Вспомни, капитан

И здесь, конечно, назревает вполне логичный вопрос: Где же был Элиас Хозисон? А он был в Дайзерте. Он только вернулся в родной город и наслаждался тем апрельским поздним утром, когда солёный воздух с моря ветром подхватывает волосы и треплет аккуратный хвост. В руках у него была дорожная сумка, а в голове судорожно пробегали события прошедших месяцев. Вплоть до середины декабря Дайзерт, как и вся страна, был как на иголках; казалось, вот-вот за углом раздастся пронзительный визг волынки. Но затем волнение улеглось, и уже в январе Хозисону — не последнему по предприимчивости капитану в порту — удалось сколотить команду на короткий рейс в Каролину за табаком. Шуан был не в восторге, но в общем вполне охотно заступил на должность. Дело было правла плёвое, почти что скучное; чтоб размять руку Ковенанту нужен был нормальный постоянный состав, а не временные морячки. Хотя, пожалуй, ближайшие пара месяцев точно его обеспечат. Хозисон, прислонившись к какой-то стене, чтоб опереть на колено сумку и достать трубку и кисет с табаком, закурил и отправился дальше. Полчаса назад они разошлись с Шуаном. Джеймс, довольный как кот, отправился в родной Абердин к родной жене; его все не покидало тёплая, благополучная мечта о ребёнке, о том, чтоб кто-то всегда ждал его дома. А ждал ли кто-то дома его? В очередной раз свернув, Элиас вышел за город. Дойти до дома казалось испытанием, но затопить и застелить себе постель было необходимостью, потому что сидеть в холодном доме вечером будет даже хуже. Дорога была не протоптана, а в Дайзерте, видимо, совсем недавно оттепель сменилась заморозками, и снег у него под ногами морозно похрустывал, хотя погода к нему отнюдь не располагала. Он дойдёт до дома. Затопит и застелет кровать. Развернётся и пойдёт обратно, заберёт у матери Мелиссу и наконец-то вкусно, долго поспит. Мысль заставила его зашагать быстрее. Минут через двадцать он уже отпирал чуть ржавый металл замка, а затем быстро наколол дров и закинул в камин. Пламя приветливо озарило древесину, похотливо призывая остаться с ним, но он настойчиво переборол эту тягу и, расправив кровать, спустивгись вниз и гордо отвернувшись от огня, запер дверь и отправился обратно в город. Кристина Хозисон устроилась неплохо, ближе к центру города. На её улице всегда была толпа народу, но вела она себя на удивление покорно. Элиас всё быстрее протискивался через неё, нарушая общий строй, чтоб наконец юркнуть в одну из дверей многоэтажного дома. Он постучал. Мать открыла ему почти сразу и впустила внутрь. Он стряхнул тонкие хлопушки снега с ботинок и прошёл. — Элиас, — кивнула она, — ты вернулся. Да, она старела. Уже не было в её движениях той строгой проворности, не было той резкости, но кое-что было. Яркое, острое осуждение. Названный Элиас тяжело вздохнул. — Да, я вернулся, — он уважительно поклонился. Она пренебрежительно махнула рукой. — Как дела с Ковенантом? — Всё хорошо, мы постепенно окупаем… — Да-да, я слышала, — она развернулась и пошла куда-то вглубь квартиры, возможно ища Мелиссу. — Ты говоришь так уже несколько лет. Вы постепенно окупаете корабль с небольшими добавками в собственные карманы. Через пару лет всё пойдёт куда лучше, — Кристина осторожно присела в кресло. — Ты же знаешь, мне ничего страшного, у меня есть свои источники, но ты пробиваешься впроголодь. Откладываешь каждый кусок. И всё это ради… корабля? Глупо, глупо… — она покачала головой. — О, твой брат бы точно со всем справился… — Но я не мой брат, — резанул Хозисон, сжимая ладони в кулаки. — Конечно, нет. Он мёртв. — Он не… Элиас замолчал. Тишина комом повисла в комнате, и в этот момент себя решила явить Мелисса. Наглая кошка выползла из-под кровати и ловко бросилась к его ногам. — Он не был таким разочарованием, как ты, Элиас, — прямо сказала ему мать, поднимая глаза. Он закусил губу. — Возможно, именно поэтому ваш отец оставил дом ему, а не тебе, но… наследник, конечно. Это было невозможно. Это было так