Город без окон

Глава 51

«Семья»

— Отпусти, — прозвучал сонный голос Руслана прямо над ухом, от чего Даня невольно сморщился и еще сильнее притянул к себе его руку, утыкаясь лицом в подушку, пытаясь спрятаться от назойливого света и голоса, — Даня, ну пожалуйста, отпусти. Это тебе ко второй паре, а мне вставать нужно. Отпусти, прошу.       Рыжеволосый сонно обернулся на парня, который зевая лежал рядом, безуспешно пытаясь вырвать свою руку из его цепкой хватки. Солнце уже робко пробивалось сквозь щель в плотных шторах, озаряя его карие глаза и нежно касаясь лица, специально подсвечивая его красоту, заставляя Даню невольно улыбнуться.       Еще через пару секунд остатки сна окончательно отступили, и Кашин, наконец, разжал пальцы, освобождая татуированную руку, сам перекатился на бок, глядя на парня снизу вверх. — Хочешь, я тебе завтрак приготовлю, пока ты в душ пойдешь? — предложил он, стараясь перевести взгляд с его лица, залитого солнечным светом. — Поспи еще, — Руслан нежно погладил партнера по щеке, большим пальцем скользя по его скуле. — Зачем тебе так рано вставать? — Нет, хочу заботу проявить, — Даня резко подскочил на локтях, кратко целуя парня в щеку, а потом рывком поднялся с постели, отбрасывая в сторону одеяло и направляясь в ванную. — Я быстро умоюсь, а потом что-нибудь приготовлю. Есть какие-то пожелания по поводу завтрака? — Не пугай меня своей заботой с самого утра, — лишь усмехнулся Руслан вслед парню, который скрылся за дверью ванной комнаты, оставляя его одного в теплой постели.       Солнечные лучи мягко согревали кожу, проникая сквозь веки и разливаясь теплым светом по всему телу. Руслан все еще лежал в постели, но перевернулся на спину, улыбаясь и потирая глаза.       Все же был в его жизни человек, который всегда будет рядом, который готов проявлять заботу, который искренне любит его, и который со временем научился отдавать свою любовь в ответ полностью, без остатка, а не порционно, скупо или в зависимости от настроения. Не могло не радовать то, что Руслан, несмотря на все трудности и пережитые испытания, получил от жизни то, о чем мечтал, к чему стремился. Даню, который стал для него воплощением настоящей семьи и желания о бескорыстной, всепоглощающей любви. — Иди в душ, — через пару минут в дверном проеме показалась голова Дани, обрамленная растрепанными рыжими волосами. — Ты все еще тут лежишь? А кто-то только что говорил, что ему на работу нужно. — Так душ был занят, — пробурчал Руслан, нехотя отрываясь от мягкого одеяла, которое магнитом притягивало его к себе, манило и соблазняло остаться в теплой постели, чуть ли не до раздражительной дрожи.       Капли горячей воды с шумом обрушивались на лицо, смывая остатки сна и вчерашние заботы, пока Руслан не торопясь стоял под душем, позволяя расслабиться забитым мышцам. Вода приятно массировала плечи, унося с собой напряжение. Он уже знал, что на готовку завтрака тратить время не придется. Пока он тут нежился, Даня наверняка уже вовсю хозяйничал на кухне. Утро было необыкновенно приятным, наполненным предвкушением нового дня, особенно от осознания того, что за дверью его ждет любимый человек. На губах невольно расцвела нежная улыбка. Руслан глубоко вдохнул аромат геля для душа, смешанный с запахом завтрака, доносящимся из кухни. Нанес шампунь на влажные волосы, размыливая его и массируя кожу головы татуированными пальцами, наслаждаясь ощущением чистоты и свежести. Теплая вода стекала по телу, пробуждая каждую клеточку, и в голове рождались светлые мысли.       Шатен провернул кран, выключая воду, и тишина в ванной комнате вдруг показалась оглушающей. Он с наслаждением потер лицо руками и вытер махровым полотенцем капли воды с разгоряченного тела. Затем стянул с плечиков свежую рубашку, что висела на подставке в душе, дожидаясь своего часа. Накинув ее на плечи, он поочередно застегнул пуговицы, чувствуя приятную прохладу ткани на влажной коже. В голове тут же промелькнула мысль, полная легкого раздражения, что не вытер волосы до конца, потому что капли воды предательски стекали по шее, под воротник рубашки, вызывая дискомфорт. Быстро натянув брюки, он подошел к зеркалу, машинально проводя рукой по щеке. Заметил все еще несходящую глупую улыбку, расплывшуюся на лице, и тут же попытался сдержать ее, стараясь скрыть от всего мира свое довольство и умиление от проявленной заботы.       На круглом столе уже стояла тарелка, от которой в лучах утреннего солнца заметно поднимался аппетитный пар, а рядом дымилась чашка со свежесваренным кофе, аромат которого щекотал ноздри. Единственное, что с иронией мелькнуло в голове шатена, так это то, что для кинематографичности этого идиллического кадра не хватало лишь вазы с цветами на столе. Но тут его взгляд невольно скользнул к Дане, который стоял у раковины и мыл сковородку. Тот, казалось, был погружен в свои мысли, потому что не замечал ничего вокруг. Затем он выключил воду, поставил сковородку на сушилку, повернулся и встал напротив, словно намереваясь начать какой-то серьезный разговор.       Голубые глаза смотрели как-то слишком задумчиво, наполненные какой-то тоской, которую Руслан никак не мог разгадать. Потом Даня вдруг встряхнул головой, отгоняя наваждение, перевел взгляд на партнера и прошелся по его фигуре сверху вниз, внимательно изучая. Резко, неожиданно для самого себя, взял его за руку, с силой прижимая к холодной стене и впиваясь в губы требовательным поцелуем. — Ты что творишь? — только и успел пробормотать ошарашенный шатен, чувствуя, как его прижимают к стене все сильнее, а поцелуи медленно спускаются к шее, обжигая кожу своим жаром. — Ничего, — Даня хитро заулыбался, чуть прикусывая мочку уха, но совершенно нежно, не оставляя следов, а свободной рукой принялся вертеть пуговицу на воротнике рубашки шатена, явно выбивая его из равновесия. — Дань, мне вообще-то на работу нужно, — дыхание немного участилось и стало тяжелее от этой внезапной атаки, от приятных, волнующих ощущений. — А нечего так красиво одеваться на работу, — Даня, наконец, отпрянул от него, смотря вновь с явной оценкой, то поднимая, то опуская взгляд, словно выбирая, за что бы еще зацепиться. — Если бы я знал, что тебе так нравятся рубашки, то носил бы их с самого начала наших отношений, — усмехнулся Руслан, стараясь сгладить неловкость ситуации. — Мне не рубашки, а ты серьезный нравишься. Просто все привыкнуть не могу, что ты такой умытый, красивый и собранный на работу выходишь, а не как раньше, в баре пиво разливать, — Даня попытался скрыть резкость своих слов неловкой улыбкой, но Руслан лишь потрепал его по волосам, не обижаясь на колкость. — Так говоришь, как будто я раньше в грязном весь ходил, — Тушенцов отошел от стены и прошел за стол, садясь перед тарелкой с аппетитным завтраком. — Нет, но в мятом бывало, — усмехнулся Даня, садясь рядом и подпирая голову рукой, внимательно наблюдая за каждым движением. — А ты кушать не будешь? Тебе же тоже на пары, — заметил шатен, подцепляя вилкой яичницу и внимательно глядя на партнера, пытаясь разгадать его настроение. — Не хочу, — сморщился рыжеволосый, кривя носом и отворачиваясь от тарелки. — Не лезет. — Меня иногда напрягает, что ты пропускаешь половину приемов пищи, — Руслан нахмурился, откладывая вилку в сторону и смотря на Даню уже с настороженностью. — Ты же знаешь, что это вредно. — Я просто по утрам завтракать не люблю, потому что мой организм еще спит, и я никак не могу его разбудить. Если буду есть, то потом тошнить весь день будет, — Даня слегка наклонил голову, стараясь выглядеть убедительно, и поджал губы. — Тем более, я нормально покушаю в универе. Хочешь, я тебе даже фотографию скину, чтобы ты убедился? — Скинешь. — Я