Город без окон

Эпилог

— Ты во сколько освободишься? Мне тебя забрать?       Руслан захлопнул дверь, и в салоне сразу стало теплее, уютнее, хотя метель за окном, казалось, только усиливалась. Резкий контраст с теми майскими ночами, когда они колесили по проселочным дорогам, дыша ароматом трав, обдал его ощущением какой-то странной, щемящей тоски. Тогда мир казался понятнее, а сейчас… снежная буря, декабрь, сессия. Даня, устраиваясь поудобнее на сиденье, посмотрел на партнера: — Сдам курсовую и свободен, но не факт, что я в числе первых буду. Пока защита и все перерывы пройдут, это долго, — он взглядом проводил, как Руслан обогнул машину, а потом сам сел за руль. — Если хочешь, то дома лучше подожди.       Руслан буркнул что-то неразборчивое, запустил двигатель, и салон наполнился теплым, убаюкивающим гулом. От дефлекторов потянуло жаром, но ладони все еще хранили ледяную память о прикосновении к заледеневшему рулю. Он потер их друг о друга, пытаясь разогнать холод. — Да метель вон какая, — выдохнул он, глядя, как за лобовым стеклом кружится, хороводит колючий снег. — С Колей погуляйте. Он наверняка будет рад. Кстати, — голос стал мягче, теплее, — ты решил, что хочешь на день рождения?       Руслан на секунду замялся, нехотя выныривая из своих мыслей. Заглянул в любимые глаза и ответил: — Да, вечером скажу.       В этом «вечером» звучало обещание, предвкушение чего-то особенного, но и привычного.       Курсовая работа по медицинской психологии манила Даню в пучины самоанализа и человеческой души. Ему, казалось, нравилось копаться в этих тонких материях больше, чем в сухих фактах других предметов. Он и не мечтал о карьере психиатра или психолога, но лекции увлекали его, а домашние задания превращались в увлекательное исследование человеческой натуры.       Зимняя сессия третьего курса обрушивала на него лавину забот, но вот с главным решением Даня так и не мог определиться. Словно заколдованный, он поглядывал на заявление о переводе на экономический факультет. К медицине парень запала не потерял, отнюдь, просто уставал чувствовать себя обузой, висеть на шее у Руслана. Спустя время он, конечно, охотнее принимал и дорогие подарки, и тот факт, что Руслан обеспечивает их обоих, но чувство собственного достоинства не давало покоя. Ему хотелось вносить свою лепту в их семью, быть не просто принимающей стороной, а активным участником их общего благополучия.       Перевод на экономический факультет, казалось, был выходом. Да, он, возможно, потерял бы год, но в медицинском все равно предстояло проторчать еще целую вечность. В папке давно уже лежал этот злополучный бланк на перевод, а Даня все смотрел на него и не мог даже решиться поговорить об этом с Русланом. Страх, что его неправильно поймут, что его стремление к самостоятельности будет воспринято как упрек, сковывал его, не давая сделать этот важный шаг. — Кашин Данила, Ваша очередь, — кивнул научный руководитель, пытаясь поддержать его робким, едва заметным кивком. — Да, конечно, — пробормотал рыжеволосый студент, ощущая легкий озноб, пробежавший по спине. Собравшись с духом, он поднялся и направился к кафедре, бережно неся в руках оформленную в соответствии с требованиями курсовую работу. Преодолев расстояние до трибуны, он обвел аудиторию взглядом и произнес, стараясь придать голосу уверенность: — Добрый день, уважаемые преподаватели и студенты. Меня зовут Данила Кашин, я представляю вашему вниманию курсовую работу по предмету «Медицинская психология». Тема моего исследования, — он сделал небольшую паузу, обдумывая каждое слово, — «Взросление как процесс, детерминированный экзогенными факторами».       Пока Даня, собравшись с духом, уверенно озвучивал сухие факты, виртуозно жонглируя терминами и демонстрируя глубокое понимание темы, аудитория реагировала неоднозначно. Кто-то, завороженный его речью, внимательно ловил каждое слово, боясь упустить хоть малейшую деталь. Кто-то, утомленный академическими изысканиями, рассеянно блуждал взглядом по аудитории, мечтая о скорейшем завершении этой, казалось, бесконечной пытки. А кто-то, с видом знатока вооружившись ручкой и блокнотом, старательно делал пометки, пытаясь зафиксировать наиболее важные моменты, чтобы потом блеснуть эрудицией на экзамене.       Данин голос, гулким эхом отражаясь от стен, заполнял пространство, расставляя все по полочкам и не оставляя места для сомнений. Наконец, наступил момент, когда он, закончив доклад, замолчал, выдохнув весь накопившийся внутри воздух и затаив дыхание в ожидании вердикта. В аудитории повисла напряженная пауза. Казалось, даже воздух стал гуще и плотнее, а тишина давила на барабанные перепонки. Наступило время судейского решения, момент истины, который должен был определить, насколько успешно Даня справился с поставленной задачей. — Вы закончили? — спросил научный руководитель, прервав затянувшуюся тишину. — Почти, — неуверенно кивнул Даня, вдруг отчетливо осознавая весь пройденный им путь, словно кинолента, развернулась перед глазами, — весь путь, чтобы оказаться здесь, в этой аудитории, чтобы предстать перед этими людьми. Весь его путь, охватывающий все двадцать с небольшим лет его жизни. — Хотите что-то добавить? — предложил руководитель, заметив его замешательство. — Да, я думал, что взросление — это просто достижение определенного возраста. Получение паспорта, окончание школы… четкий список дел, которые