Его Имя будет с тобою всегда

Обжигающая боль выдёргивает Томаса из сладкого сна. Стиснув левую руку, он тихонько воет от ужаса, отчаянья и боли, боли, боли. За всю многовековую жизнь он ни разу не чувствовал ничего подобного, даже когда сам умирал, а теперь... Боль прекращается также внезапно, как и началась, оставив его судорожно задыхаться на постели. — В-ваше Величество? — осторожно спрашивает кто-то из кошек. Он обессиленно отмахивается от них. — Я не ранен, всё нормально. Ничего не нормально. Его левая рука немного ноет от царапин, которые он на себе оставил, а вот место, где всегда находилось Имя его соулмейта, онемело, будто больше не принадлежит ему. Будто его соулмейт больше не принадлежит ему. Такого никогда раньше не случалось. Томас не пытался искать свою душу, ведь человеческие жизни слишком коротки для бессмертного. Он не хотел каждый раз разбивать себе сердце и терять, чтобы потом найти, а потом снова потерять. Вот только с «Эдвином» что-то не так. Его Имя не исчезло, как бывало раньше при смерти других соулмейтов. С ним что-то произошло. Что-то по-настоящему ужасное, и теперь левая рука Томаса ощущается мертвым грузом, далёким и чужим. На рассвете это проходит. Томас лежит без сна, баюкая руку, впервые в жизни надеясь поделиться своими силами с тем, кого сознательно решил избегать давным-давно. Если Имя ещё здесь, значит, Связь ещё существует. Значит Томас может попытаться помочь «Эдвину». — Борись, котёнок, — шепчет он, свернувшись калачиком, уткнувшись лбом в своё запястье. — Я знаю, ты сильный. Твоя душа очень древняя. Ты выдержишь, Эдвин.

ДРАМАТИЧНАЯ СМЕРТЬ ЭДВИНА ПЭЙНА

Всю свою жизнь Эдвин хранит страшную тайну. Он боится о ней думать, он боится сближаться с людьми, он боится поднимать глаза, когда идёт по длинному школьному коридору. Его родители отказались от него из-за этой тайны. Если бы он был поэтом, как Шекспир, он бы оценил всю глубину драмы своей жизни: тайна гарантировала, что он не мог быть одинок, где-то в огромном мире жила половина его души, его соулмейт. Но в попытках сохранить тайну он стал изгоем. Из-за «Томаса» он стал изгоем. К счастью, Эдвин, скорее, прагматик. Он не торопится копаться в своих чувствах и живёт так, как получается, тщательно скрывая Имя своего соулмейта на запястье. Вот только, именно это и привлекает ненужное внимание. Спросонья Эдвин не успевает отреагировать, когда несколько рук хватают его, закрывают ему рот и стягивают повязку с запястья. — Так-так-так, — шепчет Саймон, крепко удерживая руку Эдвина. — «Томас», ха? Я так и знал, что ты ненормальный, Эдвин. Сердце проваливается куда-то в желудок, по коже пробегает мороз. От хватки Саймона на коже Эдвина проступают синяки. Нужно бежать! Эдвин отчаянно дёргается в чужих руках, но парней больше, они сильнее, они тянут его за собой, стаскивая с кровати, волокут куда-то в темноту, пока Саймон с большим фонарём указывает им путь. «Не надо. Не надо. Не надо, пожалуйста» — бьётся в голове, но Эдвин даже не может умолять, потому что кто-то из теней с холодными руками, завязал ему рот синим платком. — Немножко проучим этого педика, да, парни? — уродливо ухмыляется Саймон, спускаясь по лестнице в подвал. Кажется, что Эдвин может лишиться чувств от страха, вот только его сознание не позволяет ему такой роскоши. Он пытается вырваться пока его опрокидывают на парту; воет, когда кто-то связывает ему руки и ноги. Желудок скручивает невыносимым комом, Эдвин отчаянно рвется в разные стороны, сдирая кожу с запястий и лодыжек. — Посмотрите на него, он сейчас обоссытся от страха, — гогочет кто-то, остальные поддерживают его злобным смехом. — Тогда давайте продолжим, — скалится Саймон, а затем открывает какую-то толстую книгу. — Мы приносим малышку Мэри Энн в жертву демону Са'алу. Всё тело Эдвина каменеет от ужаса. Может быть, это всё кошмар? Просто сон, вобравший в себя каждый сознательный и бессознательный страх? Совсем скоро он проснется, всё ещё с повязкой на запястье и тайной, которую никто не должен знать. — Мэри Энн! Мэри Энн! — голоса парней певуче взвиваются к потолку, возвращая Эдвина в реальность. Нет, это не кошмар. Слишком реально болят его стёртые запястья, слишком громко колотится сердце в груди. Голодное рычание раздаётся по всему подвалу, заставляя кровь Эдвина застыть в жилах. Саймон озадаченно хмурится, оглядываясь по сторонам. В свете его фонаря внезапно мелькает чьё-то отвратительно розовое тело на потолке, а в следующую секунду Саймон и остальные растворяются во вспышке крови и огненных брызг. Из темноты выходит Демон. Са'ал откликнулся. — Пожалуйста, оставь меня! — умоляет Эдвин, сорвав платок со своего рта. — Извини, — пожимает плечами Демон. — технически ты жертва, Я должен забрать тебя в Ад. И прежде чем Эдвин успевает осознать ужас этих слов, всё его тело рассыпается в прах, а бессмертная душа становится собственностью Са'ала.

