Смех студенток

Она училась жить

Не научилась.

Она училась заново любить

И не влюбилась,

Она искала смысл жизни, но не смогла

Треснула, разбилась и умерла.

***

Киноварь уже устало листает ленту новостей. Труп, смерть, тень. Труп, маньяк, смерть. Девушка с проткнутой шеей, девушка с пятнадцатью ножевыми равнениями, труп студентки их универа. Маньяк не найден, дело открыто, ведут расследование. Одна выжившая даёт интервью. Одна… Тоже с их университета. Одно и тоже, уже по кругу. Киновари уже названивает не только мать и отец, но даже сестра уговаривает свалить оттуда нахуй. На улицу выйти страшно, больше ночью Кино не сбегает. Бросает родной пляж, находит потерянный почти год назад родненький, с нефтью внутри, хros в шкафчике у Фосс. Успокоительное уже не помогает, переходим к тяжелой артиллерии. Покупать новый — душа жала, как и запрет смолить, но утаенная пачка сигарет летит к чертям собачим. Не до них короче. Телефон в карман, завтра первое сентября, а внутри уже кошки скребутся. Группу переводят в старый корпус — ремонт, начатый летом, не закончили. Кино мысленно благодарит предусмотрительных родителей, типо тачка сейчас как некстати лучше, чем душные вагоны метро. Только вот — либо рано встаешь, чтобы успеть до часа пик, либо поздно — метро под боком, жалкие двадцать минут — и ты на месте назначения. Зная Фосс — грех надеятся на машину. Ее только с пятого звонка будильника можно дозваться, с десятого — она, возможно, соизволит вставить. В итоге: проблем море, а решений НИ ФИ ГА! Дырка от бублика, сдержанные обещания Фосс, количество пропусков Кино. Хочется что-то сделать, какую-нибудь от души хуетень, хоть на потолок плюнуть или рискнуть и закурить ту чёрную жижу — сделать такое, чтоб потом стоять и думать, а на какой хуй и зачем? Что-то мразотное, неподходящее под её фамилию — серебряные браслеты звяньк-звяньк друг об друга. Погнутый гвоздь что-ли выпрямить? Она снимает подавший о себе звоном знать браслет и рассматривает его со всех сторон — презент от предков на двадцатилетие. Идея его забить куда-то не исчезает, пока в дверь с ноги не врывается Фосс, с огромным вздохом падает на кровать, шипя, что какая тварь придумала первое сентября. Конечно, матюков и оскорблений было намного больше, но Киноварь закрывает на это глаза и надевает браслет обратно. Понятие жизни и первого сентября не совмещается, и девушка, наглея, падает сверху на уткнувшуюся лицом в подушку Фосфофиллит. Теперь оскорбления летят в сторону Кино, но ей от души фиолетово плевать. Единственное, что хочется это сдохнуть — новая идея — прыгнуть под машину куратора сильно заела в голове. Фосс пытается выбраться, но все что ей удается так это выгнуть спину и прохрустеть всеми позвонками сразу. Родное «старость не радость» и Кино проводит пальцами по позвоночнику Фосфофиллит, запускает руку под ее футболку. Уже вечер и делать что-то было лень, поэтому Киноварь, под громкий выдох девушки, встает с неё. Подходит к распахнутому настежь окну и закрывает его. Оборачивается и замечает не менее распахнутую настежь дверь, оставленную незакрытой Фосс. Выговор сделать ей сейчас — себе дороже, ещё наброситься и сверху прыгнет. Тут и догадаться не трудно, как в спину прилетает подушка. — Детский сад… — Кино оборачивается, и ей в лицо прилетает ещё одна подушка, мягко припечатывая ее на слове. Фосфофиллит лыбиться как ненормальная, будто не она пять минут назад ныла о том, что завтра начинается третий курс. Подушка летит обратно, Кино все-таки доходит до двери, не успевает ее закрыть, как в неё влетает девушка. Незнакомое лицо со страхом оглядывается и чуть истерично хватается за плечи Киновари. Девушка пытается что-то сказать, но лишь перекошенные испугом губы и бегающие глаза полностью выдают ее состояние. Она намного ниже Кино, трясется как осиновый лист. Фосс недоверчиво смотрит на неё, со жгучей ревностью, встает с кровати, подходит к ним и обнимает Киноварь со спины, опуская голову к ней на плечо. Девчушка глубоко вдыхает и буквально на одном дыхании выпаливает: — Язахожувкомнатуи…и…и… — она пару раз заикается. — И? — нетерпеливо торопит Фосс, получая локтем в ребра. Кино шипит на неё, и пытается словами успокоить девушку. Последняя тяжело сглатывает: — Вы же с моей соседкой знакомы,. видела, как вы общаетесь… — она нервно хрустит пальцами, — я.