Обстоятельства смерти

Подношу к губам стакан горячего молока и делаю глоток. Я смотрю на то, что только что записал на экране компьютера. Мне частенько доводилось наблюдать за людьми самых разных профессий, что работали на своих ноутбуках в уютных кафе с приятной атмосферой. Мне бы тоже так хотелось... Вот только моя «работа» связана с фотографиями трупов во всех проявлениях, включая фото со вскрытий, когда на виду оказываются печень, почки и прочие внутренности. Поэтому, если я принесу свою «работу» в кафе, это заставит остальных клиентов в панике сбежать оттуда. Поэтому я остаюсь и работаю в тихом и холодном доме, один. Я работаю над отчетом о вскрытии Джанеджиры, бедной женщины, которую повесили, чтобы скрыть настоящее преступление – убийство. Просматривая фото-отчет об аутопсии, мой взгляд остановился на разрезанной шее трупа, где были видны поврежденные мышцы. И гортань, как я и думал, оказалась сломанной. Всё указывало на то, что женщину задушили. Когда человек вешается сам, таких повреждений не бывает, если только он не привязывает веревку к шее и не прыгает с моста или крыши здания, но мало кто на подобное решается. И Джанеджира явно не из таких. Для отчета у меня была неделя, но я все откладывал его сдачу, ожидая результатов анализов, потому что, если они подтвердятся, спешить будет не обязательно. Закончив с общим описанием тела, я отложил ручку. Хлебнул теплого молока и взглянул на часы. Было 9 вечера, и я подумал, что ещё не поздно для звонка. [Здравствуйте, Пи'Банн...] С другого конца провода раздался сладкий голосок. Я уверен, что Фай была не на дежурстве сегодня. — Фай, еще не спишь? [Сейчас только 9 вечера, Пи'Банн. Фай обычно ложится не раньше одиннадцати. А что касается этого... что-то случилось, что вы звоните мне в такое время?] Я поперхнулся молоком, которое застряло в горле, и прочистив горло, ответил: — Хотел поделится с тобой результатами аутопсии той повешенной, жаль, что ты не работаешь со мной над этим делом. [Я знаю. Я бы тоже хотела это увидеть. Значит, ее действительно задушили?] — Определенно. Ее шейные мышцы сильно повреждены, а хрящ гортани полностью раздроблен. Редко мне приходится сталкиваться с такой хорошей имитацией. Это весьма увлекательно. [Даже если это было инсценировано, то преступник все равно не сможет обмануть Пи'Банна, не так ли? Тот, кто это сделал, будет сидеть и страдать — ведь он пытался устроить инсценировку самоубийства.] Фай начала игриво говорить со мной, и я засмеялся, пребывая в хорошем настроении. — Конечно! Ты ведь знаешь, что я не делаю ошибок... ...После того, как я произнес эту фразу, в моем сознании внезапно возникли некоторые воспоминания. Мне становится плохо, когда я думаю об этом. Это то, что я стараюсь похоронить как можно глубже в своем сознании. Но это все еще иногда преследует меня. Разве я никогда не делаю ошибок...? Честно говоря, я солгал... Я уже совершил одну ошибку раньше. Всего лишь небольшую пустяковую ошибку, но она нанесла огромный ущерб. [Я доверяю тебе. Ты эксперт...] Я так глубоко потерялся в своих собственных мыслях, что совершенно забыл, что разговаривал с Фай. [Алло? Пи'Банн?] Я быстро прихожу в себя. — Да… да, я здесь. Я поговорил с Фай еще минут десять, а потом пожелал ей спокойной ночи и повесил трубку. Несмотря на то, что я расстался с Прэй менее месяца назад, я чувствую, что готов двигаться дальше, это станет всего лишь новым витком привычного цикла — и так без конца. ... Мои отношения никогда не длятся больше года. Все мои бывшие говорили, что не видели настоящего меня, не понимали, о чём я думаю. Говорили, что я всё время притворяюсь, и им от этого некомфортно, а поэтому нам лучше расстаться. Из-за этого о докторе Буннаките ходят много слухов — говорят, что такой прекрасно сложенный мужчина не в состоянии хранить верность. Оказывается, меня называют Казановой, хотя я в этом совсем не виноват. Наличие такого друга, как Пэд, уверенного в себе бабника, может только усугубить слух, основанный на том факте, что я мужчина того же типа. Я переключил свое внимание на экран ноутбука, чтобы продолжить работу. Из-за холодной погоды на улице я надел рубашку с длинными рукавами прямо поверх пижамы. Я предпочитаю зиму этого северного региона, потому что это настоящая зима, а не зима в Бангкоке, который является моим родным городом. Там вечное лето и сезон дождей. Так