Суицид не выход

Спустя двадцать восемь этажей и лестницу чердака, мужчина наконец вышел на крышу. Холодный ветер обдал лицо и до острой боли засвистел в ушах, заставив вжать голову в плечи. Поёжившись, он сунул руки в карманы и сделал несколько шагов к металлическому ограждению, когда вдруг его лицо исказилось в раздражении. –Блять. У ограждения уже кто-то стоял, глядя вниз и решаясь на последний шаг. Сперва мужчина хотел уйти. Поменять крышу, или придумать другой способ испытать облегчение, но не развернулся и не ушел. Раздражение съедало настолько, что дрожали колени. Почему это, блять, опять именно он должен идти на уступки?! Он хотел именно на эту крышу, а значит он здесь и останется! Подойдя на дрожащих ногах к трясущейся от ветра плохо закреплённой перегородке, он грузно на нее уселся, словно она не отделяла его от неминуемой гибели. Мужчина, что стоял там до этого, в смятении пару раз на него оглянулся, прежде чем выдохнуть и сказать: –Не нужно меня останавливать. –Да я и не собирался, – раздраженный достал сигарету и, прикрываясь ладонью от ветра, прикурил ее, после чего взглядом указал вниз. – Прыгай, я подожду. –... – снова взглянув на маленький мерцающий город, самоубийца прикусил внутреннюю часть щеки и тоже сел на хлипкое ограждение. Возможно его смутил такой незаурядный свидетель, или же в нём изначально не было решимости, но прыгать он не стал. Перегородка жалобно пошатнулась. –Эй, блять! Меня решил вместе с собой забрать?! – недавно пришедший мужчина чуть не выронил сигарету и злобно уставился на суицидника. Только сейчас в отблесках ночного города и яркой луны на небе он заметил, что этот суицидник весьма хорош собой. Его тонкие черты хоть и выглядели печально, но были изящны и гармоничны. Будь он девушкой, то однозначно невероятно красивой. В глазах красоты раздражительный человек немного успокоился и отвернул голову. –Будешь сигарету? –Я не курю. –Какая разница, всё равно подыхать собрался, – мужчина дал красавчику сигарету и протянул зажигалку. – Цзян Чэн. –Лань Сичэнь, – кивнул красавчик, неумело прикуривая от зажигалки. Не успел он вдохнуть дым, как тут же закашлялся и его глаза прослезились. Это вызвало у Цзян Чэна какую-то злобную улыбку. –Бедолага. Лань Сичэнь не обратил внимание на его слова. Откашлявшись, он недоверчиво посмотрел на сигарету, пока не решаясь на новую затяжку. –Я помешал Вашему отдыху? –Вообще-то я тоже сигануть собирался. Но решил, что если сделаю это одновременно с кем-то, следователи сочтут это за парный суицид. Меня такое не интересует. Сичэнь какое-то время молчал. Внутренности жгло от недавнего кашля и накопленной боли, но он так и не решился прыгнуть. Новый знакомый выглядел более решительно, но и слишком сильным для человека, что решил свести счёты с жизнью. –Почему Вы.. –Да заебался. Даже говорить об это не хочется, что толку? Всё равно только я пойму собственные чувства. Сичэнь сделал новую затяжку и сразу выдохнул дым. Он понимал, о чём говорит этот человек. И всё же... Наверное его природная доброта не позволяла ему промолчать. –Не мне об этом говорить, но стоят ли Ваши проблемы Вашей жизни? Вы кажетесь сильным человеком, может быть достаточно одной протянутой руки, чтобы унять боль? У Цзян Чэна дёрнулся глаз. Он пол жизни чувствует себя так, словно вот-вот взорвётся и убьёт себя или кого-то в процессе нервного срыва. Он боялся самого себя, но вокруг не было ни одного человека, который любил бы его или хотя бы оставался рядом, принимал таким. Он прикладывал титанические усилия для того чтобы быть нормальным, но всё, что получал, это требования быть лучшим. Естественно, у него не было даже одной такой руки, а вот боль и ненависть к самому себе разрасталась подобно сорным растениям на заброшенной клумбе. Сколько можно? Хотя бы в мгновение смерти он не будет подстраиваться под кого-то и сдерживать себя. Он выместит всю свою ненависть и обиду. Но сказать хоть что-то из этого у него не поворачивался язык. –Действительно, не тебе об этом говорить. Сичэнь усмехнулся и покивал. –Я полез не в своё дело, прошу простить. –Гм..