нужно было заполнить, — Даня усмехнулся, вспоминая свои наивные представления, — Но жизнь, как всегда, оказалась куда сложнее и интереснее, — продолжил он, уже более уверенно. — Самый значимый, контрастно врезавшийся в память урок взросления, я получил, когда переехал сюда. Это было не просто смена адреса, это была смена всего моего мира. Другой город, другие люди, совершенно иной уклад жизни. Я вдруг осознал, насколько я был «домашним», насколько привык к своей зоне комфорта, к своему маленькому мирку. Переезд заставил меня посмотреть на себя со стороны, взглянуть на себя глазами незнакомцев. Кто я без своей семьи и друзей, без привычной поддержки и защиты? Оказалось, что я — это не только то, что мне говорили, но и то, что я сам могу создать, — в его голосе зазвучали гордые нотки, — Прошу прощения за вольности, — вдруг смутился парень, поймав на себе строгий взгляд преподавателя, — но это было в моей курсовой, и это действительно то, что я чувствую. Первая любовь… — он на мгновение замолчал, вспоминая то волнующее чувство. — Открытие себя в другом человеке, открытие другого человека в себе. Потом пришло принятие, — продолжил он, набравшись смелости. — Принятие себя таким, какой я есть. Со всеми своими недостатками, странностями, шрамами. Принятие других — с их тараканами, слабостями, ошибками. Это не значит, что я перестал стремиться к лучшему, нет. Это значит, что я перестал тратить драгоценную энергию на борьбу с тем, что изменить не в силах. Я научился видеть красоту в несовершенстве, мудрость в ошибках, ценность в каждом человеке, даже в тех, кто мне неприятен. И наконец, гибкость, — его голос приобрел уверенное звучание. — Один близкий человек однажды сказал мне: «Иногда правила, которые мы себе устанавливаем, кажутся нам единственным способом избежать хаоса, но нужно быть гибким, чтобы двигаться дальше, даже если это означает пойти на компромисс. Это и есть взросление» Раньше я пытался контролировать все вокруг, упрямо гнул свою линию, но мир — штука упрямая, он все равно сделает по-своему. Поэтому я научился быть гибким, подстраиваться под обстоятельства, видеть возможности там, где раньше видел только проблемы. Это не значит, что я стал беспринципным, нет. Это значит, что я научился адаптироваться, сохраняя при этом свои ценности. Взросление — это не пункт назначения, это бесконечный путь, — Даня сделал паузу, обводя аудиторию взглядом. — Да, бывают моменты, когда хочется вернуться в детство, когда все было понятно, но я понимаю, что каждый этап — это ценный опыт, это возможность стать лучше, сильнее, мудрее. Главное — не потерять себя в этом сложном процессе. Не забывать, кто ты есть, что для тебя действительно важно. Но и не стоять на месте, не замечая, как стремительно меняется мир вокруг. Поэтому, — закончил он с улыбкой, — я могу с уверенностью сказать, что вложил в эту курсовую не только знания, полученные с лекций и учебной литературы, но и частичку своего личного опыта, понимая, что на взросление влияет не только наше внутреннее самопознание, но и окружающий нас мир.       Незаметно пронеслись пара часов в утомительной проверке курсовых работ, выставлении баллов строгой комиссией, и, наконец, в получении высшей оценки самим Даней. Одногруппники, толкаясь и поздравляя его, выходили из аудитории вместе с ним, по-доброму смакуя его заключительную речь, приправляя ее шутками, от которых Даня заливался заразительным смехом.       Это была его первая зима в новом городе, который теперь должен был стать его домом, а может, уже и стал. Здесь не было той первобытной, сказочной зимы с огромными сугробами и искрящимся снегом, все быстро чистилось, а дороги щедро посыпались песком, чтобы избежать скольжения. Но, несмотря на это, в приподнятом настроении, после успешного завершения насыщенного дня, парень присел на автобусной остановке. Теперь не до квартиры нужно было идти через офис партнера, а долго добираться на автобусе за город. Там-то, вдали от городской суеты, его душа и расцветала от одного взгляда на их уютный домик.       Автобус, к счастью, приехал быстро, и Даня устроился у окна, погружаясь в любимую музыку, наблюдая, как многоэтажные дома сменяют друг друга, образуя бесконечные городские лабиринты. Вскоре они выехали за пределы города, проезжая мимо каких-то заводов, серых цехов и промышленных зон. Наконец, автобус остановился, высаживая его у длинной, заснеженной тропинки. Идти пешком предстояло минут пятнадцать, но зато в конце пути, среди чужих особняков, его ждал их дом, ярко подсвеченный разноцветными гирляндами, припорошенный свежим снегом, а также деревья, укутанные в сверкающие от инея ветви.       В этот дом они переехали еще до наступления августа. Руслан, без малейших угрызений совести, продал родительский дом, полный болезненных и прекрасных воспоминаний, и теперь они жили в этом уютном, небольшом гнездышке, где оставалось лишь немного похлопотать над созданием уюта. В начале декабря Руслан, стоя у лестницы, старательно расправлял гирлянды по краю крыши, а Даня, стоя снизу, руководил процессом, подсказывая, как будет ровнее и красивее. Сейчас же дом был абсолютно готов к встрече Нового года, а в гостиной возвышалась пушистая, благоухающая свежей хвоей ель, создавая атмосферу волшебства.       