Эхо далёкой флейты

День за днем Сяо уничтожал тьму, но она уже давно осквернила его сердце. Сопротивляться монстрам на поле боя было легче, чем голосам неупокоенных душ в своей голове. Якса чувствовал, как мертвые его окружают, как они тянут к нему свои грязные руки. Он видел их тени во снах, слышал их голоса день за днем. В этом бою без конца и победителей Адепт смело защищал Ли Юэ, но кто сможет защитить его самого? После особенно ожесточенной битвы, силы Адепта были на исходе. Сегодня монстры, окутанные ненавистью богов, вдруг внезапно ополчились и были активнее обычного. Как чума, они лезли отовсюду, и Сяо пришлось сражаться до самого вечера. Он перебил всех врагов, но знал, что это еще далеко не конец. Пока Якса собирал копья на поле сражения, он вдруг почувствовал как тьма начинает действовать. Сяо ощущал ее так четко и ясно, как никогда раньше. Она находилась в крови убитых им монстров, что запачкала одежду, витала в воздухе темной, еле видимой дымкой. Теперь тут, на месте битвы, где трава заляпана кровью, а из земли торчат копья, изнеможенному Адепту предстояло второе сражение, уже не с банальными чудовищами, а с самим собой, ведь тьма живет внутри него и жрет Сяо так же, как он жрет себя чувством вины за содеянное в прошлом. Как мрак овладевал охотниками и механизмами, так он жаждал овладеть разумом и телом Адепта. Отовсюду запели голоса. Их крики и мольбы о крови были мучительно громкими. Сяо так отчетливо и внятно слышал каждое слово, будто тени были не просто у него в голове, а окружали отовсюду. От нарастающей тревоги в легких стало не хватать воздуха, и Якса упал на колени в попытках сделать вдох. Сердце бешено забилось, как будто вот-вот выскочит. Парень положил руку на грудь и сжал ладонь в кулак. Он чувствовал, как божественная ненависть рвала его душу, как жрала плоть изнутри. Её голос с каждой секундой становился громче, и за криками мертвых, Алатус вскоре перестал слышать что-либо другое. Пока юноша отчаянно пытался сделать глоток воздуха, тьма стала подступать ближе. Сяо мерещилось как она, темная и грязная, ползет к нему отовсюду. Алатус не мог сдвинуться с места, его тело покрылось дрожью, а навязчивое чувство тревоги нарастало. Он ощущал, как мрак хватается за его плечи, как тянет его вниз, ко дну, а может и к самому аду, где ему и место. Якса свалился на землю и скорчился от боли. Голоса кричали ему о прошлых грехах и убийствах, топили в своей ярости и жажде мести. Они повсюду, везде, такие громкие и навязчивые, что сопротивляться стало просто невозможно. Весь мир потух, остались только крики и боль, что рвала плоть изнутри. Сяо замечательно знал, что нельзя поддаваться, нельзя слушать их мольбы, но среди криков и стонов в своей голове Якса потерял свой собственный голос. Внезапно запела флейта. Её песнь принес на себе ветер из далеких краев. Незатейливая мелодия была легкой и изящной, будто окутывала и согревала. Музыка заполняла все пространство вокруг, и кроме ее тепла, ничего поблизости не осталось. Ноты переливались друг в друга. Будто красочная картинка они блестели на солнце и освещали все вокруг. Голоса замолкли, они не могли сопротивляться чему-то столь прекрасному. Адепт широко раскрыл глаза от удивления. Эту флейту он слышал не впервые. Она уже выручала Сяо однажды. Он внимательно слушал мелодию, до тех пор, пока сердце не стало биться умеренно, а в голове не осталось ничего, кроме музыки. Якса с трудом перевел дыхание и нашел в себе силы подняться с земли. Он застыл, глядя в манящую даль откуда пела флейта. Каждый раз от мелодии в груди появлялось странное чувство. Сяо совсем его не понимал. Не понимал, что оно значит и почему возникает, но оно завораживало, было приятным, светлым, чистым и очень хрупким. Как только мелодия затихала, оно билось об реальность и разлеталось на маленькие кусочки, но пока песнь продолжалась, Якса на мгновение мог почувствовать себя как тот ветер, что кружил в округе — легким и безрассудным. В такие моменты груз не давил на его плечи. Алатус не видел крови на собственных руках, не ощущал себя больше убийцей. Раньше парень думал, что появление мелодии в решающий момент это просто счастливое совпадение, но и сегодня она появилась подозрительно вовремя, когда не оставалось никаких надежд. А вдруг кто-то специально играет для Якса? Может, он чувствует боль Алатуса и оберегает его от невзгод? Глупые мысли, конечно думать о таком Адепту Ли Юэ не положено, но если вдруг это правда, не должен ли Сяо в таком случае хотя бы поблагодарить загадочного музыканта? Желание взглянуть в глаза спасителя и поинтересоваться, как ему удается создавать музыку, что способна сопротивляться самой тьме, крепло с каждым мгновением. Теплый ветер перебирал волосы адепта и гладил его