Replacing loneliness

      Тяжёлый выдох сорвался с губ Эи, как только она переступила широкий порог двери от "сейфа", и пронзил он тишину комнат. Темнота. Распрямив спину, богиня стряхнула с плеч чёрную, как ночь, шубку, разведя руками, как крыльями раненой, но гордой вороны. Дома было не холодно, даже душновато – это была первая мысль Эи. Нужно приоткрыть форточки в окнах – почти единственное, что открывалось в этом месте, кроме нескольких шкафов и межкомнатных дверей конечно. А второй мыслью стало воспоминание о том, что живёт Вечность, увы, не одна. Или не увы... В любом случае, сейчас, в этом доме, вредный сосед дышит тем же воздухом, что и она, поздно что-то менять. Однако вопрос архонта заключался не в том, как не продолжать усугублять совершенную глупость, а в том: в какой части дома находится последствие её ошибки. Сквозь щели закрытых дверей не просачивался свет. Уже спит. Не встречает. —«Ещё бы он меня встречал. Не убил бы.» — пришла в голову Эи мысль по резоннее. Решив, что она разберётся с Итто позже, Вельзевул не стала забывать про другие кратковременные планы на новую вечернюю рутину.       Поспособствовав включению света в зале, богиня заметила неладное, того, чего до её ухода и быть не могло. И вдруг ярость забурлила по её венам. Не успев и ресницами порхнуть, Эи разглядела в ещё не до конца обустроенном помещении кошмарный бардак. Конфетница цвета земляники, а точнее части той самой конфетницы за которую Итто и Райден искусно боролись друг с другом ещё вчера, осколками рассыпались по полу и отражали желтоватый свет ламп. Подвесные шкафчики над печью были нараспашку открыты, на полу перед печью валялись совсем новые медные кастрюли и сковороды, а по периметру всей кухни расстилались фантики от вчерашних конфет, словно вишенка на торте. Ладони девушки запылали и занемели, от прилива к ним жаркой крови. Не став долго любоваться на старания Аратаки, богиня стала шустрыми движениями взбираться наверх, в спальную. —"Эй, просыпайся!" — воскликнула Эи, забежав в комнату. Она, сильно рассердившись, слишком спешно распахнула дверь, и дверь, раскрывшись на сто восемьдесят градусов, со всей силы ударила о стену. Это и разбудило мирно лежащего на божьей кровати Итто. Голос всемогущего архонта же оказался для него не будоражащим, страшным и отрезвляющим, а наоборот, пьянил его и убаюкивал. Если бы не соприкосновение двери и стены, то звуковые волны соскочившие с губ Райден не растормошили бы тонкую грань сна ёкая и реальности. —"Чего тебе, Райдэн? — медленно потираясь, привстал Аратаки и присаживаясь на мятую постель, продолжал: — Не по-человечески это – будить спящих без основания. К тому же я твоя милая собачка. Не жалко?" Учуяв гнев хозяйки, стал хитро улыбаться сонными губами Итто, наблюдая за тем, как темнеют фиалковые глаза электро архонта. Демон уже спросонок влился в азарт и решил дать Эи того, чего хочет она: ругани, ссоры, войны... Но, конечно же, в своей прославившейся игривой манере. —"Во первых не жалко, во вторых, я и не без основания. Кто весь дом разгромил, пока меня не было? Ах, а ты ещё и шокер снял?!" — прокричала последнее предложение Райден, и подойдя ближе к кровати, поставила ладони обеих рук на бедра. Остатки здравого смысла в её внутренних хоромах давно доносили логичные сигналы о том, что Итто конечно умом не блещет, но силы открутить некрепкие болты железяки тем же ногтем у него хватит. Однако времени было катастрофически мало, что не дало соорудить конструкцию надёжнее. —"Шокер снял