Вдохновение

      Задумчивое стучание ручки о столешницу прервалось раскатистым лаем. Переместив отсутствующий взгляд со стены на пейзаж за окном, Минхо застал удивительную и отчасти забавную картину: по обыкновению достающие всех котов в округе громадные дворняжки с ужасом улепётывали в сторону родника, изредка поворачиваясь к преследователю вытянутыми мордами и издавая раздосадованный лай, уже более походящий на скулёж. А нёсся за ними всего лишь рыжий с белыми пятнами кот, по размерам уступающий псам чуть ли не в три раза. Облезлый хвост стоял трубой, грязная шерсть торчала во все стороны, а зелёные глаза хищно блестели в желтоватом свете, падающим на тропу из окон домов. Отложив в строну свою ручку, Минхо подошёл к окну, распахнул настежь створки и стал с любопытством наблюдать за происходящим, оперевшись локтями о подоконник. Собаки с шумом пронеслись мимо соседского пастбища, где одиноко паслась единственная корова, и завернули за угол большого голубого дома, направляясь в сторону подлеска. Кот же продолжал своё преследование лишь до забора, отделяющего тропу к роднику от пастбища, остановившись прямо посреди вытоптанной дороги. Бока тяжело вздымались, стоявшая на загривке дыбом шерсть немного опустилась. Пару секунд он понаблюдал за исчезающими вдалеке оборванцами, раздражённо помахивая хвостом из стороны в сторону, а затем развернулся и поплёлся обратно. Поравнявшись с домом Ли, он, видимо почувствовав чужое присутствие, вскинул взгляд зелёных глаз.       - Ну привет, - с лёгкой улыбкой и немного неловко вымолвил Минхо, встретившись с суровым кошачьим взглядом. Складывалось ощущение, будто рыжий бросал ему вызов, мол, тоже нарываешься?       Кот молча запрыгнул на забор его дома, всё ещё не отрывая взгляда. Забор находился всего в каком-то метре от окна, так что глаза их теперь были на одном уровне. Кот пусть и выглядел сурово, но враждебность не источал, даже наоборот, будто в нём проснулся интерес к своему наблюдателю. Хвост ритмично покачивался из стороны в сторону, помогая сохранять равновесие, кончики ушей чуть подёргивались, вслушиваясь в звуки вечера.        - Тебе вынести чего-нибудь поесть? – Первым нарушил тишину Минхо. Впалые бока и облезший хвост не скрылись от его внимания, совесть начала колоть душу и нашёптывать слова убеждения. К кошкам парень питал огромную любовь сколько себя помнит. С самого детства он только и делал, что умолял родителей завести питомца, стабильно получая отказы, обусловленные отсутствием у него ответственности в силу возраста, а встретив на улице бездомного кота, неизменно расставался с ним с разбитым сердцем. Во времена студенчества он частенько подкармливал котов и кошек, живущих на территории кампуса их института, пару раз даже лечил особо несчастных, не жалея на лекарства и кошачью еду последние средства. А этот рыжий с белым кот пусть и выглядел так, будто мог и сам за себя постоять, однако по нему так же было видно, что он недоедает.       На вопрос Минхо кот никак не отреагировал, продолжая смерять его взглядом.        - Подожди немного, я принесу, - решив, что «молчание – знак согласия», Минхо поспешно направился на кухню, где у него на полке над раковиной хранилось несколько баночек кошачьего паштета. Своих питомцев у него пусть до сих пор и не было, он всё равно имел привычку покупать еду для животных на случай, если на улице наткнётся на голодное и несчастное существо. Пусть полностью от угрызений совести это его избавить не могло, но по крайней мере оставляло с ощущением, что хотя бы немного помочь он смог.        Пытаясь на ходу справиться с крышкой паштета, Ли торопливо вернулся в комнату, надеясь, что кот ещё не ушёл. И какого же было его удивление, когда он застал его лежащим на подоконнике внутри дома. Немного свесив задние лапы, он размеренно вылизывал подушечку передней лапы, чуть растопырив в стороны пальцы. Заслышав звуки шагов, он прекратил своё занятие и переместил внимание на Минхо.        - Не церемонишься, как погляжу, - хмыкнул тот, поставив консерву на подоконник рядом с рыжим. – Если захочешь остаться, то я, если что, не против.        Комната наполнилась запахом консервированного мяса и тихим чавканьем довольного хвостатого. Некоторое время понаблюдав за этим, Минхо улыбнулся каким-то своим мыслям и вернулся за письменный стол, что стоял буквально в паре десятков сантиметров от окна. Можно считать, что сегодняшний день прожит не зря – у него появился новый и весьма любопытный пушистый знакомый.        