ненужно, так нелепо слушать сейчас, видя, как за окном апрельское редкое солнце скрывается за тучами, и Дайзерт на глазах мрачнеет и самую малость плывёт — или это были слёзы у него в глазах. — Я пойду, — сухо отрезал Хозисон, не продолжая ссоры, на которую его мать так явно претендовала. Подхватив Мелиссу на руки, он, на ходу запахивая её под кафтан, вышел из квартиры. И не оборачивался. Потом была дорога обратно. Был этот хрустящий весенний снег. На самом деле никакой это был не снег, это был самый настоящий лёд, и Элиас шёл по нему, не проваливаясь, смотря на голубеющее, светлое безоблачное небо. Мелисса приятно грела бок, и он придерживал её руками, пока та по-царски выглядывала через расстёгнутые верхние пуговицы — было довольно тепло. Хозисон шёл очень уверенно. Очень быстро. Хотелось уже побыстрее прийти, докинуть дров в затопленную печку и растянуться у теплого камина, закутавшись в одеяло, и гладить кошку, и думать о чем-нибудь тёплом, о чём-нибудь горячем. Жрать было нечего, но это была проблема уже завтрашнего дня, потому что он планировал поспать часов пятнадцать, и еды в этом не требовалось. Возникла небольшая проблема. Он увидел возле дома аккуратный, неброско одетый силуэт. Не дай Боже власти. Кредиторы. Беккер? Сейчас у него возле двери стояло то, что могло сорвать его чудный план, и Хозисона это явно не устраивало. Интересно, хватились бы его, если бы он закопал его тело где-то под поленницей? Ладно, без нелепых шуток, Элиас был раздосадован и уже с куда меньшим энтузиазмом двинулся вперед. Снеголёд хрустел. Мелисса грела ему бок, затем перебираясь на грудь, а затем на бок. Но чем ближе он подходил, тем нервнее становилась кошка. Втягивая своим розоватым носиком прохладный воздух, кошка всё пыталась взять в толк, что же это такое, но у неё никак не получалось. Но потом… — Мели! — громко заорал Хозисон, ощущая, как бешеный шерстяной комок, слегка огрев его когтями, выбрался и побежал к дому. Навстречу этой невнятной фигуре. Он сплюнул и ускорил шаг. Наглая кошка ласкалась к ноге незнакомца, а тот — удивительно — приветливо ласкал её в ответ, касаясь пальцами пушистой ямочки под подбородком, где ей особенно нравилось. Элиас вскинул бровь. Знал или догадался? Он был уже в шаге от него, уже раскрывал рот, когда человек скинул с головы капюшон и трезво посмотрел на него. — Как я вижу, Мелисса рада видеть меня куда больше твоего, Эл, — хмыкнул Риах, вставая на ноги с корточек. Мелиссе не понравилось. Она хотела, чтоб её ещё почесали. А Элиас хотел кое-чего другого. В планы на вечер влезла наглая шотландская морда. Он стремительно потянулся к сумке, доставая ключи, и, моментально открыв дверь, потянул куда более низкорослого мужчину за собой. — Элиас, что ты… Элиас! Хозисон ногой захлопнул дверь и уже прижимал Гектора к столешнице, невольно заставляя на неё залезть, чтоб оказаться чуть выше. И целовал. Пылко. Горячо. Губы Риаха кололо морозом — сколько же бедолага его прождал, — и Элиас все прижимался к ним, отдавая всё своё накопленное тепло. Широко распахнутые в удивлении зелёные глаза трепетали короткими ресницами, понемногу отдаваясь этому напору. Элиас оторвался от его губ, переходя на шею, ласкал нежную кожу у Адамова яблока, слыша довольный горловой звук. Он был уверен, что даже если сейчас случится Второе Пришествие, он не оторвётся. Ни за что. Правда, случилось кое-что другое. Наглая кошачья морда уткнулась ему в ноги и, потираясь щекой о лодыжку, нагло требовала внимания. — Элиас… Мелисса, — рванно выдал Гектор, тем не менее вольготно откидывая голову. — Плевать, — прорычал Хозисон и сделал то, чего сам, должно быть, никогда от себя не ожидал. Подцепив вполне увесистое тело, он перехватил Риаха на руки — раздался короткий вопль. — Ты совсем рехнулся, Эл… — он снова его поцеловал, глубже, увереннее, а затем, оторвавшись и азартно облизнув губы — чужие — двинулся в спальню на второй этаж. Мелиссе явно не понравилось. Но никто её не спрашивал.