Жужалка

      Что происходит в мире, когда Бог грустит?       Ничего особенного. Жизнь идет своим чередом, по установленной программе. Только солнце светит лениво. Трава не хочет расти, ветер — дуть, вода — течь… Зачем, если Божество лентяйничает?       Тишина и спокойствие окутывают мир. Самое время задуматься о своих душах.               У каждого живого существа понамешано там — будь здоров! Всякого мусора предостаточно! Старые, никому не нужные, обиды; давние, позабытые раны; неоправданные надежды; потухшие мечты… Все это собирается по углам, как паутина в заброшенном доме. Собирается и лежит годами, иногда десятилетиями. Зачем? А кто его знает!       Лиля не смотрела на холст. Её взгляд был направлен как раз в один из таких углов. Там давным-давно пылится детская мечта о собственной выставке. А еще, где-то очень глубоко, о своей художественной мастерской.       Тогда, когда эти мечты умерли, девушка совсем не верила в свой талант. Потому, что и без Сашиных замечаний, понимала — нет души в её работах. А значит, ничего она не может дать людям. Значит и пробовать не стоит.       Сашка давно говорил, что для шедевра необходимо вдохновение, а его получить без любви не возможно. И не важно, что ты любишь. Лес, горы, украшения, камни, фильмы… а может, кошку свою…       Что любит Лиля?       Краски! Однозначно! Если бы только кто-то знал, как долго она может выбирать оттенки, текстуры, бренды… Продавцы специализированных магазинов готовы были в петлю лезть сразу, как только Лилия Фролова переступала порог их заведения.       А смешивание? Это же отдельная история! Даже не история! Таинство… Об этом и говорить-то только шепотом можно… Настолько интимно, что только сам художник и знает, чего ему хочется.       А ещё Лиля любит деревья. (Об этом уже можно не шепотом.) Эти великаны умеют разговаривать! В этом Лилия Фролова уверена! Она часто ходит в парк и слушает, как говорят деревья.       Странная она.       Впрочем, как и все человеки, которые творят что-то для души. Музы знают много таких. Помешанных и слегка невменяемых. Тех, кто соскочив среди ночи, начинает строчить приснившуюся рифму или бежит к мольберту, потому, что вот именно сейчас, надо сделать два мазка…       Есть и другие. Которые Люди. Вот бывает, что человек работает плотником. И очень любит свою работу. Но в сравнении с другими коллегами он просто гений! И древесину чувствует нутром, и говорит с ней, и песни поёт, когда бревно к бревну подгоняет… Разве это не вдохновение? Оно самое, друзья мои! А кто приносит вдохновение в бренный мир человечества? Правильно — Музы!       Да-да! Музы летают не только к писателям, художникам и музыкантам. (Это те, которые человеки — трепетные, ранимые, тонкие натуры.)       Люди, ведь, тоже влюбляются. И тоже становятся Источниками. Только их энергия, как стейк из свинины или говядины с одной только солью. Просто. Сытно. И без изысков. Зато надежно.       Вернемся же к нашим человекам.       Лиля мазала по холсту не глядя. В её мыслях засела идея выставки. Теперь уже пора! За последние полгода, художница создала целую серию сказочных персонажей. Тут были и Леший, и Водяной, и очаровательная Кикимора, и Ведьма в чисто славянской интерпритации…       Началось все с портрета маленькой девочки-эльфийки, гуляющей по сказочному лесу. Это были самые первые дни настоящих отношений с Санычем. Нет. Не так. С Сашей. Тогда они даже поспорили из-за картины.       Лиля утверждала, что видела эту самую девочку своими глазами. Мимолетно. Краем глаза… Но видела! А Саша настаивал на том, что всё это лишь плод фантазии художника.       Наверное тогда они бы очень поссорились и вся романтика исчезла бы, так и не начавшись, но парень стал хвалить картину. Её объëм и живость. Говорил, что многие люди, увидев такое произведение, действительно станут думать, что встречались с эльфом. Лиля сдалась. Приняла такую точку зрения.       