что холод — это хорошо, даже отлично, потому что в холодной среде трупы будут разлагаться медленнее, по сравнению с разогретой. Я подпрыгиваю от звонка в мою входную дверь. Кто это? Я выхожу из комнаты, иду в гостиную возле входа и выглядываю наружу. Снаружи было совершенно темно, единственным источником света были небольшие фонарные столбы. Я щурю глаза, чтобы лучше видеть в темноте. Про себя подумал, что, наверное, это группа детей разыгрывает меня. Продолжив всматриваться в темноту, я заметил свернутый лист белой бумаги формата А4, оставленный между забором и калиткой. Я открыл входную дверь. Холодный ветер обдувал мне лицо, и я медленно направился к воротам. Я взял бумагу, думая, что это рекламные листовки или что-то в этом роде. Текст, написанный на бумаге, сделал холодный воздух еще более холодным, почти ледяным. «В рапорте должно значиться, что это было самоубийство. Не сообщайте полиции. В противном случае у вас будут проблемы. Я наблюдаю за вами». Я быстро открыл ворота, выбежал на дорогу и встал, в панике оглядываясь по сторонам. Этот район был довольно тихим и спокойным. Здесь рано ложились спать, и в это время все уже сидели по домам. Хотя мне не удалось обнаружить никаких следов визитера, сердце билось как бешеное, а руки заледенели. Выдохнув, я попытался взять себя в руки. Что за чертовщина? Мне угрожал кто-то, кто приказал мне обозначить способ смерти как «самоубийство». Кому понадобилось фальсифицировать отчет и в качестве причины смерти Джанеджиры указывать суицид? Я быстро вернулся в дом и запер дверь, чтобы почувствовать себя в безопасности. Взял со стола свой телефон. Почему я не должен сообщить в полицию? Человек, приславший мне это письмо, наверняка убийца, это точно. Как только я позвоню капитану Эму, я схожу к местной охране, чтобы спросить, не видели ли они поблизости кого-то подозрительного. И тогда я немедленно отнесу эту бумагу в полицейский участок, чтобы уведомить их об угрозах. Я нажал кнопку вызова. Гудок успевает прозвенеть только один раз, прежде чем у меня отбирают телефон. Я так удивился, что мое сердце почти перестало биться. «Кто-то у меня дома!» Я не стал тратить время на то, чтобы обернуться и рассмотреть нападавшего. Не долго думая, рванул к окну. Однако, пара сильных рук в черных кожаных перчатках обхватила меня сзади, не давая сбежать. Я отчаянно боролся за свою жизнь, изо всех сил колотив нападавшего локтем. — Помогите! — я громко закричал, надеясь, что соседи услышат меня. — Кто-нибудь… Не дав закончить фразу, незваный гость пнул меня сзади, от чего я упал на колени. Я осознал, что оказался в безвыходном положении. Я оказываюсь на полу лицом вниз, левая рука заведена за спину, а голова лежит на полу. Я тяжело дышу и морщусь от боли. — Какой вы упрямый доктор, — раздался невнятный голос человека позади меня. — Я не собирался этого делать, но ты звонил в полицию и у меня не было выбора. Я был в невыгодном положении. Я пытаюсь собрать все свои силы, чтобы высвободиться из его хватки, но он выкручивает мне руку еще сильнее. Я задыхаюсь от боли, пытаясь прийти в себя. Я пытаюсь обернуться, чтобы увидеть лицо злоумышленника: он очень мускулистый, одет в свитер с надвинутым на лицо капюшоном и огромными черными солнцезащитными очками. Сквозь маску, закрывавшую его рот, можно было услышать незнакомый мне голос. «Я не могу определить, кто этот человек!» — Кто ты? – Я начинаю паниковать. — Как ты сюда попал? Я попытался что-то сказать, чувствуя, что мое сердце бьется быстрее из-за страха. — Неважно, кто я и как я вошел. Лучше спроси, почему я пришел... Я сжимаю кулак, обдумывая план. Мне нужно найти выход из этой ситуации. — Отпусти меня и давай поговорим по-хорошему. Мой телефон все равно у тебя. Он только рассмеялся. Так смеётся тот, у кого нет жалости. Мне показалось, что моя кровь застыла в жилах. Надежда на то, что я переживу сегодняшнее нападение, начала постепенно угасать: — Вы умный человек, доктор Банн, неудивительно, что стали судмедэкспертом. — Это ты убил госпожу Джейн, не так ли? И ты пришел убить и меня? Я прав? Мой голос задрожал, хотя я и не осознавал этого. Я чувствовал, что смерть приближается ко мне все быстрее и быстрее. Мужчина замирает, как будто о чем-то задумавшись. Я воспользовался этим шансом, чтобы пошевелить свободной рукой и попытаться приподняться. Но этот человек так сильно заломил