– от того что перед ним так быстро и искренне извинились, Цзян Чэну стало как-то неловко. Потерев нос, он пробормотал: –Убивать такое красивое тело – ужасный грех. Уверен, у тебя никогда не было тех проблем, что были у меня. Едва ли ты смог бы меня понять. Так и веет идеальностью, аж тошно. –Думаете, у красивых людей не бывает проблем? – утонченный красавец не стал отрицать очевидного, он действительно казался идеальным небожителем, что решил почтить визитом жалких смертных. – Но ведь и Вы красивый человек, однако сидите здесь. А я, к сожалению, далеко не идеален, на моих плечах лежит ответственность за несколько смертей. Думаю, моя собственная смерть обязательно кого-нибудь обрадует. Цзян Чэн изогнул бровь, недоверчиво посмотрев на собеседника. Этот небожитель не выглядел как убийца, и всё же он решил уточнить: –Ты кого-то убил? –... Сложно сказать. Собственноручно – нет. –М. Как всё сложно. Если не ты убил, то в чём тогда вообще проблема? – Цзян Чэн затушил сигарету и вдруг усмехнулся: – или идеальный праведник решил взвалить на себя чужую вину? Что-то внутри Лань Сичэня неприятно перекрутилось, отозвавшись тошнотой. Стоит ли вообще говорить об этом с посторонним? Взгружать на другого человека свои проблемы, когда тот буквально не справляется с собственными? Не может же он быть настолько жалким, чтобы не удержать язык за зубами. –Не бывает идеальных праведников, не обманывайтесь. Раз уж я Вам помешал, то уйду отсюда, простите ещё раз, – Сичэнь встал с ограждения и собирался отойти вглубь крыши, когда вдруг почувствовал чужую жёсткую хватку на своем запястье и услышал сухой смешок. –Так я не просто обманываюсь, это ты зверски обманываешь. Если ты такой ужасный человек, что готов с собой покончить, то зачем эта вежливость и сладкие речи? Давай уж, подбери с пола свою гордость и хотябы перед смертью покажи свою истинную натуру. Иначе я умру с сожалением, что последний встреченный мной человек был таким жалким. По его словам Сичэнь примерно осознал, что за рана болит у этого человека. Он мягко положил ладонь поверх его костлявых пальцев и похлопал по ним. –Я и не притворяюсь. Что я и утаил, так это только жалость к Вам и вспышку желания поддержать. Но есть ли смысл в моей поддержке и не унизительна ли моя жалость? Уж лучше держать язык за зубами, чтобы не оскорблять незнакомца. Цзян Чэн тсыкнул, убрав от него руку. Переборов очередную вспышку раздражения, он всё же выплюнул: –Катись. Этот Лань Сичэнь был пропитан каким-то унынием. Его добрые слова ложились грузом на плечи. Цзян Чэну на мгновение стало даже мерзко от себя, но через секунду он усмехнулся, кое о чем подумав. –Интересно, поменяйся мы с тобой местами, стали бы счастливее? По крайней мере все в моём окружении желали видеть во мне кого-то вроде тебя. Поразмыслив, Лань Сичэнь ответил: –Кто знает. Думаю, обстоятельства действительно сложились бы лучше, будь я таким как Вы. Внезапно их разговор прервал телефонный звонок. Базовая мелодия пронзила пространство между ними и заставила обоих затаить дыхание. Только спустя пару долгих секунд Цзян Чэн осознал, что звонят ему. Почему он не отключил этот проклятый мобильник?! Достав телефон из кармана, он посмотрел на экран и замер. Но всё же стоило ответить на вызов, пока тот не прекратился. –Цзинь Лин? –Дядя! Фее стало плохо, она заваливается на одну сторону и скулит! Можешь отвезти ее к ветеринару, я боюсь! Рука, которой он держал телефон, задрожала. Сидя здесь, на высоте двадцати