Новых знакомых парень очень ценил. Но, к сожалению, из-за свойств своего характера, знакомства не давались ему так просто, как многим людям. К незнакомцам он относился с подозрительностью и порой с раздражением, жизнь в большом городе оставила после себя привычку недоверия. Быстрый темп мегаполиса не давал времени на вдумчивые беседы, не насыщая разговоры ничем, кроме стандартной вежливости. И потому за те несколько лет, что Минхо прожил в Сеуле, друзей у него так и не появилось, а из знакомых только редактор из издательства, где он публиковался. Может, конечно, всему виной работа писателем, предполагающая в некотором роде затворнический образ жизни, но что-то парню подсказывало, что основной проблемой всё же является он. И его лицо. Не раз ему говорили, что покуда не улыбается, выглядит он крайней неприветливо и порой даже зло, но ведь это просто его лицо, что с этим можно поделать? Не улыбаться же постоянно, как умалишённый.        Именно поэтому он принял решение перебраться в деревню недалеко от его родного города Кимпхо. Сеул темпом жизни утомлял, да и природы там практически не было, воздух ужасно загрязнён – словом, вдохновения не сыскать. А со своей работой к определённому месту Минхо не был привязан, так что внезапно сорваться куда-то проблемой не было. В один день ему в интернете попалось объявление о продаже дома в крохотной деревушке: раньше в нём жила старушка в весьма преклонном возрасте, а после смерти жилище перешло её сыну. Однако возиться с дряхлым домом матери на отшибе желания у мужчины не было, так что он тут же выставил его на продажу по абсолютно смешной цене. Да, дом был старше самой старушки и за ним явно не ухаживали как следует, так что сохранился он не так хорошо, как мог бы, но в нём всё ещё можно было жить, а с небольшим ремонтом так и вообще были шансы сделать из него уютный уголок. И расположение было чудесным – буквально в десяти шагах от дома пролегала небольшая речка шириной всего метров в пятнадцать и глубиной, не превышающей три метра, на которую открывался прекрасный вид из двух больших окон гостиной. За заросшим садом, если пересечь небольшое пастбище, можно было попасть в пышный лес, где пахло хвоей и поселились обширные кустарники черники. Если идти вдоль реки вправо, то через пару домов можно было дойти до родника, откуда все местные брали питьевую воду – такой вкусной воды Минхо не пробовал ни разу за свою относительно долгую жизнь. У пожилой пары из соседнего дома можно было купить молоко от той самой одинокой коровы, а у большого семейства, живущего возле родника, было с дюжину кур, так что яйцами все разживались именно у них. Словом, не это ли место для поиска вдохновения писателя из столицы?        Минхо не долго думал над покупкой этого дома. У него осталась от родителей квартира в родном городе, но применения он ей так и не нашёл, сдавая все эти годы, что он жил в Сеуле, так что денег с её продажи хватило на покупку дома с лихвой. Предупредив редактора о переезде, он перебрался со своими немногочисленными вещами в деревню и вот уже неделю наслаждался тишиной и спокойствием. В этом богом забытом месте не было даже стабильной связи, так что об интернете и речи не шло – если нужно было с кем-то созвониться, надо было идти до посёлка городского типа, находящегося в паре километрах к северу. И такое положение дел Ли более чем устраивало. Тут не было информационного шума, да и мышление местных отличалось от жителей мегаполиса. Они были куда спокойнее и приземлённее, а к нему относились с радушием, даже несмотря на то, что он был «чужаком» и лицо у него не приветливое. Стоило признать, что именно благосклонность соседей больше всего послужила тому, что это укромное местечко так запало к парню в душу. Ему не приходилось притворяться кем-то другим, надевать маску и подстраиваться под других – люди здесь принимали друг друга так, как есть, все друг другу помогали, относились с добротой и пониманием. Местные старушки часто развлекали себя выпеканием различных вкусностей, так что нередко приглашали выпить чаю со сладостями и рассказывали сплетни из округи. Шумная ребятня без стеснения увлекала рассказами о своих приключениях и всегда была рада забежать в гости поболтать, разбавляя атмосферу детской искренностью. Одинокий рыбак был благодарен, если ты останавливался перекинуться парой слов и часто выражал эту благодарность копчёной рыбой.        