мне другую руку, что я закричал от боли. Затем он садится мне на спину. Его вес заставил меня задохнуться, и я сдался, не в силах дальше терпеть нарастающую боль. — Я не могу убить Вас доктор. Во всяком случае, не сейчас. Сначала Вы должны написать для меня отчет о вскрытии. Вам придется найти способ объяснить, ошибочность своего первоначального заключения. И самое главное — констатировать суицид. Сказав это он, наклонил голову к моему уху. Мое тело начинает трястись, и я не могу это контролировать: — Как только дело будет закрыто, я вознагражу Вас, отпущу. Но если Вы будете сопротивляться, я не смогу гарантировать безопасность ни Вам и вашим близким, Док. — Я... сделаю... выполню твои требования.... Но сейчас отпусти меня. В любом случае, злоумышленник не имел намерений убивать меня. Мне просто нужно было избавиться от него и немедленно обратиться в полицию. — Хорошо, теперь когда мы договорились, я хочу чтоб вы поняли, что вас очень легко найти, Док. Я всегда буду рядом с Вами и смогу легко получить доступ к полицейской информации. Если вы войдете в полицейский участок, я узнаю. Так что не надо. Если я узнаю, что Вы были там, я позабочусь о ваших друзьях. Давайте закончим это спокойно доктор Банн, не дайте мне узнать, что сделали это. Рука в холодной черной кожаной перчатке приближается к моей щеке и нежно ласкает ее. — И не думайте, что можете доверять полиции. Мое сердце почти перестает биться, услышав это последнее предложение. Сколько людей слышали, как я говорил, что обстоятельства смерти Джанеджиры не могут быть следствием самоубийства? Кроме команды, которая участвовала в процессе вскрытия, там были еще и те, кто сегодня присутствовал непосредственно на месте преступления: капитан Эм и следственная группа... Внезапно в моем сознании возникло лицо молодого человека, парня Джанеджиры. Прежде чем я успел что-либо добавить, он хватает меня сзади за волосы и ударяет головой об землю. Я быстро отключаюсь, как будто свет выключили.... *** Я очнулся с жуткой головной болью и почувствовал, что меня тошнит. Я даже не смог удержаться от вскрика боли, пока тянулся к голове. Я сжал голову руками и медленно открыл глаза, оказалось, я всё ещё лежал на холодном полу своей гостиной. Я один. Мужчины больше нет. Я пытаюсь встать, но из-за сильного головокружения я теряю равновесие, чувствую, как кровь приливает к голове. Чтобы не упасть, я обеими руками ухватился за стол. Я вспоминаю про свой телефон, но не могу его найти. Должно быть, он взял его с собой. Я почувствовал, как кровь из раны на моем лбу заструилась вниз. Полиция... На меня только что напали. Мне нужно позвонить в полицию! Я оглядываюсь в поисках своего стационарного телефона, который должен находиться в углу стола справа. Мое сердце упало, когда я увидел, что остался только телефонный провод — стационарный телефон тоже исчез. — Дерьмо! – выпалил я, и попытался выйти из комнаты. Однако новый приступ головокружения позволил добраться только до дивана в гостиной и передохнуть. Я должен был найти способ сообщить в полицию и быстро убраться отсюда. Для этого я сначала должен как-то добраться до соседей. Другого выбора у меня нет. «Если я узнаю, что Вы были там, я позабочусь о ваших друзьях...» Голос нападавшего отчетливо раздался у меня в голове. «И не думайте, что можете доверять полиции...» Я закрываю глаза, пытаясь выбросить все это из головы. Я собираю силы, чтобы встать, несмотря на головную боль. Откуда-то издалека донесся знакомый, громкий вой сирены. Я открыл входную дверь и едва переставляя ноги, все же дошел до широко распахнутых ворот. Я совершенно точно запер их вчера вечером. Звук сирены становился все ближе, я уже видел в темноте яркий мигающий красно-синий свет. Этот свет падал прямо на фасад моего дома. Это была машина парамедиков. Дверь «скорой» резко отъехала, выскочили медсестры и санитары, державшие в руках носилки. — Доктор Банн!! Пи'Сутхеп, медбрат из отделения неотложной помощи, громко позвал меня по имени. На лице молодого человека отразился шок, когда он увидел меня в таком состоянии. Я едва мог стоять. — Доктор, вы не должны двигаться! Садитесь! Мы вас отвезем в больницу! Единственное, о чем я могу думать прямо сейчас, это то, что человек, который ранил так, что я мгновенно потерял сознание, и тот человек, что вызвал для меня парамедиков — вероятно, один и тот же человек.