Fabulis de Vampyris

Сегодня его страхи стали реальностью. Когда Эрих увидел Каталину, лежащую без движения на земле, он подумал, что она просто потеряла сознание. Глупец. В нём говорила дурацкая, по-детски наивная надежда, непростительная для опытного вампира, как он. Однако барон Эрих фон Рифхогель отчего-то понадеялся. Из раза в раз невзгоды обходили его подопечную стороной. Казалось, что несмотря на всю смертельную опасность, которая постоянно возникала на пути мисс Эстерхази, какие-то неведомые силы отводили непоправимое от юной девушки в самый последний, решающий момент. Невзгоды ограничивались малой кровью, оставляя за собой испуг, царапины, синяки и важные жизненные уроки. Эрих обещал заботиться о Каталине, делал всё возможное, чтобы она была в целости и сохранности. Правда, не всегда это удавалось в полной мере, но любая неприятная история обязательно заканчивалась хорошо. И сегодня Эрих — в очередной попытке спасти Каталину — думал, что всё снова обойдется. Однако внутренний голос из глубин души мерзко нашептывал страшные, ужасные вещи. Барон оставался к нему глух: он не хотел, чтобы сомнения затуманили его разум в столь неподходящее время. Возможно, это была неверная тактика. В тот момент, когда Эрих заметил Каталину, он принял размытые красные пятна на белом платье за причудливый орнамент. Но, приблизившись на достаточное расстояние, барон увидел, что это был не рисунок. Это была кровь. Кровь, кровь, кровь — она разлилась везде. Всё оказалось окрашенным в алый. Впервые за его бессмертие увиденное вызвало в нём не приступ жажды, не желание, а самый настоящий ужас, леденящий холодную вампирскую кровь, вырывающий неживое сердце из груди, выбивающий воздух из мёртвых лёгких. Эрих упал на колени, чувствуя, как силы внезапно покинули его. Каталина выглядела такой же, какой он запомнил её накануне. Со стороны казалось, что она просто заснула, но открытые раны злобно напоминали, что это был далеко не сон. Эрих не сразу понял, что его руки мелко задрожали. Он аккуратно коснулся кончиками пальцев нежной щеки Каталины. — Нет, нет… — шёпот сорвался с его жёстких губ отчаянным, сдавленным хрипом. Он подвёл Петера, не сумев защитить его дочь. Он подвёл Каталину, не выполнив долг хорошего опекуна. Он подвёл себя, допустив смерть любимой. Да, любимой — это понимание обрушилось на него ударом осиного кола в сердце. Эрих долго отказывался от чувств к Каталине, пытался убежать от них, выжечь их из себя, излечить будто недуг. Но страсть, что губила его изо дня в день, лишь усиливалась и толкала на отчаянные действия. Их первый и единственный поцелуй оказался для него одновременно и спасением, и погибелью. Ночами, когда Эрих проводил время около камина у себя в поместье, он вспоминал тот вечер. Барон ярко ощущал тепло девушки в своих цепких объятиях, смаковал мягкость пухлых податливых губ. А теперь перед ним лежало безжизненное тело, и Эрих был виноват в этом. Он аккуратно взял Каталину на руки, словно она могла рассыпаться прахом от одного грубого касания. Нежно оглаживая прохладные щёки, Эрих осторожно убрал длинные прядки волос в сторону. Его взгляд впился в девушку, поглощая малейшие детали её лица. Эрих смотрел на Каталину и чувствовал, что умер сам. Бессмертие неожиданно потеряло смысл. Осталась одна пустота. В порыве отчаяния он прижал неподвижное тело к себе ближе, и неожиданно его слух зацепился за тихий, слабый, но ритмичный звук. Это было сердце. Её сердце. Молниеносно оживившись, Эрих приложил ухо к груди Каталины — жива, жива! Его внезапно охватила искренняя, светлая радость: он не потерял её, она осталась жива! Каталина Эстерхази была невероятной упрямицей, и теперь она, несмотря на страшные раны, из которых стремительно убегала её жизнь, сопротивлялась смерти. Девушка цеплялась за этот мир всеми силами, сама того не подозревая, будучи в бессознательном состоянии. Теперь действовать надо было быстро и решительно. Эрих понимал, что путь, по которому он шёл не одно десятилетие, был сложен: вампиризм подходил не всем. Барон Рифхогель иногда действовал эгоистично. И сейчас он пытался успокоить себя, что собирался сделать всё, чтобы просто спасти подопечную и выполнить данные им клятвы. Однако это была ложь. Эрих собирался обратить Каталину, потому что не мог отпустить её. Он хотел, чтобы она была рядом и разделила вечность с ним. И поэтому Эрих, не колеблясь, без промедления, приник к её горлу. Вампирские клыки через мгновение сомкнулись на девичьей шее.