотрел так, будто пожирал взглядом, слишком ненасытно.       — Ты видишь, кто перед тобой? — задрав голову Хуа Чена, советник приблизил свое лицо так близко, что дурак бы не сумел не разглядеть. Рвано обдавая воздухом влажные от слюны губы демона, молодой господин резко вцепился в них. Сквозь поцелуй был слышен глухой стон юноши, но наслаждение продлилось не долго. Советник выпрямился, не выпуская из своей хватки наглеца. Горло было сильно изогнуто, настолько, что это причиняло дискомфорт, но Хуа Чену… Нравилось. Он заворожено проследил за тем, как второй рукой господин оттянул низы одежды, и нетерпеливо подался вперед, стоило тому едва показать часть твердой плоти. Демон снова не сдержал стона.       — Хочешь? — нарочито медленно протянул советник, вынуждая самого князя демонов ёрзать коленями по полу от нетерпения.       — Мгм… — вскидывая умоляющий взгляд, ему было плевать, как он сейчас выглядел, насколько жалко и беззащитно. Плевать, он сделает все, скажет все, что прикажет советник Фан Синь, лишь бы получить желаемое. Господин усмехнулся, вновь притянув за волосы ближе к себе, вынуждая вжаться лицом в пах, а затем, обхватив собственный член, толкнулся в губы Хуа Чена. Рот открылся быстрее, чем тот успел подумать; желание ощутить, как господин будет его заполнять, а горло разрывать — стало почти жизненной необходимостью. Плечи больно тянуло из-за длительного неудобного положения, стоять коленями на полу, не имея возможности хоть на что-либо опереться, оказалось не так и просто. Хватка в волосах вскружила голову, а советник держал крепко, не позволяя ему своевольничать, и самостоятельно подавался навстречу, с каждым движением входя все глубже и глубже. Хуа Чен поднял заслезившиеся глаза, и, не подумав прерывать грубую процессию. Наверное, он мечтал об этом всю свою жалкую жизнь. Советник вновь толкнулся в его распахнутый рот, сразу ударяя головкой в горло. И замер, чтобы уже осторожнее, короткими, мелкими движениями входить глубже. Демон сильнее высунул язык, прикрывая им острые клыки, да бы не оцарапать, и прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам потекли слезы. С губ советника сорвался громкий стон. Так низко, так сбито, что он сильнее сжал кулак, находящийся в волосах юноши. И не давая передохнуть юноше, одним осторожным движением вошел полностью, заполняя его собой, так что Хуа Чен опять уткнулся носом в его пах.       — Да-а, — протяжно похвалил его господин. Снова князь демонов застонал на члене, чувствуя, как его собственное возбуждение упирается в низы. Ему помутнено казалось, еще немного — и он кончит только от того, как его берет в глотку советник. И если первые несколько толчков еще были осторожными, то следом господин резко принялся вбиваться в него. Лицо заливала багровая краска стыда, Хуа Чену приходилось всхлипывать сдавленно и так жалко. Слюна стекала с уголков губ, пачкая подбородок и шею, хлюпала на каждом быстром толчке. Советник запрокинул собственную голову, шипя сквозь зубы. Дышать было нечем, голова начинала кружиться из-за нехватки воздуха, живот сводило от спазмов; взгляд так и закатывался от удовольствия, наслаждаясь тем, как грубо им пользовались. Демон попытался сфокусировать абсолютно поплывший взгляд, однако слезы мешали рассмотреть все как следует. Советник сделал еще несколько глубоких толчков и грубо выйдя, продолжал держать голову юноши запрокинутой. Демон судорожно вдохнул, совершенно опьяневши, уставился на господина. Тот лишь, отдышавшись, поджал губы, врываясь в горячую плоть обратно, двигаясь уже неприлично быстро, по-варварски. Еще пару таких толчков и советник застонал сквозь сжатые губы, а в глотку демона полилось семя. Сознание давно покинуло князя, потому он мог лишь проглотить все до капли, чувствуя судороги господина. Когда тот вытащил плоть изо рта, Хуа Чен сдавлено заскулил, обессилено падая вперед, упираясь лицом тому в ноги.

•••

      Жое освободила запястья Сань Лана, возвращаясь обратно к хозяину. Се Лянь пытался угомонить ритм сердца, чувствуя испарину на лбу. Потянувшись рукой к маске, он открыл лицо, смотря на возлюбленного, который все еще сидел у его ног. Аналогично не имея сил, колени подкосились, опускаясь к демону на пол.       — Спасибо, Гэгэ, — прохрипел юноша, найдясь во взгляде небожителя, от чего у того забагровели щеки. Се Лянь стыдливо прикрыл глаза. Было страшно подумать, что Сань Лану понравилось, а ещё страшнее было то, что он и сам был на пике удовольствия. Продолжать пришлось в кровати, и как бы там ни было, все вернулось на свои места, а Ши Цинсюань вновь оказался прав — с благословением небожителей никакие запреты неведомы.