Даня вошел в дом, снимая куртку и направляясь к гардеробной, чтобы убрать вещи, но не стал вешать ее в шкаф, понимая, что снежинки на ткани еще тают, оставляя мокрые следы на полу. В этот момент кто-то уткнулся ему в колено, заставив парня резко обернуться. Перед ним, виновато повиливая хвостом, стояла их собака, заглядывая в душу огромными, преданными глазами. — Тебе сколько раз говорили в гардеробную не лезть? — улыбнулся строго Даня, нежно тиская за мордочку их лохматого друга. — Весь обшерстишься, потом мне убирать за тобой. Что же тебя все сюда так и тянет? — он присел на корточки, с любовью почесывая собаку за ухом, — Руслан сегодня с тобой не гулял? — Даня заметил, как собака косится на дверь, тихо поскуливая, но при этом ласково тыкаясь носом о его ладонь, — Ну, что же я с ним сделаю, если он в холод не выходит из дома. Попозже с тобой сходим, да? — он потрепал собаку по макушке, выгоняя ее из гардеробной и плотно закрывая за ними дверь. — Сдал? — послышался крик с кухни, на который Даня тут же направился, заметив умиротворяющую картину.       Руслан, с сосредоточенным видом, ставил что-то в духовку, а затем, закрывая дверцу, виновато заулыбался. — Герду спусти на пол, — прошипел Даня, заметив, как их кошка вольготно разгуливает по плите.       Вдвоем они перестали жить в июле, когда Даня, вопреки всем предостережениям, собственноручно притащил в дом белую кошку, которая поначалу их сторонилась, прячась по углам квартиры. Но как только они переехали в дом, Герда, словно почувствовав свободу и простор, освоилась моментально, даже не пытаясь сбежать. Только вот Герда оттого и была Гердой, что поначалу демонстрировала холодность и гордость, а потом вдруг заметила, что один из хозяев ей позволяет абсолютно все. И позволял ей это, конечно же, Руслан — и по тарелкам лазить, и по столам гулять, и на одежде валяться, не взирая на протесты Дани. — Спустил, — шкодливо улыбнулся шатен, перехватив кошку на руки, — Сдал в итоге-то? — Сдал, куда ж я денусь, — расслабился Даня, подходя ближе и коротко целуя парня в кончик носа, — Ужин через сколько? — Минут сорок еще. Если хочешь, то могу пока Чапу выгулять, — предложил Руслан, и собака, словно понимая человеческую речь, услышав свое имя, тут же прибежала к их маленькой идиллии, становясь четвертым полноценным членом семьи. — Сам схожу, — Кашин нежно потрепал парня по темным волосам. — Ты, кстати, так и не сказал насчет подарка на день рождения. — Скажу, скажу, — уклонился Руслан от прямого ответа, подмигивая парню.       Кашин усмехнулся, прекрасно зная, что выудить из шатена сюрприз раньше времени — задача практически невыполнимая. Руслан обожал создавать интригу, играть в загадки, оставляя Даню в томительном ожидании, которое, впрочем, всегда оказывалось приятным. — Ладно, тогда я пойду выгуливать Чапу, которую ты обещал и клялся, что будешь выгуливать сам, — поддразнил он Руслана, направляясь к входной двери.       На улице было тихо и спокойно. Снег укрывал землю, создавая ощущение уюта и умиротворения. Даня выпустил Чапу с поводка, и пес, радостно виляя хвостом, тут же принялся обследовать окрестности, оставляя на снегу замысловатые следы.       Даня неспешно шел по тропинке, вдыхая морозный воздух, наполненный ароматом хвои. Внезапно, коснувшись кармана куртки Руслана, которую он наспех накинул, Даня нащупал пачку сигарет. Он же курил теперь невероятно редко, только когда учеба совсем уж давила. Последний раз был в ноябре, да и то только из-за дня рождения, на который приехали все друзья, заполнив их дом смехом и весельем. Вот и сейчас, символично отмечая конец сессии, он закурил, выпуская тонкую струйку дыма в морозный воздух.       Все чаще и чаще Даня ловил себя на мысли о переводе на экономический. И тут же его догнала его же речь в конце защиты курсовой, как он хмыкнул, уверенно решив, что в начале следующего семестра обязательно подойдет к документоведам или в деканат. А сегодня, сегодня он скажет об этом Руслану. Страх, что Руслан воспримет это как упрек, как неблагодарность, сковывал его, конечно, но, вспомнив, что Руслан ворчать долго не умеет, Даня чуть успокоился.       Заснеженные деревья, подсвеченные мягким светом уличных фонарей, искрились, переливаясь. Чапа, забавно подпрыгивая, приносила палку, которую где-то отыскала, а Даня, улыбаясь, ловил ее и вновь откидывал. Внезапно очередные размышления были прерваны веселым лаем. Собака, подбежав к нему вновь, на этот раз уткнулась мордой в руку, выражая свою поддержку и преданность. Даня улыбнулся, погладив пса по голове. — Спасибо, друг, — прошептал он, — Нагулялся? Мы с тобой и так далеко от дома ушли. Давай на поводок тебя, — но Чапа, будто правда все поняв, лишь дернулась в сторону дома, но на поводок так и не далась.       Теплое ощущение дома иголками прошлось по коже, согревая после морозного воздуха. Даня терпеливо мыл лапы Чапе, чувствуя себя ответственным родителем, пока Руслан, притворно нахмурившись, ворчал, что все остынет и Герда непременно стащит что-нибудь со стола, если они не поторопятся. Даня, наконец, закончив с процедурой, вернулся в комнату, переодевшись в домашние шорты и любимую, растянутую футболку, пропахшую ароматом их дома. — А я думал, что у нас романтический ужин, — Руслан, лукаво прищурившись, надул губы, чуть напустив на себя обиженный вид. — Мне надо было одеться красиво? — усмехнулся рыжеволосый, подходя ближе и нежно касаясь его щеки. — Ай, ладно, садись уже, — шатен, не выдержав его взгляда, рассмеялся и, поймав его руку, нежно потянул за собой, усаживая за стул, а сам сел напротив.       