Когда ангелы вырастают

Шио неумолимо растет день за днём, меняется как внешне, так и внутренне. Открывающийся перед нею большой взрослый мир пугает, всегда пугал, не будучи к ней мягок, но пока она с Сато, ей бояться нечего. И Шио не боится. Первый раз она сталкивается с чем-то новым, читая роман, завалявшийся на чердаке среди прочих вещей. Она пристроилась у открытого окна, теплый летний воздух ласково обвевает лицо, на котором видны все прилагаемые усилия. Чужой язык — потёмки, Шио спотыкается через каждый второй слог, но делать всё равно особо нечего, пока она ждёт Сато с работы, и она продолжает хмурить брови над потрепанными пожелтевшими страницами. В конце концов, это лучше, чем ободрать коленки, выдумывая себе занятия во дворе, и расстроить Сато, а так она вроде как читает и учит язык. Даже несмотря на слабое понимание сюжета, упрямую в преодолении Шио затягивает, выдуманные действия будоражат воображение, она невольно представляет себя на месте героини и что-то внизу живота сладко сжимается. Она не понимает ни причины, ни результата, и вообще не особо обращает внимание на этот случай, пока не обнаруживает пропажу книжонки — Сато почему-то вдруг решила, что ее сахарному ангелу непозволительно натыкаться на подобную литературу. Только она не знает, что Шио прочла уже больше половины. В их маленьком домике нет интернета, дающего доступ к бездне нужной и не очень информации, и вроде бы Шио неоткуда взять эти идеи, но она всё ещё ходит в школу, общается со сверстницами и вообще проявляет невинное, юное любопытство к окружающим ее вещам. Неважно, что это будет, пока Сато с ней, волноваться не о чем. Шио болтает ногой, отстранено слушая сплетни одноклассниц и вроде как подружек о знаменитостях, одежде, мальчиках.Они веселятся на камнях у лесного озера, прохлада снизу совсем не располагает к чему бы то ни было, но почему-то незнакомое ощущение поднимается откуда-то сразу из груди, когда ход ее мыслей утекает в сторону любимого человека. Почему-то хочется то ли взлететь, то ли подраться. Те, кто рядом, болтают об этом развлечения ради, не всерьез, конечно же, но Шио-то всегда серьезна, даже слишком для своих лет. Влюбленность? Тепло, почти жар, уютно окутывающий тело, трепетное и нежное чувство внутри, надежды, мечтания, храбрость, в конце концов. Шио знакома с этим куда дольше, чем можно себе представить. Она лишь улыбается уголком рта, держа запечатанное при себе. Об этом не надо говорить никому, это большое и личное, и плевать, что в глазах подружек она остаётся странной нелюдимой девочкой, которая совсем не разбирается в любви. То, что любовь и это странное ощущение, оказывается, можно совмещать, она узнает, внезапно, от самой Сато. Редким оранжево-красным, с крупными облаками на закате, вечером, Мацузака впадает в то неуловимое состояние, которое могло бы испугать, если бы Шио не знала ее больше всех других. Если бы Шио не была Шио. Сато хочется повспоминать о прошлом и найти утешение в настоящем. — Похоть тоже зовут любовью, но это так грязно. Это неправильно. Они не понимают, что такое любовь на самом деле. Сато кусает губу и пристально смотрит вдаль, багрянец ее глаз темнеет и сворачивается, как кровь. Шио прикладывается к ее плечу и гладит пальчиками сквозь ткань в знак сочувствия. — Они… — тянет Сато тихо-тихо, шелест сухого ветра уносит ее горести куда-то вдаль, за поле. — Впрочем, неважно. Она жалеет, что дала волю при своем ангеле, но это тоже важно — Шио просила больше делиться с ней. Сато пытается высказать накопившееся, но как можно более витиевато и