ХМУРЫЙ КОТ

У Томаса отвратительное десятилетие. Хотя, не только у него, судя по всему. Великая депрессия, Сонная болезнь, Испанка, Мировая война... Люди взвинчены. Несмотря на технологический прогресс, дела у них идут не очень хорошо. Наверное, поэтому его тётя стала чаще появляться в реальном мире. — Ты мило беспокоишься, — улыбается она, сидя на бетонном полу новенького консервного завода. Буквально пару дней назад завод разорился, рабочих выкинули на улицу, руководство сбежало, не выплатив зарплат. Зато у кошек теперь есть крыша над головой, а у их Короля — трон из деревянных ящиков и рыболовных сетей. Томас всегда умел довольствоваться малым. — Не понимаю, о чём ты, — он качает головой, изображая царский тон, стараясь не смотреть как Страдание играет с котятами полуживой крысой, дёргая ее за облезлый хвост. — О твоём соулмейте, — прямо говорит Страдание. — Твои боль и беспокойство такие сладкие. — Ты видела его? — спрашивает Томас, насторожившись. Страдание неожиданно поднимает голову, заглядывая прямо в душу своими блёклыми голубыми глазами. — Он — настоящая редкость в Аду. Так долго борется со мной. Как бы близко я не подходила. Томас задерживает дыхание, прислушиваясь к каждому её слову. Страдание вдруг поднимается на ноги, исчезает со своего места, появляясь рядом с троном. — Я присмотрю за ним, — почти ласково говорит она, коснувшись скулы Томаса крючком своей сигиллы. — Не волнуйся. Король завороженно закрывает глаза, подаётся навстречу, позволяя острому крючку скользить по своей щетине. — Спасибо, — шепчет он. Страдание молча обходит его трон и садится у подножия, устроив голову на его коленях. Неухоженные сальные волосы рассыпаются по подолу юбки Томаса, свисают к земле. Он запускает в них руку и нежно массирует затылок своей тёти. — Мне нравятся твои кошки, — говорит Страдание. — Они загоняют жертву в угол и могут играть с ней, наслаждаясь отчаяньем, пока не убьют. Согласно помычав в ответ, Томас продолжает перебирать грязные волосы Страдания, наблюдая, как котята перегрызают крысе горло.

