Обстоятельства смерти

POV Банн «Предвзятость...» Это первое слово, которое пришло на ум, когда я увидел выражение презрения на лице молодой продавщицы. Она бросила злой взгляд на старика, который только что вошел в фирменный магазин одежды. Судя по всему, ему было от 65 до 70 лет, его седые волосы были в беспорядке, а наряд состоял из майки большого размера и потрепанных джинс. Мужчина вошел в магазин и поглядел на одежду так, как будто хотел ее купить. Я вернул футболку, которую только что выбрал, на место, чтобы с интересом понаблюдать за этой сценой. Неужели она заметит, что под майкой на шее старика висит огромная золотая цепь? Как я уже сказал, предвзятость затмевает восприятие реальности. Она не сможет увидеть золотую цепь из-за своих предвзятых взглядов, и даже если бы увидела, она попыталась бы исказить то, что увидела. "Должно быть, это подделка... Нет ни малейшего шанса, что у такого человека есть золотое ожерелье и он может покупать одежду в нашем магазине..." - наверное, подумала она. Я расплачиваюсь за покупки у кассы и выхожу из магазина с двумя сумками. Одна с только что купленной одеждой, а другая - с пончиками на завтрак перед работой. Завтра вечером я ужинаю со своим лучшим другом из старших классов - Сонгсаком, известным как Пэд, молодым и пылким прокурором, который обладает высшим оружием: своим физическим состоянием. Честно говоря, я немного завидую, ведь он не только хорошо выглядит и имеет отличную работу, но и встречается с множеством женщин. Мне придется быть осторожным в выборе одежды, если я не хочу выглядеть полным неудачником, находясь рядом с ним. Но не это было той причиной, по которой я купил новую одежду. Тратить тысячи бат, чтобы быть красивее, это не то, что я считаю "важным". Рубашка, в которой я был вчера на работе, пропиталась абдоминальной жидкостью* тела, над которым я проводил вскрытие. Это был несчастный случай. Один из членов моей команды врезался в меня, когда нес контейнер с жидкостью, пролив все содержимое на мою руку. Поскольку пластиковый фартук, который я надеваю поверх рабочего халата, не достигает до моих рук, жидкость с противным запахом быстро пропитала мою одежду. Не думаю, что в мою голову придет идея надеть эту рубашку вновь — мне было противно. Так что я не хочу тратить свое время на то, чтобы попытаться отстирать ее. (прим.пер: Через две недели после естественной смерти тела начинает выделяться красноватая гнилостная жидкость (сукровица), которую необходимо отличать от следов прижизненного кровотечения, поскольку это является результатом естественного процесса разложения организма) *** — Хей, Банн! Почему ты решил выбрать судебную медицину для продолжения образования? — спросил один из моих друзей, Ай'Тим. — Ты изучаешь медицину уже 6 лет и теперь хочешь препарировать тела? Лично я просто бегу от смерти: на пятом курсе прошел всего две недели практики — а мне было так плохо от этого, что я испытывал отвращение! — У каждого человека свои предпочтения, — сказал я, смахивая остатки сладкой выпечки, которую только что съел, со своей формы экстерна*. — Мне нравятся трупы, а тебе нравятся дети. Поэтому я выбрал судебную эксПэдизу, а ты продолжаешь учиться на педиатра. И только это имеет значение. (Экстерн (Extern) — студент-медик шестого курса — пояснение автора) Я улыбаюсь Тиму, который корчит мне рожицы. – Как ты можешь говорить, что тебе нравятся трупы, улыбаясь? Это слишком странно для меня. — Ох!... Моя странность приносит пользу государству. Я работаю в сфере, где постоянно не хватает людей. За два года я стал первым и единственным из всех студентов, кто подал заявление на дальнейшее обучение. У профессора чуть слезы не потекли, когда мою заявку отправляли на университетскую кафедру, — я поднялся со своего места в столовой медицинского факультета, потому что хотел уклониться от дальнейшего разговора. — Поторопись, господин Педиатр! Конференция скоро начнется. На