R12T

Переступив порог квартиры, Тэхен, в край нахуярившийся, пытается снять ботинки. И, проделав эту тяжелую, но тривиальную задачу, спустя долгих пять минут ему всё же удается преодолеть эту преграду. Чонгук, стоя в дверном проеме, недовольно скрещивает руки на груди и поджимает губы, наверняка кусая нижнюю от волнения или недовольства. Хуй угадаешь. — О, нихуя себе, Чонгук… ты че не спишь? – решает нарушить молчание Тэхен, смело проходя в коридор и останавливаясь в паре шагов от нахмуренного Чонгука. — Ты че парализованный? Я с кем говорю то? — Зачем ты так напился, Тэхен? – с лица Чона постепенно исчезает недовольство, и вместо этого появляются те самые искренние блестящие глаза, когда мелкий подходит ближе и заботливо помогает снять верхнюю одежду. — Стой, ты как добрался? Ты ведь не за рулем был, Тэхен? — Изначально планировал, – делает небольшую паузу, — но потом подумал, что ты бы меня ебнул за такое, да и волновался бы, а нам это нахуй не нужно. – Тэхен тихо посмеивается и садится на пол, облокотившись спиной о холодную стену. — А пил то почему? У тебя что-то случилось? – Чонгук садится рядом, сплетая их руки воедино, аккуратно поглаживая его руку своим пальцем, терпеливо ожидая ответа на важный вопрос, который его действительно, кажется, беспокоит. Тэхен только улыбается в ответ и аккуратно встает, чтобы не наебнуться, хватаясь за стену. Проходит в уютную спальню с приглушенным желтым светом, садится на мягкую, холодную кровать, и тяжело выдыхает, пьяными глазами следя за Чонгуком, который по пятам за ним ходит – тоже на кровать сел и приобнял сзади, если Тэхену в голову алкоголь не ударил.  — Ты в последнее время что-то совсем по-другому со мной… если я тебе разонравился, или, может, надоел, то ты только скажи мне, – голос у мелкого дрожать начинает, а хватка крепче становится, будто Тэхена у него отобрать пытаются, — я всё пойму. Наверное глупо было рассчитывать на что-то большее, чем дружба… А у Тэхена сердце начинает биться быстрее, он даже сквозь это пьяное состояние понимает. Может, послышалось? Или понял неправильно.  — Я тебе нравлюсь? – Ким тихо спрашивает слегка охрипшим голосом, в котором слышится волнение, боясь услышать отрицательный ответ.  — Ты шутишь, малыш? Я ведь совсем другой с тобой, ты не замечаешь? Только ты мне помог и помогаешь справляться со всем, что происходило и происходит. Конечно ты мне нравишься, котенок, – Чонгук слишком быстро говорит, но Тэхен всё услышал прекрасно, и, блять, как же хочется, чтобы это было не сном.  — Блять, – Тэхен вымученно вздыхает и поворачивается к Чонгуку лицом, взяв его за руку. Ким кладет руку мелкого на свое сердце, что билось настолько сильно, что казалось, будто вот-вот лопнет от переполнения эмоций и волнения нахуй. — Ты слышишь это? Это из-за тебя.  И Чонгук не выдерживает: разревелся маленький. Чонгук обнимает Тэхена настолько крепко, насколько только может, и носиком тычется ему в плечо, пока рубашка Кима мокнет от ручья из слез.  — Детка, не плачь, ты чего? Я имел ввиду то, что это… бля, ну… – долгая пауза и миллионы отговаривающих криков в голове, – Я тебя люблю.  — Да понял я всё, идиот. Я тоже тебя так сильно люблю. Я так испугался, что ты наоборот отстранился от меня… – сквозь всхлипы младший ему в плечо бубнит. А Тэхену больше ничего и не нужно. Он осторожно берет мелкого за щеки и отстраняет от своего плеча, рассматривая самое любимое личико минуту, другую, наполняя свое сердце радостью. Мягко целует щеки, лоб, нос, подбородок, нежно прикасается к самым красивым глазкам, но к губам пока не решается, ожидая, пока тот сам попросится. Так они и засыпают: заплаканные, счастливые, наконец свободные от оков, которые не позволяли им открыться и признаться друг другу.