щеки. Он словно звал Сяо за собой, подсказывал ему дорогу, и сомнения вмиг развеялись. Якса сорвался с места и побежал на звук флейты. Он летел сломя голову, беспокоясь, что мелодия умолкнет до того, как он найдет музыканта, но мелодия и не собиралась затихать. Песня крепчала, стала энергичнее и быстрее, будто подстраивалась под темп адепта и бежала вместе с ним. Через поля и заросли Якса спешил ко своему спасителю, не замечая ничего вокруг, сосредоточившись только на мелодии, которая становилась громче с каждым шагом. Спустя какое-то время Сяо вышел на холм, что возвышался над Ли Юэ и граничил с Монштадтом. Отсюда открывались отличные пейзажи на оба региона, но Адепту это было не важно, его интересовал лишь юноша, который сидел на самом краю скалы, свесив ноги и играл на флейте. Якса застыл как столб, разглядывая силуэт музыканта со спины. Зеленый плащ, темные волосы, а в руках чудный инструмент, что не прекращал петь. Сяо наблюдал как тонкие пальцы незнакомца то поднимались над инструментом, то снова сжимали его. Юноша ловко и умело играл на флейте, будто та была его продолжением. Это выглядело завораживающе настолько, что Адепт не мог оторвать глаз от незнакомца. Сяо переживал, что может отвлечь флейтиста и тот перестанет играть, от того застыл на месте, боясь пошевелиться. Якса осматривал юношу с ног до головы, внимательно наблюдая каждое движение, каждую мелочь сотворения дивной мелодии, до тех пор, пока флейтист не доиграл. Незнакомец положил инструмент на колени и неожиданно заговорил: — Сегодня замечательная погода, не правда ли? — музыкант повернулся к Адепту и добродушно улыбнулся. — Не желаешь составить мне компанию? — брюнет жестом предложил Алатусу присесть рядом с ним. Сяо удивился, что был замечен. Голос незнакомца был звонким и чистым, как та музыка, что он играл, а светлая улыбка внушала доверие. От приглашения Якса отказываться не стал, хоть это и было ему несвойственно. Он молча занял свое место рядом с загадочным странником, все еще будучи озадаченным сложившейся ситуацией. Уставившись на музыканта Сяо перебирал слова в голове и думал, что ему стоит сказать, чтобы не выставить себя в дурном свете. Адепт не знал как правильно вести себя в такой ситуации. Он редко общался с кем-то и почти никогда не заводил новых знакомств, лишь сегодня сделал исключение. Музыкант же глядел куда-то вдаль, выглядел спокойно, будто совсем не испытывал смущения или неловкости. Погода, к слову, действительно была прекрасная. Солнце садилось за горы, а его последние лучи грели особенно тепло. Легкий ветер резвился, колыхая листву деревьев. Вокруг было тихо и безлюдно. Не одна живая душа не могла нарушить покой этого места, но Алатус не собирался восхищаться погодой, он восхищался своим собеседником. Разглядывал как темные волосы, заплетённые в две косички, падали на плечи флейтиста. Смотрел в его зеленые глаза, что блестели на свету. Черты лица незнакомца были мягкими и даже миловидными. На лоб падали темные пряди волос, а на голове красовался зеленый беретик с цветком Сесилии. Музыкант глядел на далекий город свободы так спокойно и умиротворенно, что захотелось узнать о чем он думает. — Спасибо — молвил Якса наконец. Сяо решил, что это самые подходящие слова, а главное, ужасно искренние. Вряд ли это первое что говорят люди при встрече, но пытаться понять людей для Алатуса было бессмысленно, да и ведь перед Адептом сейчас не человек даже. Сяо давно догадался, что смотрит на Архонта, бога свободы — Барбатоса. Это было ощутимо. Якса чувствовал силу и величие божества, к тому же, обычный человек не смог бы выдержать карму адепта и разносить свои песни по ветру так далеко. Пусть Сяо никогда не пересекался с Венти, он много слышал об Архонте свободы, что оставил свою страну, а сам стал изображать юного барда, который странствует по миру вместе с лирой. Такие истории вызывали массу непонимания, но сейчас Сяо был готов склонить голову перед повелителем ветров. Ведь если одна музыка Барбатоса способна бороться с тьмой, сила Архонта, должно быть, огромна. В ответ на слова благодарности бард только улыбнулся Сяо, но улыбка его сама по себе была многословной. Адепт мельком посмотрел на флейту, а Венти словил его взгляд. — Интересно? Хочешь попробовать? — бард протянул инструмент, но Сяо отмахнулся. — Нет, нет, не нужно. — Почему? Тебе же нравится — Барбатос продолжал демонстрировать дудочку в своих ладонях, навязчиво призывая взять её, но Адепт отстранился от инструмента. Он боялся даже прикасаться к флейте. Якса был убежден, что в руках убийцы, ладони которого огрубели мозолями, не место хрупкому инструменту. Хотя попробовать сыграть действительно очень хотелось, Сяо не мог позволить себе такую роскошь. — Я не умею совсем. — Это