же пошутил…       Руслан лишь ответил на это наглой и широкой улыбкой, в которой читалось не только поддразнивание, но и забота. — Ладно, я пойду собираться, — Кашин неуверенно поднялся из-за стола, чувствуя на себе внимательный взгляд. Но не успел он сделать и шага, как его руку аккуратно перехватили, притягивая обратно. Легкий поцелуй в тыльную сторону ладони обжег кожу, заставляя краску смущения мгновенно залить щеки. — Спасибо за завтрак, — промурлыкал Руслан, отпуская его руку и делая глоток ароматного кофе. После секундной паузы добавил, — Не забудь, что нам сегодня нужно заехать к маме. — Помню, помню, — парень, отвернувшись, быстро направился в комнату, тяжело вздыхая. Мысли о предстоящем визите к матери Руслана омрачали солнечное утро, и он морально готовился к этому непростому вечеру. — И я кое-куда после работы хочу заехать, — крикнул вдогонку шатен, перебивая его мрачные размышления, — Поэтому сразу иди домой, а не в офис. — Куда это? — вновь возник в коридоре парень, подозрительно щурясь и складывая руки на груди. Любопытство, как всегда, оказалось сильнее обиды и подозрительности. — Дань, надо, — отрезал Руслан, возвращаясь к своей трапезе, делая вид, будто партнера вообще не замечает, и полностью погрузился в свои мысли.       В комнате повисла тишина, звенящая от невысказанных вопросов и тревоги. Даня сверлил Руслана недовольным взглядом, пытаясь разгадать тайну, скрывающуюся за его загадочным тоном. Руслан же, в свою очередь, упрямо игнорировал его, наслаждаясь завтраком и обдумывая предстоящие дела. В воздухе чувствовалось приближение грозы, и лишь чашка кофе да тарелка с едой разделяли двух любящих, но порой таких непостижимых друг для друга людей.       Даня, тяжело вздохнув, все же пошел в комнату, чтобы достать одежду, начиная свои утренние сборы под аккомпанемент тревожных мыслей, но услышал, как хлопнула входная дверь. Легкое беспокойство закралось в душу, но он постарался отбросить его, решив, что Руслану просто нужно будет что-то уладить, что он вечером расскажет.       Пары тянулись в своем привычном, размеренном темпе. Даня даже пару раз уловил нить шуток одногруппников, машинально соглашаясь с предложением собраться всем вместе после сдачи сессии в июне, чтобы отметить окончание учебного года. В остальном — та же монотонность с бесконечными сдачами работ, утомительными лекциями и новым потоком информации, который нужно было как-то переварить. Но стоило отметить, что почему-то именно здесь учеба давалась ему гораздо легче.       Наверное, потому что Даня больше не сжирал себя учебой изнутри, слегка отстранившись от маниакальной зубрежки, позволяя себе влиться в коллектив, а не цепляться отчаянно за одного человека для общения, активно участвуя в обсуждениях в учебном чате, а так же не переусердствуя в стремлении объять необъятное. Но тут же, как черви сомнения, в голове начали шевелиться те мысли, которые закрадывались еще в феврале, но от которых он упорно бежал, стараясь гнать их прочь. А его ли это — медицина? Действительно ли он хочет посвятить этому свою жизнь?       В любом случае, день прошел на удивление легко и беззаботно, а с последней пары их даже отпустили немного раньше, что не могло не радовать. На улице ярко слепило солнце, заставляя щуриться, и все тело истосковалось по домашнему уюту, мягкому дивану и желанию переодеться во что-то более легкое и удобное. Проходя мимо офиса Руслана, Даня невольно остановился на пару секунд, вспоминая, что его просили сразу идти домой, но тут же заметил, что машины Руслана на парковке все же не было. Недовольно шикнув и закусив губу, он пошел в сторону дома. Писать или звонить Руслану сейчас совершенно не хотелось, потому что внутри начинало закипать раздражение, но где-то глубоко внутри что-то детское и обиженное жалобно защемило в груди, заставляя в ответ на секретность ответить показной незаинтересованностью.       Вернувшись домой, Даня ощутил непривычное чувство тоски и какой-то пустоты. Ему вдруг стало неуютно и одиноко в этих просторных, залитых солнечным светом комнатах. Он, человек, который всегда до ужаса ценил личное пространство и уединение, вдруг понял, что ненавидит находиться в этой квартире один. В ней не было того особого, притягательного уюта, который обычно сопутствует одиночеству. Даня все чаще стал скучать по их старой квартире, по той, где каждый уголок хранил воспоминания и частичку общей истории. Там и глупые фотографии были развешаны по стенам, и царил творческий беспорядок, и были приклеены стикеры с надписями от Руслана, у которых и вовсе истек срок годности, но которые он почему-то не разрешал выкидывать. А здесь же — стерильность и вылизанный минимализм.       Даня был уверен, что в их старой квартире уже живет кто-то новый, кто-то другой, кто создает там свою историю. Ведь Руслан нагло соврал ему о том, что сдал ту квартиру.       Разобравшись со всеми накопившимися делами после утомительного учебного дня, Даня, чувствуя, как на него накатывает волна усталости и тоски, без сил завалился на кровать, беря в руки конспекты и принимаясь механически листать их, пытаясь хоть как-то убить время до прихода Руслана и отвлечься от тягостных мыслей, которые роились в его голове.       Под рукой вдруг завибрировал телефон, вырывая из тягучего состояния полудремы и апатии. Даня с неохотой посмотрел на экран, заранее догадываясь, что это Руслан, который наверняка начал волноваться из-за того, что они не списывались больше двух часов. Но на экране, к его удивлению, мелькнула фотография Дениса, из-за чего парень нахмурился, на мгновение заколебавшись. Он тяжело вздохнул и принял вызов.       Разговор начался с натянутых формальностей, с обмена ничего не значащими фразами. Все же теперь они жили в разных городах, их жизни шли разными путями, и, казалось бы, общих тем и ситуаций для обсуждений должно было стать гораздо меньше. Но, как ни странно, именно в последнее время, когда между ними выросла огромная дистанция, им вдруг было о чем поговорить. — Слушай, Дань, — вдруг посреди разговора Денис неуверенно прокашлялся, собираясь с духом. — Я тут твою маму видел в магазине. — Рад за тебя, — усмехнулся Кашин, стараясь скрыть за иронией нахлынувшее волнение. — Ну, давай, удивляй. — Она не знает, что ты переехал? — с обидой в голосе произнес друг, — Просто она спросила, как у нас с тобой общение, как у тебя дела в универе. — И что ты ей сказал? — Сказал, что у тебя все хорошо, — в голосе друга прозвучала теплая нота, — Но она попросила, чтобы я извинился за нее перед тобой. Ты с ней не общаешься? — Нет, — смягчился Даня, вспоминая все семейные склоки, понимая, что теперь они его совсем не касаются. — Кстати, летом не хочешь съездить на неделю в Питер? — будто бы невзначай бросил друг, — Я все-таки думаю, насчет курсов и будущего. Может, рановато, но все-таки. — Честно, не знаю. Мне нужно будет с Русланом поговорить, мало ли… — Не отпустит? — с добротой, без намека на колкость, пошутил Коломиец, — Я, если что, понимаю, что у вас там свой уклад жизни, свои правила. Поэтому время есть, напиши, как узнаешь. — Обязательно.       Они еще немного поболтали, предаваясь воспоминаниям о солнечных выходных, проведенных в деревне под палящим солнцем, потом о беззаботном детстве и глупых шалостях.       Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Руслан. Взъерошенные волосы, расстегнутая рубашка на пару пуговиц у ворота, уставший, но в то же время довольный взгляд. — Привет, — улыбнулся шатен, подходя к кровати и нежно целуя партнера в лоб, — Ты с кем разговариваешь? — Ладно, хорошего вам вечера, — с легкой иронией в голосе прозвучал в трубке голос Дениса, а затем связь оборвалась.       