самом деле, мне бы хотелось объяснить Тиму более подробную причину, по которой я решил изучать судебно-медицинскую экспертизу, но это кажется слишком скучным, и я не люблю объяснять кому-либо свои собственные идеи или мысли. Пусть лучше другие их угадывают — это намного веселее. Я предпочитаю скрывать свои эмоции за кулисами, чтобы создать впечатление человека с отличным чувством юмора: стильного, веселого, красноречивого и общительного. Каждому, кто увидит мое страдальческое лицо, я заплачу миллионы. Я проработал три года в качестве ординатора*. После того, как я закончил обучение, они попытались уговорить меня стать преподавателем, но я устал от университетской жизни. Я хочу быть свободным и жить так, как хочу. Поэтому я решил работать в провинциальной больнице, которая находилась почти в тысячах километров от моего родного города, на севере, и осесть там в качестве единственного судмедэксперта на всю провинцию. (прим.пер: Ординатор - лечащий врач больницы, клиники и т. п., работающий под руководством заведующего отделением). Я сразу же стал известным человеком в юридических кругах. Не было полицейских, адвокатов, прокуроров или судей, которые бы меня не знали. Меня зовут доктор Буннакит Сонгсаддина, 30 лет, судмедэксперт провинциальной больницы, холост. У меня была девушка, красивая банковская служащая, но она была не в восторге от человека, который целыми днями препарировал трупы. Итак, она ушла от меня три недели назад. *** Пэд держал стакан пива и громко смеялся, узнав, что я одинок. – Ой! С каких это пор твоя великолепная и сочная Прэй тебя оставила? Ты мне об этом не говорил. Высокий молодой человек, одетый в дорогую рубашку и брюки, поставил свой стакан пива на стол и серьезно посмотрел: – Теперь, когда… вы двое закончили… – Что? – Я нахмурился, глядя в серьезные глаза прокурора. – Тогда это мой шанс...  Красивое лицо этого мужчины оказалось совсем рядом со мной. На его губах сложилась улыбка, способная разбить сердце любой женщины — и я тоже был потрясен такой улыбкой прокурора. – ...дай мне номер Прэй. Я поднимаю палец, тот самый палец, который держит скальпель, чтобы препарировать трупы и изо всех сил ударил его по лбу. Пэд возвращается на свое место, потирает голову и стонет от боли. – Ты серьезно? Я не дам его тебе. Ты расстался с Нонг'Черри?... Или с Нонг'Сом?... Нонг'... Май!... Да я даже все имена вспомнить не могу!... Сначала давай-ка разберись с этим! – Доктор Банн, не мешай мне. Лучше пусть ваши бывшие будут с таким идеальным мужчиной, как я. Это был самый обычный разговор между мной и Пэдом. Сидя снаружи в открытом ресторанном дворике, где в нескольких метрах от нас гуляют люди, мы не могли обсуждать убийства, трупы и всё такое. В таком общественном месте мы ограничимся курением и обсуждением тем, связанных только с личной жизнью двух одиноких мужчин в возрасте 30 лет. — Так, почему вы расстались? – Пэд спрашивает меня более серьезно. – Я не знаю. Думаю, мы не подходим друг другу. Я пожал плечами и показал собеседнику, что на меня это не повлияло. Я расстался с Прей по определенной причине, о которой все равно никому не собирался рассказывать. Пэд никак не мог узнать о моих искренних чувствах под моим обманчиво спокойным лицом. Никто не знает. — Да ладно! Не подошли друг другу? Я думаю, ты обнял ее, не приняв душ после вскрытия гниющего тела. — Если бы это было так, то мы бы расстались уже после первых трех дней. Ведь гниющие трупы начались уже через несколько дней после нашего знакомства. Я только сейчас понял, что говорю слишком громко, потому что тетушка, сидевшая рядом со мной, метнула в меня обвиняющий взгляд. Я повернулся, чтобы извиниться перед ней, и понизил голос. Мой разговор с Пэдом продолжился более спокойно. Мне повезло, я переехал в эту провинцию и встретил его. Кроме того, мы работаем в смежной профессии, поэтому у нас с Пэдом есть возможность часто встречаться как внутри суда, так