я, и дом разгромил тоже я." —"И зачем?" — быстро вымолвила Эи, заранее предвкушая ответ на вопрос. —"А ты думала, что я буду на месте сидеть, сложа руки, и дожидаться своих ста двадцати пяти лет? Нет, Райдэн, я не дождусь, и ты не дождешься. Будь готова терпеть мою щенячью неугомонность, пока я молодой. — в конце предложения, Аратаки издал надменный смешок и поднялся с места, склонившись над архонтом. «Все, кто ниже меня – дети.» — неоднократно повторял демон, но со стороны – это так и выглядело. Эи была намного ниже и меньше, чем её спутник, поэтому казалась младше и беззащитнее. И плевать на то, что если бы их не связывало сожительство в этом совсем непохожем на убежище божества домике, то превосходительство Наруками Огосё давно бы пустила по его лицу несколько обильных зарядов тока. — А шокер было легко отвинтить обычной металлической нурабаси. Ты вроде такая смышлёная, а не продумала такой мелочи." —"И ты, пожалуйста, не думай, что у меня на тебя управы не найдётся. Будешь громить дом – я лично поставлю тебе полный набор прививок от бешенства. А сейчас иди и убирай всё, что разбросал." —"Не пойду." —"Иди, говорю!" —"Я не сдвинусь, Райдэн Сёгун! Если серьёзно, то зачем я тебе нужен?" — так импульсивно сменил тему ёкай, что Эи в моменте стало не по себе, и она интуитивно отступила на шаг. —"Мы уже говорили на эту тему." —"Так давай ещё раз поговорим! Ты заперла меня здесь, почти ничего не попросив взамен. Ни единой монеты. Синобу не могла тебя подкупить, так, что ты от меня хочешь?" —"Я не собираюсь отчитываться." —"Скажи, ты убить меня задумала?! — развел руками Итто, и согнул их, поставив ладони на бока, тем самым спародировав позу хозяйки. Нервы под его кожей заметно разыгрались, и он, сомкнув челюсть, стал всматриваться в растерянное и не совсем удивлённое лицо Эи, словно искал подтверждение своих слов в её языке тела, а не в известных ему фактах. — Хочешь создать иллюзию комфорта, а потом, «типо» внезапно засадить нож в спину? — босс банды Аратаки снова опешил. Лицо его стало жалостнее, но в его глазах осталась примесь иронии. — Или, подожди, ты, что маешься от одиночества?" "Убийца, палач, мучительница..." — Итто мог называть Вечность как ему угодно, в её глазах не будет и доли удивления. Как за всю долгую жизнь богини её только не обзывали. Даже от близких людей прилетало. Вот только Эи всегда привыкла отстаивать свою позицию и долго оттачивала свою репутацию всемогущего сёгуна. Для неё было не превеликой новостью, что люди считают её мерзостной тварью, которая способна на подобное внезапное убийство. Пускай она и не собиралась делать чего-то похожего. Однако застопорило ход её мыслей не это. Аратаки копнул настолько глубоко, что напоролся словами на твёрдый грунт в её душе. —«Маешься от одиночества.» — били по её темени слова ёкая. Женское сердце словно запертая на сотню, нет, тысячи замков крепость отбивало тяжёлый и медленный ритм. —"Итто, закрой рот, по себе людей не судят." — отнекалась Райден, но и сама перестала верить в свои слова. Взгляд её стал таким узким и жалким. А ведь действительно. Они все мертвы. Те – за чьи жизни Эи так цеплялась. У неё никого кроме плутовки, от которой она съехала, и не осталось. На протяжении пятисот лет пребывания в Вечности, богиня не задумывалась о том, что другие люди – это не источник выгоды. Никакой глубины, никакой искренности... Только холодный расчет, как в бездушной торговой сделке. А тут под руку попал тот, кто своим присутствием наполнил одними мыслями о