Смех студенток

Пио-пио-пионы

Дарит новый знакомый

Он питает слабости

Или хочет сцапать

Ляпис Лазурь. Ля-а-апис. Как бы никто не произносил её имя — оно всегда останется чем-то прекрасным. Божественным. Великим. Подходящим под стать своей хозяйке. Девушка быстро шагает по вымощенной набережной, заставляя других задержать на себе изучающие взгляды. Фирменно проводит по волосам — и та компашка старшеклассников без стеснения гуляет глазами по длинным открытым ногам. «Пешки» — Ляпис признается самой себе, как ей нравиться манипулировать. Нравиться находить жертвы, добиваться их, а наигравшись вдоволь бросать, как с обрыва вниз. Чтоб их сердца, блестящие словно самоцветы, разлетались на миллион осколков и терялись в темной морской пучине. Чтоб эти крупицы раскрошились и превратились в пыль — песок, и мягко встречали босые ноги, когда девушка захочет прогуляться в своих мысленных чертогах. За ней гонялись все: девушки, парни… И также ей на них было все равно. Она выбирала человека, как товар в магазине безделушек, который недолго будет красоваться рядом с ней. И Боже, как Ляпис ревновала своих кукол. В ней настолько заводилось чувство собственности, что будучи человек еще не сидел у ее ног, как покорная собачка на привязи, она могла уничтожить беднягу, который осмелился слишком долго болтать или глазеть на объект ее цели. Возможностей было много: пустить сплетню, подставить, натравить кого-то другого… В Лазури было заложено это умение — она, видя это, включала свое обаяние, даже не осознавая. Уже заранее плела свою паутину, сидя в библиотеке и из-за дальнего угла наблюдая всяких родов драмы. Ха-ха, но кто же догадается что в этой ловкой сети, жертвой были они, а она как главный хищник — просто вовремя умела включать камеру. Чего стоит «Подслушано» универа — дело ее тонких и изящных пальчиков, быстро стучащих всякие анонимные послания своим куклам. Лазурь на свою жизнь и не жаловалась. Может чуть-чуть, и то не на свою жизнь, а только на Кварц — Каинргорм — Верегат. И эти имена все у одной личности. Как бы долго Лапис и не била аккуратным кулачком подушку, как не смывала каждый вечер потекшую чёрную тушь — все равно расставаться с не было тяжело. Грустно, больно, странно. Такого количества эмоций она никогда не испытывала. И не хотела испытывать. Для неё — это слабость. А она не может показать ее. На лице должна быть маска равнодушия — всегда. И тогда она будет сильной. Так же? Она верит в это, как верит каждое утро в гороскоп для дев. Ее учили так жить. Равнодушно, стервозно, элегантно. Непобедимо, несломленно, умно, и т.д. и т.п. Бесконечный список требований к идеалу. Идеальная Ляпис Лазурь. И её идеал сломлен. Пустышка Кварц её бросила. Бросила. Первая. Бедняжка меняет Ляпис на какого-то паренька с магистратуры, гоняющего на новой спортивной тачке и с интересным именем, от звучания которого Лазури хочется блевать, да жаль, волосы придержать некому.«Эхмея то, Эхмея сё…» — и это звучало из уст поплывшей от сахара Верегат. Куда делась та скромная помощница в библиотека Кварц, переделанная под себя более уверенная Каинргорм? Растворилась, растворились. Блять, что за раздвоение, или сказать точнее, растроение Кварц Призрак. Была одна, стало две, будет три. Ладно, это сейчас её не волнует. Пусть хоть повиснет на том придурке. Ей плевать. Найдет новую. На улице стало заметно темнее. Поежившись от холода, туго завязывает черный тренч на себе. И становится по-настоящему страшно, когда компания пьяных малолеток, которые всего лишь старшеклассники местной школы, подошла к ней со спины и потянула в глубь узкой улочки, как некстати заканчивающейся стеной. Лазурь успевает закричать, прежде в рот вставляют тряпку? Какую-то ткань, причём не очень приятно пахнувшую. Слышится развратный смех, звучат сальные шуточки в ее сторону. Лазурь нервно дергается, когда сумка и тренч летят в противоположную от неё сторону. Руки сзади стягивает крепкий узел, на глаза вяжут снова грязную повязку. В уме проносится сначала: «сейчас весь макияж сотрется, скотины!»; и второе: «что им от меня нужно?». Издает нервный смешок, после которого только и доходит. Доходит за чем она здесь. Скорее не зачем, а для чего. Доигралась, допрыгалась, дострелялась. Ляпис обещает себе если выбирается живой — выкинет эту юбку и всегда будет ходить в закрытой одежде. И без каблуков! Осталось только выжить. Грязные руки касаются всего её тела, отчего Ляпис чувствует себя куклой. Охотник стал жертвой, ученики переиграли учителя, паука загнали в угол и теперь грозятся убить тапком. Никто Ляпис Лазурь снова не идеал. Она использованная, сломанная, выкинутая. Ужасно себя чувствовать всего лишь куклой, не так ли Ляпис? Жаль, что ты осознала это слишком поздно. В глаза брызнул яркий свет. Девушка поняла, что повязка снята, а руки свободны — как плети болтаются по обе стороны тела. Рядом стоит молодой парень, придерживая её за плечи и накинув на неё свою куртку. Ещё две яркие вспышки, отчего Ляпис жмурится — красная и синяя. Полиция — не сразу осознает мозг девушки, а потом вовсе перестает соображать — кажется, девушка падает в обморок. Но чьи-то сильные и теплые руки не дают ей упасть. Уже сидя в машине скорой помощи, Лапис даёт свой номер телефона спасителю. Снова, за долгое время. Но в этот раз она хочет по-другому.

