Fabulis de Vampyris

Глаза напротив обжигали пожаром. Каталина чувствовала, как её сердце встряло поперёк горла. Страх, будто дёготь, медленно обволакивал её внутренности, заливая лёгкие, заставляя задыхаться. Каталина отступала назад, хотя знала — убежать ей не удастся. Измученный серебром, Эрих потерял, кажется, себя полностью. Жажда, которую он так умело контролировал, сорвалась с цепи, требуя всё новых жертв. Если раньше под клыки барона попадались бедные жители Дебрецена, которым не посчастливилось ночью встретиться с вампиром, то сейчас зверь требовал её. Где-то в глубине сознания рациональность вопила ему, приказывала остановиться, но вампир, подхлёстываемый жаждой крови, не желал сдавать позиции. Каталина, оказавшись в западне, пыталась смириться со своей судьбой. Эрих элегантным шагом, как хищник, медленно приближался к ней. Он ничего не говорил. Его лицо было абсолютно бесстрастным, и только в глазах, пылающих ярким жёлто-зелёным огнем, отчетливо читалась жажда крови. Её крови. Каталина думала умолять Эриха, воззвать к его здравомыслию, но, заметив одичавший, звериный взор, отказалась от идеи. Она обреченно поняла, что ничто не смогло бы остановить вампира, который нашёл свою жертву. Стена, возникшая за спиной, словно подвела черту — итог короткой жизни юной мисс Эстерхази. Сколько всего ещё не было испытано, столько было не увидено — и сейчас Каталина готовилась к тому, чтобы потерять всё. Приблизившись к девушке, Эрих грубо схватил её одной рукой за талию, а другой накрыл ладонью затылок. Длинные пальцы скользнули в густые волосы и слегка оттянули голову назад — на удивление, безболезненно. Каталина подчинилась, и её оголенная шея была представлена подобно главному блюду роскошного ужина. — Эрих, прошу, — невольно сорвалось с губ Каталины, а затем она закричала. Острые вампирские клыки впились в то место, где чаще всего бился пульс. Вампир, едва ощутив на языке первые капли желанной крови, довольно заурчал. Его пир начался. Жадными глотками он пробовал девушку, медленно убивая. Кровь его пьянила. Эрих не мог насытиться: в своей вечности он ни разу не пробовал столь изысканного нектара. Место укуса сначала вспыхнуло огнем, а затем стало стремительно холодеть. Онемение медленно продвигалось в сторону груди, протягивая свои ледяные щупальца к быстро бьющемуся сердцу. Пытаясь справиться с болью, Каталина вцепилась в пиджак барона. Ткань затрещала, но Эрих даже не обратил на это внимание, будучи полностью увлеченным своим пиршеством. Комната перед глазами теряла чёткие очертания. Девичье сердце забилось быстрее, но нервно. Его ритм не был стабильным, оно отчаянно сопротивлялось. Один глоток, ещё один, ещё… Каждое судорожное движение горла вампира отсчитывало последние мгновения жизни для Каталины. В ногах появилась отяжеляющая слабость, стоять стало практически невозможно. Наверное, она не сумела бы удержать равновесие, если бы мужские руки не держали её крепко, не давая пошевелиться. По щеке прокатилась слеза. Вот и трагичный финал. Обреченность проскользнула в её мысли, будто лиса в курятник, и принялась разрывать надежду когтями. Каталина не могла поверить, что барон Рифхогель — опекун, который обещал её укрыть от всех невзгод, защищал её от Иствана, спасал в Трансильвании, заботился о ней в своей сухой, холодной манере — постепенно отнимал у неё жизнь. Это был мужчина, что поцеловал её впервые. И это был вампир, что хотел её иссушить до последней капли крови. Каталина не сдержалась и заплакала. Девичье надрывное рыдание хлыстом ударило Эриха, вытягивая за шиворот в реальность. Его глаза, что были блаженно прикрыты, резко распахнулись, и он замер. Осознание пришло сразу. Голод и похоть оказались потушены немедленно, будто на их пламя выбросили целое ведро песка. Каталина почувствовала, что Эрих остановился. Судьба оказалась благосклонной к юной мисс: не всё было потеряно. — Прошу, — дрожащим голосом шепнула Каталина. Это был её последний шанс спастись, и будь она проклята, если не воспользуется щедрой возможностью. — Прошу, вы же обещали… Ты обещал. Барон вздрогнул, не отстраняясь от неё. Формальность растворилась подобно дыму в воздухе. — Эрих, я понимаю, кто ты, — слёзы текли по девичьему лицу и, срываясь с линии челюсти, падали ему на щёку. — Но я знаю, что ты также барон, который поклялся меня оберегать. Ты сильнее этой жажды, сильнее голода. Эрих, умоляю, не губи меня. Эрих медленно, стараясь не причинить больше боли, разомкнул зубы. Отстранившись от шеи, он взглянул на Каталину — та была уже мертвенно-бледной от потери крови. Её выразительные глаза сияли лихорадочно, как будто девушку сразила тяжелая болезнь. Нутро Эриха моментально похолодело. Сладость во рту сменилась горьким послевкусием, и барон внезапно почувствовал к себе отвращение. Как же он мог это допустить? Почему он не сумел сдержаться? Пригоршня извинений вертелась на кончике языка, но ни одно из них так и не было произнесено вслух. Каталина, глядя в пылающие глаза вампира, слабо улыбнулась и коснулась прохладными пальцами его щеки. — А ты красивый, барон, — внезапно промолвила она. Через мгновение её веки сомкнулись, а тело обмякло. Каталина упала в обморок.