Всего за неделю Минхо познакомился практически со всеми соседями и с каждым нашёл общий язык, так что пребывание его здесь было крайне комфортным. Один только человек оставался для него загадкой. Неподалёку от родника возвышался старинный деревянный дом, величаво выглядывающий из высокой травы. Забор, окружавший его, был исписан загадочными узорами, что ярко сияли на фоне тёмной древесины, а возле калитки, накренившись, расположился пузатый горшок, на котором был запечатлён пейзаж елового леса. Только вот ни разу Минхо не доводилось встретить хозяина этого дома, а окна всегда пестрели темнотой – из них никогда не струился желтоватый свет дешёвых лампочек, которыми пользовались деревенские. Всякий раз, что парень приходил к роднику, он с любопытством разглядывал дом в попытках застать признаки жизни, пока набирал воду в канистру, но пока что ему этого не удалось. Однако любопытство росло и однажды, находясь в гостях у бабушки Со, что пекла самые невероятные вафли и которой почему-то Минхо пришёлся по душе с первой же их встречи, оно было удовлетворено.        - Задумчивое у тебя сегодня выражение лица, малыш Минхо, - так она любила его называть, даря мягкую улыбку и тёплый взгляд потускневших от старости глаз. – Тебя что-то беспокоит?        Парень чуть прикусил нижнюю губу, выводя только ему известные узоры ложкой по поверхности чая с молоком. Лезть в дела других людей не входило в ряд его привычек, и он старался не задавать вопросов, которые мало его касаются, только вот перед глазами вновь всплывали плавные линии, вырисовывающие таинственные сюжеты на древесине.        - Мне тут стало любопытно… - замялся он, положив ложку на блюдечко и отведя глаза в сторону.        - Да, дорогой?        - А в доме у родника кто-нибудь живёт? В большом таком, деревянном. Там ещё горшок расписанный у калитки стоит. Я просто ни разу никого там не видел, но и заброшенным он тоже не выглядит…        Переведя взгляд на старушку, Минхо заметил привычную лёгкую улыбку, играющую на губах бабушки Со, но в этот раз она будто была… грустной? Тонкие пальцы, которые слегка пробивал старческий тремор, прекратили вышивать иголкой причудливую картину на салфетке.        - Ах, тот дом… ты ведь знаешь, в нашей деревне все друг между дружкой знакомы… - Бабушка Со отложила вышивку в сторону, рефлекторно разгладив невидимые на салфетке складки. – Там раньше жила большая семья, потому и дом таких размеров. Жизнь там всегда била ключом, помню, ребятня бегала тудым-сюдым по двору, в речке плескалась. Пара молодая достаточно была, люди вежливые, приветливые. Кажется, работа у них с искусством была связана – я, правда, мало чего в этом смыслю. Детишки смышлёные были, двое мальчишек и девочка, старшая. Они все погодками были, всё вместе ходили, дружные очень… - у Минхо перед глазами всплыла картина с весёлой малышнёй, резвящейся на полянке перед домом, заставляя невольно улыбнуться мыслям. Здорово так жить, должно быть. – Только вот беда у них произошла… Супруги как-то в город отправились по делам, ребятню с тётушкой До по соседству оставили, а по пути обратно в аварию попали… - голос у старушки дрогнул, краем салфетки она промокнула выступившие слёзы. – Хорошие они люди были, замечательные родители… У детей родственников кроме них других не было, их отдали в детский дом в городе. Старшую девочку и одного из мальчиков забрали в семьи, а вот младшего самого, Джисон-и, так и не усыновили… Мальчишка, поговаривают, талантливый, рисует хорошо. Только вот после окончания института вернулся в дом родительский и живёт там одинёхонек, ни с кем не видится и не выходит почти. Тётушка До говорила, что если купить что-то надо, то только ночью и выбирается, ему специально где-нибудь оставляют на скамеечке…        Добрая душа у бабушки Со. Ребёнок чужой совершенно, а так у неё сердце за него болит, что, смотря на её слёзы самому неспокойно становится. Минхо положил ладонь на руку старушки и едва ощутимо сжал, сочувствующе улыбаясь уголками губ.        - Значит, его Джисоном звать? – Немного погодя спросил он.       - Да, Хан Джисон. Славный мальчишка, в детстве с моим внуком вместе играл. Ох, ну точно же! – Бабушка Со вдруг подскочила, всплескивая руками. – У меня ведь фотография есть, где они вместе! Подожди-ка, я тебе сейчас принесу…        Старушка выпорхнула из комнаты, оставив Минхо наедине со своими мыслями. И правда у парня судьба нелёгкая сложилась, столько пережил. Немного удивляло, что он вернулся в сюда, когда вырос. В проданной родительской квартире Минхо почти всю жизнь прожил, в ней же вырос. Только вот после смерти мамы, а потом и отца, находиться там было тошно. Ни разу его нога не ступала туда после похорон, мысли о том, чтобы вернуться и жить там и вовсе в голову не приходило. Слишком больно, слишком много хороших воспоминаний, слишком остро осознание, что больше таких не будет. И поэтому смелость Хан Джисона вернуться в отчий дом его в некоторой мере восхищала. Ему бы точно не хватило на это решимости, а судьба его причём не была столь тяжёлой.        Из груди вырвался задумчивый вздох. Ли перевёл взгляд с полупустой чашки на стены, пытаясь отвлечься от пессимистичных мыслей рассматриванием интерьера. У бабушки Со он частенько бывал, здешняя обстановка уже отчасти стала родной. И пыльные шторы, утратившие свой изначальный цвет, с их блёклым цветочным узором, и паутинная тюль, колышущаяся на ветру и пропускающая внутрь комнаты аромат цветов через открытую створку окна. Сад у бабушки Со был красивый и ухоженный. Кажется, что последние свои силы она тратит на то, чтобы всевозможные растения цвели, пахли и ни в чём не нуждались. Помимо декоративных цветов она ещё травы любила собирать. Ходила в поле по левую сторону леса и набирала корзинку зверобоя, душицы, ромашки… В травах Минхо не разбирался, но вот чай с ними пить любил. Старушка это сразу поняла, так что после того, как она стала частенько принимать молодого гостя, сушащихся в пучках трав, висящих на ниточке под потолком, стало больше, а запах гуще. Этот запах был неотъемлемой частью уюта её жилища, а дополняли его тепло многочисленные фотографии с семьёй бабушки Со, стоящие на комодах или висящие в рамочках на стенах. Забота читалась в кружевных салфетках, которые она вязала на досуге, и вплеталась в картины из лент, что она любила дарить близким.        Нередко Минхо слушал рассказы о молодости бабушки Со, тех далёких временах, наполненных лёгкостью юности. Она рассказывала, что раньше работала учителем в местной школе. Ребят учила разных возрастов и из разных деревень, за многие годы преподавания повидала многих выдающихся учеников. В речи и тоне голоса старушки всё ещё можно было выделить особенности, присущие учителям, а многочисленные книги, которыми были заставлены полки всех шкафов в доме, были неоспоримым показателем собственного желания и тяги к учёбе и развитию. В ожидании возвращения бабушки Со Минхо поднялся из-за стола и подошёл к огромному дубовому шкафу, устроившемуся в углу возле мягкого дивана. Тонкие пальцы пробежались по корешкам книг, время от времени останавливаясь на любопытных названиях.        - Если приглянется что-нибудь, можешь брать в любое время, - парень вздрогнул от неожиданности, не заметив возвращения старушки. – Книги только рады будут, что их снова читают, у меня-то на это уже силы зрения не хватит… - добродушно улыбнулась она, пригласительным жестом указывая на шкаф.         - Спасибо, но я просто полюбопытствовал… - чуть смущенно ответил Ли, возвращаясь к столу.       Слегка дрожащими руками бабушка Со протянула ему потрёпанную временем фотографию с еле заметной складочкой по середине. На фотографии были запечатлены трое мальчишек, все вместе они держат в руках огромную рыбину и улыбаются от уха до уха. У кого-то не хватает зуба, отчего улыбка получается потешная, у кого-то на щеке царапина, хранящая в себе историю какого-то приключения, у кого-то растрёпанные от ветра волосы. Но лица сверкают счастьем и в позах читается гордость.       - На рыбалке были, впервые такую большую рыбину поймали, упрашивали всё сфотографировать их, но мне-то только в радость было… - улыбается бабушка Со. – Справа – тот, что пониже, - внук мой, Чжун. – Чжун был тем самым мальчиком с царапиной на щеке. – Слева мальчишки из семьи Хан. Посерединке и есть малыш Джисон-и, у него в то время молочные зубы как раз выпадать начали…       Минхо уставился на мальчика, у которого не хватало зуба. Чёрные вьющиеся волосы торчком стояли в разные стороны, глаза были прищурены в улыбке, на смуглой коже виднелась россыпь веснушек. Выглядит счастливым.       - Спасибо, что показали, бабушка, - с лёгким поклоном поблагодарил Минхо, возвращая старушке фотографию.       - Ну что ты, дорогой, не за что!       - Время уже позднее, я, пожалуй, пойду.       - Приходи почаще, малыш Минхо!  

