Вдохновение

      Писатель Ли Минхо понял, что попал. Попал, и причём окончательно и абсолютно бесповоротно. Бабушка Со не раз ему твердила, каким хорошим мальчиком был Хан Джисон, что они непременно бы поладили, да и по возрасту они не сильно отличаются, но... Но, кажется, ушло всё немного не в то русло. Несомненно, узнать про Джисона абсолютно всего шанса у Минхо ещё не было, но времени их знакомства с лихвой хватало для вывода, что человек он явно не плохой. Наоборот, человек он прекрасный. Писатель чувствовал исходящую от него искренность, пусть и со смесью тоски, одиночества, горя, но оттого и примечательнее то было. Пройдите через столько же происков судьбы и попробуйте выйти не черствым человеком. Попробуйте открыться тому, с кем знакомы всего несколько дней. Сможете? Вот Минхо был не уверен, а Джисон смог. Это был один из самых сильных людей, которых ему только доводилось повстречать и парень им искренне восхищался. Но возвращаясь к словам старушки Со, дружба у них, похоже, не выйдет. Не раз Минхо задумывался о собственной адекватности любуясь улыбкой художника, пересчитывая еле заметные веснушки, вслушиваясь в тихое хихиканье и ловя блеск в глазах. Каждая усмешка была драгоценной, а каждое прикосновение надолго оставляло тепло на коже, непрестанно напоминая о моментах близости. Ли смотрел на него и видел вдохновение в чистом его виде, читал красоту между строк книги под названием «Хан Джисон», что недавно открыла свои страницы его взору. И не мог более прикрываться неадекватностью писательской фантазии. Минхо в своей жизни не питал симпатии ни к кому и до недавнего времени был убеждён, что не способен на это, однако теперь в его жизни появился тот, чьи образы раз за разом мелькают в его собственной рукописи. Одинокий мальчишка с тяжёлой судьбой, тратящий свет белого дня на живописные картины и отдающий им себя без остатка, любящий наблюдать за звёздами, сидя у реки, ворвался в повествование его жизни и окрасил страницы яркими красками. Нет, симпатию Минхо точно не питал. Он был убеждён, что это чувство – то самое, что в своих романах он зовёт «любовью».            - Малыш Минхо, ты в порядке? Что-то случилось? – Озабоченно нарушила поток мыслей Минхо бабушка Со, пока тот не поглотил его с головой. Парень вздрогнул и поднял взгляд на обеспокоенную старушку, отложившую в сторону своё вязание.            Из-за вихря в потёмках разума писатель никак не смог сосредоточиться на своей работе, так что вместо этого решил сходить в гости к соседке, надеясь уловить за хвост путающееся в тюле вдохновение. Однако комфортная тишина и чашка ароматного кофе вернула его в состояние размышлений, которые крутились вокруг одного и того же.            - Да, задумался просто... – протянул Ли, делая глоток немного остывшего кофе. Но тем не менее всё равно вкусного – надо как-нибудь узнать у бабушки Со, как же он у неё получается таким невероятным.            - О чём задумался? – Добродушно спросила та, мягко улыбаясь гостю и пододвигая ему тарелочку со свежеиспечёнными вафлями.            - Бабушка, скажите... – Минхо откусил вафлю и даже немного зажмурился от приятной сладости во рту. – Какие у вас были отношения с мужем?            - С мужем? – Изумилась старушка. – Ох, ну... муженёк был моей первой и последней любовью, я в нём души не чаяла. Пусть и прошло много времечка с момента, как дорогой покинул меня, но знаешь, лапочка, воспоминания о нём до сих пор греют моё сердце, - и подтверждением тому была тёплая улыбка, которой она одарила Минхо.            - А как вы поняли, что любите его?            - Знаешь, никогда мне не было так комфортно ни с одним человеком, как с ним. В первую встречу мне подумалось, что мы словно всю жизнь знакомы, таким родным он казался. Хоть многие говорили, что он мне не пара и я трачу свою красоту попусту, - бабушка Со задорно хихикнула, - но для меня он был прекраснее всех на свете. Будь я хороша в искусстве, обязательно бы запечатлела его на бумаге или холсте, но, увы, мне не дано...            - Это здорово, бабушка Со, - было даже немного жаль, что у Минхо не было шанса познакомиться с давно почившим её мужем. Одни только слова о нём уже согревали и оставляли приятные ощущения, какого же было знать этого человка лично?            - К чему же такие вопросы, малыш Минхо? Неужели у тебя кто-то появился? – Хитро сощурилась старушка, заговорщически наклоняясь к нему поближе.            - Не... – хотел было отрицать парень, но передумал. – Возможно.            - Ну так это же чудесно! Парень ты замечательный, так что кто бы там ни был, этому человеку сильно повезло!            - Н-ну что вы...                        Смущённо вернувшись домой, Минхо сел за привычное место у окна. На столе по-прежнему покоилась недописанная рукопись, на подоконнике теснились коты. Суни недовольно помахивал хвостом, явно не согласный с тем, что приятель устроил морду на его пятой точке, но, тем не менее, ничего с этим не делал. А вот Дуни всё устраивало и он тихо посапывал, грея на солнце рыжую спинку. В сторону пришедшего хозяина Суни лишь кинул острый взгляд зелёных глаз и выдавил тихое «Мяу».            - Наслаждаетесь?            - Мяу. – «Не особо» так и читалось в его тоне.            - Как думаешь, чем Джисон занят?            - Мяу.            - Да, ты прав... скорее всего рисует.            И ему стоило бы приступать к работе. Громко вздохнув, Минхо сел, придвинув стул поближе к столу, взял в руки ручку и стал пилить взглядом лист бумаги, на котором было написано всего пару строк. Несколько раз постучав ручкой по столу и кинув очередной взгляд на котов, молодой человек всё же начиркал на бумаге ряд слов. Оценивающим взглядом пройдясь по написанному, он кивнул какому-то своему выводу и стал писать уже бодрее, бегло выводя слова.            Погрузившись в своё занятие, он и не заметил, как наступила ночь. Улица погрузилась во тьму, в густой траве застрекотали сверчки, а коты переместились в спальню на мягкую кровать, так и не дождавшись хозяина. Прохлада пробралась через окно в комнату, вызвав у парня мурашки и заставив оторвать взгляд от рукописи. Переведя его на настенные часы, он удивлённо приподнял брови. Давно ем не приходилось столько часов подряд сидеть за работой.            Встав с насиженного места и потянувшись, Минхо, широко зевнув, отправился на кухню за чашкой кофе. Не так часто и столь надолго посещало вдохновение и этот шанс явно нельзя было упускать, так что писатель решил сегодняшнюю ночь выделить работе. Всё же одна бессонная ночь ему точно не повредит, а для горящих сроков будет даже полезна.                        Но тут послышался стук в дверь.            - Кого так поздно могло... – Ли осёкся на полуслове. Внезапно пришло осознание, кого именно так поздно могло привести сюда.            - Не спишь? – На пороге стоял Хан Джисон, неловко переминаясь с ноги на ногу.            - Н... Нет, нет конечно. Проходи, не стой ты на холоде, - Минхо пропустил его внутрь, немного ошарашенно наблюдая за худой фигурой в своём предбаннике. Вот так неожиданность. И ведь даже не Суни привёл, сам пришёл. – Что-то случилось?            - Да нет, просто скучно стало, решил в гости наведаться.           - Скучно? А работа для выставки? – Приблизившись к полке с различными склянками, Минхо выудил оттуда баночку молотого чёрного кофе и, подняв её в воздух, кинул на гостя вопросительный взгляд. Мол, «будешь»?            - Сегодня как раз её закончил, - Джисон кивнул, принимая приглашение выпить кофе на сон грядущий. – Когда все картины подсохнут, можно будет паковать и отправлять на выставку. Организаторы давным-давно всё подготовили и весь процесс задерживался только из-за меня... – чуть виновато объяснил он.            - Что ж, тогда поздравляю с окончанием сложной работы! – Подарил ему улыбку Ли, рассыпая кофе по чашкам. – Значит, теперь будешь отсыпаться?            - Можно и так сказать. Правда пока не хочется, сильно уж привык к такому режиму.            - Да, так оно и бывает... Молоко? – Ещё один утвердительный кивок. – Чем обычно после выставок занимаешься? Готовишься к следующей?            - Сначала беру пару месяцев отдыха, рисую для себя, занимаюсь другими делами, а потом снова за работу. Полагаю, у тебя ситуация не сильно отличается?            - Есть такое... правда у меня обычно не отдых, а поиск вдохновение. Последние пару лет писать было тяжеловато, - наконец присев за стол, Минхо отхлебнул заслуженный глоток кофе и удовлетворённо прикрыл глаза. Вот она, идиллия. Горячий напиток мягкой волной разнёс тепло по телу, а кофейный аромат наполнил кухню, заставляя расслабиться. Дав себе пару секунд на смакование, Минхо открыл глаза и окинул взором сидящего напротив Хана. Тот держал кружку обоими руками и дул на неё, вызывая на молочного цвета жидкости небольшие волны. Было ли это кофе с молоком или молоко с кофе? Вопрос риторический. Но парень, чья толстовка была ему слишком велика и из-под длинных рукавов которой еле выглядывали кончики пальцев, не способный пить прогорклый напиток как он есть и чуть хмурящий брови, в попытках не допустить, чтобы тот вышел за края чашки от дуновения, выглядел уж слишком по-домашнему умильно. Минхо не мог не заметить, как забавно торчит чёлка с правой стороны и что в районе капюшона виднеется мазок краски (кажется, это была охра?). Сейчас Джисон выглядел совсем как мальчишка, вызывая у писателя улыбку и принося в этот дом каплю уюта.            - А почему?            - А? – Не понял вопроса Минхо, выпавший на некоторое время из реальности за наблюдением этой картины.            - Почему было тяжело писать? – Джисон наконец перестал остужать свой кофе и, отпив глоток, поднял на собеседника взгляд.            - А... – рука невольно начала разглаживать на скатерти невидимые складки, пытаясь сбросить неловкость. – Вдохновения совершенно не было... до недавнего времени.            Во взгляде напротив читался явный вопрос, но тем не менее озвучен он не был. Вдохновение будто было штукой личной и спрашивать о нём как-то...            - Можно мне почитать?            - Но ведь работа ещё незаконченная... – удивлённо приподнял брови Ли. – Да и редактуру текст ещё не проходил, сырой совсем...            - Да ладно, хотя бы чуточек! – И как можно было отказать этим глазам, что словно прямиком из мультика «Кот в сапогах».            - Ладно, что ж с тобой поделаешь, - выдохнул писатель. – Подожди, сейчас принесу.                        Джисон устроился в кресле в углу комнаты, в одной руке держа чашку, из который время от времени похлёбывал кофе, а в другой сжимал рукопись, быстро бегая по тексту глазами. Выражение лица было расслабленным, однако полностью погружённым в чтиво. Устроившись на скамейке за столом и облокотившись о стену, Минхо, в свою очередь, читал уже полноценную книгу в твёрдой обложке, дабы хоть чем-нибудь себя занять, но стоило признать, что глазение на художника занимало большую часть времени. Отчасти из-за нервозности, - а вдруг не понравится? – отчасти от того, что слишком уж великолепен был сосредоточенный его вид, чтобы не наслаждаться им исподтишка.            Только вот интересный сюжет в конечном счёте увлёк за собой, оставив кофе забытым и в скором времени окончательно и бесповоротно остывшим. Настенные часы тихо отбивали такт, из спальни слышалось приглушенное сопение хвостатых жителей этого дома, на улице смолкли сверчки. Перелистнув очередную страницу и добавив к звукам ночи шуршание бумаги, Минхо было потянулся к кружке, но разочарованно выдохнул, заметив, что напиток давно остыл. Затем перевёл взгляд на кресло в углу. Пустая кружка стояла на полу в ногах, исписанные косым почерком листы покоились на коленях, какую-то их часть Джисон по-прежнему сжимал в руке, однако голова была склонена вбок, а тело расслаблено.            - Кто же после кружки кофе засыпает... – тихо прошептал Минхо, откладывая в сторону недочитанную книгу. Стараясь не производить громких звуков, он убрал грязные чашки в раковину, прибрал свою рукопись, оставив её лежать на кухонном столе, и аккуратно поднял Джисона на руке. Тот что-то пробормотал во сне, но, тем не менее, не проснулся, так что Ли смог со спокойным сердцем переложить его на кровать, потеснив котов, и прикрыть одеялом. – И впрямь как ребёнок, - пробормотал писатель, улыбаясь беззаботному лицу и убирая лезущие в глаза волнистые прядки.            Сам Минхо устроился на небольшом диванчике в гостиной, захватив из шкафа плед и пару декоративных подушек. Условия для сна, конечно, не комильфо, но всяко лучше, чем мешать столь безмятежному сну усталого художника.             Что ж, работа на сегодня, видимо, всё-таки не состоится. Какое-то время поворочавшись на жестком диване в поисках удобного положения, парень заранее смирился с неизбежностью ноющей шеи и, в конечном счёте, уснул.       На улице уже свело, петухи давным-давно отголосили своё, и даже корове уже наскучило шипать на пастбище траву. Минхо встал некоторое время назад, ощущая, что тело начинает затекать в неудобном положении и хорошего сна на диване явно не выйдет. Он уже сходил к соседям за свежим молоком от скучающей коровы, накормил котов и сейчас занимался мытьём вчерашней посуды. Занятие это было не самым его любимым – сначала на речку за водой в несколько подходов, потом кипятить её, затем в несколько подходов мыть посуду, в случае нехватки воды снова на речку и опять по новой. Запара та ещё, если вкратце. Дуни всё время с любопытством наблюдал за его действиями, усевшись на краю стола и свесив вниз хвост. Суни же был занят крайне увлекательной поимкой того самого свисающего хвоста, раздражённо от этого подёргивающегося, так что ему явно было не до хозяина. А Джисон всё ещё спал, кутаясь в одеяло и бормоча что-то во сне. Время от времени покидывая в сторону спальни настороженный взгляд, - боялся разбудить суматохой, - Минхо размышлял о том, каким правильным казалось его здесь присутствие. Знакомы, вроде как, совсем ничего, но столь родным этот человек ощущался, так гармонично смотрелся в этом доме, будто изначально должен был тут находиться. Никогда бы не подумал, что позволит относительно малознакомому человеку спать в его комнате. Тем более, Ли вовсе не был против, чтобы он и вовсе тут оставался с концами.       - Крыша едет... – пробурчал себе под нос писатель, покачав головой. С чего вообще он решил, что Джисон этого бы хотел? Что он вообще ему симпатичен? Парень совсем недавно ему открылся, а Минхо уже на него планы строит... А может, ему такие отношения были бы противны?       Внезапно пришедшая в голову мысль заставила Минхо прервать своё занятие. Он уставился на скатывающиеся по рукам мыльные капли, с тихим бульканьем сталкивающиеся с поверхностью воды в раковине.       - И точно ведь...       Сонное мычание в спальне стало чуть громче, вырывая его из своих мыслей. Джисон, жмуря глаза от яркого света, сел на краю кровати, широко зевая. Его волосы были в полнейшем беспорядке, топорщась в разные стороны, а на щеке виднелся след от залома на подушке.       - Минхо?.. – пробормотал он, наконец сфокусировав взгляд на хозяине дома.       - Доброе утро, спящая красавица, - усмехнулся тот, вытирая руки полотенцем.       - Сколько времени?       - За полдень уже. Хорошо спалось?       - Да... извини, не думал, что усну... – виновато скосив взгляд, Джисон попытался чуть пригладить свою шевелюру. Что, конечно же, не возымело эффекта. – Но ты не подумай, что твоя книга была скучной! Мне очень понравилось, Минхо, у тебя настоящий талант!       - Не извиняйся, всё в порядке. И спасибо, я рад, что тебе пришлось по душе.       - Более чем! Я обычно книги не особо читаю, но тот язык, которым ты пишешь, очень хорош! И читается легко...       - Спасибо тебе за комплимент, - улыбнулся Минхо. – Значит, дам тебе первую копию, как закончу.       - Договорились, - ответил ему улыбкой Хан, поднимаясь с кровати.       - Кстати говоря, раз ты теперь свободен... как насчёт наведаться в гости к бабушке Со? Она давно тебя к себе зазывает, - вспомнил Ли, протягивая парню чистое полотенце и запасную зубную щётку, чтобы умылся. Старушка, кажется, уже и не надеялась, что это произойдёт, так что стоило убедить её в обратном.       - В целом... – задумчиво протянул тот. – Можно.       - Боже, Джисон-и, правда ты? – Всплеснула руками старушка, выбегая за ворота своего дома. На плече у неё висело полотенце, а повязанный на талии фартук был припорошен мукой. – Милый мой, как же сильно ты похудел! Ну чего стоишь, иди сюда! Переодевшийся в чистую одежду Джисон был тут же утянут в крепкие, пахнующие вишнёвым пирогом, объятия. Бабушка Со расцеловала его в обе щёки и не прекращала возмущаться худобе, рассмотрев его со всех сторон.       - Тебе надо кушать лучше, Джисон-и, а то уже как Кощей Бессмертный стал! – Вновь воскликнула она, уперев руки в бока. – Ну же, проходите скорее, у меня как раз пирог на подходе!       Минхо соболезнующе улыбнулся жертве сердечной заботы и подтолкнул его ко входу. Старушка уже скрылась в доме, продолжая бормотать возмущения себе под нос.       - Какую-то такую реакцию я и ожидал, - выдохнул Хан, стряхивая с кофты прилипшую муку и направляясь ко входу.       - Стариковская забота, что уж с неё взять, - пожал плечами в ответ писатель. В прихожей они сменили обувь на домашние тапочки с самодельной вышивкой и, тщательно вымыв руки, проследовали в кухню-столовую. В воздухе витал аромат свежей выпечки с вишнёвой кислинкой, к нему приплеталась струйка запаха свежескошенной травы, заглядывающая через приоткрытое окно. На столе уже был выставлен сервиз и какие-то сласти к чаю, под потолком по-прежнему покачивались связки сушащихся трав.       - А здесь всё по-старому... – протянул Джисон, усаживаясь за стол. С толикой ностальгии он прошёлся взглядом по книжным шкафам, рамкам с фотографиями, пучкам трав. Именно таким он помнил этот дом, запах, атмосферу. Казалось, он вернулся на десятилетие назад, когда был совсем мальчишкой и они с братом и Джуном проводили тут вечера, слушая рассказы о молодости бабушки Со и её мужа.       - Не по возрасту мне изменения, дорогой мой, - отметила бабушка Со, вынося с кухни закипевший чайник.       - Ну что вы, бабушка Со, вы вполне себе молодая!       - Ты мне льстишь, малыш Минхо! – Джисон перевёл на Ли удивлённый взгляд. «Малыш Минхо?» - так и читалось в нём.       Минхо лишь снова пожал плечами.       У бабушки Со они вдвоём засиделись до вечера и даже были оставлены на вкусный ужин. Столовая наполнилась воспоминаниями об озорных мальчишках и их удивительных приключениях, заработанных во время них боевых шрамах и новых знакомствах. Минхо слушал о детстве Джисона и впитывал в себя каждое слово. Где-то глубоко в сердце загорался огонёк белой зависти – отчасти от того, что у него не было такого детства и вряд ли могло быть, ведь почти всю жизнь он провёл в городе, а такие приключения доступны только в деревне. И отчасти от того, что он не был одним из героев этих воспоминаний. Кто знает, может, их судьбы сложились по-другому, будь они знакомы с самого детства и были давними друзьями? Может, Джисону не пришлось бы пережить столько страданий одному?       - Заходи как-нибудь ещё, Джисон-и, я тебе всегда рада, - обняла напоследок Джисона бабушка Со. – Вам обоим.       - Спасибо за заботу и ужин, всё было очень вкусно, - поблагодарил он, обнимая в ответ.       - Малыш Минхо, помнишь наш последний разговор? – обнимая и Минхо, спросила старушка, вновь заговорщически улыбаясь.       - Да, конечно, - недоумённо произнёс тот.       - Ты ведь нашёл ответ на тот вопрос, что не давал тебе покоя, я права? – Многозначительный кивок в сторону Джисона говорил сам за себя.       - Ничего-то от вас не укроешь... – сдался Минхо, утвердительно кивая.       - Слишком долгую я жизнь прожила, я такое за километр чувствую, - подмигнула им обоим бабушка Со. – Удачи вам... со всем.       Джисон, абсолютно не понимающий, о чём речь, растерянно поблагодарил её и поспешил вслед за Ли, который по какой-то причине удалялся в весьма смущённом состоянии. «Что же за разговор такой был?» - пронеслось в мыслях у художника и он пообещал себе обязательно как-нибудь расспросить на эту тему Минхо.       Жизнь текла своим чередом, день сменялся другим, летние вечера постепенно становились прохладнее, готовясь принять на смену осень. Суни и Дуни стали всё чаще оставаться в доме, предпочитая тёплый уголок на печке прогулкам под холодным ветром и промокшим от мокрой травы лапам. Последние несколько дней Минхо безвылазно сидел за рукописью, гонимый вдохновением и горящими сроками. Крайний разговор с редактором был не слишком приятным и он отхватил немало подзатыльников (удалённо), так что пришлось взяться за дело всерьёз. Джисон же готовился к выставке, которая должна была начаться уже совсем скоро, так что лишь изредка появлялся на пороге дома писателя справиться о том, как идёт работа. Такие вечера они проводили за чашкой кофе и разговорами о всяком, нередко Джисон давал обратную связь по рассказу, помогая Минхо определиться, в каком направлении лучше вести повествование.       - Мне кажется, что события разворачиваются как-то... медленно, что ли, - сказал Хан, отложив в сторону очередной лист с рукописью. – Многие не смогут продержаться до конца, не думаешь?       - Очень может быть... – задумчиво протянул Минхо. Тянуть резину было его большой привычкой и от редактора он ни раз слышал точно такой же комментарий в сторону написанного. Хоть он и видел в этом толк, однако поделать с собой ничего не мог – слишком скорое повествование казалось несколько нелогичным и отчасти даже нереалистичным. Но справедливо было заметить, что растянутую из-за неспешного повествования на пятьсот страниц книгу действительно немногие сочтут интересной.       - Кстати... могу попросить об услуге?       - А? Да, естественно. Ты мне вон как помогаешь, - кивнул в сторону рукописи Минхо. Работа у него благодаря обратной связи двигалась куда бодрее, чем обычно.       - На следующей неделе выставку откроют для посещения, меня попросили приехать завтра не предварительный осмотр. Только вот... – замялся Хан.       - Что?       - Водить я не умею.                                                                                                       Из груди писателя вырвался негромкий смешок.       - Только и всего? А чего смущаешься-то так? Много кто водить не умеет, это абсолютно нормально.       - А чего смеёшься тогда? – Насупился Джисон, чуть надув губы и скрестив на груди руки. И вот уже в который раз заставив Минхо подумать, что он совсем как ребёнок.       - Из-за того, как ты этого стесняешься, а не от самого факта. Так что не дуйся, сам виноват.       - Вот же. Всё, я пошёл, а то Дори небось голодный.       - Увидимся завтра! – Кинул напоследок Минхо, но в ответ последовала только тишина. Надулся. Совсем как ребёнок.       Собрав разложенные по столу листы в аккуратную стопку и убрав с глаз долой грязные чашки, парень перебрался в гостиную на рабочее место. Кто бы мог подумать, что выставка уже вот-вот начнётся. Казалось, только недавно он познакомился с загадочным художником из дома у родника, всего пару моментов назад он сообщил, что закончил последнюю работу, а вот уже завтра Минхо сможет её увидеть. Кроме расписанного горшка, забора и двери, а также одного наброска в скетчбуке, других картин Джисона он пока ещё не видел. Каждая просьба посмотреть непременно влекла за собой отказ, так что парень достаточно быстро сдался и решил ждать официальной выставки, когда он сможет созерцать творения искусства на правах потребителя. Минхо был уверен, картины замечательные и куда более великолепные, чем он даже мог представить, и посему нетерпение просто сжирало изнутри.       - Завтра... надо лишь дождаться завтра... – пробормотал он, грызя другой конец ручки. – И мне нужно постараться.       Он дал самому себе обещание, что закончит книгу к моменту начала выставки, но, кажется, в полной мере выполнить его не сможет. Придётся обойтись без редактуры, печатной версии и твёрдой обложки, но полностью сдаваться Ли не собирался. Он обязательно закончит её сегодня и завтра, в качестве подарка за проделанную работу, первым даст прочитать её Джисону. Как и обещал. Большую часть он, конечно, уже прочёл, но этот факт абсолютно точно не учитывается.       - На следующем повороте направо, - указал пальцем вперёд Джисон. Он сидел на пассажирском сидении и через трубочку попивал латте со льдом, пока у Минхо на лбу появлялись новые морщины как следствие Сеульского трафика.       - Понял, - пробубнил он, ругаясь на какого-то водителя и нервно постукивая пальцем по рулю. Дядюшка Ки Бом любезно одолжил свою машину, так что теперь они стояли в пробке на пути в галерею, где будет проводиться выставка. За время, проведённое в тихом уголке, Минхо успел отвыкнуть от быстрого темпа жизни Сеула и от его постоянных пробок. Какофония звуков города давила на нервы, а светофор всё никак не хотел загораться зелёным.       - Не переживай ты так, мы же никуда не опаздываем, - предпринял попытку успокоить его Джисон, положив свою руку поверх свободной руки писателя.       Палец другой руки, до этого постукивающий по рулю, так и завис в воздухе.       - Просто город... слишком шумный, - выдохнул он, потерев переносицу.       - Ничего, мы уже почти на месте. Немного совсем осталось.       И Джисон не врал. За поворотом до места назначения оставалось всего пару сотен метров. Возле входа в монументальное здание с величавой архитектурой их ждал агент Хана, представившийся как «Кён Иль». По длинной лестнице из белого мрамора он проводил их на второй этаж, где устраивалась выставка, и на какое-то время забрал художника для обсуждения «деловых моментов». Минхо же, предоставленный самому себе, убивал время разглядыванием скульптур, выставленных в холле. Изящные формы, вылепленные руками творца, и невесомые одежды, вырубленные из мрамора, перехватывали дыхание. Столь реалистично выглядели волнистые локоны, словно вылеплены были из пластилина, а не твёрдой породы. Никогда доселе писателю не приходилось созерцать столь искусные творения. На выставках он не бывал, сам скульптурой и не интересовался вовсе, музеи тоже как-то стороной обходил, однако теперь начал об этом сожалеть. Сколько всего он упустил?       - И как тебе? – Знакомый голос эхом отразился от стен, заставив Минхо вздрогнуть от неожиданности.       - Потрясающе, - честно заявил он, обернувшись на улыбающегося Джисона. – Всё готово?       - Да, пойдём.       Вместе они прошли в следующую залу и если до этого у Минхо перехватило дыхание, то в этот раз он просто забыл, как дышать. Сразу у входа, самой крайней, весела картина, на которой был изображён водопад. Только вода была словно живая, будто ещё чуть-чуть – и она выльется за края рамки, грузные капли начнут стучать по мраморному полу и разлетаться брызгами в стороны. Гибкие потоки лазури сверкали бликами солнечного света и переливались малахитом отражающейся в них ели.       - Ты... волшебник, что ли?.. – Изумлённо спросил Минхо, чуть приоткрыв рот.       - Ты мне льстишь, - улыбнулся в ответ Хан, забавляясь его реакции.       