восьми этажей, конечно он думал про своего племянника, вот только он всегда был уверен, что этот племянник его боится и ненавидит. Но теперь, когда мальчик срочно нуждался в его помощи, Цзян Чэн не мог ему отказать. Его глаза слегка намокли, но он придал голосу строгости, чтобы племянник не услышал в нём дрожи. –Я приеду через минут двадцать, присмотри за ней. И почему ты опять один дома?! –Дядя, приезжай скорее! – Цзинь Лин тактически избежал ответа и сбросил вызов. Звук на телефоне был достаточно громким, чтобы Сичэнь услышал каждое слово. Хоть его никак и не касались проблемы посторонних, он скромно вмешался. –У меня машина на парковке. Если надо, могу подвезти. Цзян Чэн посмотрел на него нечитаемым взглядом, кивнул и слез с ограждения. –Ну идём. Мужчины спустились на парковку через каких-то пять минут. На кнопку на ключах в руках Сичэня отозвался белый внедорожник марки Ауди, после чего они уселись в комфортный ничем не пахнущий салон. Цзян Чэн назвал нужный адрес как только они выехали с парковки. У Лань Сичэня была лёгкая рука. Он вёл плавно и спокойно, не теряя в скорости и не создавая никому проблем. На его месте Цзян Чэн бы суетился и материл каждого затупка с купленными правами на дороге. Но спокойствие и уверенность водителя автоматически передались и ему, так что он перестал обращать внимание на горе водил. Хоть и с опозданием, но Цзян Чэн заметил, что не тревожится совсем. Он сказал Цзинь Лину, что приедет через двадцать минут, и несмотря на то, что Сичэню пришлось ехать по навигатору, чтобы объехать пробки, они успевали с лихвой. Выпустив из груди застрявший от тревоги воздух, мужчина посмотрел на белолицего водителя. –Странно, что ты вызвался помочь незнакомцу. Зацепился за повод не убивать себя? Лань Сичэнь натянуто улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. –Ваш племянник звучал очень встревоженным. Сейчас начинается час пик, скоро образуются пробки и свободное такси придется долго ждать. Впрочем, Вы сами согласились на мою помощь, я лишь предложил. Цзян Чэн тоже уставился на дорогу. –Этот ребёнок – моя главная слабость. Теряю всякий контроль над ситуацией. –Он Вам очень доверяет, раз позвонил в первую очередь. Цзян Чэн умолк. Всё было гораздо сложнее, чем со слов этого незнакомца, но теперь он и сам в чём-то засомневался. Сможет ли он оставить этого ребёнка с его незадачливым папашей, который практически не появляется дома? Его мать, сестра Цзян Чэна, умерла ещё во время родов, из-за этого её муж не питал особой любви к своему сыну. У Цзян Чэна был тяжелый характер, свою любовь он проявлял крайне грубо, а другой дядя Цзинь Лина – Вэй Усянь – слишком его баловал и уделял внимание только когда ему это было удобно. В итоге ребенок рос среди мужчин, которые не дали ему должных заботы и любви. Но Цзян Чэн почему-то был искренне уверен, что именно его Цзинь Лин ненавидит больше всего и предпочел бы проводить всё время с Вэй Усянем, который не проявляет к нему такой грубости. Погрязнув в размышлениях, Цзян Чэн не заметил, как они приехали. Тёплая рука легла ему на плечо, и только тогда он оторвался от мыслей и вышел из машины. –Не торопись уезжать, подвезёшь нас в вет клинику, – прежде чем уйти бросил он и громко захлопнул дверь. Лань Сичэнь не успел что-то ответить, но действительно не уехал. Вместо этого он стал искать лучшую среди открытых вет клиник. Как только Цзян Чэн зашёл в квартиру, тринадцатилетний ребёнок влетел в него с суетливыми объятиями. –Дядя, скорее! Я уже уложил её в переноску, она уснула, но хрипит. С ней всё будет хорошо? – личико мальчика было красным от паники и слёз. Цзян Чэн хотел упрекнуть Цзинь Лина за слёзы, но вовремя прикусил язык и похлопал его по голове. –Надевай куртку, на улице холодно, – не снимая обувь, он прошёл