Жужалка

      Верховный утащил Жужалку. В коконе. Как преступницу! Ванесса проклинала себя за несдержанность. Если бы можно было отмотать время назад, она не стала бы вести себя так необдуманно.       Что теперь делать? Как помочь дочке? Ощущение беспомощности накатывало волнами. Руки опускались от бессилия. Успокаивала только слабая надежда на то, что Верховный не желает зла. Он, как будто защищал Жужалку. Хотя, кто его поймет?! Этот бесчувственный истукан делает все, что пожелает. И имеет на это право! Он же божество! А Музы — так, мелкая пыль под его великолепными ногами. Ему плевать на то, что кто-то страдает и мучается.       Ванесса металась по дому и не находила себе места. От безысходности начала изучать летописи. Оказывается, за все время существования Муз, только четверо попадали в замок Верховного. Возвращались обычно через неделю измождённые, голодные и насмерть перепуганные…       Через неделю!       Прошло всего несколько часов, а сил уже не осталось. Слезы тоже все выплаканны. За неделю Ванесса, наверное, поседеет и постареет лет на сорок! Она понятия не имела, как всë это пережить и справиться с тревогой.       Конечно, есть мама — мудрая и добрая. Она поддержит и поможет справиться. Ещё есть Дэвид — спокойный и рассудительный. Его способность опираться на факты однажды уже спасла Жужалку. Может и сейчас найдется какое-нибудь решение.       Ванесса уже собиралась отправиться в родительский дом, как на пороге появился Верховный с Жужалкой. Дочка мирно спала в облаке, летящем рядом с Правителем. Верховный молча прошёл в дом и движением руки опустил Жужалку на кровать. Потом подошёл к ней и тихонько шепнул.       — Просыпайся, соня. Мама переживает.       Ванесса бросилась к дочери и стала целовать её, едва открывшиеся, глаза, каждую веснушку, лоб, щеки. Девочка выглядела хорошо. Свежая, отдохнувшая, но очень удивленная. Ванесса прижала дочь к груди и заплакала.       — Мам, ты чего? — сонно спросила Жужа, — Бить не будешь?       Ванесса зарыдала пуще прежнего.       Артур смотрел на эту сцену с глубокой тоской в груди. Ведь с ним подобных нежностей не происходило никогда. Впрочем и не надо было. Раньше… А теперь он завидовал. Неистово завидовал тем, у кого есть возможность получать столько любви.       Вот значит, что такое иметь родителей.       Остро и очень болезненно Артур почувствовал себя сиротой. Обделенным и никому не нужным. Обида затопила сердце, которое стало биться иначе. Не ровно. Скачками. И очень больно.       Нет! Это мука — чувствовать вот так! Не хочу!       Верховный Правитель Восемьдесят Седьмого мира чуть не заплакал, наблюдая встречу матери с дочкой. Уму непостижимо! Это надо срочно прекращать. Артур развернулся, чтобы уйти.       — Эй, а куда это ты собрался?! — вдруг крикнула Жужа, — Сбежать решил?       — Чего? — обернулся Верховный.       — Чего-чего… Мне что с этой рыдающей женщиной делать? Она же утопит нас всех. Смотри — здесь всë радугой залито! — взорвалась Жужалка, — Это ты меня забрал. Значит ты её расстроил. Вот и успокаивай теперь!       Ванесса не верила своим ушам. Её дочка дерзит Верховному! А потом не поверила глазам… Тот самый Верховный подошёл ближе и заговорил.       — Ванесса, прости, что заставил тебя нервничать. Жужалка очень боялась порки и поэтому мы задержались…       — А? — мать пребывала в шоке. В её голове ломалась картина мира.       — Мам, не переживай! Он хороший. Мы просто поболтали, а потом я уснула.       Что творится с этим миром! В доме, который сам и подарил, стоит Бог. Не давит аурой. Смотрит своими пронзительными глазами и даже не гневается, а просит прощения! У неё! У самой обычной Музы! Терпеливо ждет ответа, а она не может даже слова произнести. Собрав всю свою волю в кулак Ванесса всё же прошептала.       — Что Вы, Правитель, это мне в пору просить прощения и за себя и за дерзость дочки.       — Перестань, Ванесса! — нахмурился Верховный, — Ты подарила этому миру сокровище! Понятно, почему так переживаешь.       — Но…       — Твоя дочь перевернëт мир! Это уж точно… И если у неё получится, то Музы обретут, наконец, былое величие.       — Так. Я не поняла, — встряла в разговор Жужалка, — Ты берешь меня к себе на службу или я могу жить как раньше?       — На службу не возьму. Здесь ты нужнее, — ответил Верховный, — Но, надеюсь, ты сможешь заходить ко мне в гости… Если мама не против.       — Я? Нет-нет! Я не против! — защебетала Ванесса, к которой постепенно возвращалось осознание окружающей действительности.       — Ладно. Я подумаю… — выдала Жужалка.       — Ха! Ну… Подумай, — хохотнул Верховный, — Только я, ведь, и заставить могу…       — Не-е, тогда не весело будет.       — Эт точно! — согласился Бог, — Ладно. Пойду я. Отдыхайте!       Артур щёлкнул пальцами и исчез, как будто и не было.       Ванесса хлопала глазами и мотала головой, всë ещё не веря в произошедшее. Таких катаклизмов в истории Муз не бывало. Ни в одной летописи не описано ничего подобного. Ни до, ни после Перерождения. Сейчас, в её доме творится История. И творит эту Историю маленькая дочь Ванессы. Вот как теперь с этим жить? И что скажут остальные, когда узнают про общение Жужалки с Верховным? И что еще выкинет эта мелкая егоза?       Жужалка подлетела к матери, уселась рядом и положила свою лохматую рыжую головушку ей на колени.       — Мам, ну чего ты, правда? — промурлыкала дочь, поглаживая Ванессу по спине, — Всё хорошо. Я дома. Все целы и невредимы. Даже Верховный теперь наш друг! Успокойся.       — Этого не может быть… Так не правильно… Здесь что-то не так… — мать тяжело вздохнула, — Всё не так!       — Ну почему-у?       — Потому, что Верховный ничего просто так не делает. Ему что-то от тебя нужно…       — Ну и ладно! Что мне жалко, что ли?       — А если это будет похоже на рабство?       — Ма-ам, если бы он хотел запереть меня у себя в замке, то не принёс бы домой.       — Да-а-а… Практически на руках…       — Вот видишь! Нечего переживать.       Жужалка прижалась щекой к маминому животу и обняла настолько сильно, как только могла. Ванесса тяжело вздохнула и погладила рыжие кудри дочери.       — Всё будет хорошо, мам. Я справлюсь! Честно-честно!       — Возможно… — протянула Ванесса, — А о чем вы с Верховным говорили?       — Да ни о чём… Сначала я думала, что отрабатывать буду. Уже готова была сказки ему всякие рассказывать. Придумывала, как бы побыстрее ему надоесть…       — А он чего? — заинтересовалась мать.       — А он сказал, что никаких отработок нет. И закона токого тоже нет! Просто ему интересно со смелыми Музами, — поведала Жужалка, — И меня всё спрашивал «боюсь-не боюсь». Другие-то сразу всю смелость теряли в замке.       — А ты?       — Я? Мне жалко его, мам. Он такой одинокий! Ни отца, ни матери… Даже птицы эти… Чирикают, поют… А как не живые! И цветы такие же… Грустно у него там…       — Тебе жалко Верховного?! Он же Бог!       — Ага. Очень одинокий, грустный Бог…       — А как же вы подружились тогда?       — Ой, мам, весело получилось! — Жужалка вскочила на ноги и стала рассказывать дальше, — Он разозлился, что я жалею его и решил напугать. Обернулся человеком. И стал, зараза, таким красивым! Почти как Саша Лилькин. Кудри такие чëрные-чëрные! Кожа белая, а глаза синие, как наше небо летом. А ресницы длиннющие! От них тени падали, как от деревьев в нашем лесу. А я такая — р-р-раз! — ему руками по ресницам. И тени поменялись. Краси-иво… А он испугался и заморгал. А я свалилась ему в ладонь!       — Ты ненормальная! — хохотала Ванесса.       — Ага! Он также сказал!       — А ты чего? — продолжала смеяться мать.       — А я говорю: «Да. Ненормальная. И чё?» А ему весело стало. Вот если бы не усыпил, то я бы из него точно человека сделала бы!       — Чокнутая! — хохотала Ванесса, — А я тут боюсь, что ты Источнику показываешься… Теперь тебе и море по колено!       — Ты о чëм, мам?       — Да у тебя Бог в товарищах! Что против него могут люди? Ни-че-го! Ты теперь не в панцыре, не в броне — ты в танке! И можешь творить, что захочешь!       — Серьезно? Значит, я могу с Лилей дружить?       — Теперь ты можешь всё! Только у Верховного спроси, — посоветовала мать.       — Обязательно спрошу! Вот прямо сейчас!