Даня отложил телефон на тумбочку, притягивая Руслана к себе на кровать и укладывая рядом. — Так с кем ты говорил? — повторил свой вопрос шатен, в голосе которого сквозила явная, хоть и слегка скрытая ревность. — С Денисом, — спокойно ответил Даня, не отводя взгляда от лица парня. — Скажешь, где ты был? — Нельзя подождать до того момента, как мы съездим к моей матери, а вечером я тебе все расскажу? — Ладно, — недовольно бросил рыжеволосый, отворачиваясь от партнера и снова беря в руки конспекты. — Собирайся давай, — Руслан резко поднялся с постели, скидывая с себя рубашку, — А то опоздаем.       Даня, молчаливо хмурясь, неохотно переоделся из домашней одежды, бросая на шатена вопросительные взгляды, спрашивая, нормально ли он выглядит, уместно ли одет для визита к его матери. Руслан же, привычно натянув на себя старое, любимое худи, сказал, что вечером будет прохладно, а на все остальные вопросы кивал, давая понять, что ему, в общем-то, все равно, что на нем надето. — Будешь так много хмуриться, морщины появятся раньше времени, — Тушенцов, уже обутый и готовый к выходу, слегка потрепал Даню за щеку, пытаясь разрядить напряженную обстановку. — Ты же сам хотел морщины считать, вот и считай, — огрызнулся Даня, принимаясь обуваться. — Что с твоим настроением? Можно без этих подростковых психов? — уже более серьезно и требовательно добавил шатен, оперевшись плечом о стену. У него у самого в душе все перепуталось и бушевало, и поведение Дани лишь подливало масла в огонь, разжигая пламя конфликта. — Тебя моя мать так беспокоит, или то, что я попросил тебя не встречать меня с работы? — Все вместе, — с какой-то непонятной обидой в голосе ответил Кашин, выпрямляясь и отворачиваясь от парня, — Поехали уже.       Теперь и в машине повисла тишина, нарушаемая монотонным гулом мотора и едва слышным шелестом шин по асфальту. Май выдался щедрым на краски и ароматы: за окном мелькали парки, утопающие в изумрудной зелени, расшитые разноцветными клумбами и ухоженными газонами. Мимо проплывали жилые дома, отражая в своих окнах лучи солнца, а по улицам сновали люди, наслаждаясь безмятежным предвкушением вечера.       Машина, повинуясь воле водителя, плавно свернула с оживленной трассы и, пропетляв по узким улочкам частного сектора остановилась у подъезда знакомого дома. Даня продолжал упорно смотреть в окно, не решаясь повернуть голову и встретиться взглядом. Он чувствовал, как шатен смотрит на него, пытаясь что-то прочитать в его взгляде, но Даня упрямо отворачивался, подставляя лишь свой безвольный локоть под тяжесть подбородка. Двор был до боли знакомым, но чужим. Правда, Кашин видел его крайний раз позапрошлой осенью, когда еще не подозревал, что из простого друга превратится в парня Руслана. Теперь же он представал перед матерью шатена в совершенно ином свете, и эта новая роль вызывала не только радость, но и нескрываемую тревогу. Страх начинал подбираться к его рукам, сковывая движения. — Если хочешь, то я сам быстро схожу, — вдруг тихо проронил Руслан. Он аккуратно положил ладонь на колено Дани, большим пальцем нежно поглаживая ткань. — Я же вижу, что ты переживаешь. У тебя все дрожит, лис. — Все нормально, — выдавил из себя рыжеволосый, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно, но предательская дрожь выдавала его волнение. Собравшись с духом, он резко открыл дверцу машины и тут же выскочил на улицу, подставляя лицо под ласковые прикосновения теплого майского ветерка. — Как же с тобой порой тяжело, — усмехнулся Руслан, но в его голосе слышалась не злость, а скорее понимание и сочувствие. Он заглушил двигатель и вышел следом, захлопнув за собой дверцу машины.       Поднимались молча, каждый в крепости собственных, потаенных мыслей. Руслан вышел из лифта первым, уверенным шагом направляясь к двери, в то время как Даня еле поспевал за ним, чувствуя, как ноги наливаются свинцовой тяжестью, а сердце бешено колотится где-то в горле, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу.       Руслан бесцеремонно распахнул дверь, и они вошли в квартиру. Даня невольно замер на пороге, споткнувшись о невидимую преграду, осматриваясь с нескрываемым любопытством, будто оказался здесь впервые. В квартире было на удивление уютно, пахло свежей выпечкой с корицей. — Проходите, — раздался из кухни приветливый, мелодичный голос, — Сейчас будем пить кофе, я как раз пирог купила в пекарне, не успела сама испечь, замоталась совсем. — Даня больше по чаю, — крикнул с порога Руслан, в то время как партнер тут же недовольно дернул его за рукав, сверля взглядом, полным немого укора и предупреждения.       На стеклянной столешнице, отражавшей свет люстры, стояли изящные чашки с тонкой золотой каемкой, хрустальные блюдца, и вазочка с разноцветными леденцами. Руслан и его мать, казалось, нашли общий язык мгновенно, оживленно болтая о чем-то своем, семейном, пересыпая речь шутками и воспоминаниями, понятными только им двоим. Даня чувствовал себя лишним, словно посторонний наблюдатель в чужом спектакле, неловко ерзая на стуле и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Даня, ну рассказывай, как учеба в новом городе? — с теплотой в голосе улыбнулась мать Руслана, обращая свой взгляд на парня, желая вытащить его из кокона молчания.       Женщина аккуратно поставила перед ним чашку с ароматным, дымящимся чаем, словно зная, что только это и сможет его сейчас успокоить. — Здесь университет получше, чем был до этого, — натянуто протянул парень, стараясь придать своему голосу уверенность, в то время как внутри все сжималось от тревоги. Он пытался успокоиться, тщательно подбирая слова и строя предложения. — Уже решил, в какую специальность врачебного дела подашься?       Даня сверкнул взглядом от матери партнера к самому Руслану, ища поддержки или понимания, а потом вдруг обреченно опустил плечи, признавая поражение в этой негласной борьбе. — Не уверен, что медицина — это вообще мое, — тихо пробормотал он, опуская взгляд в чашку с чаем. — Что? — истерично усмехнулся шатен. — Я, может, просто много надумываю, — отмахнулся Даня, пытаясь сгладить неловкость ситуации, — пока точно не решил. Еще есть время, чтобы все обдумать и взвесить. — Как-то безответственно идти в медицину, будучи неуверенным в своем выборе, — с легким укором в голосе заметила женщина, словно ставя под сомнение не только профессиональные, но и личные качества Дани. — Вполне с вами согласен, — с горечью в голосе проговорил рыжеволосый, поджав губы и отводя взгляд в сторону.       Руслан заметно расстроился, и Дане не нужно было обладать особым даром проницательности, чтобы понять, что парень переживает из-за того, что с ним не поговорили начистоту насчет выбора медицинского образования и терзающей его неуверенности, что вся эта встреча с матерью происходит как-то натянуто и неестественно.       Желая избежать дальнейшей неловкости и нарастающего напряжения, Даня, быстро извинившись, поспешно отошел в ванную комнату, надеясь хоть немного охладить под струей холодной воды дрожащие руки, потому что нервная дрожь по телу начинала бить все заметнее, выдавая его истинное состояние. — Не дави на него, — вдруг тихо буркнул Тушенцов, озираясь на прикрытую дверь в ванную комнату, опасаясь, что его слова могут быть услышаны. — Я не давлю, — серьезным тоном отрезала мать, возмущенная несправедливым обвинением. — Нет, ты давишь на него, — Руслан заметно напрягся, его плечи сковало словно тисками, — Он единственный важный для меня человек. Не смей говорить, что он безответственный. — Руслан, не нужно так тонуть в отношениях с головой, — с укоризной в голосе произнесла мать, — это во-первых. А во-вторых, в моем вопросе не было злого умысла, я лишь хотела узнать его мнение. — Нет, мам, Даня все принимает слишком близко, поэтому, если ты не хочешь, чтобы мы сейчас встали и ушли, то выбирай выражения, когда говоришь. — Хорошо, солнце, я тебя поняла, — тяжело выдохнула мать, задумываясь о чем-то своем, словно переосмысливая произошедший разговор и пытаясь понять, как исправить ситуацию.       