себе эти шесть месяцев обжигающим и щекочущем светом. Итто. И даже в нём, в этом на первый взгляд грубияне и эгоисте, она нашла выгоду. —«А заслуживает ли он чего то более, чем использование мною? — думала Эи и вспоминала все колкие и гадкие слова, которые Аратаки выкидывал и ещё выкинет в её адрес. — Но ведь вопрос не в его заслугах.» —"Ха-ха! Ну уж не ожидал. Это конечно, лучше, чем хитро запланированное убийство, но всё же... Райдэн, лучше не заводить друзей таким образом!" —"Довольно бестактных гипотез в мою сторону. Ты слишком глуп и молод, чтобы понять всю серьезность ситуации поэтому я тебе и не рассказываю." — опустошено, но громко сказала Эи, не столько ради самого ответа, столько ради того, чтобы хоть на мгновение заткнуть поток грязных умозаключений демона, и дать себе время на размышления. —"Слушай, а бабушка моя знает, что я здесь, потому, что тебе общения не хватает?" —"И как мне с тобой разговаривать?! — от гнева растопырив и скривив пальцы на обеих руках, выкрикнула электро архонт. — Ты считаешь верным только своё мнение, а меня совсем не слушаешь!" —"Плохого ты себе друга нашла, да, Райдэн? Вот только я тебе не друг и не лекарство от одиночества. Если твои прошлые друзья, увы, были не вечные, то не ищи потерянного во мне. С такими злыми и холодными людьми как ты, мне общий язык, боюсь, не найти." После его слов остановилось всё. Время. Дыхание. Сердцебиение. Эи прищурилась и с отвращением оскалилась, выискивая в себе силы хоть что-то вымолвить. Остеклившиеся глаза архонта забегали по комнате, выискивая местечко, где можно с головой зарыться от своих мыслей, от своих эмоций, от бесперебойного взгляда виновника и от его гордо выгнутой густой брови... Нужно что-то сказать и как можно скорее скрыть скапливающиеся слёзы и тоску по умершим, на которую ёкай бессовестно наступил.

***

      Перед глазами встряла картинка: такая же дерзкая и порой чудная жертва кошмарного зверя смотрит на Вечность своими такими же как у него алыми безотрадными глазками, но видит вместо самого близкого своего человека зловредную и бессердечную воительницу, которая с холодом как на лице, так и в душе, взмахивает Мусо Но Хитонаси и рассекает что-то на её теле. Клинок падает на влажную землю, а вдоль остатка руки цветёт острая и непрекращаемая боль. Из ещё свежей культи конечности засочилась и вспенилась густая кровь, а вместо подруги на неё вновь озиралось многоглазое чудовище. —«Где Эи, где она?!» — наверняка выискивала богиню Тиё, но никого не было. Был только он – саблезубый монстр, который наверняка уже поглотил мелко пережёванные кожу и внутренности Райден и распотрошил в едкую пыль её крепкие кости. И вот, он с издевкой слизывал с щек божью кровь, всеми своими паршивыми глазами наблюдая за обессиленным выражением лица о́ни. По лбу её стекала кровь, а у корня правого рога разнылась сильная боль, отдающая в череп. Рог!       Ну а Эи пришлось наблюдать за тем, как мать двоих детей, самый близкий оставшийся у неё человек калекой ковыляет в сторону густого и ледяного леса, где нет продолжения жизни, есть только чёрные худощавые сосны, не уступающие прохода. Было понятно, что это не попытка найти шанс оклематься в безлюдном месте, а выбор места своего захоронения, слияния гниющего трупа с землёй. Тёмные кроны деревьев проводят её в мир иной под слишком громкую тишину леса. Эи пора возвращаться домой. На земле осталась лежать пульсирующая и кровоточащая рука, разжавшая рукоять клинка, а совсем рядом рог. Такой же, как у него.