ПУТЕШЕСТВИЕ ШУТА

Са'ал сдирает с него кожу ради развлечения и с отвратительной улыбкой наблюдает, как кожа зарастает обратно. — Думаю, я знаю, кому понравится с тобой играть, — говорит он, не обращая внимания на дрожащего, залитого кровью Эдвина. — Такая быстрая регенерация — редкость в наших краях, если ты не знал. Зажмурившись на секунду, Эдвин тут же распахивает глаза, чтобы запомнить тёмные катакомбы, в которых они находятся. Он должен знать дорогу назад, он не останется в Аду навсегда. Ему здесь не место. Удивительно, но, кажется, сам Ад с этим согласен. Эдвина не должно здесь быть, поэтому он пустое место для окружающих ужасов и Адской бюрократии. — Он вне системы, представляешь? — хвастается Са'ал отвратительному существу с уродливой мордой то ли быка, то ли волка, состоящему из окровавленных мышц и костей. — Технически он жертва, но по факту безгрешен! — То есть, никто не заметит, если ты его, например, продашь? Никаких справок и налогов? — спрашивает существо, разглядывая Эдвина жадными глазами без век и ресниц. — Его кожа такая чистая, а руки и ноги выглядят полными мяса. — Цена вопроса, — оскаливается Са'ал. С существом они так и не договариваются, но Эдвин какой-то отдельной, хладнокровной частью себя, отмечает важный факт: он может сбежать, и никто в Аду, кроме его Хозяина, не поймёт этого. Нужно лишь уловить момент. И вытерпеть пытки. — Вот, это твой новый Хозяин, — ухмыляется Са'ал, получив от большого рогатого Демона целый мешок детских зубов. — Я пожелал бы тебе удачи, но, сам понимаешь. И вот тогда начинается настоящий Ад.

НАСТОЯЩИЙ АД

Рогатый Демон, имени которого Эдвин даже не знает, любит пить его слёзы. Он долго копается в голове Эдвина, вскрыв черепную коробку, запустив свои когти прямо в его мозг, стараясь наскрести там те немногие приятные воспоминания, что остались. А затем уродует их, уничтожая последнюю надежду. «Ты никому не нужен», — шепчет безликая мать, глядя на Эдвина пустым взглядом. «Ты урод», — говорит дедушка, брезгливо отвернувшись. «Как хорошо, что ты избавил меня от своей поганой души», — облегчённо смеётся «Томас», лица которого Эдвин даже не знает, поэтому видит просто тень. — Это из-за тебя я здесь! — кричит Эдвин не сдерживая слез. По щеке скользит раздвоенный язык. — Если бы тебя не было, моя жизнь была бы другой! — Я умер из-за тебя! — Я ненавижу тебя! Собственный голос разлетается эхом по сводам старинного замка в котором живёт Демон. Очнувшись от наваждения, Эдвин хватает нож из услужливо протянутой когтистой лапы и отчаянно полосует свою руку, срезая с запястья волшебные буквы. Торжествующий смех Демона сотрясает стены и потолок.

***

Эдвину стыдно за свою вспышку. Он никогда не думал, что ненастоящие слова его неизвестного соулмейта так глубоко ранят его сердце. Демон любит напоминать ему об этом, но со временем Эдвин учится различать реальность и наваждения. К тому же, ему нет дела до того, что там говорит «Томас». Эдвин и так умер из-за его имени, и он выберется из Ада несмотря ни на что... Он больше не плачет, поэтому Демон продаёт его другому демону, а тот сторговывается с парочкой чертей. Каждый из хозяев старается откусить от Эдвина кусочек побольше, но когда им становится скучно, они бросают его в какой-нибудь клетке на произвол судьбы. И тогда он может обследовать очередной уровень Ада в поисках выхода. Он упрямо блуждает по бесконечным лабиринтам, ищет лазейки, а затем возвращается назад, чтобы очередной хозяин не заметил его пропажи. Это становится самой тяжёлой пыткой — добровольно идти к своим мучителям, чтобы не вызвать у них подозрений. Сбивая босые ноги об острые камни, Эдвин тяжело бредёт к ржавой клетке и падает на дно, уткнувшись лбом в колени. «Это безнадежно», «Из Ада нет выхода», «Ты должен сдаться». Шепот из теней слишком уж похож на голос Демона, поэтому Эдвин отчаянно трясёт головой, впиваясь ногтями в шрам, оставшийся на месте Имени его соулмейта, после того как он сам вырезал его железным ножом. — Ты лжёшь! Замолчи! — кричит он в темноту. Ворота подвала вдруг распахиваются, и его нынешний хозяин, огромный уродливый навозный жук, приплясывая, идёт к клетке. — Я только что заключил отличную сделку, — скалится он. — Вот твой новый Хозяин. Тихий звон фарфоровых кукол и далёкий детский смех заставляют волосы на затылке Эдвина встать дыбом.

***

Оказавшись в Кукольном домике, Эдвин впервые умирает в Аду.

***

А потом возрождается без единого шрама, с нетронутым Именем на запястье.