***

         Обычно от бабушки Со Ли Минхо возвращался с чувством вдохновения, напитавшись атмосферой уютного дома и насытившись с заботой приготовленными вкусностями. Но на этот раз на душе было неспокойно. Он утолил своё любопытство, но легче от этого не стало.        Растерянно посмотрев на пустой лист бумаги перед собой, Минхо отложил в сторону ручку, с тяжёлым вздохом откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Редактор всё прорывался к нему со звонками и вопросами о том, когда уже будет следующая история, а у него всё не шло. Каждый день он садился за письменный стол, брал в руки ручку и в итоге проводил часы, смотря либо на лист бумаги, либо на стену, либо в окно на реку.        Послышался глухой стук, заставивший парня вздрогнуть и открыть глаза. Взгляд наткнулся на два изумруда, в которых плескалась толика наглости с примесью интереса. Рыжий с белым задира перепрыгнул с забора на подоконник, вновь бесцеремонно распластавшись на нём и вперив взгляд в хозяина дома.        - Снова ты? – Удивлённо пробормотал Минхо, выпрямившись. – Голодный?        Кот снова оставил его вопрос без ответа, лишь махнув в сторону хвостом и чуть прищурив глаза. На левом ухе виднелась небольшая ранка, выглядящая свежей.        - Односторонний разговор какой-то получается, не думаешь? – Вздохнул Ли, почесав макушку. Так и свихнуться недалеко, только с животными и разговаривает в этом доме. – Хоть бы «мяу» сказал, что ли…        - Мяу.        Брови медленно поползли вверх. Ну точно крыша едет. Минхо сходил за очередной консервой, на этот раз прихватив миску с водой. Еда едой, но пить воду тоже важно.        Наблюдая за тем, как кот жадно поглощает еду, парень задумался, не стоит ли попробовать обработать ему ранку на ухе. Попыток прикоснуться к коту он пока не принимал, уж больно особняком его рыжий знакомый держится, но и как есть он ситуацию оставить тоже не мог. Дождавшись, пока усатый доест и довольно вылижет свою морду, он медленно подошёл ближе к окну, внимательно следя за реакцией кота. Тот поначалу никак не реагировал, и только дёрнувшееся в сторону ухо выдало его осведомлённость о телодвижениях парня. Но когда тот оказался в непосредственной близости, кот застыл, обвив хвостом лапы, и не моргая уставился на Минхо.        - Драться ведь не будешь? – Спросил Ли, будто тот мог ему честно ответить. Он медленно протянул вперёд руку, давая коту понюхать пальцы. Тот, шумно выдохнув через нос, недовольно зыркнул на него, но таки ткнулся в подушечки пальцев, выражая благосклонность. Губы Минхо расплылись в улыбке, и он с наслаждением провёл ладонью по мягкой шёрстке на макушке рыжего наглеца, затем почесав его за ухом. – Ранку тебе обработаем? – Задал очередной вопрос парень, наклонившись ближе и рассматривая повреждённое ухо.        - Мяу, - недовольно дернув ухом, кот выпрямился и, потянувшись, перепрыгнул на забор.        - Отказ, получается… - Расстроенно произнёс Минхо, наблюдая как рыжий хвост скрывается в высокой траве. А он-то надеялся почухать кота подольше…        Тоскливо кинув взгляд на пустой лист бумаги на письменном столе, Минхо в очередной раз вздохнул и поплёлся на кухню. Может, хотя бы чай исправит всю эту безнадёгу? С этими мыслями он потянулся ставить чайник, но и тут ждало разочарование: в канистре с питьевой водой не хватило бы и на одну чашку чая. «Что за день такой сегодня…» - накинув кофту поверх футболки, Минхо схватил пару пустых канистр и направился к выходу. Летние ночи пусть и не были сильно холодными, но в такую темень и под нападками комаров идти к роднику было последним, чего ему хотелось на данный момент. Но сделать это всё равно надо – если не сейчас, то вода понадобилась бы утром, а рано утром на родник идти хотелось бы ещё меньше.        Помахивая пустыми канистрами из стороны в сторону, Ли задумчиво смотрел себе под ноги, время от времени пиная ногами попадающиеся на пути камешки. Из головы не выходила история семьи Хан, рассказанная бабушкой Сон. Каким вырос человек, имеющий столь печальное прошлое? Почему выходит только ночью? Чем он занимается в одиночестве пустого дома? Столько было вопросов, а задать их некому. Писательское воображение вырисовывало разного рода сюжеты, но ни одно не казалось подходящим. До уха донесся звук, похожий на мурчание. В ночной тишине он казался очень громким и находился будто совсем рядом.        Минхо растерянно повертел головой, пытаясь определить, откуда он идёт. Сначала он подумал, что обознался и это было журчание родника, но после заметил, что звук идёт с деревянного помостка у реки. На секунду перехватило дыхание. Уперевшись руками на доски позади себя и сложив ноги в позе лотоса, на помостке сидел молодой человек, вскинув голову и всматриваясь в звёзды. Его волнистые и слегка отросшие волосы колыхались на речном ветерке, губы чуть приоткрыты, помогая глубже вдыхать ночной воздух, а глаза… А глаза блестели в свете луны и в них, словно на морской глади, отражались звёзды, купаясь в водах тоски. И столько было печали во взгляде, устремлённом на небосвод, что казалось, её можно было ощутить на коже. В ногах у парня лежал полосатый с белыми «носочками» кот, устроившись мордочкой на его бедре и довольно мурлыкая под себе под нос.        