Вдруг послышался тихий щелчок замка, и дверь ванной комнаты приоткрылась. Даня, с бледным, осунувшимся лицом, робко выглянул из-за двери и, не говоря ни слова, прошел к столу, безвольно опустившись на свое место. — Все в порядке? — обеспокоенно спросил шатен, игнорируя недавний напряженный разговор с матерью и сосредоточив все свое внимание. Он нежно взял его за руку, пытаясь согреть ледяные пальцы и вернуть хоть немного красок на бледное лицо. — Да, — тихо ответил Даня, хотя выдавить из себя хоть подобие улыбки, но его попытка оказалась жалкой. — Ну что, будем пить чай и есть пирог? — предложила мать Руслана, стараясь разрядить наэлектризованную обстановку и вернуть вечер в мирное русло.       Они молча принялись за пирог, словно выполняя некий ритуал, не приносящий ни радости, ни облегчения. Даня старался есть с аппетитом, но каждый кусок застревал у него в горле, против воли отказываясь проходить дальше. Руслан и его мать переглядывались украдкой, перекидываясь дежурными фразами о погоде и последних новостях, но за этими ничего не значащими словами чувствовалась глубокая пропасть непонимания.       Даня сам не мог понять, почему ему так важно понравиться этой женщине, почему его так волнует ее мнение. Может, потому что именно эта женщина воспитала Руслана, сформировав его как личность, может, потому, что в его голове она всегда оставалась холодной, интеллигентной дамой, с которой Руслан годами общался на «Вы». Но в любом случае, долгожданный комфорт все никак не наступал, а напряжение продолжало расти с каждой минутой. — Даня, извини меня, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть, — вдруг неожиданно начала женщина, заметив, как парень застыл, уставившись взглядом в тарелку, так и не притронувшись к пирогу. — Да нет, что Вы, все в порядке, — попытался возразить парень, — Наверное, я и правда поступил немного глупо, когда выбирал такую важную профессию только из-за перспектив карьерного роста и финансовой стабильности. — Не всегда так уж и важно работать именно по той профессии, на которую ты учился, — вдруг неожиданно продолжила женщина, — Руслан, вот, например, хотел учителем работать, только вот, боюсь, терпения учить кого-то у него бы явно не хватило, слишком уж он у нас эмоциональный.       Даня невольно усмехнулся, поднимая взгляд на Руслана и встречая его теплую улыбку. Действительно, терпения у Руслана было катастрофически мало ко всему окружающему миру, кроме, пожалуй, к Дане.       Однако, несмотря на все, атмосфера на кухне немного потеплела, и разговор плавно перетек в совершенно отвлеченные темы, касающиеся общих знакомых и последних городских новостей. Хоть Даня и продолжал кивать в знак согласия, чаще роняя лишь односложные ответы, чем активно вливаясь в общий разговор, нервный тремор, наконец, отступил, позволяя ему расслабиться и немного выдохнуть. А потому, допив остывший чай и кофе, сдержанно попрощавшись в дверях с матерью, они, наконец, покинули квартиру и направились обратно к ожидавшей их внизу машине.       Руслан уверенно повернул ключ в замке зажигания, заводя машину и наполняя салон тихим гулом мотора. Он бросил быстрый взгляд на партнера, который, казалось, совсем обессилел и улегся в кресле, откинув голову на подголовник и закрыв глаза. — Лись, ты не хочешь вечером выпить чего-нибудь дома? — Ты меня пугаешь, — пробормотал Даня, не открывая глаз и улавливая в голосе какую-то непривычную манеру. — Приедем домой, и я тебе все подробно расскажу за сегодняшний день, обещаю, расскажу все, как есть, ничего не утаю, — ответил Руслан, — Только, пожалуйста, не торопи меня, дай мне время собраться с мыслями. Ладно?       Кашин молча кивнул, стараясь усилием воли отогнать от себя все мысли и тревожные предчувствия, наполнившие его голову.       За окном постепенно темнело, опуская на засыпающий город мягкую пелену вечера. Было приятно наблюдать за майским, таким долгожданным и щедрым на свет днем, постепенно отвыкая от серых, промозглых зимних дней, полных бесконечного снега и слякоти. Теперь же, наконец, все вокруг преобразилось, а деревья утопали в листве, шелестя под ласковым ветерком.       В воздухе отчетливо пахло настоящим, долгожданным летом. Сложно было сказать, на что именно походил этот волнующий аромат, он скорее заставлял вспомнить, как когда-то, в далеком детстве, впервые смог ощутить неповторимый запах раскаленного за день асфальта, смешивающийся с густой зеленью парков и скверов. Почему-то у многих людей в голове навсегда запечатлевается тот самый день, когда ты впервые остро чувствуешь запах какого-либо времени года, словно это становится своеобразной точкой отсчета, началом нового этапа.       Вот и Даня, пока ждал Руслана из магазина, приоткрыл дверцу машины, жадно вдыхая полной грудью терпкий запах предстоящего лета. Его тут же накрыла волна ностальгии, и он вдруг вспомнил, как когда-то впервые почувствовал этот аромат на заброшенном спортивном комплексе, где они с Денисом пропадали целыми днями, до самого вечера, читая одни и те же книги из городской библиотеки и жадно обмениваясь мнениями и впечатлениями. То было совсем давно, казалось, целая вечность прошла с тех пор, а сейчас перед его глазами стояла уже совсем иная картина, не та далекая дорога со школой, университетом, неуверенностью в завтрашнем дне и несбыточными, наивными мечтами о невозможном. Сейчас перед ним была взрослая, семейная часть жизни, наполненная учебой, планами на будущее и осознанным стремлением к тому счастливому будущему, которое Даня неотъемлемо видел только рядом со своим любимым человеком, который уже вышел из дверей магазина и, улыбаясь, направился к нему, передавая пакет. — Летом пахнет. — Я тоже чувствую, — ответил Руслан, одаривая внимательным взглядом, — Я вино взял, если ты не против? — добавил он, оправдываясь за покупку, при этом так и оставаясь стоять с пассажирской стороны у открытой двери, нагло и прямо смотря в голубые глаза. — Руслан, ты что-то задумал. — Я и не отрицаю, — протянул парень, загадочно улыбаясь.       Даня всю дорогу, как маленький котенок, теперь подозрительно щурился, исподлобья наблюдая за каждым движением. Он бы, может, и забил на всю эту нарочитую загадочность партнера, решив, что тому просто романтики захотелось, соскучился по совместным вечерам, особенно после раздельных выходных, но Руслан заметно нервничал.        А вот нервничал так явно тот очень редко, скорее в какие-то очевидные моменты, когда волнение было трудно скрыть. А тут… Почему ему понадобилось вино, которое они обычно предпочитали заменять проверенным временем виски, почему ему понадобилось объяснять, где он был, только вечером, словно готовя почву для какой-то важной новости, вот это все и порождало какие-то смутные подозрения и тревожные предчувствия. Самое обидное было то, что ни одной внятной догадки так и не возникало в голове.       Но и зайдя в квартиру, Тушенцов не дал парню ни переодеться в домашнюю одежду, ни улечься в мягкую постель, а, наоборот, настойчиво усадил за кухонный стол. Сам же, не объясняя ничего, быстро удалился в другую комнату, оставив Даню в полном неведении.       В этот самый момент телефон Дани завибрировал, лежа на столе, пока парень, опираясь о столешницу локтями, упорно испепелял взглядом два пустых бокала и бутылку вина, уже открытую и терпеливо ожидающую своего часа.