я… ох, я уходила ненадолго, а вернулась — дверь в ванную закры.та! Боже, как я бы не стучалась, как не теребила ручку, боюсь… Кино узнает в ней новоиспеченную соседушку Борт, внутри что-то лопает и она, схватив ничегонепонимающую Фосфофиллит и девчушку-первокурсницу, тащит их в комнату, когда-то принадлежащую Брилли. Созвон и «SOS» в главную группу, и уже чуть больше половины дружного коллектива рассматривает закрытую дверь. Выломать — потом на ремонт скидываться, вызывать мчс, скорую, полицию — им что делать нечего? Если там, о чем они думают — скорая не поможет, полиция вину повесит на них, комендатша влепит каждой по хорошему подзатыльнику. Ха-ха-ха, но все надеются, что сейчас не сентябрь, а апрель, и эта такая шутка, но… Киноварь слишком проницательна. Девушки решают всех слабонервных разогнать по комнатам, ибо столпотворение у одной двери кажется странным (мало кому в голову взбредет пройтись по этажу) и чтобы избежать ахов, вдохов, криков и паничек у некоторых персон. Киноварь практически отвоевывает возможность остаться у магистратуршиков, взявших на себя слишком много, Фосс на это ворчит и буквально обещает собственной кровью, что вида красной жидкости не боится, и орать на все общежитие не будет. Верить в это — Кино лишь вздыхает. Пусть останется, только чтоб потом не было криков ночью, что в углу кто-то стоит, или в шкафу что-то грохнулось. Дура ещё хватается за ожог на запястье Кино — метка буянившего утюга. Типо в этой горячей войне ты, сучка, проиграла и не надо надеятся на то что схватившись не за ручки моей махины, сделанную для таких же дур как ты, а просто обхватив, я не грохнусь на тебя. Ха-ха! Пиу-пав, ГЕЙМ ОВЕР! Киноварь кривится, Фосс с ужасом разглядывает продольный, как срез, ожог. Девушка жалеет, что не замотала его бинтом, но спустя парочку размышлений даже радуется. Все обошлось без лишних вопросов (Она молчит, потому что у неё не открытый, … а закрытый перелом!) и лишних страданий. Рубин ковыряется с ручкой, проделывая различные манихации, явно насмотревшись детективов. На самом деле стоит вставить нож или что-то плоское в небольшое углубление (во внешней стороне защелки), надавить и прокрутить и вуаля! Дверь открыта, ногти целы, расходимся. Ах нет. Кино ждёт момента, повиснув на Фосфофиллит (отрастила ноги до ушей, так ещё и выше на шесть сантиметров). Розовый Топаз, сидит рядом и словами поддерживает однокурсницу. Желти с Падпараджей о чем-то шушукаются в сторонке по поводу ментов и скорой. Минут ещё десять, и Кино психует, просит принести нож с кухни, другие же на это нервно смеются, но выполняют просьбу. Секунда и стоит дернуть за ручку, ка к дверь распахнется, но все чего-то ждут. А может боятся. А может и то и другое. Фосс хмурится от скрытого умения Киновари, но позже просто утыкается в шею — прячет глаза от предстоящего ужаса. Дальше было как во сне. Тело, кровь, вода. И это все скручено, так, что и Киноварь будто скручивает и она просто отворачивается от двери, одновременно давая показания полиции. Как бы Кино не готовилась к смерти, к ней готовой быть нельзя. Они все знали, что их ждет, так почему у половины истерика и слезы градом. Будто впервые кровищу увидели. И черт, больно же когда кто-то рядом умирает. Снова похороны. Их этаж все называют проклятым, некоторые даже нахуй съезжают на съемную квартиру, снова все чувствуют себя так, будто тапком прибили. Ноги к полу гнутся, жизнь — боль, мирское — тлен. Красноберрил ловит паничку, да такую, что кажется все уже пересрались. Даже спать уже не получается. Девушки вешают на себя бирку «Виновны» и думают, как можно было бы вытащить Борт из депресняка. А на улице, как и на душе, показывает «минус один»