Минхо медленно шёл от картины к картине и восхищение его лишь возрастало. Лесные пейзажи сменялись горными, а те степными, но каждый из них был уникальным, неповторим, будто повествующий собственную историю. Не ушло от внимания и то, что все работы были выполнены в тёмных оттенках, кое-где в азурите проглядывала тоска, в умбре читалась печаль, хлорит таил за собой одиночество. До Минхо доходили слухи о том, что, по мнению художественных критиков и ценителей, живопись Джисона – выход его боли, способ с ней справиться. И сейчас, видя его картины в живую, он вынужден согласиться. Никогда он не думал, что в мазках на холсте он сможет почувствовать чужое горе, однако в этот самый момент сердце щемило от понимания, откуда оно взялось.       - Эта там – тоже твоя? – Спросил Минхо, увидев на небольшом возвышении картину, сияющую яркими красками. Не похоже на Джисонов стиль.       - Да, - последовал тихий ответ.       Подойдя чуть ближе, писатель ошеломлённо застыл на месте. На фоне яркого голубого цвета пестрела кобальтовая трава с жёлтой россыпью мать и мачехи; колыхались на ветру непослушные пряди охры и полы белой рубахи, оголяя медовую кожу; задорно сверкали ореховые глаза, чуть прищуренные от играющей на губах улыбки. В руках были сжата стопка листов, некоторые из которых уже были подхвачены в шалость ветром и светлыми мазками скрывающимися вдалеке.       - Это... – повернулся к Джисону Минхо, для верности указывая на картину пальцем. – я?       - Прости, что не спросил разрешения вывесить её здесь, но... – художник нервно затеребил рукав ветровки. – Я хотел, чтобы это было сюрпризом. Ты стал моим вдохновением, Ли Минхо.       Ошарашенно моргая и со всё ещё открытым ртом Минхо смотрел на него и не мог вымолвить ни слова.       - П-прости, не стоило мне... – Хан сделал шаг назад, чуть не оступаясь, - этого всего делать, - бросил он, прежде чем выбежать из зала.       - Эй, Джисон, погоди! – Тут же выйдя из ступора крикнул Минхо, бросаясь вслед. «Вот же дубина» - мысленно отругал самого себя он, в процессе чуть кубарём не полетев по мраморным ступеням. – Подожди ты!       Только у выхода из здания у него получилось нагнать Джисона. Перехватив руку, он остановил его у дверей. Бока парня тяжело вздымались от бега, плечи слегка подрагивали.       - Джисон... Джисон-и, посмотри на меня, - произнёс Ли, чуть потянув его за руку. По щекам повернувшегося к нему лицом Джисона сбегали слёзы, нижняя губа была прикушена.       - Прости, я... я просто...       - Стой, подожди, тебе не за что извиняться, - поспешил оборвать его Минхо, обхватив ладонями лицо и вытирая большим пальцем скатывающиеся слезинки. – Я просто удивился, ведь думал... думал, что не взаимно, - признался он, облегчённо выдохнув.       - Ч-что? – Заикнулся Джисон, наконец осмелившись поднять взгляд. Глаза цвета корицы влажно поблескивали, где-то в глубине промелькнула искра надежды.       - Вот, - порывшись в шоппере, который он весь день таскал за собой, писатель протянул ему сшитую по корешку рукопись. – Помнишь, я говорил, что до недавнего времени я всё никак не мог найти вдохновение? – Ответом последовал утвердительный кивок. – Нашёл я его в тебе. В ту самую нашу первую встречу на помостке. Ты тоже стал моим вдохновением, Хан Джисон.       - Н-но...       Договорить Минхо ему не дал, утянув в поцелуй. Осторожный, мягкий, спрашивающий разрешения. Большой палец всё ещё стирал остатки недавних слёз, лаская щёку, свободная рука расположилась на талии, притягивая к себе.       - Теперь веришь?.. – оторвавшись, прошептал Минхо, заглядывая Джисону в глаза.       - Верю... – расплывшись в улыбке, ответил он, утягивая писателя обратно в поцелуй.       В поисках вдохновения писатель Ли Минхо продал квартиру в Сеуле и перебрался в старый домик в деревушке близ Кимпхо, а художник Хан Джисон вернулся в отчий дом, даже после потери всех членов семьи. И они оба нашли своё вдохновение. И нашли они его друг в друге.

Конец