целомудренно. Будто бы она может притвориться таковой. — Не будь как они, моя дорогая Шио. — Сато тепло улыбается, заглядывая ей в глаза. Шио лишь крепче цепляется за рукав хлопковой рубашки и ничего не отвечает. Ведь то, что она чувствует, неправильно в глазах Сато. Неподобающе для ангелов, а Шио всё ещё смахивает на одну из них, и хрупкий образ почему-то хочется защитить изо всех сил, хоть он и неумолимо ускользает от нее вместе с переходным возрастом. Шио не нравится, что происходит, ей не нравится превращаться в одну из взрослых, терять белые детские пёрышки вместе с узнаванием всего того от мира, чего она каким-то образом ещё не успела увидеть за свою короткую, но грязно-насыщенную жизнь. Если… Если она падет, то что подумает Сато?.. И всё-таки это происходит, думает Шио, наблюдая очередную парочку в кустах — эти свободные чужие нравы — или какое-то кино, которое они тайком смотрят в чьем-то гараже, или она всё-таки нашла, куда Сато запрятала несчастный роман, но становится совершенно ясно — когда люди любят друг друга, они хотят быть ближе. Наблюдаемые картины и близко не похожи на то, как Шио понимает любовь, но даже несмотря на эти жалкие попытки имитации, всё же ясно, что они пытаются изобразить. Ее злит та бесцеремонность, с которой эти самые люди позволяют себе лобызаться и хватать друг друга повсюду, чуть ли не съедая. Это неправильно, особенно для Сато, а значит, это просто раздражающе. Но сопротивляться реакциям тела она не может, и как бы ни было противно, она всё равно сжимает бедра, скорчиваясь на полу в ванной, пока она одна дома, и снова испытывает это сладкое тянущее ощущение внизу. Оно плохое, но оно приятное, и Шио кусает щеку изнутри и продолжает. Откуда оно вообще берется, думается ей, и она подходит к большому зеркалу, будучи без одежды, и осматривает себя. Слишком тощая даже для своих четырнадцати, пока ее сознанию не давали быть ребенком, ее тело почему-то наоборот застряло в развитии, как бы хорошо Сато ни кормила ее. Шио отмечает появившуюся плавность изгибов, тонкость, лёгкость, всё же отличающуюся от забавной детской припухлости. Отражение бледнеет и изменяется в лице, когда руки оглаживают живот, бедра, то, что между ними. Шио знакома с картинкой из учебника, но ей всё равно кажется странным собственное тело. Слишком уж это всё ново, непонятно и пугающе. В частности, как откликается ее кожа на робкие прикосновения. Это ведь то самое ощущение, едва различимое, но заметное для пытливо-напряженной Шио, замечающей разницу. Она почти добралась до истины, но вдруг в замке скрипит ключ — раньше положенного времени! — и Шио дёргается, как подстреленный заяц, сбивает собой таз, непослушными руками откручивая краны. — У тебя всё в порядке, Шио-чан? — обеспокоенно звучит родной голос и Шио становится стыдно. — Да, я просто решила принять ванну, — теперь она ещё и врёт. Щеки и уши пылают, глаза щиплет. Взросление определенно не приносит ничего хорошего и Шио зарекается ещё когда-нибудь иметь с этим дело. Но подростковое любопытство берет верх, в конце концов, ощущения слишком остры, чтобы взять контроль над собой — она всё равно ещё ребенок, и Шио позорно прячется под грудой тяжёлого одеяла. Тяжело дышать, почти нечем, она накрылась с головой, но главное заглушить этот хлюпающий звук, кажущийся таким громким посреди комнаты. Собственное сбивчивое дыхание и шорохи белья не дают заметить тот момент, когда Сато мягко входит в комнату и приподнимает край одеяла. Шио резко распахивает голубые глаза, поджимая дрожащую нижнюю губу. — Вот что ты тут делаешь, — спокойно