Жужалка

      Я Бог. Я Верховный Правитель! Я создал этот мир и могу делать с ним всё, что захочу! Но делают меня… Живым… Слабым… Какая-то мелкая букашка имеет наглость рушить жизнь Бога! Или не жизнь вовсе…       Артур в гневе. И если так пойдет дальше, то мир не уцелеет и Правитель вместе с ним. Отец четко обозначил: нет мира — нет тебя! Исчезнуть? Раствориться без следа? Не-ет! Не бывать этому!       Необходимо сохранить мир! Это вопрос жизни и смерти! И опять вопрос жизни… Не Вечности… Не бессмертия… Жизни… А что это такое?       Слетать бы к людям или Музам… К оркам, на худой конец! Посмотреть как они ЖИВУТ. Понаблюдать спокойно и сделать для себя выводы. Именно так и поступают Боги. Но Артур сейчас, скорее зелёный подросток, а не Верховный правитель. Он впервые за всë время существования не контролирует себя. Неизвестно, что может стать катализатором необратимых последствий.       Уничтожить собственноручно созданный мир Артур, конечно, не сможет. Сработает инстинкт самосохранения. Но вдруг он сотворит что-нибудь непоправимое? Нарушит гармонию? Что тогда будет с миром?       — Отец! Запечатай меня! Сам не справлюсь. Порушу всë! — в отчаянии кричит Артур, — Уничтожу всех. И себя вместе с ними! Не хочу этого… Помоги, Отец…       Невероятная сила, в разы превышающая мощь Артура припечатала его к трону. Густой туман опустился на замок. Отец спасал мир от создателя. Запечатывал Верховного. Лишал его возможности творить и рушить.       Артур чувствовал эту силу, но не сопротивлялся. От неё исходило тепло. Так Отец заботится. Охраняет… Бережет своего ребенка. Спасает его… ТАК. Потому, что иначе не может.       Артур злится и не может найти оправдания этой злости. Ему повезло меньше всех в этом мире. Он целую Вечность прожил один, ничего не чувствуя, а теперь его разрывает на части одиночество. Ничего, ведь, не изменилось. Все, как обычно, но почему от этого так больно и обидно.       Неужели низшие существа, не наделённые Божественностью, так проживают свои жизни? Со всей этой невыносимой болью. Как это можно терпеть, если даже Бог не может справиться самостоятельно. Прав был отец. Мы можем многое, но не всё!       Сейчас бы Жужалку сюда… Она-то точно смогла бы меня успокоить. Смешная… Дикая… Настоящая… Но её нет. Придется справляться самому.       Артур закрыл глаза и глубоко вдохнул. Сейчас он лишён всяческих сверхспособностей и напоминает обычного человека. Но люди с рождения испытывают чувства, а Артур, как сорокалетний мужик, очнувшийся от комы, в которой пребывал с начала своего существования. И это он ещё физической боли не испытывал!       Ужас просто!       Когда осознание своей беспомощности перед тем, что обычные обитатели мира считают нормой, накрыло волной, Артур проникся глубоким уважением к творениям рук своих. Быть живым, все-таки очень сложно. Почему тогда все население мира так цепляется за эту ЖИЗНЬ? Неужели все они так любят страдать?