вглубь квартиры и взял в руки тяжелую переноску. Крупная черная собака действительно спала, она никак не отреагировала на его действия. Когда Цзинь Лин оделся, они вернулись к машине волонтёра-суицидника. Мальчик скромно с ним поздоровался и сел на заднее пассажирское сиденье рядом с переноской. –Среди открытых клиник не было ничего толкового, поэтому поедем в ХХХ. Я договорился, нас примут. Цзян Чэн изогнул бровь, взглянув на Сиченя, но не стал при ребенке странно выражаться, только кивнул. –Хорошо. Цзинь Лин, ты звонил отцу? –Нет. Он просил не отвлекать его звонками, пока он на работе. –Ёбаный Цзысюань, – не удержался от ругательства мужчина, достав из кармана телефон и набрав номер папаши. Но тот и не думал поднимать трубку. – Тц. Уже ведь не рабочее время, какого хуя?! Этого ребенка кому вообще рожали?! Цзинь Лин поджал губы и решил дальше следить за состоянием Феи, держа ее за лапу и ласково по ней поглаживая. В конце концов кто-нибудь перестанет винить его за рождение? Сичэнь словно понял его настроение. Чтобы хоть как-то смягчить обстановку, он подал мальчику жестяную баночку с леденцами, взглянув при этом на Цзян Чэна с осуждением. Под тяжёлым взглядом красавца Цзян Чэн умолк. Наконец, в тишине они доехали до клиники. Отдав собаку в руки врачам, Цзян Чэн остался с Цзинь Лином в приёмном покое. Уладив какие-то вопросы с персоналом, вскоре к ним подошёл и Лань Сичэнь. При постороннем человеке Цзинь Лин не решался проявлять в открытую свои эмоции и всё время по очереди поглядывал на обоих мужчин. Немного подумав, он сжал руки в кулачки. –Ам.. дядя, спасибо, что подвезли и позаботились о клинике. Сичэнь мягко ему улыбнулся и кивнул. –Не нервничай, с твоей собакой всё будет хорошо. –А вот одного кабеля я лично придушу, – Цзян Чэн сжигал взглядом телефон, ожидая, когда отец Цзинь Лина соизволит перезвонить. Благо, это свершилось. –Ты звонил, – спокойным тоном напомнил Цзысюань как ни в чем не бывало. –Я забрал твоего сына в вет клинику, с Феей что-то стряслось. Позже привезу их обратно, – не скрывая своего раздражения, оповестил мужчина, переведя взгляд на предмет разговора. Почему-то Цзинь Лину опять стало стыдно. Ему казалось, что он доставляет дяде лишние проблемы. Тем более, судя по тому, что он приехал с незнакомцем, он был чем-то занят... –О. У меня сегодня корпоратив, так что я поздно вернусь. Лучше забери его к себе на ночь, чтобы он не оставался один. У Цзян Чэна дёрнулся глаз. Он вскочил со стула и заорал в трубку: –То есть если бы я тебе не позвонил, ты бы так его одного и оставил?! Почему это ты запретил ребёнку звонить тебе?! А если бы с ним что-то случилось?! Почему единственный, кому он может позвонить, это его дядя, а не родной отец?! Сичэнь присел рядом с Цзинь Лином и, положив ладонь на его хрупкое плечо, тихо сказал: – Он злится вовсе не на тебя. Твой дядя просто беспокоится, не принимай на свой счёт. Поджав губы, Цзинь Лин вдруг прослезился и кивнул, ничего не сказав. А Цзян Чэн, увидев его слёзы, на мгновение задержал дыхание и вовсе сбросил вызов. Какой толк разговаривать с тем уродом? Что бы было, если бы Цзян Чэн всё же спрыгнул? Да пусть Цзинь Лин его хоть трижды ненавидит, но разве есть у него кто-то ещё, кто смог бы бросить все дела ради него, чтобы обеспечить его минимальную безопасность? Забрав мальчика на руки, Цзян Чэн крепко его обнял и утёр слёзы. –Я напугал тебя криками? Прости, твой отец невыносимый человек. Сегодня ты будешь ночевать у меня. –Мг.. Я не испугался, – промямлил Цзинь Лин, увернувшись от его руки и самостоятельно утерев слёзы. Наблюдая за ними со стороны, Лань Сичэнь невольно сам кое о чем вспомнил. Эти воспоминания отозвались в его груди одновременно и теплом, и болью тоски. Кажется, они оба только что решили, что им лучше жить.