«Чтобы тебе Руслан ни сказал,

шли его куда подальше.

Он неадекватный и совершенно

ненормальный человек

Я не знаю, что он задумал,

но он как психованный ходил весь день»

      Прочитав сообщение от Коли, парень невольно усмехнулся, пытаясь хоть как-то сложить разрозненные кусочки пазла в единую картинку, но так и не понимая, что вообще происходит. Впрочем, долго гадать ему не пришлось, так как на стуле рядом уже неуверенно уселся шатен, который, казалось, занервничал еще пуще прежнего. — Русь, что вообще происходит? Мне уже Коля написал, чтобы я тебя даже не слушал, а он, вроде бы, любой твой бред и энтузиазм всегда поддерживает, — Даня вскинул бровь, выражая свое недоумение, и тут же перехватил в свои ладони татуированные руки, пытаясь хоть немного успокоить чужую дрожь. — Вино сначала налью, потом скажу, — на выдохе проговорил Тушенцов, избегая взгляда и все же вырывая свои руки из его пальцев, а затем торопливо разлил вино по бокалам. — Черт, — вырвалось у него, и карие глаза застыли, устремленные в середину стола, а сам парень в отчаянии закусил губу. — Что такое? Что случилось? — Кашин встревоженно обернулся, осматривая пустой стол и не понимая, что могло пойти не так. — Подождешь? — шатен резко поднялся со стула, но Даня тут же утащил его обратно на стул, чуть ли не силой впихивая бокал с вином в его дрожащие руки, — Я быстро в магазин съезжу. — Выпей и выдохни. Куда ты собрался? — парня начало не на шутку раздражать и пугать подобное поведение. — Я цветы утром хотел купить, а в итоге совсем забыл. — Потом купишь, спасибо, — Даня попытался ласково улыбнуться, стараясь успокоить и себя, и его, — Выпей и выдохни, — настойчиво повторил он просьбу.       Руслан, поколебавшись, все же так и сделал, но сначала шумно вздохнул, затем одним махом осушил бокал вина за мгновение, а потом, недолго думая, тут же налил себе еще, пытаясь хоть немного приглушить волнение. — Даня, — уже более спокойным голосом начал Руслан, переплетая руки парня со своими, нежно очерчивая большими пальцами его ладони, — Я тебя люблю, очень сильно люблю. — Я тебя тоже, — иронично отметил Даня, готовый вот-вот рассмеяться над этой нелепой серьезностью партнера, над его попытками создать таинственную атмосферу. — Да, поэтому можешь, пожалуйста, закрыть глаза? — Ты мне предложение собрался сделать? — расхохотался Даня, но тут же, заметив недовольство в карих глазах напротив, осекся. — Просто заткнись и закрой глаза, — уже почти прошипел шатен, испепеляя строгим взглядом, не терпящим возражений. — Какие мы сегодня серьезные, — игриво пролепетал Кашин, довольно улыбаясь и все же прикрывая глаза, изо всех сил стараясь заставить себя не подглядывать и довериться этому странному, но любимому человеку.       В этот момент тревога отступила, уступив место легкому, щекочущему волнению. Даня все больше убеждался в том, что Руслан просто решил устроить сюрприз или как-то по-особенному выразить свои чувства, а не натворил чего-то ужасного, как он успел себе нафантазировать. Улыбка на его лице становилась все шире, заставляя тихонько хихикать про себя.       Теперь Даня видел лишь непроглядную темноту, но при этом с обостренной чуткостью ощущал каждое, даже самое незначительное движение, словно и в самом деле видел все происходящее перед ним. Звуки стали более отчетливыми: тихое шуршание, звон стекла, приглушенное дыхание партнера напротив. Он чувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, а в душе расцветает спокойствие и умиротворение.       Даня расслабился, откинувшись на спинку стула, и позволил себе полностью погрузиться в игру, которую затеял Руслан, предвкушая, чем же все это закончится. Мысли о чем-то плохом окончательно покинули его голову, и теперь он был уверен, что вечер закончится чем-то приятным.       Внезапно Руслан осторожно поднял его руку, заставляя вытянуть ее в воздух, а затем что-то небольшое и холодное коснулось раскрытой ладони, но Руслан тут же отнял этот предмет, который казался почти невесомым, словно кусочек тающего льда. Даня нахмурился, но продолжал послушно жмуриться и молчать, стараясь сдержать любопытство. Потом шатен легонько встряхнул его за запястье, призывая расслабить напряженную руку. — Открой глаза.       Даня сделал так, как его попросили, послушно открывая глаза и замечая перед собой сначала растерянные, полные любви и надежды карие глаза, а затем опуская взгляд к своей руке, от чего ухмылка тут же слетела с его лица.        Сердце, казалось, на мгновение остановилось, и даже мир вокруг померк, оставив лишь этот крошечный, но такой значимый кусочек реальности. И не успел Даня проронить ни слова, как на его пальце оказалось кольцо стального оттенка, простое, но элегантное, а в ладонь было вложено абсолютно такое же. — Что это? — одними губами против воли, через силу прошептал Даня так тихо, что слова можно было только уловить и догадаться, не расслышав их отчетливо. — Знаю, что у нас настоящего, официального брака никогда не будет, — сглотнул слышно Руслан, борясь с волнением, — Но для меня это тоже очень важный шаг. Оденешь мне? — он протянул свою руку, которую трясло не от обычной дрожи, а будто он был немощным стариком, слишком сильным было его волнение и напряжение.       Даня, повинуясь внутреннему порыву, быстро и немного неловко натянул кольцо на палец Руслана, тут же притягивая его к себе за шнурки толстовки, впиваясь в его губы быстрым, но до жгучей страсти пылким поцелуем.