От тарелок, заполненных соблазнительными яствами, исходил манящий аромат, дразня обоняние и заставляя выделять слюну. Они до ужаса комично выглядели со стороны, из-за чего пришлось обоим рассмеяться. Вроде как всегда же наоборот было… а сейчас Даня сидел в домашнем и удобном, а Руслан — в рубашке. — Ты на работе от них не устал? — смеясь, Кашин наколол на вилку ароматную картошку, смотря прямо в искрящиеся карие глаза, — Ты, безусловно, красив в них, — он нежно коснулся его руки, лежавшей на столе, — но что за повод у нас сегодня? — Просто хотел какой-то романтики, — смущенно ответил шатен, поглаживая его пальцы, — Думал, тебе приятно будет. Но завтра все заново сделаю, чтобы оба красиво сидели. — Я тебя в темной рубашке видел последний раз, когда ты в баре работал, — с улыбкой заметил Кашин, уплетая салат, — Как будто целая вечность прошла. — Да, есть такое, — вздохнул Руслан, переплетая их пальцы, и разговор плавно перетек в обсуждение рабочих дел.       Тушенцов, увлеченно рассказывал о неразберихах на работе, о том, как много всего навалилось под конец года, о том, что надеется отработать завтра последний день и наконец-то уйти в отпуск. А затем он начал выстраивать свои планы на новогодние выходные, честно говоря, просто собираясь проваляться с Даней в гостиной и спальне все дни, не выпуская того из объятий. — Короче, мы с Колей решили, что нужно Славу к нам переманивать, — Руслан, допив глоток вина из бокала, закончил рассказ, — Мы пару проектов вместе закрыли, так он действительно толковее нас обоих. У Славы и опыта больше во всем этом. Так что надо его к нам, надо. — Артем так и не появился на радарах? — осторожно поинтересовался Даня. — Не-а, — с некоторой грустью в голосе добавил парень, — После того, как Саша помог мне с оформлением дома, они оба исчезли. Странно только то, что Артем так бросил работу… — Выбрал приоритет в виде Саши. Это тоже хорошо, — мягко заметил Даня, понимая, что этот момент их жизни хоть и пережит, а все же хотелось бы верить в лучшее для каждого. — Да, искренне надеюсь, что у них все хорошо. Слава сказал, что Артем просил мне к празднику что-то передать, а так номера сменили, все бросили, хоть бы сообщение кто из них отправил… Хотя… не наше это дело, да?       Даня тихонько кивнул, соглашаясь, и бережно сжал руку партнера в своей. Ему хотелось, чтобы Руслан почувствовал, что он рядом, что он всегда будет его верной опорой, независимо от жизненных обстоятельств.       Кашин нежно провел пальцем по кольцу на руке парня, ощущая гладкую поверхность металла. Такое же кольцо было и у него самого — символ их семьи, которую они бережно возводили вместе. В такие моменты Кашин особенно остро ощущал невидимые нити тепла и нежности, связывающие их сердца.       С этими кольцами у обоих было связано немало забавных и неловких моментов, ведь приходилось то и дело выдумывать небылицы, чтобы скрыть правду от любопытных глаз, притворяясь, что они женаты… на несуществующих девушках. Над Даней то и дело подтрунивали одногруппники, не упуская возможности расспросить о его «семейной» жизни, но он всегда твердо держал оборону, давая понять, что личное останется личным, и не намерен выставлять свои чувства напоказ. Но несмотря на все неудобства и неловкости, обоим эти скромные символы их «брака» были дороги, а потому они носили их, не снимая.       Руслан был для него не просто партнером, не просто любовником, а самым близким и родным человеком на свете, верным другом, готовым подставить плечо в трудную минуту, надежной опорой, на которую можно опереться в любой ситуации, и самой настоящей семьей, без которой Даня уже просто не мыслил своего существования. — Ладно, давай не будем о грустном, — произнес шатен, стараясь вернуть разговору беззаботный тон и прогнать прочь нахлынувшую меланхолию, — Кстати, Давид с Ариной и с малым все-таки приедут на Новый год к нам. Илья и Денис ничего не ответили? — Ну, Илья точно приедет, а Денис пытается разобраться с сессией, но, думаю, он тоже к нам присоединится, — ответил Даня, предвкушая веселую новогоднюю суету в их уютном доме. — А твоя курсовая?       Рыжеволосый улыбнулся в ответ, вспоминая сегодняшнюю защиту, наполненную волнением и гордостью. — Окончен, — подтвердил он, — Даже с отличием. — Я знал, что ты у меня самый умный, — гордо кивнул Руслан, наклоняясь и нежно целуя Даню в висок, — Нужно это отметить. Завтра напьемся вечером? Или, может, куда-нибудь съездим? — Погоди, — остановил его парень, чувствуя, как подступает тот самый момент, — Мне тоже кое-что нужно тебе сказать, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие.       Руслан вопросительно посмотрел на него, чувствуя, как в голосе Дани появилась какая-то напряженность. — Что такое? — Я думаю о переводе на экономический факультет.       Руслан нахмурился, словно не понимая, к чему клонит партнер, и в его взгляде промелькнуло легкое замешательство. — Зачем? — Руслан, — рыжеволосый покачал головой, пытаясь подобрать нужные слова, — Я решил, что так будет лучше.       В карих глазах промелькнуло явное недоумение. — Лучше для кого? — Для нас обоих, — твердо отрезал Кашин, — Я хочу сам зарабатывать, вносить свой вклад в нашу семью.       