замечает Сато. Ее взгляд нечитаем, невозможно понять, злится ли она, разочарована или смущена, зато у Шио на лице наверняка всё ясно. Но стоит сделать скидку, это она находится в таком унизительном положении, а не Сато. Сато-чан. Теперь она увидела, как Шио выдергивает из кожи последние пушинки ангельского образа и наверняка ее это разочаровало. Не то чтобы Шио боялась, что ее бросят, ведь их любовь сильнее смерти, но разве это не равносильно предательству близкого человека? Как теперь ей смотреть в прекрасные алые глаза Сато-сан? Какими теперь будут их отношения? — Шио-чан, пожалуйста, не бойся, — Сато смягчает голос, видя ужас на дорогом лице, — Всё в порядке. Я не злюсь, я только удивлена. Было бы чему удивляться, язвит разум Сато, застукать подростка, что может быть проще? Разве она сама не была такой? Но то она, а то ангел Шио, невинность которой она поклялась защищать любой ценой. На самом деле она злится, но только на себя, что не сберегла, не сокрыла от развращающего внешнего мира этой слишком уж свободной страны. Ей никогда не нравилось то окружение, в котором Шио приходится проводить время, но у нее не было выбора. Проклятый мир, думает Сато, это виноват лишь он. Не ее черноволосый ангел, напуганно прикрывающийся одеялом. Она не должна страдать, что бы она ни сделала, пусть даже это было бы предательством самой Сато. Всего лишь переходный возраст, не цена жизни. Они справятся. — Прости меня, — шепчет Шио, глотая непрошеные слезы, — я не… Я… Белая рука Сато касается темных волос, слипшихся от пота, и нежно поглаживает, расправляя пряди. — Всё хорошо, Шио-чан, всё хорошо. Я не сержусь на тебя. По правде говоря, мне стоило стучаться. Сато лжет, она бы зашла в любых обстоятельствах, обязательно проверила бы свое сокровище, но надо дать Шио возможность доверять. — Правда? — Шио вскидывает голову. Вот кто ангел, так это всепрощающая Сато, всесильная, знающая всё, неизмеримо добрая к ней. — Просто понимаешь… — теплые прикосновения дарят облегчение и голос Шио крепнет. — Я хотела узнать, что это… — Я понимаю, — перебивает Сато, спеша с ролью мудрой наставницы. К ее удивлению, Шио ещё не закончила. — Потому что это тоже часть любви. Если я правильно поняла. Я знаю, что тебе это не нравится, но… Обычно это происходит, когда двое любят друг друга… — язык Шио заплетается, красивые и разумные доводы, проходя путь от мыслей к словам, превращаются в какие-то глупости. — Я хотела узнать, потому что… Я люблю тебя, Сато. Даже пав, ангел не теряет своей красоты. Окутанная одеялом, растрёпанная Шио, с надеждой глядящая на нее блестящими глазами вызывает слишком уж сильное чувство собственничества. Сато слегка сжимает зубы, цепляя на лицо дежурную доброжелательность. Ей нужно некоторое время, чтобы осмыслить сказанное Шио. Она никогда не любила плотские проявления чего бы то ни было, начиная от мерзких звуков из тетушкиной комнаты до липких прикосновений совершенно незнакомых, чужих людей. Их всех объединяла лишь жажда собственной выгоды из пользования Мацузаками. Никто не хотел сделать это из иных побуждений, никто не думал об их чувствах. Никто не выглядел так невинно, будучи разгоряченным от желания. Шио во всём была первой и единственной. — Вот как… — Сато трепетно, словно боясь спугнуть бабочку, наклоняется к лицу Шио, нежно обводя пальцами мягкие щеки, заглядывая в глаза. Яркая, чистая синева родственной души смывает всё грехи, даже давно забытые. Хочется только жить здесь и сейчас. — Я тоже тебя люблю, Шио. Губы соприкасаются, запечатлевая целомудренный поцелуй глубокого