      Даню так никогда любили.

      Никогда так не полюбит никто.

— Это твой уровень ревности до такой шкалы поднялся? — усмехнулся Кашин, слегка дрожащим от переполнявших его чувств голосом, все еще не отпуская шнурки худи, заставляя их лица находиться в опасной близости, в миллиметре друг от друга. — Вообще-то, когда ты на смене в баре подрабатывал на той свадьбе, когда мы еще даже не были парой, у тебя кольцо на руке было. Я еще тогда пошутил, мол, ты женат, помнишь? — Даня в ответ кивнул, вспоминая этот эпизод, а еще вспоминая обещание себе, что больше никогда не наденет то дурацкое кольцо, — Я еще тогда подумал, что, будучи влюбленным, я сам себе какой-то бред в голове разгоняю, но в глубине души надеялся когда-нибудь сделать так, как сейчас. Чтобы мы носили свои кольца, как символ нашей любви. — Как ты все это запоминаешь? — Даня буквально растаял, чуть ли не растекаясь по стулу от смущенного, лепечущего все эти нежные слова партнера. — Я просто помню то, что для меня действительно важно, — пожал плечами Тушенцов, отводя взгляд, — А ты важен для меня весь, целиком и полностью.       Наверное, все-таки Даня немного поторопился, когда подумал, что его фетишем можно назвать самоуверенного и серьезного шатена в идеально выглаженной рубашке, вовсе нет. Вот он, прямо перед ним, самый главный объект его мечтаний, немного робкий и безумно искренний, любящий до умопомрачения, пусть даже и одетый в потертую домашнюю кофту, уставший за долгий день. Руслан.       Да, без разницы было уже и на то, как тот себя ведет, как выглядит и во что одет, Руслан — это то, что стоило любить до последнего атома, то, что стоило бережно перебирать под пальцами, ощущая каждой клеточкой своего тела, то, что стоило слышать во всем: от его неповторимой манеры тянуть гласные, до пошлых шуток и нежных признаний, то, что стоило видеть день за днем, год за годом, до самого конца.       Совершенно незаметно, под влиянием внезапно нахлынувших эмоций и неудержимых импульсов, Даня не заметил, как из кухни его уже нежно, но настойчиво подтолкнули в сторону спальни, а затем и на мягкий матрас просторной кровати. Руслан навис сверху, жадно и беззастенчиво целуя его шею, оставляя на бледной коже пылкие следы своей любви, рукой вынимая смазку из-за матраса, кидая ее рядом.       Резко татуированные руки, казалось, охваченные нетерпением, стянули с Дани надоевшую кофту, вновь заваливая слегка сопротивляющегося парня на податливый матрас, осыпая укусами и горячими поцелуями от плечей до ключиц, пока их общее сознание стремительно сходило с рельс привычной реальности, набирая скорость.        Что бы ни значили эти простые кольца, они так и не произнесли вслух ни единого слова, ограничиваясь лишь молчаливым, но красноречивым согласием, что это безумно важно для них обоих, что отныне их и без того крепкая семья стала еще более нерушимой и настоящей, хотя бы в их собственных сердцах. И от осознания этого простого, но такого важного факта обоим словно ударило в голову, заставляя желать друг друга в этот самый вечер с неистовой, первобытной силой, сильнее, чем когда-либо прежде, словно в последний раз.       Даня, повинуясь порыву страсти, овладевшему им без остатка, стянул с Руслана ставшую ненужной худи, небрежно отбросив ее в сторону, а затем резко перевернул его под себя, осыпая ответными поцелуями, не стесняясь в силе укусов. — Лис ты, — прошептал Руслан сдавленно, захлебываясь от нетерпения, и тут же притянул Даню, заключая в плен поцелуя, — хитрый лис.       Языки их сплелись, то лаская, то дразня друг друга, вырывая из самых глубин души тихие вздохи. Руки Дани жадно блуждали по горячему, податливому телу, очерчивая каждый изгиб, каждую мышцу, словно заново открывая его для себя. Он чувствовал, как под его нежными, но уверенными прикосновениями вздрагивает кожа, как учащается дыхание, как сердце бешено колотится в груди. Ответные прикосновения Руслана были не менее напористыми, он словно тонул в этой бушующей страсти, не желая спасаться. Сжимал в руках ягодицы Дани, притягивая его ближе, усаживая на себя и создавая приятную, терзающую стимуляцию для обоих. Его зубы нежно покусывали мочку его уха, вызывая волну мурашек, пробегавших по всему телу. Дыхание становилось все более неровным, пока в карих глазах не загорелся тот самый, знакомый блеск.       Даня опустился ниже, осыпая поцелуями каждый дюйм его тела, оставляя за собой дорожку горячей влаги, отмечая территорию своей любви. На секунду рыжеволосый невольно отстранился, завороженно наблюдая за тем, как Руслан, то ли от переизбытка чувств, то ли от нетерпения, прикусывает костяшку указательного пальца, чувственно обхватывая пухлыми губами, явно сдерживая себя, пытаясь удержать ускользающее самообладание. И от созерцания этой картины, полной неприкрытой похоти и желания, у Дани перехватило дыхание еще больше.       Сгорая от нетерпения, Даня попытался расстегнуть джинсы парня, пальцы не слушались, дрожа от возбуждения, мешая быстрее справиться с упрямой пуговицей, но, наконец, поддавшись напору, она соскочила с петли. Кашин, не отрывая взгляда от вожделенной картины, спустился ниже, губами нежно прошелся по выступающей косточке бедра, оттягивая зубами тугую резинку боксеров, а затем, помогая руками, ловко стянул их вниз.       Быстро нащупав рукой флакон смазки, лежавший рядом, Даня щедро распределил ее на кончики пальцев, краем глаза завороженно замечая, как на нежной, светлой коже внутренней стороны бедра растянулся почти заживший, чуть потемневший след от его засоса, поставленного еще на позапрошлой неделе. И, нежно раздвинув ягодицы, аккуратно ввел один палец, с жадным любопытством ощущая податливую теплоту внутри.       Долго думать не пришлось, Даня губами впился в кожу бедра, оставляя новый, пылающий след, в ответ на что ему ожидаемо зашипели. Он медленно и плавно двигал пальцем внутри, лаская чувствительные стенки, позволяя мышцам привыкнуть к натяжению, пока Руслан судорожно выдыхал, стараясь сдержать рвущиеся наружу стоны.       Затем Даня добавил второй палец, немного расширяя, давая тканям привыкнуть к возросшему объему, чувствуя, как они постепенно расслабляются, поддаваясь его напору. Руслан тихо застонал, впиваясь побелевшими пальцами в простынь, но не останавливая его, лишь сильнее подаваясь навстречу. Движения становились все более уверенными и напористыми, растягивая ткани. Он чувствовал, как Руслан начинает двигаться навстречу, невольно поддаваясь заданному ритму, и добавив третий палец, тут же услышал короткое, недовольное мычание. — Прости, прости, — прошептал рыжеволосый с искренней тревогой, сам нахмурившись от осознания причиненной боли, тут же немного наклоняясь ближе к парню.       