Словно почувствовав, что они больше не одни, кот с любопытством приподнял голову. Заметив это, парень, сидящий на помостке, обернулся, встретившись взглядом с замершем на месте Минхо. «Хан Джисон» - пронеслось у него в голове.        - П-привет, - неловко запнулся Минхо, кладя канистры на мягкую траву возле тропы и делая шаг к помосту.        - Ты тот писатель, что поселился в доме бабули Ха Ын? – Голос звучал настороженно, но во взгляде Хана не было враждебности.        - Да, меня зовут Ли Минхо. Я переехал сюда недавно, - узнав имя бывшей владелицы дома кивнул Минхо. – Ты ведь Хан Джисон, верно?        Парень чуть вздрогнул, видимо, не ожидая, что ему известно его имя. Отвернувшись, он нервно погладил кота, что продолжал смотреть с любопытством на нежданного гостя.        - Да.        - Я присяду? – Минхо стоял у помоста, не решаясь нарушить личные границы нового знакомого без разрешения.        - Как хочешь, - пожал плечами Хан, не отрывая взгляда от монотонно поглаживающей кота ладони. Было заметно, что ему не совсем уютно, в каждом движении чувствовалась скованность и неловкость, но возражения он не высказал.        Минхо сел в метре от него, сильнее кутаясь в кофту и тоже складывая ноги в некое подобие позы лотоса. На берегу ветер пробирал сильнее, и летная ночь уже не казалась такой уж тёплой.        - А этого пушистика как зовут?        - Дори.        - Красивое имя.        Воцарилось молчание. Минхо не знал, что говорить, да и вообще не понимал, что он забыл тут, на помостке, в компании странного парня по имени Хан Джисон. Отчего-то он был очень притягателен и, не стоит скрывать, невероятно красив, заставляя взор то и дело возвращаться к нему. Было немного стыдно так откровенно пялится, но он не мог себя удержать: по Джисону надо было писать картины, запечатлевать на холстах. Даже досада брала, что у Ли таланта к рисованию не было от слова совсем, а иначе именно так бы он и поступил.        - Что делаешь тут так поздно? – Полюбопытствовал он, и, судя по лёгкому вздрогу, прерывая какой-то мыслительный поток Хана.        - Черпаю вдохновение… - чуть помолчав, всё же ответил тот, вновь вскидывая голову к ночному небу. Россыпь звёзд и нежный свет луны, играющийся с водной гладью реки, и в самом деле были вдохновением. Но загадочный Джисон, находящийся среди этого пейзажа, был вдохновением ещё большим.        Минхо неловко кашлянул. Что-то мысли совсем не в ту сторону улетели.        - Для чего черпаешь?        Снова какое-то время помолчав, будто думая над ответом, Хан прекратил гладить кота и повернулся к писателю лицом. Пару моментов смеряя его взглядом, который невозможно было прочитать, он так же молча встал, поправил одежду, взял на руки недоумевающего кота.        - Для картины.        Удостоив Ли коротким ответом, он направился к своему дому, не обронив более ни слова.        «Мальчишка, поговаривают, талантливый, рисует хорошо…» - вспомнились слова бабушки Со. Любопытство с новой силой загорелось в груди, в памяти мелькнул тот самый пузатый горшок и расписанный забор. Некоторое время посмотрев вслед уходящему Джисону, Минхо повернулся в сторону реки, чуть склонив вбок голову и наблюдая за тем, как водная гладь покрывается скромной рябью от дуновения летнего ветерка. Хан Джисон чем-то был похож на эту реку.        Прохладное послевкусие встречи на помостке преследовало Минхо весь следующий день. Никогда в жизни у него не было столь сильного желания узнать лучше человека, которого только что встретил, но прошлое которого уже знал. Никогда не приходилось ему испытывать столь большого любопытства, особенно к другому человеку. Всё это было в новинку, путало и в некотором роде пугало, оставляло множество вопросов без ответов. Но одно Минхо знал наверняка – он не успокоится, пока не прочтёт эту закрытую книгу под названием «Хан Джисон».  