***

      В очередной раз телепортировавшись, Жужа и Дэвид оказались в странном месте. То, что здесь есть портал сомнений не вызывало, но почему такой густой туман? Дед с внучкой были у нескольких десятков прорех и везде все было нормально, а тут, как в молоко окунули.       — Деда-а, ты, пожалуй, иди домой… Дальше я сама, а то этот ненормальный, кажется, не в духе.       — Так, может, и тебе не ходить? Кстати, уверена, что это здесь? — поинтересовался Девид.       — Да тут фонит, как от мусорной ямы! Гнев, злость, обида, хм… даже страх… и жуткое одиночество! Ему больно… Ему помочь надо…       — А если ты пострадаешь? — заволновался Дэвид, — Меня тогда дамочки наши в порошок сотрут!       — Ничего он со мной не сделает! Я почему-то очень важна, — фыркнула юная Муза, — Иди домой и скажи всем, что я скоро вернусь.       Дэвид покачал головой. Спорить с мелкой бесполезно. Уж если решила чего, то её бульдозером не сдвинешь. Хочет помогать Верховному, пусть помогает! Остается молиться. Только кому, если Божество себя не контролирует? Будем надеяться на смекалку и обаяние Жужи.       Дед отправился домой, а внучка по следу душевной боли Правителя мира. Идти было сложно, так же, как бежать погрузившись в воду. Лететь не было сил вообще. Так и крылья переломать можно. Барахталась в этом тумане Жужалка не долго. Терпение кончилось быстрее, чем она предполагала.       — Эй! Ненормальный! Ты чего на все замки запечатался? Помереть решил, придурок! А мы тут как без Бога? Долго протянем? А? — кричала возмущённая Муза, — Открывай давай! Я жить хочу! Долго и счастливо! Открывай, говорю! — топнула ногой с досады.       Верховный её не слышал. Зато услышал его отец. Девчонка немало позабавила. Столько энергии в крохотном теле! Удивительный экземпляр! Понятно, почему сын отреагировал именно на это чудо…       Перед Жужалкой возник узенькой коридор, ведущий прямо к замку. Прореха была сотворена ровно настолько, чтобы можно было расправить крылья. Уже хорошо. Лететь всегда быстрее получается, чем идти.       — Помоги ему, дитя, и я вечно буду благодарен.       — Ой! А ты кто? — вздрогнула Жужа, не понимая откуда голос.       — Его отец. Не ищи. Увидеть меня не сможешь. Хорошо уже то, что слышишь.       — Ага. Понятно. Я полетела! — буркнула Жужа, но спохватившись, громко крикнула, — Спасибо, Его Отец!       Божественного родителя охватила радость. Настоящая. Та самая, ради которой стоит терпеть и страдать, ради которой стоит оживать и жить. У сына есть друг. Значит, все будет хорошо. Значит, справится Верховный.       То, что этот ребенок отличается от других было понятно уже при рождении. Не каждый Бог, сотворяя мир, делит его на слои, пласты и параллели, населяя разными существами. Даже если и делает это, то только для интереса, чтобы была возможность переключаться. Но перемешивать и давать возможность разным существам взаимодействовать, зависеть друг от друга… Такое не каждому в голову придет. Да и хлопотно такой мир под контролем держать. Восемьдесят Седьмой — Артур — удивлял и радовал всегда, но Отец даже предположить не мог, что среди его творений появится та, которая не только оживит, но и спутницей может стать… Настоящей. Может и не вечной, но на долгие-долгие века.       Мечты Бога. Уникальное явление. Интересно, как это отразится на тех, кто стал источником мечтаний…