и за его пределами. В суде королевский прокурор Сонгсак опрашивает меня как консультанта по медицинским вопросам. Но за пределами суда прокурор превращается в Ай'Пэда: моего веселого приятеля, красивого мужчину, который обычно ведет себя слишком громко и никогда не перестает нести чушь. Когда я вернулся домой, была уже полночь. Я открыл дверь в одноэтажный дом, который снимал с тех пор, как переехал сюда. Сказать по правде, больница была готова предоставить мне жилье сразу. Однако, когда я увидел этот замечательно отреставрированный деревянный дом, стоящий в одиночестве, я решил переехать сюда и снять жилье за пределами больницы. Я собирался достать ключи из кармана, когда мой телефон завибрировал. Интересно, кто бы позвонил мне в такой час? Это городской номер. Звонок не с мобильного телефона был для меня непривычен. Конечно же мне могли позвонить из больницы, там был стационарный номер, но он был внесен в память моего телефона. Тогда что же это за незнакомый номер? Я решаю ответить, отперев дверь: – Здравствуйте. [Э..ээээ] – Мужской голос слышен на другом конце линии. [Это Нэт?] Кто такой Нэт? Я сразу понимаю, что кто-то ошибся номером: – Нет, вы, должно быть, набрали неправильный номер. — [Эх...] На другом конце линии некоторое время было тихо. — [Я набрал номер правильно. Тогда... не пойму... это кто вы?] Я открыл дверь и вошел внутрь. Почему он хочет знать кто я? — Э-э, это неправильный номер. Это не номер Нэт. Я немедленно повесил трубку. Если с этого номера позвонят еще раз, я не отвечу. Нэт, должно быть, дал ему неправильный номер. Жаль чувак, но это не твой вечер. Ночь отдыха после того, как я пообщался с другом, прошла спокойно. Я проспал всю ночь напролет, и ни с какого незнакомого номера мне больше не звонили. *** Я посмотрел на молодого стажера, которая, как мне показалось, стояла, побледнев, и моя усмешка смешалась с жалостью. На металлическом столе передо мной лежало тело молодого мужчины, которого доставили сюда для проведения вскрытия, чтобы выявить причину его смерти. Согласно его досье, он погиб в автокатастрофе после столкновения с электрическим столбом около 4:00 утра. Когда прибыла помощь, то нащупать у него пульс уже не представлялось возможности. Я потратил полчаса обучая ее тому, как определять время смерти и как исследовать внешнее состояние организма. Затем я приказал персоналу начать процесс вскрытия трупа. – Ты обедала Фай? – спрашиваю я, обращаясь к стажеру, чье присутствие было запрошено сотрудниками отделения неотложной помощи, чтобы новички открыли для себя прелести судебно-медицинской экспертизы. «Бедняжка...» — Ела... Уже поела, профессор. Для интерна нормально обращаться к наставнику «профессор». Ее лицо становилось все бледнее и бледнее, по мере того как ассистент острым ножом рассекал кожу головы трупа прямо по лбу, отгибая ткани в стороны так, что обнажился череп. Я посмотрел на Фай, в ее лабораторном халате, она выглядела съежившейся от страха и жалкой. Картину дополняли зеленая шапочка для волос, маска, закрывающая нижнюю часть лица, и резиновые сапоги. Глядя на нее, я постарался улыбнуться как можно более ласково: – Давай, поспешим закончить аутопсию*. Я приглашаю тебя поесть. (Аутопсия — собственно, научное название вскрытия. Наставник, обучая младших сотрудников, использует научную терминологию) Я тяну девушку к себе, чтобы отойти от металлического стола, ожидая, пока персонал разберется с черепом. — Нонг, как думаешь, от чего умер этот человек? Когда я был студентом-медиком, я едва мог пройти судебно-медицинскую экспертизу. Если я не продолжу учиться, я был уверен, что вообще ничего не вспомню. – Ммм. – Фай повернулась и посмотрела на тело с неуверенным выражением лица: – Гиповолемический шок от потери крови? – Это возможно. У пострадавших в результате автомобильных аварий часто наблюдается кровопотеря. Но глядя со стороны, мы не можем увидеть, откуда идет кровотечение. Помимо