чувства. — Я ценю твое внимание. — Сато прижимает свой лоб к ее, — ты такая замечательная, Шио-тян. — Ты правда не злишься? — ещё раз спрашивает Шио, на всякий случай, просто чтобы услышать. Внезапное спасение слишком хорошо для правды, а когда слишком хорошо, хочется удостовериться, что счастье не лопнет, как мыльный пузырь. — Конечно нет. — радостно отвечает Сато, втягивая носом воздух, которого вдруг стало не хватать. Шио ангел, она добра и невинна возможно даже больше, чем Мацузака могла подумать. Ведь рано или поздно она бы выросла, потребовала бы этого, от жизни не сбежать, в конце концов, и вариантов было множество, но это… Удивление и растерянность от открытия новой стороны Шио сменяет спокойное удовлетворение, знание причин ее поступка, корни которых лежат в желании поделиться своей любовью с Сато. Чего ещё желать? — Я так рада, — выпаливает Шио и прижимается к ней в горячечном поцелуе. Она ещё не остыла от своих ощущений и близость с любимой раскрывает новые горизонты эмоций и действий. От нее вкусно пахнет свежим бельем и ежевикой, и Сато краем сознания думает, что надо бы остановиться, провести границу для ещё по сути малышки Кобэ, не сегодня, не сейчас, но что-то внутри будто щелкает. Они одни в этом доме, в этом мире, никто им не помеха, Шио сильно изменилась, ее Шио, ее драгоценная Шио, тыкающаяся ей в лицо как котенок. Желающая отдать ей свою любовь. Она не посмеет ей отказать. Сегодня, сейчас. Багрянец заволакивает туманом, когда Шио вскакивает с постели, сцепляя свои объятия на ней. Одеяло спадает вниз, открывая ее ноги и живот. Лишь в одной тонкой футболочке заключено желанное тело любимой и Сато, самая не отдавая себе отчёта, быстро задирает ее наверх, оголяя всю Шио. — Ты такая милая, просто прекрасная, — шепчет Сато это и прочий любовный бред. Шио не закрывается — она привыкла мыться с Сато, и вообще быть перед ней голой, ведь лишь она одна имеет право заботиться о ней. Кажется, Сато действительно не злится, кажется она не настолько это ненавидит, раз отвечает на поцелуи Шио, и это придает Кобэ уверенности. Сато как всегда балует ее, сразу соглашаясь на ее игры, добрая милая Сато. — Ты тоже, — второпях отвечает Шио, но Сато пропускает это мимо ушей, занятая другими заботами. Становится немного обидно, но это быстро забывается, когда розовая волна волос закрывает их двоих от всего мира. Сато целует Шио всюду, не обделяя вниманием ни сантиметра нежного тела, выглядящего таким хрупким на контрасте с хорошо сложенной Сато. Надо лучше кормить Шио-чан, думается ей, сбивая с настроя беспокойством. Чтобы оставить мысли, Сато целует ее в животик, как напоминание себе о необходимости заботы об этой части Шио. Та немного дёргается. — Щекотно же, — хихикает Шио. Ей тоже хочется трогать Сато и она запускает ладони в шелковистые светлые волосы, проводит пальцами между прядями, спускается на шею. — Ты тоже красивая, — повторяет Шио, слегка сжимая пальчики на пышной груди. Сато, к удивлению для самой себя — ее давно нельзя было настолько смутить — покрывается румянцем. Прикосновения Шио легкие, обжигающие, заставляющие тянуться за добавкой. Совершенно несравнимо с тем, что ей приходилось испытывать ранее. Цепкий пальчик задевает розовую горошину соска и из уст Сато вырывается негромкий стон. — Тебе больно? — испуганно отдергивает руку Шио, но Сато ловит ее, переплетая пальцы и качает головой. — Нет, мне приятно. Здесь тоже так бывает. — она накрывает ладонью грудь Шио. Та со свистом втягивает воздух, ощущая на себе, что да, это тоже приятно. Руки Сато нежны, как и