Тушенцов молчал, внимательно глядя на любимого человека, пытаясь прочитать его мысли. Во взгляде карих глаз читалась сложная смесь эмоций — непонимание, обида, тревога и, возможно, даже легкое разочарование. — Ты думаешь, я об этом не знаю? — наконец произнес он, нарушив затянувшееся молчание, — Думаешь, я не вижу, как тебе некомфортно? — Тогда почему ты ничего не говоришь? — Потому что боялся, что ты подумаешь, что я тебя в чем-то упрекаю, — признался Руслан, — Боялся, что ты решишь, что я недоволен тем, что обеспечиваю нас. — Я знаю, что ты меня любишь, и что для тебя это не проблема, — Даня протянул руку и нежно коснулся лица Руслана, чувствуя, как сильно он любит его, — Но для меня это важно. Я хочу быть твоим партнером во всем, а не просто тем, кого ты опекаешь, — закончил он, глядя прямо в карие глаза. — Хорошо, я понимаю. Делай то, что считаешь нужным. Но помни, что для меня главное — это ты, а не деньги. — Я знаю, — прошептал Кашин, — И я люблю тебя больше всего на свете, — добавил он, чувствуя, как все страхи и сомнения отступают, оставляя место лишь для любви и взаимопонимания. — Закончишь экономический, будешь на меня работать, — с улыбкой произнес шатен, пытаясь разрядить обстановку, тут же вставая из-за стола, обнимая парня со спины. — Нет уж, родной, такого не будет, — с усмешкой ответил Даня, — Помнишь, что у нас должно быть какое-то личное пространство друг от друга? — Да, лисенок, помню, — ответил Руслан, целуя его в висок, — Но с работой все равно потом помогу. — Я и не сомневался, — рыжеволосый хмыкнул, чувствуя теплые объятия, обвившие его со спины, и прижал чужие руки к своим, — Так ты решил, чего именно хочешь получить на День рождения?       Руслан наклонился к самому уху, обжигая кожу горячим дыханием, и прошептал как-то хитро: — А могу я попросить тебя сделать что-то самое романтичное, что только ты сможешь придумать? — а затем отстранился, садясь обратно напротив, словно ничего и не было. — Что, например? — Даня приподнял бровь, ожидая ответа. — Я знаю, что ты не мастер по части романтических сюрпризов, прямо скажем, совсем не умеешь их устраивать, а потому никогда не жду их и не требую. Но в праздник-то ты ведь можешь постараться, сделать что-нибудь эдакое?       Оба прекрасно понимали, что для Дани самое романтичное — это мимолетный поцелуй в висок, крепкие объятия или мирно уснуть вместе, чувствуя тепло чужого тела. Это Руслан мог вдруг, ни с того ни с сего, накрыть стол, купить букет цветов, устроить пикник в живописном месте в теплое время года или организовать красивый интимный вечер, полный нежности и страсти. Но не его практичный и немногословный партнер.       Месяц назад Даня вдруг позвонил Руслану, попросив задержаться на работе, прикрываясь срочными делами, и в голове шатена уже живо рисовались банальные картины: свечи, приглушенный свет, томная музыка и, возможно, даже лепестки роз на кровати — первый, долгожданный романтический вечер, устроенный Даней. Но, вернувшись домой, его ждал совсем не тот сюрприз, на который он так сладко рассчитывал.       Вымытый до идеального блеска дом, сверкающий чистотой, как и оба домашних питомца, и уставший от этой непосильной уборки Даня, который, после тяжелого рабочего дня, уже успел сходить в душ и теперь старательно расправлял свежезаправленную постель. И вроде Руслану было приятно, что партнер в одиночку отмыл и полы, и протер пыль, и разобрал все ящики и шкафы, навел идеальный порядок, но его сентиментальная и романтическая натура жаждала совершенно другой картинки. Хотя бы банальных цветов со свечами. Но пришлось искренне поблагодарить, поужинать и лечь спать рядом, чувствуя себя немного разочарованным. Вот и максимальный сюрприз, на который только и был способен Даня.       И с того дня у Руслана, словно засевшая навязчивая мелодия в голове, все мелькало желание хоть раз в жизни получить настоящий, романтический сюрприз. Он прекрасно знал, что Даня даже особого смысла в этих сюрпризах не видит и искренне не понимает, что Даня скорее серьезными поступками и словами выразит свою любовь, нежели мимолетными знаками внимания. Но ведь для дня рождения можно же было и постараться, хоть немного превзойти себя.       В тот день разговор за столом о том, чего же Руслан хочет на день рождения, был завершен на той неопределенной ноте, что один мечтательно сидел, глядя в окно, ожидая хоть какого-то чуда, а другой задумчиво почесывал затылок, понимая, что если бы Руслан попросил купить дорогостоящую вещь, то было бы в тысячу раз проще. Дане было бы проще найти деньги, подработать или даже купить желаемое в рассрочку, а потом ударно отработать долг за зимние каникулы. Но теперь предстояло сломать голову, вывернуть себя наизнанку, напрячь всю свою немногословную фантазию и придумать, что подарить, да как преподнести этот подарок, чтобы он действительно тронул сердце Руслана. Задача казалась невыполнимой.       Кашин со следующего же дня начал ломать голову над решением этой сложной задачи, хмуря брови и с головой погружаясь в раздумья, в то время как Руслан, казалось, наслаждался всем созданным смятением, лукаво поглядывая на него из-под ресниц, лежа в его объятиях под боком.       