Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 2

Не зря я решил экономить воду, потому что вот уже сутки ко мне никто не приходил. Проходили мимо, разговаривали, заглядывали в окно, но заходить – не заходили, и тем более не кормили и не поили. Влаги осталось миллилитров сто, не более, и это не могло не расстраиваться: мне категорически не хотелось вновь почувствовать пустыню в своём рту. Конечно, в моём случае попытка вполне может закончиться пыткой, но всё же я решил рискнуть и, встав на носочки, выглянул в окошко. - Эй? – не очень громко позвал я. - Чего тебе? – передо мной вырисовалось лицо надзирателя. - Мне очень интересно, когда меня в следующий раз покормят? И вода. Когда мне её дадут? Мужчина хмыкнул и ушёл, так и не ответив. - Не понял? – я подтянулся на прутьях, чтобы лучше видеть. – Это что означает? В конце коридора хлопнула дверь, что означало, что меня уже никто не слышит. - Здорово… Просто здорово… - я сел на пол и спиной прислонился к двери. – Моя жизнь теперь чёртова лотерея: получишь ли ты пропитание или нет? Повезло нечего сказать… Я зажмурился, откидывая голову назад, мой живот мерзко заурчал. Конечно, с последнего приёма пищи прошли сутки, а с предпоследнего четверо суток. Вот, я не понимаю, а голодом-то меня морить зачем? Можно подумать, если я буду регулярно питаться, я смогу с лёгкостью сломать эту чёртову дверь, а так нет? Такая логика?! Хотя, доля истины в этом была… Голодный человек куда менее мятежен, чем сытый и удовлетворенный. Когда у тебя желудок липнет к позвоночнику ты не очень-то думаешь о побеге, месте и прочем, ты думаешь о еде и только о ней, тебе сперва нужно выжить, а потом уже постараться выбраться из тех обстоятельств, в которых недолго выжить из ума… - Хм… - я потёр подбородок и переполз к стене, так же прислоняясь к ней спиной и откидывая голову. А могу ли я сойти с ума от того, что сижу здесь в одиночестве и с полным игнорированием естественных и важнейших потребностей организма? В моём мире нет сумасшедших, уж не знаю, от того, что на самом деле никто не выживает из ума или от того, что у нас это оправдывается чем-то иным. Никогда я не слышал дома таких понятий, как: шизофрения, распад личности или диссоциативное расстройство. Если человек что-то не то видел, все знали, что это призрак или подобная сущность, если человек что-то слышал, чаще всего, это говорило о его экстрасенсорных способностях. А может и здесь так? Может быть, психов зря судят и клеймят, а они лишь особенные люди? Просто, в этом мире позабыли о том, что бывает что-то за гранью привычного. Но мне не хотелось проверять свои предположения. Совершено не хотелось, потому что, могло оказаться, что это в моём мире ошибаются и люди, порой, могут простой сойти с ума. Не совсем я понимал смысл данного понятия, но проверять на себе не хотелось. Пусть будет тайной. Не хватало ещё, как в той легенде, увидеть кого-нибудь в дальнем тёмном углу… Словно издеваясь надо мной, свет в камере погас, оставляя меня в темноте и замешательстве. - Здорово… Я обвёл глазами теперь уже тёмное помещение. Спасало ситуацию только то, что в маленькое оконце на двери проникало немного света из коридора, но его было катастрофически недостаточно для нормального видения. - У меня свет погас! – крикнул я, цепляясь за прутья. – Эй, вы меня слышите? У меня погас свет! И мне это не нравится! Включите свет! У вас же в коридоре он горит? Эй?! После множества однотипных криков и просьб, я понял, что никто не придёт ко мне. Я был точно уверен в том, что меня слышали, я даже слышал голоса надзирателей, доносящиеся издалека, так что, шансов на то, что они меня не слышат не было. Они меня тупо игнорировали. - Ну и ладно… - сказал я и, пнув дверь, сел на пол. Продолжать орать было себе чревато, потому что я мог запросто нарваться на новые побои или удар шокером. Посижу немного в темноте. Что со мной станется от этого? Ничего. Насколько я себя знаю, темноты я не боюсь. Так что, пусть обломятся – не запугать им меня и не сломить. - Какая-то темнота, тоже мне… - буркнул я, устраиваясь поудобнее, насколько это возможно. Да… Темнота напрягала меня куда меньше, чем отсутствие даже минимального постельного набора. Уже четвёртый день я спал на голом бетоном полу, что было ужасно неудобно. Каждый раз, просыпаясь, я тратил кучу времени на то, чтобы размять затёкшие мышцы, а что говорить про суставы… После сна на голом камне я