***

      Артур все ещё припечатан к трону и скован в движениях, но присутствие Музы ощутил очень четко.       Жужалка? Она здесь? Но как? Я же запечатан. Она же сразу поймет, что я ничего не могу сделать… Позор-то какой! Ну, вот, здравствуйте! Теперь ещё и стыд! Этого мне, конечно, не хватало. Когда уже будут приятные эмоции?       Верховный хотел было послать отцу просьбу освободить, но натолкнулся на блок. Его послания не принимались. Придется самому выкручиваться.       — Привет! Чего такой хмурый? — спросила Жужалка, подлетев достаточно близко.       — А чему радоваться? — глухо спросил Бог.       — Хотя бы тому, что оживать начал, — также печально ответила Жужа.       — А чего хорошего? Это больно! И пока совсем не весело…       — Это потому, что ты один. Даже злиться в одиночестве вредно… — вздохнула Жужалка, — Мало ли чего поломать захочется…       — А я чуть не сломал — признался Бог, — Только это что-то… очень важное и ценное.       — Не сломал?       — Не успел. Отца позвал, тебя вспомнил…       — А! Я с ним говорила недавно… — повеселела Муза.       — С кем? — удивился Верховный.       — С твоим папой.       — Папой? — так Верховный никогда не называл своего родителя.       — Ну да. Он так и сказал, я — Его Отец!       — Пф-ф-ф! Серьёзно? Ты говорила с моим Отцом?! — теперь повеселел Верховный, — И где же ты его видела?       — Не видела. Он сказал, что я не смогу его увидеть, только слышать могу.       — И что же он тебе сказал? — не верит Бог.       — Иди, говорит, дитя! Спасай моего сына! — подражая рассказчикам, сказала Жужа.       — Врëшь! — не выдержал Верховный, сдерживая смех.       — Я ВРУ! — возмутилась Муза, — А как я тогда сюда попала?! Там же туман, хоть ножом режь! А я маленькая…       — Отец! — снова обратился Верховный, — Отпусти. А?       — Я уже давно не держу тебя, — раздался голос уже знакомый Жужалке.       — Привет! — помахала Муза во все стороны сразу, на всякий случай, — Я добралась. Спасибо тебе!       — Ты умничка! И я уже слышал твою благодарность. — ответил голос, — В следующий раз тебе дорога будет открыта.       — Здорово! — обрадовалась Жужа, — А то он тут совсем прокиснет!       Высшее Божество засмеялось и постепенно голос стих.       Верховный был… (как бы выразится, не матерясь) весьма и весьма обескуражен. С Отцом, значит, она такая милая-милая, а его только и знает, что дразнит и злит! Ещё, правда, веселит… И успокаивает… Хм! И легко с ней… Но, блин, как она достучалась до Отца?!       — Слушай, букашка, — заговорил Верховный, — Мне очень интересно, как так получилось, что мой… папа с тобой заговорил? Он же гораздо сильнее меня, дальше… И власти у него в разы больше. Как Он, вообще, тебя заметил?!       — Сам ты — букашка! — обиделась Жужа и собралась улетать.       — Стой! Прости… — Верховный сокрушенно вздохнул, — Прости… Не улетай… Пожалуйста…       — То-то же! Ещё Бог называется! Никакого воспитания! — возмутилась Жужа, — Я, хоть и маленькая, а терпеть не буду!       Жужалке было до слез обидно. Она тут, не жалея себя, летит на помощь. Уговаривает. Успокаивает. А этот Властитель обзывается! Слезы текли сами собой. Редкие, но очень горькие. Из всего радужного спектра больше всего проявился зелёный. Не самый весёлый цвет…       — Эй! Да ладно тебе! — почти ласково произнёс Правитель, — Ну? Хватит разводить радугу… Это конечно красиво, но без неё ты лучше выглядишь…       — Опять дразнишь! — возмутилась Жужа, — Хотя… Что с тебя спрашивать, чурбан бесчувственный!       А вот Артуру почему-то не было обидно слышать такое. Он немного подзавис, обдумывая сказанное Музой. Она это заметила. Почувствовала. И не стала мешать. Пусть переваривает!       Артур неосознанно обернулся Музом, подошёл к девочке и обнял. В нём проснулись новые чувства. Сопереживание… Сочувствие… Эмпатия…       К удивлению Бога, всë это ощущалось довольно приятно. Стало почему-то тепло и спокойно.       — Я больше не стану тебя обижать, — пообещал Верховный, — Мир?       — Мир! — ответила Жужалка улыбаясь, — А имя у тебя есть?       — Совсем недавно появилось…       — И как тебя зовут?       — Артур.       — По-английски или по-русски?       — Как захочешь.       — Тогда по-русски! — решила Муза, — Английский Артур звучит слишком величественно и властно. Это пусть другие тебя так зовут. А мы друзья. Правда?       — Надеюсь, — тихо ответил Правитель.       — Тогда… Будем знакомы, Артур!       Жужалка протянула руку так, как много раз видела у людей, а Верховный щёлкнул пальцами и оба они обернулись людьми. По крайней мере внешне.       Оказавшись настолько огромной, Муза хлопала глазами и оглядывалась по сторонам. Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Чувство невероятной внутренней силы затопило сознание и стало страшно что-нибудь, ненароком, разрушить. Муза замерла, привыкая к новым ощущениям.       Жужа хотела что-то сказать, но Артур остановил, приложив к её губам свой палец. Это действие оказалось таким неожиданным, что наступила гробовая тишина. Артур поцеловал поданную ладонь, на манер рыцарей средневековья и сказал то, чем окончательно смутил Музу.       — Спасибо, что пришла меня спасти…