Даня с беспокойством увидел, как по лицу парня на мгновение пробежала гримаса острой боли, но тут же сменилась странной мукой наслаждения, словно он получал удовольствие от причиненного дискомфорта. Рыжеволосый медленно вращал пальцами, массируя точки внутри, и услышал, как Руслан сдавленно застонал, выгибаясь в спине в немом протесте и одновременно в мольбе о большем. — Могу продолжить? — аккуратно спросил Даня, склоняясь к самому уху, чуть касаясь его зубами, проходясь кончиком языка по чувствительному хрящу, но сдерживаясь от соблазна укусить.       В ответ на его нежный вопрос Руслан лишь коротко и очень быстро закивал головой, не в силах вымолвить ни слова. Даня аккуратно и нежно вытянул пальцы, чувствуя, как мышцы тут же благодарно расслабляются, и заметил, как парень опустил плечи, прикусывая костяшку большого пальца, совсем немного, сдерживая нетерпение в предвкушении. Рыжеволосый, не медля больше ни секунды, расстегнул свои брюки, спуская их до колен, затем щедро пролил остатки скользкой смазки на член. Поднеся его ко входу, он, словно срываясь с поводка, наклонился вперед и вошел слишком резко, хоть и не до конца, заставляя Руслана болезненно выдохнуть.       Кашин замер на мгновение, давая негласную команду «Стоп», позволяя обоим перевести дух, привыкнуть к ощущениям. Затем, медленно и осторожно, начал углубляться, чувствуя, как стенки плотно обхватывают его член, вызывая волну мурашек, пробежавших по всему телу. Руслан запрокинул голову назад, обнажая шею, но, не сдержавшись, прикусил руку сильнее, пытаясь заглушить рвущиеся наружу стоны. Плавные, осторожные движения постепенно сменялись на более ритмичные и уверенные, пока Руслан не начал мелко дрожать всем телом, полностью погружаясь в океан приятного оцепенения, отключаясь от внешнего мира, оставаясь наедине со своими ощущениями. Даня тут же нагнулся ближе, опираясь на руки, стараясь не давить, пока шатен, словно находясь в полубреду, переложил свою руку из собственного рта на щеку Дани, большим пальцем, чуть дрожащим, прошелся по ряду его острых зубов, невольно смазывая слюной его приоткрытые губы. — Можешь… можешь чуть помедленнее? — прохрипел Руслан сдавленно, чувствуя, как удовольствие накатывает слишком быстро, на что Даня удивленно вскинул бровь в немом вопросе, — Я сейчас от одного твоего вида кончу…       Кашин, поддразнивая, хищно усмехнулся, тут же озаряя себя смелостью, нежно обхватывая палец парня зубами, а потом чувственно облизывая шершавым языком, заставляя Руслана издать сдавленный стон. Не дожидаясь ответа, Даня резко двинул бедрами вперед до самого предела, входя в него до отказа, вызывая новый вздох, полный боли и наслаждения. — Ну, так и наслаждайся видом, — прошептал Даня на ухо горячо и с перебором дерзко, чувствуя, как его голос дрожит от нарастающего возбуждения, ловя ушами стон, после чего начал совершать более резкие и уверенные толчки, выводя обоих на финишную прямую.       Руслан по привычке попытался переложить руку парня на свою шею, инстинктивно нуждаясь в удушающем прикосновении, но Даня упорно отдергивал ее, не поддаваясь, прекрасно зная эту его особенность. Но попытки не стихали, шатен продолжал настойчиво тянуться к шее, задыхаясь без этого ощущения. Тогда Даня рывком переложил руку парня на матрас, вдавливая своей ладонью сверху, переплетая их пальцы в крепкий замок, словно демонстрируя контроль, не позволяя вырваться.       На секунду его взгляд замер на том, как на собственном пальце сверкнуло кольцо в полумраке спальни, отражая тусклый свет ночника. Простое украшение вдруг наполнило сердце теплом, отчего он вновь нежно прильнул к шее парня, осыпая ее поцелуями. — Пожалуйста, положи руку, — отчаянно попытался вырвать свою руку шатен из хватки. — Нет, я не буду трогать твою шею руками, — твердо, но в то же время нежно ответил Даня, — По крайней мере, не сегодня.       Кашин, опираясь рукой о руку парня, продолжал совершать ритмичные толчки, внимательно прислушиваясь к всхлипам и приятному полубреду наваждения партнера. А сам стал нарочито медлить, растягивая удовольствие, изводя томительным ожиданием, заставляя Руслана дрожать от желания разрядки. — Ты издеваешься, — протянул шатен, пытаясь в порыве злости сжать зубы, но тело было слишком окутано истомой, чтобы сопротивляться, — Дань, ну, хоть не медли специально. Это не…       А Даня, дразня, специально помедлил пару томительных секунд, замирая внутри него, словно выжидая подходящий момент, а потом резко вошел, заставляя выгнуться в спине в немом крике, запрокинуть голову и издать громкий стон. Затем, насладившись произведенным эффектом, Даня опять начал медлить, смакуя каждое мгновение, играя с запутавшимся в своих чувствах шатеном в свою, только им двоим понятную, игру, заставляя терять остатки контроля.       Он знал, что Руслан от этой игры получит лишь большее наслаждение, что его сознание сейчас медленно, но верно покидает пределы реальности. Видел, как Руслана начинает трясти мелкой дрожью, как его зрачки расширяются, поглощая остатки света, как его губы, приоткрытые в безмолвном крике, становятся еще более пухлыми и манящими. Как краснеют его щеки, как на лбу выступают капельки пота, как пальцы до побеления сжимают простынь. Чувствовал, как внутри Руслана все сжимается в ожидании разрядки, как его мышцы напрягаются до предела, как дыхание становится все более судорожным.       Руслану сносило крышу от того, как ему хорошо: от прикосновений, таких желанных и обжигающих, от терпкого запаха, сводящего с ума, от взгляда, проникающего в самую душу, от голоса, шепчущего на ухо, от всей этой сладостной пытки, от которой он, кажется, не хотел избавляться. Шатен повернул голову в сторону, будто отчаянно пытаясь прийти в себя, зацепиться за реальность, но Даня, не позволяя ему сбежать, лишь настойчиво повернул его голову обратно, заставляя смотреть прямо в глаза. Руслан тут же прикрыл их, судорожно сглотнув и что-то невнятно пытаясь произнести, но потом вдруг замер, затих, от чего Даня, почувствовав приближение финала, резко ускорил движения, не давая ему опомниться, доводя обоих до долгожданной финальной черты.       Даня продолжал толкаться, все быстрее, чувствуя, как тело парня напрягается в агонии наслаждения. Лицо шатена исказилось от муки и экстаза, судорожно сжались губы, пытаясь сдержать крик. И вот, наконец, Руслан содрогнулся в сильной конвульсии, издав протяжный, хриплый стон, кончая на себя. Даня, чувствуя приближение своего собственного оргазма, вошел в него с последним, самым сильным толчком, изливаясь горячей волной внутри.       