***

         На дворе был конец июня, так что сезон дождей не заставил себя долго ждать. Играющиеся с листвой лучики яркого солнца сменились путающимся в шторах ветром и размеренным стуком капель дождя по окну. Запах сырости заглядывал через окно, наполняя комнату свежестью и будто немного бодря. Минхо любил летний дождь. Он любил слушать его тихие мелодии, вдыхать его смешанный с цветочным аромат, подставлять лицо ласкам ветра и тёплым каплям воды. Он, пожалуй, был его самым большим вдохновением.        Время от времени позволяя себе отвлекаться на созерцание каплей воды, нарушающих покой речной глади, Минхо бегло писал что-то на злополучном листке бумаги, что прежде зиял пустотой не один день. По-художественному красивые пальцы крепко сжимали ручку, выводя косые буквы, таящие в себе глубокие смыслы. Давненько к нему не приходило вдохновение, чему писатель был несметно рад, только вот при перечитывании написанного он не мог не отметить тот факт, что то и дело в тексте мелькают образы загадочного художника, живущего у родника. И каждый раз, как подобное осознание появлялось в голове, мысли возвращались к той ночи, когда на помостке произошла их встреча. И каждый этот раз на кончике языка возникал вкус досады – после того дня ни разу ему ещё не довелось пересечься с Хан Джисоном вновь. Он не забыл, как бабушка Со упоминала о том, что он если и выходит, то делает это ночью, так что пару раз он с надеждой выходил к роднику, с лёгким чувством стыда прикрываясь оправданием, что ему нужно за водой. Однако его неизменно встречал пустой помост, чуть покачивающийся от потока воды, шелест высокой травы, будто нашёптывающей утешения, и чёрные окна большого дома, в которых никогда не горел свет. Поэтому Минхо ничего не оставалось, как набрать воду в канистры и плестись обратно домой, бросая короткие взгляды в сторону расписного забора. Поначалу он хотел поделиться этой неожиданной встречей с бабушкой Со, но потом передумал. Отчего-то хотелось, чтобы воспоминания о той ночи принадлежали только ему.        - Мяу.        В очередной раз от тяжёлых мыслей его отвлёк рыжий с белым кот, по-хозяйски запрыгнувший на подоконник. С кончиков усов скатывались капли дождя, мокрая шёрстка прилипла к бокам, хвост уныло повис.        - С тем же успехом мог уже остаться здесь жить, каждый день ведь наведываешься, - заметил Минхо, уже даже не удивляясь появлению кота. С того самого дня, как он застал погоню за собаками, этот сорванец ежедневно приходил за едой, неизменно уходя после того, как наестся. – Ну и намочило же тебя.        Кот молча уставился на него. С усов продолжала капать вода, с тихим стуком ударяясь о деревянную поверхность подоконника. Пару секунд понаблюдав за ним, Минхо поднялся с места, достал из шкафа чистое полотенце и подошёл к подоконнику.        - Я вытру? – Показав коту зажатое в руке полотенце, спросил он. Гладить себя, кот, конечно, разрешал, но гладить и вытирать вещи всё-таки разные.        Рыжий подозрительно понюхал полотенце и, не унюхав в нём опасности, легонько потёрся о руку Минхо. Восприняв это как согласие, парень начал тщательно вытирать шерстку кота, податливо выгибающего спину. Когда шерсть стала более-менее сухой, а с усов наконец перестало капать, кот вдруг громко мяукнул и, спрыгнув с подоконника внутрь комнаты, начал тереться мордочкой о ноги Ли, обвивая хвостом.        Удивлённо изогнув брови, Минхо так и остался стоять на месте, озадаченно сжимая в руках полотенце. Раньше кот дальше подоконника не заходил.        - Слушай, а имя-то у тебя есть? Если хочешь остаться, то продолжать называть тебя котом я не могу… - Отойдя от шока, парень наклонился и погладил кота по спинке. Тот приветливо выгнулся и ткнулся носом ему в ногу. – Как насчёт Сувон? – Кот недовольно зыркнул. Минхо усмехнулся и почесал его за ухом. – Понял, не нравится. Геон? – Рыжий легонько укусил его за палец. – Ладно-ладно, тогда… Суни? – В ответ послышалось довольное мурлыканье. – Значит, Суни. Приятно познакомится, я Ли Минхо. – Тихо посмеявшись, парень позвал усатого за собой на кухню, где его ждала долгожданная консерва.

***

       С появлением Суни в его жизни Минхо стало чуть менее одиноко. Кот пусть и проводил большую часть времени на улице, но вечером обязательно возвращался и спал у него в ногах, согревая своим теплом. А в дождливые дни он вообще оставался дома и составлял писателю компанию, пока тот корпел над своей работой. Однако в один из вечеров Суни так и не объявился. Впервые за долгое время дождь прекратился, уступив место тёплому солнцу, так что весь день кот где-то пропадал, однако с наступлением темноты домой он не возвратился. Минхо, который работал над книгой на своём привычном месте, нервно поглядывал на окно, которое было привычным для кота входом. Но время шло, а рыже-белая шёрстка на горизонте не объявлялась.       Беспокойство росло и Ли больше не мог просто сидеть и ждать. Он переживал, что Суни мог попасть в какую-то передрягу, либо с другими котами, либо вновь задирая соседских собак. Воображение начало вырисовывать самые ужасные картины, и парень уже просто места себе не находил. Даже не накинув сверху никакую кофту, Минхо выскочил на улицу, держа в руках телефон в качестве фонарика.        - Суни! – Негромко позвал он, осматривая кустарники и заросли травы возле дома. Маловероятно, что кот был где-то рядом, но Минхо решил перестраховаться и начать поиски отсюда. Однако ответом ему была лишь ночная тишина. По левую сторону от дома писателя жила бабушка Со, а дальше уже начиналась дорога к посёлку городского типа, по которой люди на машинах добирались до сюда, так что вряд ли Суни пошёл бы туда. Шум машин и сильный запах бензина отпугивал котов. Так что, обойдя кругом собственный дом, Минхо пошёл направо, время от времени зовя кота по имени. Он часто бывал на соседском пастбище, где рост небольшой кустик мяты, а также любил донимать одинокую корову, но сейчас его там не было видно. От мысли о том, что что-то могло случиться с этим сорванцом, сердце болело и пропускало удар каждый раз, когда среди ночных теней ему мерещился рыжий хвост.        - Суни! Суни, да где же ты… - Ли уже дошёл практически до родника и уже думал, не пойти ли к лесу, как сбоку послышалось тихое мяуканье. Узнав знакомые нотки, парень резко повернул голову в сторону звука и хотел было уже обругать кота за такую выходку, как остановился на полуслове. Суни высунул свою мордочку из-за руки Джисона, который сидел на помостке в той же позе, что и в прошлый раз, и недоумённо глянул на Минхо. Мол, ничего же не произошло, чего раскричался?        - Так это твой кот? – Спросил Хан, увидев, как кот отреагировал на писателя.        - Да… но что вы… - Парень переводил взгляд с Суни на Джисона и обратно, растерянно моргая.        - Он пришёл, когда я уже был тут, и улёгся ко мне на ноги. Так и не вставал до нынешнего момента, и пошевелиться мне не даёт. – Пояснил тот, кивая в сторону кота, который и впрямь выглядел так, будто вставать не собирается в ближайшее время.        «Неделю его кормил, чтобы завоевать его доверие, а к нему он тут же полез… предатель хвостатый» - подумал Минхо, садясь рядом с ними. Суни, будто услышав его мысли, показушно вздёрнул нос и уткнулся им в колено художника.        - А где Дори? – Вспомнил Минхо про полосатого кота, с которым парень был в прошлый раз.        - Дома спит. Ночь сегодня прохладная, не захотел со мной сидеть… - Джисон вернулся к созерцанию звёзд, правой рукой играясь с шерсткой Суни. Его взгляд отсутствующе переносился от одной мерцающей точки к другой и казалось, будто сознанием он находился в совершенно ином месте, не здесь, на помостке у тихой речки с мурчащим котом и рядом с абсолютно чужим человеком.        - Хан, а ты…        - Ты, кстати, откуда имя моё знаешь? - парень резко оборвал было хотевшего спросить что-то Минхо, в голосе были острые нотки.        - Мне… бабушка Со сказала. Я спрашивал, кто жил раньше в этом доме, ведь он выглядел совсем нежилым, вот она мне и рассказала всё… - Брови художника нахмурились. – Но ведь тебе тоже обо мне кто-то рассказал! Ты ведь как-то узнал, что я писатель и живу в доме покойной Ха Ын… - Попытался оправдаться Минхо, стушевавшись под хмурым взглядом.        Хан какое-то время неотрывно смотрел в его глаза, будто пытаясь прочесть что-то в их глубине, вызвав у писателя неловкие мурашки.        - И то верно… - Наконец промолвил он, отведя взгляд и, кажется, немного расслабляясь. – Как поживает бабуля Со?        - Хорошо, я часто у неё бываю. Она замечательный человек и… думаю, хотела бы увидеться с тобой. Она переживает, - Минхо вспомнил, как бабушка Со прослезилась, рассказывая ему трагичную судьбу семьи Хан. – Как-то раз она мне показывала фотографию с её внуком, ты там тоже был. Рыбу большую держали и очень гордо улыбались, - парень не очень понимал, зачем рассказывает это, и вообще как-то странно было обсуждать такие вещи с малознакомым человеком, но… может, это поможет пробиться через ледяную отстранённость Джисона?        - Большую рыбу, да… - Задумчиво протянул Хан. – Помню, Чжун тогда неделю в школе всем рассказывал про наш улов… - Уголки его губ чуть приподнялись, черты лица чуть расслабились, во взгляде читалась ностальгия.        Минхо замер, словно заворожённый. Невесомая улыбка на губах Джисона была мягкой и невероятно красивой, а глаза-озёра наполнились теплом давно прошедших дней и блестели грустной ностальгией. Хотелось сидеть вот так и часами смотреть на профиль художника, очерченный слабым сиянием луны, хотелось прикоснуться к коже, на которой игрались блики от речной воды. Хотелось…        - Ночь сегодня холодная, будешь сидеть здесь в футболке – замёрзнешь, - прервал его мысли голос Хана. Минхо поёжился, отведя от него взгляд. И правда было довольно прохладно.        Словно почувствовав это, Суни наконец решил слезть с нагретого местечка. Потянувшись всем телом от лап и до хвоста, он ткнулся носом в ногу Минхо и лениво мяукнул.        - Готов, наконец, пойти домой? – Пробурчал тот, ответно тыкнув кота в бок. Рыжий недовольно зыркнул, издав недовольное мычание. – Понял-понял, пошли.        Он взял кота на руки и поднялся. Помост немного качнулся, оставляя на поверхности воды лёгкую рябь.        - Тогда… увидимся? – Неуверенно произнёс Минхо, прежде чем уйти. Он с надеждой посмотрел на тёмный силуэт Джисона, который сидел всё так же неподвижно. Ответа не последовало.