***

      Вельзевул вновь сфокусировалась на настоящем моменте и поднимая свой взор вверх, на Итто, она впускала в лёгкие как можно больше воздуха, чтобы с выдохом из головы вышли все негативные мысли. Но ничего не помогло, и внутри стало только больнее. Эи скрестила руки на груди, всматриваясь в уже потерявшую все эмоции кроме вопиющего интереса физиономию Аратаки. Он смог сказать такие обидные слова всевышней покровительнице вечности, электро архонту. Ожидаемо, но неужели он не понимает, что за это может прилететь жестокое возмездие? —«От меня возмездие?» — перебила Эи словно саму себя. Сейчас, уязвимее её было некуда. "Стальное" тело той, в чьей крови бурлят гены архонтов размякло, как и наполнение её черепа. Богиня не стала бы ничего делать, даже в том случае, в котором он приложил бы к её лицу ладонь. Хотя слова его и были как пощёчина, не коснувшаяся щеки. —"Идиот. Я и сама пожалела, что выбрала именно тебя. Надо было взять кого нибудь поумнее." — тихо и совсем без прежней агрессии сказала архонт, шагая в сторону дверного проема. Глаза по новой заселились. Она только что поняла, что её растоптали, вмазав в землю. Эи позволила обращаться с собой как с тряпичной куклой: кинуть мурлом в грязь, растерзать мягкую поверхность и шепнуть прямо в поры ткани отвратительные и не прощаемые слова. Спускаясь по лестнице, она дослушивала недовольства обидчика: —"Люди не вещи, чтобы их брать, сёгун. Но меня можешь вышвырнуть отсюда, прямо как вещь. Я разрешаю!" Она нервно швырнула что-то вдоль лестничной клетки, прекратив скрывать эмоции перед соседским о́ни. Дверь наверху захлопнулась, и межкомнатный коридор сверху покрылся мраком. Эи продолжала смотреть наверх, а слезная дорожка сама покатилась по её щеке.       Проходя всё дальше, в испорченную бардаком комнату, богиня чувствовала себя обнаженной. Одеяние гордой и независимой правительницы со шкурой сползло с её нового тельца, несмотря на то, что о её унижении знало всего два человека. Или ещё четыре человека? Она поддалась невесомому чувству слабости и не смогла защитить честь своих погибших друзей, за что и чувствовала вину. Вокруг ресниц её, нежными пятнами расцвели красные узоры. Эи приземлилась на отодвинутый от стола стул с инадзумским орнаментом на спинке, поджав ноги к груди. На полу, рядом с вдребезги расколоченной конфетницей лежал пополам сломанный шокер. Архонта в миг поразила лёгкая улыбка, прорвавшаяся сквозь горе. —«Судя по всему, он растоптал его. Больно, наверное было. — сквозь слёзы лыбилась Эи, воображая, как паренёк два метра ростом наступает на "железяку", а та отдаёт по его ногам жгучим током. — Потом он начал скакать по дому на одной ноге и визжать, бранясь.» Облокотившись об спинку стула и примостив свою щеку к предплечью, Эи окончательно перестала что-либо понимать.       Ей хотелось морально прийти в прежнюю авторитетную форму правителя, ловить на себе взгляды восхищения, уважения... Но хотелось и простых жалости, извинений. Чтобы он прижал её к себе, к своей тёплой широкой груди, чтобы его крупные руки обвивали её тело, а зычный голос растворившийся в спокойствии не пристыжал за свои же догадки, а говорил о раскаянии. Но мечты о тепле сожителя долго не длились, Вечность отдернулась от своей руки, словно от самой себя и от своих мыслей. Они живут вместе только два дня и все два дня из их уст ничего кроме взаимных обвинений не льётся, абсолютно закрывая глаза на то, что статус у Эи и Итто совершенно разный. Итто показал, что на этот раз продолжить использовать людей в своих целях не получиться, даже если они что-то и задолжали. —«В контракте не было прописано, что у нас будет что-то большее, чем просто сожительство. Он – не лекарство от одиночества. Всё честно. — позабыв про ту самую «больную тему» признавала своё поражение Эи, но позабыв о тоске, она ловко вспомнила про контракт. — Ах да. Контракт!» В голове богини достроился вполне негениальный план, однако эффективный. Но самое время разобраться в том, что за мимолётная мысль проплывала в её сознании? Жажда тактильности, взаимодействий с людьми, любви? Или это и была та самая любовь? Горячее чувство отогревающее кусок