***

Фосфофиллит стоит на одном колене с пластмассовым кольцом, только что снятым с бутылки. Колено уже неприятно ноет, но девушка все же протягивает его только что зашедшей на кухню Кино. Лицо последней за этот короткий период времени сумело, кажется, испробовать все эмоции на себе: то вопрос, то страх, то смущение, то гнев. Конечно, если бы ЭТО происходило где-нибудь в более спокойной обстановке, там, например, у них в комнате, то может Киноварь подыграла. Но не сейчас, когда на общей кухне на них пялится добрая половина всей общаги. Схватить бы Фосс за шкирку и затащить в безопасную зону от камер, да нет, только это всё глупость, или сегодняшняя дата вообще выбила все последние мозги этой дуре, у которой их и так ноль. Сегодня ровно год, как они встречаются. Наверное, эта дата даже помечена в календаре у Фосфофиллит красным цветом, но точно не у Киновари. День как день, только сейчас у неё явный повод сделать «левел ап» этому дню и повысить его до значения дня, когда они расстались. Но все-таки подарок для Фосс у неё есть. Все же, как бы она не осуждала всю эту ваниль, где-то внутри это ей нравилось: и этот день, и «гениальная идея» Фосс, и даже то, что несколько десятков пар глаз на них смотрят, как хищники окружившие пару антилоп. Приятно признавать, что их отношения вызывают слишком бурную овацию у всех. — Киноварь, ты выйдешь за меня? — снова повторяет свой вопрос Фосфофиллит, прижимая одну руку к сердцу. Сказать бы на это любимое «нет», но душу ломает от вида слегка качающейся на колене Фосфофиллит, которой отказ Кино, конечно, сердце не разобьет, а вот колени — может. Киноварь закатывает глаза. И как на такое реагировать? К сожалению справочников о том, как вразумить сумасшедшего нет, поэтому недолго поразмыслив и взвесив все «за и против», и скорее уже сдавшись под щенячий взгляд Фос, девушка протягивает тонкую руку. На щеках появляется слабый румянец, другая рука прикрывает отвернувшееся лицо. А Фосфофиллит осторожно надевает на палец Киновари кольцо под громкие и дружные аплодисменты и, не вставая с колена целует тыльную сторону ладони девушки, вгоняя Киноварь ещё больше в краску. И может цирк бы и закончился и все бы разошлись, если бы какой-то придурок не заорал на все общежитие, то что больше всего ждут на свадьбе, а не здесь: «Горько!». Вся толпа сразу подхватило это, и теперь громкий хор «горьких», заставил тонкие брови Киновари взлететь от неожиданного поворота событий. Фосфофиллит наконец-то встает, отряхивает колени, и, сощурившись, смотрит на девушку ожидающе. Ненавистное «горько» режет уши, и Фосс, мысленно посчитав все свои жизни, притягивает к себе за руки опешившую Кино и мягко касается ее губ. Прерывать поцелуй не хочется, но