всегда. Всё верно. Пока Сато, с ней, ей нечего бояться. Попривыкшая Шио сверкает глазами, щурится так, что зрачок становится похож на кошачий. Сато загипнотизированно смотрит, мысленно занося это в коллекцию привлекательных черт Шио. Не ангел, настоящий бесенок бродит руками по ее телу, сжимая где захочет, изучая, открывая. Оказывается, у Сато есть родинка на боку — и как это она ее проглядела? — а если огладить внутреннюю сторону бедра и чуть нажать, то у нее вырвется вздох, и она не скажет прекратить. Это целый новый мир для Шио, и она не может остановиться. Сато лишь мелко дрожит под прикосновениями младшей, закусывая губы. Никогда она не теряла контроль настолько, это могло бы напугать, если бы рядом с ней была не ее дорогая Шио. Милая, замечательная Шио. — Шио-чан, — стонет Сато, когда та по-юному дерзко целует ее, кусая острым зубиком, а ее ловкие пальчики бесстрашно проникают под живот между влажных складок. Шио никогда не было обременена моралью — она впитывала то, что ей давали, за эту невинность ее любили, и Сато дала ей больше всех. Шио больше не стесняется ее, и Мацузаке остаётся только пожинать собственные запретные плоды, сминая простынь наманикюренными пальцами. — Тебе нравится? — осторожно, но открыто спрашивает Шио, будто завтрак ей готовит. Так вкусно? Добавить ли клубники? А может, просто пару кубиков сахара? Сато кивает, ее силы целиком уходят на то, чтобы сдержать себя в руках хотя бы сколько-то. Это становится всё труднее, потому что Шио, обрадованная тем, что Сато хорошо, что она может высказать ей свою любовь новым образом, совершенно не сдерживается в движениях. Девочки всё-таки устроены одинаково, невелика мудрость, и Шио с беспощадной легкостью находит точки воздействия на Мацузаку Сато. Собственное тело уже не кажется неправильным, когда она видит, что у Сато всё абсолютно также, и хлюпающие звуки, и рваные выдохи и желание продолжить. Шио бережно обводит тот холмик, от которого приятнее всего, чуть нажимает, чувствуя, как прогибается от этого Сато. Редко ей удается видеть любимую в таком состоянии, особенно вести самой, и что-то внутри Шио распаляется, открывая ей новую сторону отношений с Сато. Хочется получить это полностью, пальчики ускоряют свое движение. Сато протяжно стонет. — П-подожди, Шио-тян, — вдруг жмурится Сато и мягко сжимает ее запястье. Кобэ недоумевающе вскидывает голову. Она сделала что-то не так? Зашла слишком далеко? — Иди ко мне. — она приобнимает ее второй рукой пониже спины, прижимая к себе. Она не позволит себе принимать всё удовольствие в одиночку, Шио обязана чувствовать это вместе с ней. — Вместе, хорошо? — мурлычет Сато, касаясь своим носом ее. Шио переводит дух. Вот значит, в чем дело. Между ног давно пульсирует, тело жаждет отдачи, и когда Сато дарит Шио свои прикосновения, внутри словно натягивается острая струна. Часть владения ситуацией постепенно перетекает Сато в руки, богатая на эмоции Шио всхлипывает под ней и она чувствует себя более уверенной, чем до этого. Так-то лучше. Чужие —родные- пальцы слишком приятно ощущаются на разгоряченной коже, касаясь то настойчиво, то нежно, почти невыносимо. По запястью Шио стекает смазка, она удивлённо отмечает, как ее много, наверное надо постараться ещё больше, но тянущая волна внизу отвлекает, сметая все мысли. Тело ее не слушается, она забывает об ублажении Сато и сладостно дергается, поджимая пальцы. Внутри словно что-то лопается, расслабленно растекаясь по венам. Шио будто окунается в пушистое облако сахарной ваты, цветом волос Сато. — Са-ато… — тихонько тянет она. Сато