Они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Сердце Дани бешено колотилось в груди, а в голове была лишь приятная пустота. Он чувствовал, как Руслан расслабляется под ним, как его тело обмякает, как дыхание постепенно выравнивается. — Все хорошо? — прошептал Кашин и нежно поцеловал парня в лоб, чувствуя, как его волосы влажные от пота прилипли к коже.       Руслан лишь слабо кивнул в ответ, не находя в себе сил произнести ни слова, пока партнер аккуратно и бережно вышел из него, боясь причинить боль даже после окончания акта любви, и с тихим вздохом плюхнулся на кровать рядом, освобождая пространство и позволяя свободно дышать. — Я люблю тебя, — свободно и непринужденно вырвалось у Дани, пока он смотрел в потолок, а сбоку, на соседней подушке, Руслан тяжело и часто дышал, пытаясь восстановить дыхание и собрать мысли в кучу после пережитого урагана чувств, — Нужно простыни поменять, — будто невзначай добавил рыжеволосый, извиняясь за учиненный беспорядок, пытаясь скрыть смущение за бытовыми заботами. — Иди пока в душ, — кое-как выговорил шатен, едва слышно, даже не поворачивая головы. Тело все еще тонуло в приятной истоме и усталости, каждый мускул приятно ныл после пережитого напряжения, а ноги продолжали мелко дрожать даже тогда, когда он удобно выпрямил их, вытягивая носки. — Ладно, — Кашин сам чувствовал заметную усталость, но сил у него оказалось чуть больше, он коротко, но нежно поцеловал парня в плечо, чувствуя под губами приятную теплоту его кожи, поднимаясь с кровати и, не говоря ни слова, проходя в ванную комнату.       По разгоряченной коже, все еще пылающей от недавней близости, заструились прохладные капли воды. Мягкое махровое полотенце казалось излишним, хотелось как можно дольше ощущать эту живительную свежесть, позволяя ей проникать в каждую клеточку тела. На сушилке, лениво покачиваясь, висели чистые, хоть и слегка помятые шорты. Натянув их на влажное тело, Даня уже собирался покинуть ванную комнату, как вдруг остановился, прикованный к собственному отражению в зеркале.       Невольно отступив на шаг назад, он внимательно оглядел свое тело. — Тушенцов, мать твою! — резко и громко пронеслось по всей квартире, нарушая тишину. И Даня, распаленный праведным гневом, выбежал обратно в спальню, где Руслан, опершись на локти, сонно взглянул на него, моргая глазами и пытаясь понять, что произошло за эти десять минут, — Это что такое? — Даня яростно протянул руку в сторону шеи и плеч, демонстрируя то, что с заметил в зеркале.       Правда, отойдя от первого шока, он заметил точно такие же следы страсти и на теле своего партнера, понимая, что они оба были неосторожны и слишком увлечены друг другом. Все тело, что у одного, что у другого, было усыпано мелкими следами зубов и багровыми пятнами от поцелуев. Но шея Руслана была особенно густо покрыта яркими багровыми пятнами, отчего Даня удивился сам от себя, не веря, что это дело его рук, что он мог так увлечься и потерять контроль. — В водолазке походим пару дней, — пожал плечами шатен, поднимаясь с уютной постели, — Тем более, тебе идет, — с усмешкой добавил он, прошел ближе и взял Даню за руку, нежно перебирая пальцами, пока его взгляд не зацепился за кольцо на безымянном пальце, — Но с засосами, правда, перебор… Я тебя и так кольцом пометил, — и самодовольно хихикнул. — Иди уже, — проворчал Даня, стараясь скрыть смущение за показной раздражительностью, — Я пока постельное перестелю, — и, высвободив руку из пальцев Руслана, решительно направился к смятой постели.       Быстро перестелив постельное белье, закончив все необходимые дела, они вдруг как-то совсем непривычно, но в то же время словно именно правильно, естественно для них двоих пристроились у широкого подоконника в спальне.       Подоконник позволял Руслану комфортно усесться, подогнув ноги, и с интересом просматривать раскинувшийся внизу город, ощущая свежий, прохладный ветер на своем лице. Рядом стоял Даня, слегка склонившись, придерживая партнера за колени руками, словно оберегая от падения, перед открытым окном. Оба курили прямо в квартире, что казалось бы, должно было обязательно быть порицаемо Кашиным, но он вдруг сам наклонялся, стряхивая пепел от сигареты куда-то далеко вниз, завороженно наблюдая за медленно гаснущей искрой, уносимой ветром.       Облако табачного дыма, лениво клубясь, растворялось в прохладном воздухе. Руслан, затянувшись сигаретой, выпустил дым в сторону, чтобы не мешать парню, и слегка откинулся назад, инстинктивно ища опору. Даня тут же отозвался на этот безмолвный призыв, придвинувшись ближе и прижавшись плечом к его плечу. Он слегка ткнулся носом в висок Руслана, вдыхая знакомый запах табака и его кожи, и нежно провел ладонью по его колену. В ответ на этот жест шатен слегка отклонил голову и потерся щекой о его руку, ища подтверждения, что все это реально.       Их союз уже давно перестал быть хрупким ростком, а превратился в устоявшуюся, самодостаточную ячейку общества, готовую противостоять любым бурям. Два человека, два осколка разбитой вазы, которые случайно нашли друг друга на пыльных задворках судьбы, израненные и поломанные жизнью. И вот, благодаря любви, терпению, неустанному труду и безграничной поддержке, они бережно склеили каждый осколок, каждую трещинку, залечили каждую кровоточащую рану, выстроив в итоге не просто целую вазу, а настоящее произведение искусства — абсолютно здоровые, зрелые, гармоничные отношения, в которых каждый из них смог повзрослеть, раскрыться и стать сильнее вместе, превратившись из двух одиноких половинок в неделимое целое.       И казалось, в этот момент уже не было двух отдельных людей, а была лишь их семья, сотканная из маленьких ритуалов и нежных привычек. С их вечными перепалками о курении в комнате, о завтраках, о вечном противостоянии тепла и холода, о важности передышки от бешеного ритма жизни, о любви и принятии, о смелости открывать сердце. Все это — лишь причудливые узоры на полотне их настоящей, глубокой любви, фундамент их существования. Два человека, когда-то уверенные, что никогда не почувствуют себя частью семьи, вдруг создали ее с тем, кто стал самым важным, самым родным. И пусть они покинули тот маленький, уютный городок, теперь под их окном раскинулся огромный, шумный мегаполис, полный возможностей и испытаний, где их ждала впереди целая жизнь бок о бок, рука об руку, вместе, как одно целое.

      Только Даня и Руслан.

      Только взрослость, ответственность, семейность и любовь.