льда затмившего сердце, обнажая алую внутренность, которая все шесть месяцев горела и трепетала от одной только мысли о том, что совсем скоро её жизнь станет не однообразным проведением досуга в Тэнсюкаку. —«Но ведь это не любовь. — в слезах и в перекатывающемся порыве страха, насупилась электро архонт, приобняв себя за плечо. — Любовь чужда любому божеству, ни к чему хорошему это не приведёт, всем это давно известно. Пускай, это временная слабость – симпатия. Небольшой поверхностный трепет в сердце. Но вот любовь архонта и ёкая немыслима.» Только ли это препятствовало? Его непростительные речи так и били в виски, напоминая о себе. На её спине и так огромный камень вины, преследующая её печать одинокой убийцы. А любовь в её божьем понимании это не просто что-то приятное, а то, что имеет продолжение. А о продолжении чего-то более чем взаимовыгодное сожительство и речи нет. Эи до жути изнеможенно отогнула голову назад, и выпустив на свободу с выдохом все мешающие сосредоточиться мысли, Вечность думала лишь об одном: —«Что бы мои чувства не значили, нужно гнать их из головы и из тела как можно скорее.»       Спустя какое-то время прибывания на грязной кухне, помещение перестало выглядеть грязно. Эи, со своим преуспевающим желанием систематизировать и контролировать порядок во всём, навела порядок и в доме. Это помогло ей успокоиться, позабыть о прежних печалях и нахождения в этих печалях тепла и даже помогло устать. На часах была глубокая ночь, завтра вставать, к сожалению, не вечером, а утром.       Вот чёрт. Кровать то занята. Поднявшись ввысь по лестнице, откуда электро правительница и пришла, она увидела всё тоже: на всё той же кровати, лежит уткнувшись щекой в подушку всё тот же обидчик, с всё теми же рогами и всё теми же прикрытыми веками алыми глазами. Эи может и хотела прогнать или собственноручно стащить Аратаки с её кровати, но оправдав своё нежелание вопиющим чувством усталости, Райден не спеша легла рядом, прибившись телом к самому углу постели, дабы быть как можно дальше. Ночь не смоет все обиды своей пленящей темнотой, но вот утро, как правило, мудренее вечера.

***

      Далеко за полночь, но светило ещё не озарило землю своими лучами. Редкие огоньки ночного города ласкали темноту тёплым светом. Зеленоволосая и эффектная девушка, но мало кому знакомая, в отличие от своего босса, топтала мокрый от снега асфальт в ожидании хоть кого то на горизонте. Посредники по найму, работодатели, покупатели... Куки всего за два месяца пришлось пахать как проклятой, чтобы добыть деньги. Моры – жёлтеньких вальяжно переливающихся на солнышке медных монеток надо не мало. И это очень мягко сказано. Ей казалось, что мало было ограбить Банк Северного Королевства, чтобы достичь поставленной цели. Днём Синобу работала продавцом в сувенирной лавке, подвергалась постоянному злобному клёкоту владельца ларька и всё равно зарабатывала сущие гроши. Сил совершенно не осталось, и вот, она, выкарабкавшись из пучины мыслей, снова ощущала свои недлинные ноги, стоящие на земле в неудобной зимней обуви, руки, сжимающие покрывшийся неловкой волной от влаги блокнот, где был тщательно расписан план действий и слова, которые стоит сказать. Хотелось спать, её губы разомкнулись и бандитка растянулась, устало зевая, совсем не прикрываясь маской.       Седрдишко слабо колыхнулось от услышанных шагов, но Синобу тут же смело встрепехнулась, найдя в себе силы и мотивацию. Закрепив блокнот за пазухой и натянув на лицо рубленую маску, Куки мысленно начала обратный отсчёт. Невысокий силуэт неловко приблизился к фигуре секретарши самого Аратаки Итто, тогда Синобу в черном плаще с капюшоном, скрывающей самую яркую часть её образа, двинулась как бы навстречу незнакомке, но все равно немного мимо. Низкая девшука, опрятно наряженная, с белоснежной и тонкой как фарфор кожей робко шла по обочине дороги, словно опасаясь ночного мира и очевидно побаиваясь бандитку рядом. И не зря боялась. —«Молоденькая, пугливая такая. Наверняка дочь какого-нибудь толстосума. Всю жизнь взаперти, как пташка в клетке... Зря девчонка сумочку-то не придерживает.» — думала Куки, перегораживая дорогу той