кровотечения из носа и ушей, может быть внутреннее кровотечение. У этого человека большие гематомы на спине, животе и в области груди. Как только мы вскроем его легкие и брюшную полость, тогда кровотечение можно будет увидеть. Но этот человек определенно умер не от чрезмерной кровопотери. Нонг Фай повернулась и недоверчиво посмотрела на меня. Я приподнял брови: — Подожди и увидишь... Череп был красиво открыт. Мозг вынули и поместили на доску. Я подвел стажера посмотреть на вскрытую голову. — Смотри, перелом у основания черепа. Видишь? — я указал Фай пальцем на трещины на черепе, чтобы она рассмотрела их. — Сначала мы увидели, что у трупа из носа выходят розовые пузыри. Есть и другие доказательства, свидетельствующие о том, что это — признаки удушья. Затем кровь из основания черепа поступила в дыхательные пути. Этот человек, скорее всего, умер от того, что захлебнулся собственной кровью. Я вижу, как отблеск волнения озаряет взгляд Фай. А она миленькая! После завершения вскрытия я отвез Нонг'Фай в стейк-хаус, который находился недалеко от больницы. Каждый раз, когда девушку посылали учиться ко мне, я приглашал ее на обед - это стало нашей приятной традицией. После этого я сопровождал ее обратно в отделение неотложной помощи, чтобы она могла продолжить свою работу. — А почему Вы, профессор, решили изучать криминалистику? — спросила Фай, пока мы сидели и ожидали, наш обед. Это был популярный вопрос, который мне непременно все задавали. — Я нахожу это забавным. Мы общаемся друг с другом через слова. Но мертвые общаются с нами через тело. Просто именно от нас зависит, услышим мы их или нет. К примеру, возьмем мертвое тело человека спрыгнувшего с крыши здания. Смерть можно рассматривать как результат самоубийства. Но потом мы обнаруживаем в его крови сильнодействующее ядовитое вещество. Этот труп будто говорит нам: «Я не убивал себя, доктор! Меня убили!...» Фай скорчила гримасу: — Профессор, у меня от этих слов, аж мурашки по коже... Я рассмеялся: — Эй, это была всего лишь метафора. Если бы труп заговорил со мной, то, будь уверена, я бы огрел его лопатой. — И все же, профессор, Вы до сих пор боитесь привидений? — Фай сказала это вслух. — Боюсь! Я молюсь каждый вечер перед сном! Мы с Фай дружно рассмеялись. — Да… Фай, тебе не обязательно называть меня профессором. Это не университет. Лучше просто зови меня Пи'Банн. Фай широко улыбнулась: — Хорошо! Пи'Банн, ты очень добр и очень хорошо преподаете. Я уже собирался сказать спасибо за комплимент, когда нас прервала мелодия моего мобильника. Я поднял трубку и посмотрел на номер — это был контакт, который я сохранил как «Капитан Эм». Два слова взорвались у меня в голове, когда я увидел это имя на экране моего телефона в рабочее время. «Что-то произошло» *** Я выхожу из больничного фургона, а Фай идет за мной по пятам. Я решил взять интерна с собой, чтобы она могла получить опыт выездной работы на месте происшествия и своими глазами осмотреть место преступления, где наступила смерть. А также потому что в мое нерабочее время интерн, дежуривший в отделении неотложной помощи, проводил вскрытие самостоятельно. Я был одет в черную куртку с надписью «Криминалист» на спине и кроссовки — для удобства передвижения. Мы вошли в здание втроем – я, Нонг'Фай и Анан, мой помощник. Анан в одной руке держал сумку, а в другой — фотоаппарат, чтобы заснять место преступления. Это здание представляло собой кондоминиум, расположенный в центре города. Внизу столпилась небольшая группа людей, должно быть, проживающих в этом доме. Я оглядел нижний этаж, чтобы прочувствовать атмосферу и присутствие людей вокруг. Вдруг мой взгляд зацепится за кого-то, кто выглядит подозрительно. Это уже стало для меня привычным — наблюдать за окружающими и реагировать на подозрительные моменты. Однако моя обязанность — идти туда, где тело, и только туда. На месте преступления я могу сказать, кем является умерший человек, когда