Но мир, который частенько возникал в её сознании яркими образами, никак не отпускал. Поэтому появились другие картины. С другими персонажами. И вот теперь, это выросло в целую серию. Все полотна были удивительно похожи и уникальны одновременно. Создавалось впечатление, что персонажи — это добрые соседи, живущие свои обычные жизни, в одном удивительно-прекрасном поселении, где-то за пределами человеческой реальности. Не хватало только кого-то важного и весомого. Того, кто всей этой нечистью управляет.       Саша зашел вечером. Они с Лилей собирались в кино. Выбрали какую-то сказку на новый лад. Как раз подходило под нынешний настрой девушки. А Санычу было все равно. Ему хоть в Рай, хоть в Ад, хоть на сказку… лишь бы со своей наивной, слегка чокнутой девчонкой.       В их отношениях не было спешки. Ведь только полный кретин мог бы затащить невинную девушку в постель, воспользовавшись чувствами. Санычу этого не надо. Он хочет взять её замуж, нарожать детишек и встретить вместе старость. Возможно даже умереть в один день, взявшись за руки. Эх!       Романтик он…       Только дается эта романтика с трудом.       А Лиля? Лиля боится. Вдруг, получив желаемое, Сашка исчезнет? Растворится в тумане. Не зря, ведь, говорят, что мужикам надо только одного. Наверное есть основания для таких утверждений. Лиля, конечно, не верит, что Сашка кобель какой-то, но… Вдруг ему не понравится. Или не подойдут они друг другу. Ну… В том самом смысле…       Знакомы они уже целую уйму лет. Сначала три года художки. Потом пять лет не понятно чего, то ли дружбы, то ли обучения. Потом год гляделок и сомнений. А теперь они вместе. И поцелуи сводят с ума, а руки лишают воли…        Но Сашка… Он сильный! Держится из последних сил. А Лиля уже и не рада этому… Ей двадцать два! Пора бы уже завязывать с платоническими отношениями.       В мастерской, а точнее в комнате Лили (на мастерскую пока ни средств ни времени не хватает), по кругу выставлены все шесть работ со сказочными персонажами. И выглядит это, как декорация к новому фильму.       Вот — Леший заигрывает с Кикиморой, а она хихикает и уворачивается. Вот — маленький, кряжистый гном тащит сундук с драгоценными каменьями своей возлюбленной Эльфийке. А за всем этим наблюдают почтенные Водяной и Ведьма (она же Баба Яга).       — Лиль, а ты талантище! — вдруг выдает Саша, увидев все это очарование, — Давай отправим их на выставку. Только ещё одну написать надо, а то шесть не очень добрая цифра.       — Так, мне и надо написать ещё одну, чтобы серия получилась.       — И кого на этот раз… ты видела? — интересуется Саша с легким подколом.       — Да ну тебя! — обиделась Лиля.       Саныч обнял её и прошептал в самое ухо.       — Не злись! Я же любя…       — Любя совсем другое говорят, — взорвалась девушка, — И делают…       — Вот так?       Он поцеловал сначала за ухом, потом куснул мочку и спустился к плечу. От Лили пахло красками. Акварелью. Сладкий, немного терпкий аромат. Как вино. Почему-то именно с вином у Саныча ассоциировалась акварель. И Лиля… Так же пьянит, но с ног не сбивает. Хочется тянуть долго. По глоточку. Катая на языке. Пробуя…       Сашка увлёкся. Он впитывал в себя этот аромат и легкий соленый привкус кожи. Как сухое красное с сыром. Мягко и благородно.       Руки жили своей жизнью. Их Саша не контролировал. Его сознание было очаровано запахом и вкусом. И рубашка мешала насыщению, а потому, струясь упала к ногам Лили.       — Саш, — шепнула девушка, — Может… Ну её… Эту сказку…       — Да? — растерянно спросил парень.       — И сдержанность твою… Тоже…       Окатило кипятком. Как в бане под потоком пара от камней. Горячо. Страшно…       — Ты о чём…       — О том самом… — прошептала Лиля, пряча лицо у него на плече.       — Но…       — Давай без «но»… — шёпотом, еле слышно.       Ну и как прикажете сдерживаться, если девочка, которую ты бережешь, как хрустальную вазу, сама просит… Вы бы устояли? Вот и Саныч не смог.       Он осыпал, покрытую мурашками, кожу легкими касаниями губ. На его беду под рубашкой белья не оказалось и два аккуратных упруго-мягких полушария неудержимо манили. Сосочки, маленькими янтарными бусинами, упирались в его собственную грудь.       