чувствовал себя замшелым стариком, так болели мои суставы и так ломило кости. Так мало того, что мне было негде спать, мне было даже негде сидеть, потому мне приходилось большую часть дня ходить или стоять, чтобы не находиться, лишнее время, в контакте с холодным камнем. А когда у тебя всё болит это не так уж и лёгко… Интересно, а зачем меня вообще здесь держат? Зачем взяли кровь? Зачем морят голодом и не поят? Почему оставили сидеть в темноте? Почему им даже тяжело ответить мне, когда я что-то спрашиваю? И главное вопрос – где моя сила? Куда они её дели? Чтобы вернуть её себе, мне нужно отыскать изгнанный из себя сгусток силы. Иначе никак. Я так полагаю… На всякий случай, я пощёлкал пальцами и тихо сказал: - Огонь. – ничего не произошло. – Огонь! – громче сказал я. – Огонь! – уже крикнул я и тут же зажал себе рот ладонью, потому что по двери ударили. - Чего ты орёшь?! – раздражёно спросил надзиратель. – Чего не отвечаешь?! - Ой-ёй… - мне не пришло ничего умнее в голову. – Ой-ёй, свет погас… - Короче, будешь орать – придётся уложить тебя спать пораньше, понял? Странная какая-то угроза… - Понял?! – громче и грубее повторил он. - А вы свет мне включите? - Ты мне вопросом на вопрос не отвечай… - Почему ты вы задаёте мне вопросы, а я не имею на это права? Мне казалось, Америка – страна свободы? Ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась, заливая мою камеру желтовато-оранжевым светом. Быстро перебирая ногами и стараясь не споткнуться, я отошёл к дальне стене, не упуская из вида надзирателя. Мало ли, он разозлился на меня за что-то… - Сюда подошёл. – скомандовал надзиратель. Ага, сейчас! Бегу и падаю… Я отрицательно покачал головой, делая ещё один шаг назад и чувствуя спиной холод, исходящий от каменной стены. - Ты меня плохо слышишь?! Сюда подошёл! Было бы куда мне спрятаться… Но ничего, буду просто игнорировать его слова. Он же не станет меня наказывать за то, что я ничего не делаю? Мужчина подошёл ко мне и встал, закрывая собой свет. - Теперь лучше слышно? Я смотрел на него, лишь часто моргая. Тень его полностью покрывала меня и ещё захватывала значительный кусок стены. Я молчал, не отступаясь от своего плана. - А так? – мужчина поднял руку, занося её, как для удара. Реакция моя была той же – молчание и хлопанье ресницами. Только исход не тот, что я предполагал… Надзиратель отвёл руку и наотмашь ударил меня по лицу, у меня, аж, щека занемела, по которой пришёлся удар, а голова повернулась на бок. Так я и замер: отвёрнутый от надзирателя и с закрытыми глазами. Я чувствовал, как мужчина склоняется ко мне. Глаза открывать не хотелось, я стал читать про себя стихотворение: Я помню, как я впервые тебя увидел… А помнишь ли ты, моменты нежданных встреч? Как солнце смотрело в твои глаза, проливаясь лучами… Надзиратель схватил меня за шкирку и швырнул в сторону. Не удержав равновесия я упал на пол, наконец, открывая глаза, но я успел увидеть перед собой лишь полоску оранжево-жёлтого света на полу, да приближающуюся сзади тень. Мой левый бок пронзила жгучая боль. Это урод пнул меня носом тяжёлого грубого ботинка. Согнувшись пополам, я зашипел и упёрся лбом в холодный каменный пол. Вот чёрт… Но это был ещё не конец. Буквально через минуту, он повторил удар, снова взрывая мои нервные окончания вспышками боли. Мне казалось, будто я слышал треск собственных рёбер… А ведь меня никто не станет лечить, если он меня покалечит… - Ну, - он схватил меня за волосы и поднял с пола, - как надо себя вести, когда к тебе обращаются? - Не надо… - прошептал я. От безумной боли голос резко упал. - Не слышу? – он сильнее натянул мои волосы. Было чувство, что он вот-вот снимет с меня скальп. - Я всё понял. – прошептал я. - Что ты понял? - Что, когда к тебе обращаются, нужно отвечать. - И? - Всё… - чего он от меня ещё хочет? - А ещё, ты должен уяснить, что ты – никто и ничто. Никто о тебе не знает, никто не станет искать, никому до тебя нет дела. Отныне, у тебя нет ни имени, ни своего мнения. Твоё дело – кивать, соглашаться и исполнять, что скажут. В противном случае, будем тебя воспитывать, ведьма… - последнее слово было сказано с особым презрением и отвращением. Отпустив мои волосы, он похлопал меня по щеке и не сильно пихнул, но мне хватило этого, чтобы упасть назад. Он подошёл к двери, усмехнулся и вышел. Я проводил его взглядом, пока фигура его не скрылась за дверью, а мою темницу вновь не поглотила тьма.