Выходные пролетели, а дальше последовала парочка будних дней, которые Руслан отрабатывал на износ, а у Дани, к счастью, начались долгожданные каникулы после изнурительной сессии. В понедельник Кашин, собравшись с духом, набрал Коле, как лучшему другу своего партнера, в надежде выведать хоть какую-нибудь полезную информацию о том, чего бы именно хотел Руслан, но Колю, как выяснилось, предупредили заранее, чтобы тот не смел помогать. И Дане пришлось усмехнуться, признавая гениальность этого плана, но сдаваться он не собирался. Он полез в бездонные недра интернета, в поисках идей и вдохновения. Устроить самый банальный, клишированный романтический вечер — было бы глупо, слишком предсказуемо. Хотелось уж если и удивлять, то по-настоящему, а не просто оправдать его ожидания.       Было бы сильным преуменьшением сказать, что Тушенцов всем своим видом демонстрировал, что доволен озадаченностью партнера. Нет, Руслан буквально чуть ли из штанов не выпрыгивал от восторга, умиляясь и веселясь, как ребенок, на каждое «занят» от Дани, на каждый его загадочный взгляд, на каждую попытку что-то скрыть. Казалось, он питался этим смятением, этим секретным процессом, предвкушая нечто необычное.       Только вот это упоительное предвкушение внезапно испарилось, когда вечером, накануне дня рождения, Даня, смущенно кашлянув, протянул Руслану рюкзак с вещами, неловко прося переночевать у Коли, сославшись на какие-то неотложные дела, требующие его полного уединения.       И поздним вечером шатен недовольно мотылял ногой, сидя на знакомой кухне, а напротив сидел Коля, хитро улыбаясь. — Он меня к тебе выгнал, — пробурчал Руслан, в который раз повторяя эту фразу, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации. — Ты это раз сорок уже сказал, — Коля тяжело вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие, — Человек тебе сюрприз готовит, что не так? — А можно сюрпризы готовить и меня при этом не выгонять? — шатен подозрительно сощурился, — Он что, в нули меня у тебя поздравит? — Без понятия, — Ромадов пожал плечами, — Но нам завтра на работу, а потому предлагаю не сидеть тут до утра, вынося мне мозг. Даня сам разберется, как тебя поздравить. — Нет, ты явно все знаешь, — Руслан не сдавался, — Ты даже не удивился, что я приехал, словно ждал меня. Потому что Даня тебя заранее предупредил, да? Вы заодно? — Да ладно тебе, — блондин отмахнулся от него, — Даже если и сговорились, то с какой стати я тебе что-то выдам? Ты хотел сюрприз, мечтал об этом, а в итоге ни капли терпения, чтобы его дождаться. — Я просил, чтобы ты ему не помогал, понимаешь? — Руслан, он сам рассказал, что хочет сделать, — друг уже закатил глаза, — Но попросил, чтобы ты одну ночь переночевал у меня, чтобы не мешать. Просто сделай это, прояви немного понимания и дай человеку спокойно воплотить задуманное. Закрой рот уже насчет своего сюрприза, ладно? Доверься ему. — Это было грубо, — Руслан обиженно надул губы, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди, — Мог бы и помягче отказать. Дипломатичнее, что ли. — Знаю, но а как с тобой по-другому? Уймись, Даня все организует, а ты просто посиди спокойно и наслаждайся предвкушением. Мне еще тоже тебя поздравить надо будет, — Коля подмигнул, — Так что давай-ка спать, а то завтра оба будем, как зомби, на работе.       Ромадов скрылся в ванной комнате, оставив Руслана наедине со своими мыслями, которые роились в голове. Он машинально открыл мессенджер на телефоне, пролистав чаты, но там царила тишина. А Дани и вовсе не было в сети, что определенно раздражало и беспокоило. Шатен невольно закусил губу. Все-таки, решил он про себя, эти сюрпризы точно не для него. Терпения категорически не хватало. Нужно было, действительно, просто прямо попросить что-то конкретное и не мучиться, а не играть в эти романтические игры. Но тут экран телефона вспыхнул, и на нем появилась фотография Дани, сигнализируя о входящем вызове именно от него. — Привет, — начал Кашин как-то легко и беззаботно, словно не выгонял его из дома, — Слушай, дело к тебе есть. — Ого, — надменно протянул шатен, стараясь скрыть волнение, — Выгнал из дома, а теперь еще и дело ко мне есть. Ну, удиви меня. — Мне, чтобы тебе сюрприз устроить, — Даня чуть понизил голос, придавая ему таинственную окраску, — то кое-что от тебя нужно. Без этого вообще ничего не получится, — в его голосе отчетливо слышались лукавые нотки, и Руслану не нужно было его видеть, чтобы знать, что Даня сейчас самодовольно улыбается, предвкушая его реакцию, — Только пообещай, что сделаешь все, как попрошу. Прям точно. — Клянусь тобой, что сделаю, — протянул шатен с издевкой, чувствуя, как внутри нарастает любопытство, хотя в восторге он, признаться, не был, — Что сделать-то? Выкладывай. — Найди гитару. — Чего? — Руслан поперхнулся воздухом, не ожидая услышать ничего подобного, — Завтра заеду в магазин и куплю тебе, если так уж нужна. А зачем она тебе? — Нет, мне нужна твоя. Старая. С наклеечкой потертой, помнишь? Ты не знаешь, где она сейчас? — Дань, боюсь тебя расстроить, но она осталась на старой квартире, в другом городе. Та квартира уже давно сдана, а ехать туда у меня сейчас нет ни малейшего желания… — Я думал, что она дома где-то пылится, — с грустью в голосе добавил Кашин, — А точно не хочешь сгонять? Может, все-таки передумаешь? — Нет, не собираюсь никуда ехать. — Ты мной поклялся, — резко добавил Даня с неожиданной самоуверенностью в голосе и тут же сбросил трубку, не дав ему возможности ответить.       Руслан с силой бросил телефон на стол, наблюдая, как тот подпрыгивает, а затем резко схватил его вновь, напечатав быстрое сообщение:

«Я не шучу, я никуда не поеду.

Если хочешь, то могу завтра новую купить.