Одежда мешала невыносимо. Хочется кожа к коже… Близко-близко… Прижать. Почувствовать тепло. Сашка скинул толстовку, а следом и майку, обнажив наконец крепкий и внушительный, для столь худощавого человека, торс.        Лиля кончиками пальцев, несмело, коснулась обнажённого тела. Она уже не раз чувствовала эту кожу, но сейчас все по-другому. Девушка до дрожи, до слабости в коленках желает принадлежать этому мужчине. По сути единственному, кто когда либо вызывал в ней физиологический интерес. Живот сводило и подступала лёгкая тошнота. То ли от страха, то ли от предвкушения. А скорее всего и от того, и от другого.       Саша подхватил её руками чуть ниже ягодиц и стал кружить по комнате. Лиля ошарашенно смотрела на него сверху вниз.       — Лилька! Девочка моя! Самая любимая! Самая сладкая! Если б ты знала, что творишь со мной!       А Лиля хлопала своими пушистыми рыжими ресницами и боялась дышать.       Сашка отнёс её на кровать. Очень нежно поцеловал в веснусчатый нос, опустился к подбородку, намеренно минуя губы. Он искал каждую веснушку, которые, гораздо реже, но всё же были рассыпаны по плечам. Пряди золотых волос мягкими лианами лежали на груди. Саныч невольно залюбовался. Белая, почти фарфоровая кожа и огненно рыжие волосы, волнами спускающиеся к талии. Нимфа! Не иначе.       — Не бойся меня… Я ни за что не причиню тебе боли.       — Я… Не боюсь…       — Вот и хорошо, — выдохнул Саша, — Останови, если перейду черту…       — Нет! — отрезала Лиля.       — Вот так и говори, если что-то не нравится.       Медленно и очень бережно Саныч раздел девушку. Его руки кружили по белоснежной, гладкой, как атлас коже. Он, наконец, добрался до тех самых янтарных бусинок. Провёл по ним большими пальцами, окутывая грудь ладонями. Потом осторожно лизнул каждый. Лиля лежала закусив губу и пыталась сдерживать стоны.       — Эй! Живи… Кричи, если хочешь. Царапайся. Кусайся… Только живи! Так же, как пишешь… На полную катушку! — почти умолял Саша.       — А-а-а-а… — выдохнула Лиля.       Невероятным усилием воли, Саша сдержался, чтобы не наброситься, как голодный зверь.       Первый раз… Первый раз! Держи себя в руках, дубина! Береги! Не пугай! — твердил он себе.       И берёг. Так, как не смог бы никто!       Лиля купалась в новых ощущениях. Плыла, как русалка в океане. Растворялась в ласках, как краска, смываемая с кисти. А потом его язык задел тот самый бугорок и тело прострелило электричество. Вскрик, резанувший по ушам, оказался её собственным.       — Все хорошо… Не паникуй — прозвучало откуда-то снизу.       Да! Все очень хорошо! Так, что даже не верится. Каждое движение языка и губ дарило новую волну удовольствия. Немного привыкнув, Лиля начала двигаться, непроизвольно направляя.       — Умничка! — прошипел Сашка, — Но так ты будешь кончать потом. Не сегодня…       На этих словах он куда-то пропал. Открыть глаза у Лили не хватало сил и мужества. Сквозь дикий стук сердца она уловила легкий шорох и шуршание.       Сейчас начнется… Успокоиться! Все хорошо… Все хорошо… Даже очень… А будет ещё лучше — успокаивала себя девушка.       И началось. Саша снова целовал бедра, ласкал клитор и соски. Расслаблял и успокаивал.       — Верь мне, — шепнул в самое ухо, нависнув над ней всем телом.       Входил медленно и совсем не глубоко, раскачиваясь и поддаваясь вперед еле-еле. Останавливался и снова подавался вперед, аккуратно и терпеливо растягивая ту злощастную плёночку, что приносит острую боль. И она поддалась. Пропустила. Приняла. Настал черед и Саше стонать в голос. Окончательно погрузившись в любимое тело, парень издал такой удовлетворённый протяжный стон, что Лиля не выдержала и притянула его к себе всеми конечностями. Она обнимала его, целовала и плакала.       — Ты чего? Больно?       Лиля мотала головой не в силах ничего сказать. Она просто целовала его куда придется и крепко-крепко держала в объятиях. А потом на выдохе прошептала.       -Люби меня, Сашка! Люби так, как только ты и умеешь!