самой жертве. Наконец её золотистые, как солнечный зайчик глаза встретились с глубокими фиолетовыми, казавшимися почти чёрными во мраке глазами напарницы Итто. Попавшая в беду девушка ничего не стала говорить первая. Она лишь сделала пару неспешных шагов назад, не отводя взгляд от странного образа Синобу, и резко пошагала вперёд, в объятиях теплившейся внутри надежды: остаться целой и невредимой. Но не тут то было. Бандитка ловко завела ей за шею своё предплечье и слегка напрягла его, чтобы обескуражить жертву. Незнакомка опечаленно вскрикнула, своей хрупкой рукой она ухватилась за плечо Куки и начала трясти его. —"Отпустите меня! Что вы делаете?!"— вопила бродяжка, своими жалостными орами и даже каждой мимической мышцей на лице забавляя бандитку. Но Синобу лишь издала несколько кратких звуков "чш", с прямым намёком на то, что девушке срочно стоит успокоиться, а потом пафосно усмехнулась, вновь заглянув в лицо жертвы. —"Будь чуть тише. Мне многого от тебя не нужно. — бывшая жрица наклонилась совсем близко к лицу девушки и в конце концов сравнялась с её ухом. Той рукой, которой она обхватила шею бродяги, она ещё и расстегивала карабин золотой цепочки, изначально болтающейся на чужой белой груди. — Мне всего лишь нужны все деньги, которые у тебя с собой есть." —"Нету у меня ничего, отстаньте! Помогите-е!" — плаксиво отозвалась девушка и стала ещё интенсивнее барахтаться в тиснении Куки Синобу, которая с каждым её всхлипом и выкриком усиливала хватку уже до боли. —"Будешь брыкаться, я вскрою артерии твоим родственникам тем же ножом, каким буду отрубать тебе по пальцу, за каждый твой похожий выдерг." — на первый взгляд спокойным голосом угрожала бандитка, но агрессия в её тихом голосе начинала наростать. Сил терпеть больше не было. —"Вы не найдёте моих родственников!" Куки вновь улыбнулась глазами в лицо кричащей. Вены воровки налились тяжёлой и сладкой кровью гордыни. Ликующий гимн всемогущества затрезвонил в её груди. —«Она меня боится.» — сделала вывод девушка и ещё более замотивировала себя на продолжение акта воровства. —"Ты из деревни Боро, не так ли? Один из твоих родителей, кажется, основатель или деревенский староста." — надменно проговорила Синобу основываясь на внешних характеристиках и поймала на себе до чёртиков испуганный взгляд, вновь откинувши страх провала. Дело осталось за малым. Жертва отдаст ей деньги и все драгоценные вещички, которые у неё с собой есть и это – всё. Заслуженный успех. —"Ладно, ладно! Я дам вам денег, только пожалуйста, не делайте ничего со мной и с моими родителями, умоляю!" — зарёванными глазами и опухшими губами молила девица, тиснящаяся в жиме Куки Синобу.       Воровка опустила отёкшую руку, которой она держала шею жительницы Ватацуми, но прихватила обкраденную второй рукой за рукав, пока та дрожащей ладошкой доставала из сумки красивенький белоснежный кошелёк. Сумка оставалась открытой, в моменте того, как жертва протягивала кошель. Секретарша банды мигом заглянула внутрь, но ничего ценного кроме фантиков от конфет и ключей с самодельными брелоками не увидела, поэтому пришлось поиметь только тот дар, что передавала ей девушка. Быстро и жадно схватив кошелёк в руки, Куки высыпала наполнение себе в ладонь. Монеток было мало, но суммарно моры было наверное штук шестнадцать, не меньше. —"Милый кошелёк. Можешь оставить эту дрянь себе." — «случайно» выронила из рук белый бумажник бандитка, и не отводя от упавшей вещи взгляда, ботинком с высоким каблуком втоптала его в грязный снег.       Синобу проводила плачущую девчонку гордым взглядом и быстро смылась за перекрестком. Она планировала ещё немного побродить по порту прибытия на Рито, получить деньжат с бродяжек и смыться с этого места до придумывания нового образа. Она была как никогда уверена в своём кратковременном плане, она была скульптором собственной удачи и стратегии. Стряхнув с себя темный капюшон, скрывающий черты её лица под тенью, Куки продолжила держать путь в другую часть порта. Она также была уверена, что дойдёт до конца во что бы то ни стало и воплотит то, что задумала. Может тогда, всё вернётся на круги своя и она вновь задышит как раньше.