он или она умерли и в чем причина. И, наконец, сказать, кто же подозреваемый. При необходимости отправляю тело в Отделение судебной медицины для проведения вскрытия. Затем следователи возьмут из моего отчета информацию о том, что определит причину смерти и установят личность подозреваемого или убийцы наряду с другими доказательствами. Однако мне нравится играть в игры с самим собой, особенно если дело касается раскрытия преступлений. Я стремлюсь предугадать и вычислить преступника заранее, хотя у меня пока нет конкретных доказательств. Я сохраняю свои догадки при себе, ожидая дальнейших развитий событий и ответов от полиции. Может быть, я даже подожду результатов тестов, которые помогут идентифицировать преступника, например, путем анализа ДНК. Можно называть это талантом, потому что до сих пор я каждый раз оказывался прав. Тут ко мне подходит полицейский: – Доктор Банн. — Капитан Эм. Я отвечаю широкой улыбкой высокому, мускулистому мужчине, который мне и звонил. Он главный следователь в этой области. Я указываю на девушку рядом с собой: – Сегодня я привел стажера — пусть просто понаблюдает. Она первый год работает врачом, и пока еще на стипендии. Ее зовут Нонг'Фай. Я вижу, как капитан бросает заинтересованный взгляд на миниатюрную женщину-врача. Мне бы очень хотелось сфотографировать его лицо и отправить его жене! — Хорошо, тогда поднимитесь на лифте. Место преступления находится на пятом этаже. Мы двинулись к лифту, двери которого уже были открыты. Зайдя в лифт, капитан повернулся ко мне и сказал: — Мы нашли предсмертную записку, доктор Банн. Старшая сестра покойной подтвердила, что это именно ее почерк. Она находилась в депрессии. Мы обнаружили значительное количество антидепрессантов и снотворных, хотя она отказывалась их принимать. Мы допросили сестру покойной — она сказала, что женщина в последнее время испытывала стресс из-за проблем в личной жизни. У нее закончились отношения с парнем или что-то в этом роде. Я кивнул, чтобы признать очевидное: – Чем больше я вникаю в ситуацию, тем яснее становится, что это похоже на самоубийство. Извините, вы говорили, что именно ее парень нашел тело, верно? — Да. В 11.30 в квартиру пришел парень покойной. Он сказал нам, что стучал, но никто не ответил и она не отвечала на его звонки. Затем, он спустился вниз, чтобы спросить у консьержа ключ, объясняя тем, что владелица страдает от депрессии и что он боится за ее жизнь. Открыв дверь, он обнаружил покойную висящей в ванной комнате. Парень собирался снять тело, чтобы уложить его на землю и сделать искусственное дыхание. Но хорошо, что консьерж вовремя остановил его и поспешил сообщить в полицию. Мне понравилось, что тело осталось нетронутым — от предвкушения я даже «цокнул». — Обнял ее! Его волосы должно быть по всему телу! Капитан Эм рассмеялся над моим замечанием. Лифт поднялся на пятый этаж и открылся. Я вышел и посмотрел в коридор. Одна из дверей была открыта. Перед входом в квартиру стояли полицейский и судебно-медицинский эксперт. За чуть приоткрытой дверью находились еще два человека и разговаривали с полицейскими. Один — плачущая женщина, а другой — высокий мужчина в белой рубашке и серых брюках. Его черные волосы были аккуратно зачесаны назад. Он был красив и заметно выделялся, особенно среди таких обычных людей, как эти. — Это — старшая сестра и парень покойной, — капитан Эм ввел меня в курс дела. Реакция на потерю близкого человека у каждого разная. Некоторые будут сердиться, другие будут чувствовать себя виноватыми. Я посмотрел на молодого человека, который является парнем покойной. Выражение его лица спокойное, противоположное сестре покойной, которая истерически плакала, его лицо и глаза не выражали никаких эмоций. Я отложил это наблюдение в глубине души. Затем прошел мимо криминалистов, осматривавших место преступления, в комнату. А капитан провел меня в ванную, расположенную слева. Там я вижу тело 28-летней женщины с длинными волосами. На ней была розовая пижама, а тело висит на душевой лейке. Ее ноги парили высоко над землей. На полу лежал круглый пластиковый стул с четырьмя ножками. Ладони и ступни были темно-фиолетового цвета. Лицо ее опухло и позеленело, а язык вывалился наружу. Я услышал звук затвора из компактной камеры фотоаппарата в руке Анана. Нонг'Фай стояла очень бледная. Я достал из сумки резиновые перчатки и раздал их всем членам команды. Потом подошел поближе и тщательно изучил тело на предмет вещественных доказательств, таких как кровь, волосы и т.