Не выдумывай бред, пожалуйста»

      Тяжело вздохнув, он недовольно уставился на экран телефона, словно тот был виноват во всем происходящем, получив в ответ лишь пассивно-агрессивный смайлик руки с поднятым вверх большим пальцем. Но стоило поднять взгляд, чтобы заметить, что в коридоре все это время стоял Коля, наблюдая за развернувшейся драмой, и теперь мотылял головой, мол, ни капли не удивлен таким поворотом событий. — Я бы поехал, — бросил Ромадов, будто бы невзначай, а потом все же прошел на кухню, направляясь к холодильнику. — Ты бы поехал, потому что знаешь, что это что-то важное? — Руслан скептически приподнял бровь. — Я бы поехал, потому что знал бы, что мой партнер в отношениях старается, идет против своей природы, лишь бы порадовать меня. Поэтому да, я бы поехал, не раздумывая, — Коля пожал плечами, доставая из холодильника бутылку воды. — И предлагаешь, мне сейчас сорваться и поехать? — Предлагаю пойти и лечь спать, — устало выдохнул друг, — А завтра утром, вместо работы, тебе поехать. Не знаю куда, но поехать. — А работа? — Руслан, признай, что тебе просто лень в свой же день рождения куда-то ехать. Давай-ка будем честны хотя бы сами с собой, — блондин покачал головой, — Тебе лень, ты сам себе начальник, в конце концов. Не ищи отмазки. Хотя, что я говорю, не мне же тебе указывать, я всего лишь на тебя работаю, - продолжил паясничать парень. — Черт с вами обоими, поеду, — пробурчал себе под нос шатен, — Но если это все окажется бессмыслицей, то я с вами обоими разговаривать не буду.       Раннее утро встретило его не с любимым человеком, как хотелось бы, а с Колей и его тупой, но добродушной шуткой, а затем и с заказанным в доставке завтраком. Следом позвонила мать, а за ней и прочие знакомые и друзья. Пришлось несколько раз кивнуть головой, изобразить радость в голосе, поблагодарить за поздравления. А потом и Даня соизволил написать короткое сообщение, сухо поздравив с днем рождения. Даже не позвонил. Но Руслан успокоил себя тем, что парень наверняка занят, готовит какой-то сюрприз, а значит копит энергию слов на вечер, чтобы удивить и порадовать.       Быстро позавтракав и приняв душ, Руслан все-таки сел в машину, включив плейлист с телефона на магнитолу, и направился за гитарой. Предварительно позвонил хозяйке старой квартиры, спрашивая, можно ли приехать и забрать инструмент, на что получил вежливый ответ, что там уже живет другая семья, но она их предупредит, что приедет предыдущий жилец за гитарой.       Дорога была, как и обычно, долгой и утомительной, особенно по заснеженным дорогам, где приходилось проявлять особую осторожность. Но вдруг, спустя пару часов, когда время клонилось к послеобеденному, парень заметил до боли знакомые улицы и дома. Те самые старые, обветшалые пятиэтажки, пропитанные воспоминаниями. Те самые узкие улочки, где он когда-то бродил.       Зима здесь казалась особенно прекрасной, потому что была нетронутой, чистой, словно сошедшей с рождественской открытки. Все замедлилось, каждый тротуар и киоск, каждый сугроб и фонарь казались знакомыми до мельчайших деталей. Летом они приезжали сюда лишь однажды, когда Руслан окончательно сдавал квартиру, передавая ключи хозяйке. В следующие разы они навещали этот город, чтобы собраться с друзьями, но не столько гуляли по городу, сколько выезжали на природу. А с покупкой дома всем стало удобнее приезжать к Дане и Руслану: там и природа под боком, и места хватало, чтобы всем переночевать, и территория у дома с мангалом и террасой для посиделок. Но сейчас, внезапно, Руслану захотелось не просто забрать гитару, а хотя бы на пару минут выйти из машины и пройтись по знакомым улочкам, окунуться в атмосферу прошлого, вспомнить себя прежнего.       Машина остановилась напротив до боли знакомого подъезда, который по мановению волшебной палочки превратился в портал, переносящий в прошлое. Руслан выглянул через лобовое стекло, чуть наклонившись. Зимние сумерки сгущались, окутывая город мягкой, пушистой пеленой, и в окне их бывшей кухни горел теплый, манящий свет, точно так же, как когда-то, когда в квартире царила особая атмосфера уюта и тепла, согревавшая даже в самые лютые морозы.       В голове тут же вспыхнули воспоминания: как он, бывало, возвращался с работы из шумного, пропахшего табаком бара, уставший, но счастливый, а дома его всегда ждал Даня, хлопочущий на кухне. Потом они обязательно ужинали вместе, делясь новостями и впечатлениями за день, а после укладывались в их такую уютную постель, где все тревоги и заботы отступали перед теплом объятий. Сейчас все было иначе, они жили в большом, просторном доме, где хватало места для всех гостей и увлечений, но вместе с тем пришли и новые обязанности, и более сложные трудности, и новые вызовы, требующие постоянного развития.       Руслан невольно заулыбался, вспоминая, что и Даня уже вовсе не тот робкий и неуверенный юноша, каким он был в начале их отношений. Сейчас Даня был определенно более любимым, потому что он перестал смущаться от каждого слова, бояться прикосновений и стесняться своих чувств, а чувствовал себя в их отношениях уверенно и комфортно. Но как же тогда было приятно наблюдать, как Даня робеет от каждого комплимента, как он заливался краской или как неуклюже пытался обнять, словно совершая что-то запретное. По его лицу всегда было видно каждое переживание, каждый порыв, и Руслан просто молча притягивал его к себе, чтобы обнять первым, разрушая невидимую стену стеснения и неуверенности. Сейчас все было проще, привычнее, но те трепетные моменты все равно умиляли и щемили сердце, напоминая о том, с чего началась их история.       Руслан вышел из машины, вдохнув морозный воздух полной грудью, ощущая, как он наполняет легкие бодрящей свежестью, и направился к подъезду. Внутри было тепло и пахло чем-то до ужаса знакомым, чем-то неуловимо родным. Еще бы секунда, и Руслан бы серьезно задумался о том, чтобы переехать обратно, хотя бы на время, чтобы вновь окунуться в эту атмосферу беззаботной юности и щемящей ностальгии. До такой силы была его тоска по началу их отношений, по тем первым «свиданиям», по тем робким взглядам, по тем нежным прикосновениям. Собравшись с духом, парень поднялся на последний этаж, а затем неуверенно нажал на кнопку звонка, затаив дыхание и прислушиваясь к каждому шороху за дверью.       