неважно, я тебе помогу — от чего-то Бард продолжал стоять на своем, будто знал все тайные желания Адепта и собирался их воплотить. Якса сам не заметил, как новый приятель вручил ему флейту и вдруг оказался позади Венти сел на траву, сзади Сяо, прижавшись к нему корпусом. Это было необходимо чтобы Архонт смог дотянуться и положить свои руки на ладони Якса, дабы передвигать их по длине флейты. Адепт чувствовал чужое дыхание и, казалось, даже сердцебиение, но отстраняться не стал. Голова Венти оказалась над плечом Сяо, и Барбатос шептал ему прямо на ухо, отчего тело пробирало мурашками. — Тебе нужно держать руки вот так... — бард принялся расставлять пальцы Адепта в правильное положение. Сяо озадаченно пытался понять, что от него требуется. Происходящее сильно смущало Якса, но пусть признаться себе в этом было сложно, Сяо не хотел бы чтобы все прекратилось. Движения Барбатоса были аккуратными и плавными, а его голос спокойным. Алатус верил Архонту. Не только потому, что Венти был к нему доброжелательным и улыбчивым, но и потому что не раз оказывал ему помощь своей музыкой. Разве может он желать Адепту зла, если играл для него на флейте? Якса сидел тихо, слушал внимательно каждое слово барда и позволил ему управлять своими руками. — Закрой глаза и опусти плечи. Расслабься, будь спокоен. — следуя указаниям Архонта, Адепт прикрыл веки и выдохнул, стараясь избавиться от напряжения. Он чувствовал как ветер колышет его волосы, ощущал чужие ладони на своих руках и теплый деревянный инструмент под своими пальцами. Бард продолжал обучать Якса искусству, полушепотом произнося наставления: — Сделай глубокий вдох и прижми губы к отверстию. Когда я скажу "три", начинай медленно выдувать воздух. Я буду управлять твоими пальцами, а ты сосредоточься на дыхании — бард досчитал до трех и Якса стал медленно выдыхать воздух. Венти принялся переставлять пальцы Адепта, и из инструмента полилась музыка. Мелодия была примитивная и местами кривая. Поначалу Сяо не хватило дыхания, и он прерывался чтобы глотнуть воздуха, но после понял, что дуть нужно размеренно и ровно. Адепт отдался барду, слушал его голос и был податлив. Музыка со временем стала ровнее и динамичнее. Мелодия была легкой и приятной. Пусть в ней не было сложных элементов или резких скачков, она была прекрасна в своей простоте. Часто один и тот же мотив повторялся, но в разных тональностях, из-за этого музыка постоянно меняла свое настроение. Сначала она была тихой и спокойной, а после, стала задорной и динамичной. Где-то в середине пьесы начал прослеживаться минор. Он прервал веселый мотив и звучал даже немного агрессивно. Этот отрывок был похож на сомнения или препятствия. Музыка становилась громче и тревожнее, будто навязчивые мысли орущие во весь голос, но вскоре ноты вернулись к тонике и стали звучать также задорно и весело, как вначале. Изящные и красивые, они плыли по небу, освещая все вокруг, а после успокоились и медленно стали затихать, пока не умолкли вовсе. Сяо опустил инструмент на колени, когда последняя нота затихла. Пусть флейта больше не пела, мелодия продолжалась в голове Якса. Казалось, даже сердце стало биться в такт незатейливой музыке. Ничего подобного Адепт раньше не ощущал. — У тебя отлично получилось, — бард расплывался в улыбке, и Якса улыбнулся ему в ответ, сам от себя не ожидая. От чего-то на душе стало спокойно и тихо, а мирские заботы об истреблении и тьме позабылись. В голове не осталось ничего, кроме бога в зеленых одеяниях, его теплых рук и прекрасной музыки. — Я был рад разделить с тобой вечер, странник. — Архонт видимо прощался. Он встал на ноги и поправил плащ. Якса подошёл к Венти, протягивая инструмент. — Меня зовут Сяо. Адепт Сяо. — Наверное, сказать это стоило еще в самом начале, но лучше поздно чем никогда. — Что ж, Сяо, — бард принял флейту и посмотрел на Якса, — да хранит тебя ветер, где бы ты ни был и с кем бы не сражался. — И куда же вы так торопитесь, господин Барбатос? — Господин? Ха-ха! Называй меня Венти, — музыкант продолжал говорить спокойно, а улыбка не сходила с его лица, но, видимо, разглядев тоску во взгляде Адепта, его тон чуть изменился. — Передо мной открыты все дороги, Сяо, но мы еще обязательно встретимся. Архонт начал медленно вздыматься вверх. Его тело подхватывал ветер, а силуэт стал расплываться в ночном небе. Сяо попытался ухватиться за руку божества, остановить его хотя бы ненадолго, но плоть архонта растворилась в воздухе. За секунду от юнца в зеленом плаще не осталось и следа, будто его здесь и не было никогда, лишь ветер подул сильнее. Сяо остался на месте. Он всю ночь пробыл на том холме, глядя в бесконечную даль. Сотни мыслей кричали в голове Якса, но все они были только об Архонте свободы, его голосе, улыбке и словах.