лишь улыбается в поцелуй, когда Шио обхватывает ее коленками и сжимает, чуть ли не хныча. Юное тело выгибается, прижимается к другому, словно хочет слиться воедино, если бы это было возможно. Шио цепляется ей за плечи, словно ища поддержки в чувствах, окатывающих ее с головой, незнакомых, сильных, необходимо удержаться за единственный маяк, ведь с любимой ей не страшно. Облако бережно обнимает ее. Сато же чувствует, как ее переполняет внутри, там, где находится сердце, стеклянная банка давно переполнена карамелью, которая продолжает литься, заполняя всё вокруг. Не столько приятна физическая разрядка, как распаренная порозовевшая Шио под боком, пытающаяся отдышаться. На это можно любоваться вечно, и Сато не желая терять ни секунды, доводит себя пальцами и опускается рядом с ней. Шио льнет к ней, переплетая руки-ноги, ее не волнует то, какие они обе потные и мокрые, она лишь довольно улыбается Сато. Настоящий ангел. Ее всё ещё необходимо беречь, и Сато обнимает, прижимает, гладит встрепанную макушку. Глухо тикают часы, за окном ни звука, только они вдвоем. Теплота объятий размаривает, хочется лежать так до вечера, а лучше вечность, или просто уснуть, но это было бы не слишком полезно для здоровья. Давя недовольный вздох, Сато чмокает Шио в лоб и приподнимается на локте. — Я люблю тебя, Шио-чан. Шио расфокусированно смотрит в ответ, затем вновь улыбается, как научившийся быть хитрым котенок. — Я тоже тебя люблю, Сато. — она тянется к ней, но Сато перехватывает ее руку, утягивая за собой хохочущую Шио. — Щекотно! — протестует она, не пытаясь вырваться. Сато смеётся, затискивая милую глупышку. Они катаются по смятым простыням, наслаждаясь старой и простой игрой. — А теперь нам надо… — она переводит дух, пытаясь вставить хоть слово, — Ну Шио! — Что такое? — дразнится веселая Кобэ, хватая Сато за бока. Шио весело, легко, ей хочется обнять весь мир, но начнет она, конечно, с Сато. Та видит этот огонек в синих глазах и даёт ей ещё пару минут, за которые успевает налюбоваться на свою игривую пташку. — Ну всё, всё… Теперь нам надо помыться перед сном. — Сато приподнимает руки, давая понять, что игра закончена. Шио понарошку дуется, но встаёт вслед за ней, послушно направляясь в ванную. Сато всё ещё нужно слушаться, но отныне их отношения вышли на новый уровень, подтянув Шио до невиданных высот. Осознание приятно греет ей душу, заставляя горделиво вскинуть подбородок. Шаловливая искорка ещё раз вспыхивает в ней и Шио шлепает Сато по бедру, не с силой или развязно, как делают взрослые, но достаточно, чтобы по-детски подразнить. Сато же вздрагивает, не от ощущения, а от неожиданности действия. Шио вприпрыжку топает босыми ногами вперёд, а Сато наклоняет голову и задумчиво касается места, отмеченного вниманием Шио. Сегодня произошло слишком много нового, яркого и неожиданного. Не только Шио прошла через перемену внутреннего и внешнего, сама Сато словно тоже нашла в себе до этого спавшую, издревле существующую сторону. Жадную, заставляющую переходить через край, толкающую в неизвестную бездну. Как же они удержатся там вдвоем, без крыльев? Собственные пугливые мысли кажутся несусветной глупостью, Сато хлопает себя по лбу и смеется. Что ж, может быть, она и приложила руку к падению ангела, но это ее ангел, и соответственно пока это происходит в замке лишь для них двоих, можно позволить этому зайти настолько далеко, насколько она готова узнать. Если Шио и будет падать, то только в ее объятия — и надо обязательно донести до нее это. Тогда ей нечего будет бояться. Им нечего будет бояться.