д. – Имя погибшей — Джанеджира Сыкъод, 28 лет. Была школьным учителем, уволилась две недели назад, – прокомментировал капитан, наблюдая за тем, как я делаю свою работу. — Старшая сестра сказала, что у нее была тяжелая депрессия. И она была последним человеком, который видел покойную до этого. Она заходила поужинать к ней в 7 вечера, и ушла домой около 9 вечера. Я нажимаю пальцем на почерневшие участки на кончиках ее ног и рук. Затем попытался переместить руку умершей. – Она умерла около 8 или 12 несколько часов назад. Это совпадает с тем временем, когда она была одна. Я встаю на цыпочки, чтобы посмотреть на узел веревки веревку, которая представляла собой белую ткань, привязанную к держателю настенного душа. «Эй... Мой взгляд заметил кое-что необычное...» Выше следа от веревки на шее имелось несколько небольших царапин, расположенных по всей протяженности следа. Ушибы и царапины нашлись и под веревкой тоже. Я подозвал Пи'Анана, чтобы он сделал фотографии этой части более детально. Фай робко приблизилась. — Что-то обнаружили? Я показал ей, чтобы она тоже увидела: — Видишь? Это похоже на царапины, нанесенные ногтями. А здесь, похоже, гематомы. Я повернулся и увидел капитана Эм: — В комнате есть какие-нибудь признаки борьбы? Я там еще не был. Капитан покачал головой: — На первый взгляд все на своих местах. Да и сестра сказала, что ничего не пропало. Я протянул руку, чтобы попытаться пропальпировать область гематом. И нащупал сломанную гортань покойной, которую обычно не находят у тех, кто повесился сам. Я медленно выдохнул и повернулся к капитану, который стоял в ожидании. Мне захотелось вернуться в больницу и сделать вскрытие для полной уверенности. — Извини, что добавил тебе работы, Пи'Эм... — я ненадолго замолчал. — Но мне кажется, что это не суицид, а все же, убийство. «Эту женщину задушили, а ее самоубийство инсценировали». *** После завершения посмертного освидетельствования тела и выявления причины смерти я снял перчатки и вышел из комнаты, которая теперь превратилась в место преступления. Я делаю большой глоток чистого воздуха. Тело будет доставлено в отделение судебной медицины для дальнейшего обследования. Я готов взяться за это дело, там будет еще много работы. Мое сердце билось, когда речь заходила об убийстве. Возбуждение охватывало меня каждый раз, и я понимал, что становлюсь зависим от этого чувства. Может, именно это стало причиной, по которой я так сильно полюбил свою профессию? Когда дело похоже на убийство, я начинаю играть в свою любимую игру: «Кто убийца?...» Мой взгляд останавливается на молодом человеке, который был опознан как парень жертвы, а также как человек, первым обнаруживший тело. Его лицо по-прежнему выглядело бесстрастно, глаза не выдавали никаких эмоций. Неужели этот человек не расстроился из-за смерти своей подруги? Даже если они расстались? Его большие темные глаза внезапно встретились с моими, когда он понял, что кто-то наблюдал за ним. Я отвожу взгляд, мое сердце колотится от волнения. Моя интуиция подсказывает мне, что с ним что-то не так. «Он что-то скрывает. И учитывая его комплектность, рост в 5 футов 11 дюймов, он вполне мог бы перенести тело своей девушки в ванну и повесить ее там…» Надеюсь, полиция почувствует то же, что и я, а затем тщательно изучит этого человека. «Я сделал вывод. Этот человек — убийца. Я уверен в этом».