крики, удовлетворенные увиденным, замолкают, и все расходятся по своим комнатам. Киноварь отдаляется первая, шипит что-то угрожающее, нарываясь укусить. Только две девушки остаются на кухне. Открытая на лоджию дверь громко хлопает из-за сквозняка, заставляя обеих вздрогнуть от неожиданности. А потом раздается смех. Искренний и тихий, нежный и красивый, такой нужный, как кислород, — слишком редко Фосс слышит его. Она смотрит на слегка вздрагивающие плечи девушки, ее улыбку и смеющиеся глаза, в бликах которых отражается свет теплого солнца. Фосфофиллит не сдерживается — тоже начинает смеяться. Удивительно, но эти действия разряжают обстановку, снимают напряжение, чистят воздух от летающего страха. Делают мир светлее. — И что это было? — Киноварь старательно кривит лицо, пытаясь хоть как-нибудь скрыть улыбку. Фосс же убирает руку в карман и достает от туда настоящее кольцо — тонкое серебряное. Кино удивлено хлопает глазами и протягивает руку. А дальше мог бы быть поцелуй, если бы не влетевшая на кухню счастливая и чем-то довольная Ляпис, громко поющая сопливую песню про любовь. Киноварь с цоканьем отворачивается от Фосфофиллит — та закатывает глаза. Но Ляпис их даже не замечает — наливает себе воды, поворачивается и нарощенные ресницы взлетают. Хлоп, хлоп. — Я вам не помешала? — спрашивает девушка, поправляя убранные в низкий хвост волосы. Кажется, чисто из-за вежливости. Хитро улыбается, и, достав что-то прямоугольное из кармана, кидает Кино. — Лови. — Я не курю. — В ладонь Киновари приземляется пачка сигарет. Той фирмы, которую обычно стреляла у Пад. — Серьезно? Просто вчера тебя в курилке видела… — Лазурь наигранно призадумывается «Выдать ее с патронами или нет?», но встречаясь с озлобленными янтарными глазами, передумывает. — Наверное, обозналась. — Шинша? — звонко шипя на согласных, прговаривает Фосс. Но ведь лучшее нападение — это защита, не так ли? — А ты что-то сегодня нарядная? Только подождите, Ляпис — и не в юбке? — Киноварь подносит руки к лицу, пытаясь скрыть насмешку в глазах. — Цистит? — Может и цистит, не твоё дело!.. А вообще цистит — инфекционное заболевание. — Ляпис громко ставит стакан на стол и проворачивается на 90 градусов. — А кто тот парень, что тебя вчера подвез к общежитию? — елейным голосом добивает Киноварь девушку, в мечтах которой — поскорее ретироваться с кухни. Кхм, лучшая защита — это нападение. Ляпис Лазурь вылетает пулей с кухни, показав на прощание средний палец. — Ну ты и язва, конечно. — Фосфофиллит запрыгивает на подоконник и кивком головы указывает на место рядом. — Я? Нет, просто знаю то, что знать лучше не стоит. — Расскажешь? — Когда-нибудь… — задумчиво отвечает Киноварь, садясь рядом с Фосс, — Могу сказать одно: влюбилась.