И каково же было изумление Руслана, когда дверь ему открыл довольный собой, сияющий Даня. — Да, заходи уже, — лукаво промурлыкал рыжеволосый и тут же втянул его в квартиру, а затем резко, жадно и дерзко впился в губы, прижимая растерянного шатена спиной к холодной двери, не давая ему и шанса опомниться. — Ты как тут? — только и сумел прошептать ошарашенный шатен, чувствуя, как от неожиданности у него перехватывает дыхание. — Доехал вчера вечером на автобусе, сразу после того, как тебя спровадил, — Даня чуть отстранился, лукаво улыбаясь, и принялся расстегивать чужую куртку, — Заметил, что тут гитара. Так и нашел предлог. А квартиру посуточно снял. В ней сейчас никто не живет, представляешь? Договориться с хозяйкой было совсем не трудно, она даже позвонила мне и сказала, что ты ей уже звонил, — Даня стянул с все еще ошарашенного парня куртку, повесил ее на крючок. Все было как раньше, словно они все еще жили здесь, вместе. А потом рыжеволосый переплел их руки в замок, нежно сжимая ладонь, — Я ей сказал, что мы в новом городе работаем вместе, — подмигнул он, — Но она так улыбнулась, когда ключи отдавала, что, как будто, про наши отношения знает, — он пожал плечами, — Но это неважно. Ты же хотел сюрприз? — в ответ шатен лишь кивнул, не находя в себе сил произнести хоть слово, — Тогда пошли. Сюрприз не в том, что я тут.       И Кашин подождал, пока парень разуется, а затем потянул его за собой в спальню.       Та самая спальня… Конечно, не хватало их фотографий, развешанных по стенам в хаотичном порядке, стикеров с надписями, творческого беспорядка из книг и компьютерных деталей, но Даня даже заправил их постельным бельем ту самую кровать, собранную из деревянных палет с дешевым матрасом, на которой они провели столько бессонных ночей. А еще на полу были разложены бокалы с виски, закуски и фрукты, словно Даня старательно воссоздавал атмосферу их жизни, когда каждая копейка была на счету. Затем он протянул шатену какую-то домашнюю одежду, мягкую, поношенную, но такую уютную, и заключил его в теплые объятия, наклоняясь к самому уху: — С днем рождения, родной, — прошептал он тихо, но Руслан, очнувшись от наваждения, тут же свалил его на кровать, принимаясь целовать в щеки, осыпая поцелуями. Видимо, он только сейчас окончательно вышел из оцепенения, осознав всю глубину замысла. — Спасибо, Дань, — перебивал самого себя шатен, продолжая осыпать его поцелуями в щеки, вызывая смущенный смех и румянец. — Переоденься, чтобы все было, как надо, — усмехнулся Даня, отстраняясь от его поцелуев, а Тушенцов тут же закивал, боясь упустить хоть секунду этого момента.       Переоделся он так быстро, как никогда в жизни. Закинул уличную одежду на стул у стола, создавая ту самую небрежность в этой комнате, добавляя уюта и тепла в их маленький мир. Руслан вновь лег на кровать, чувствуя, как Даня нежно прижимает его к себе, а сам смотрел по сторонам, не смея сдержать улыбку, расплывшуюся на лице. — Я знаю, что ты эту квартиру до жути любишь. Тебя же невозможно было уговорить отдать ключи летом, ты так тяжело с ней расставался, — пробормотал Даня смущенно, заметив радостную реакцию, — Поэтому я решил, что так будет лучше, чем просто отметить у нас дома, — он виновато пожал плечами, — Я ее на двое суток снял, так что мы можем побыть здесь только вдвоем, как в старые добрые времена. Отмечать с остальными ты все равно не хотел, так что… вот тебе подарок. — Самый ценный подарок, Дань, — Руслан нежно чмокнул его в висок, — Правда, спасибо тебе огромное. Я вообще ничего такого не ожидал. Думал, ты через интернет догадаешься о свечах, ну или хотя бы купить букет. А тут такое… — он замолчал, не находя слов, чтобы выразить всю свою благодарность.       Кашин прижался к нему сильнее, переплетая их ноги под одеялом, ощущая тепло его тела, согревающее изнутри. Он зарылся носом в его волосы, вдыхая такой родной и знакомый запах, который ни с чем не мог перепутать. — Я тебе, родной, за все благодарен. Честно, — прошептал Даня, сжимая руку партнера в своей, — Пожалуйста, прости, если я не всегда умею правильно выражать свои чувства, если я не умею устраивать такие… романтические сюрпризы, — он запнулся, подбирая слова, — Наверное, тебе лучше прямо попросить меня что-то сделать, — он поднял глаза на Руслана, — Я для тебя все сделаю, абсолютно все, потому что очень люблю тебя.       Тушенцов приподнялся на локте, заглядывая в голубые глаза, в которых отражался теплый свет лампы. Он нежно провел рукой по его щеке, ощущая мягкость кожи, и наклонился, чтобы оставить еще один поцелуй, на этот раз на его губах. Поцелуй был нежным, робким, но в то же время наполненным глубокой любовью и благодарностью. — Мне за радость, что ты в моей жизни есть, — прошептал он, отстраняясь и прижимаясь лбом к его лбу.       Даня улыбнулся, обнимая его крепче и зарываясь лицом в его шею: — Хочешь виски? — предложил он, не отрываясь от шеи парня, ощущая легкий трепет.       Руслан кивнул, на что парень осторожно высвободился из его объятий и потянулся к полу, беря в руки бутылку виски и два бокала. Он наполнил их и протянул один шатену, нежно касаясь его руки. — Руслан, — прошептал Кашин, поднимая бокал, — Еще раз с днем рождения тебя. Спасибо за то, что ты есть в моей жизни, спасибо, что даешь уверенность в том, что ты будешь в этой жизни всегда.       Шатен улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется теплым, разливающимся по всему телу светом, поднимая свой бокал в ответ. Они чокнулись, затем отпив по глотку обжигающего терпкого виски. Руслан тут же отобрал оба бокала, ставя их на пол. Он резко обнял Даню, нависая над ним и прижимая к себе так крепко, как только сумел.       Да, Руслан будет в его жизни всегда, как и Даня всегда будет у него. Они оба будут рядом, будут вместе, несмотря на все превратности судьбы и бури, которые могут обрушиться на их головы. Они построили себе совместное будущее на тех условиях, что обоим было хорошо и комфортно, уважая границы друг друга и стремясь к общей цели, к той самой тихой гавани, где всегда можно найти утешение и поддержку.       И где-то на задворках старости, когда жизнь будет близиться к закату, когда морщины покроют их лица, а волосы поседеют, им будет все еще приятно осознавать, что когда-то простое соседство переросло в нечто большее — в настоящую, искреннюю любовь, в честные и правильные отношения, построенные на взаимном уважении, доверии и нежной, трепетной заботе друг о друге. Они будут держать друг друга за руки, вспоминая те самые первые, робкие касания, и улыбаться, понимая, что им удалось создать свою собственную маленькую семью.