Я скучал.

Когда Алфëдов подарил Джасту ромашку, его руки были тëплыми. Он мило улыбался снеговику, убирая еë в эндер сундук. Это был его Джаст. Когда Дровосеки проводили собрания, и Джаст хватал Алфëдова за плечи, он был тëплым. Они, вместе с ребятами, весело смеялись, обсуждая планы конторы и просто беседуя ни о чëм. Это тоже был его Джаст. Когда Алфëдов спал в одной кровати с Джастом, тот был тёплым. Чëрт всегда засыпал первым, ворча, если прохладный снеговик пытался вылезти из его объятий. И это был его Джаст. Когда они прощались со своим домом из-за морозов, Джаст положил свою руку на плечо Алфëдова. Он молчал, мягко смотря на друга, выказывая поддержку. Вокруг было холодно, но его рука была тëплой. Это точно был его Джаст. Когда Алфëдов очнулся, вокруг было тихо, потому что все замëрзли. Проходя через десятки ледяных статуй, он нашëл Джаста. Дрожащей рукой, снеговик попытался дотронуться до него. Он был холодным. Но это всё ещë был его Джаст. Пока он медленно замерзал, он сидел рядом с Джастом. Тот продолжал быть холодным, но не переставал быть его Джастом. Когда он плыл в воде, он мог думать. Он мог всë видеть. Но он не видел своего Джаста. Когда он снова мог двигать конечностями, он был уже на тëплом берегу. Вокруг шумели люди. К Алфëдову кто-то подошëл и положил руку на плечо. Она была тëплой. Снеговика передëрнуло. Чëрт, через голубые очки, радостно смотрел на Алфëдова. Это не его Джаст. Когда снеговик выбирал себе место для будущего дома, чëрт пытался взять его за руку. Он был горячим. Слишком горячим. Алфëдов убрал руку, отшутившись, что он сейчас занят и не надо его отвлекать. Это точно был не его Джаст. Когда он открыл глаза, он увидел перед собой Джаста и снег, снег, снег, снег, снег, снег, снег, снег снег снег снег снег снегснеганегснегснегснегснегснегснегснегснег- Снеговик протянул руку, касаясь Джаста. Он холодный. Но Алфëдов скучает по нему. Он хочет обнять чёрта, но снег под его ногами рушится и он падает вниз, в снег, и Джаста нет, и вокруг только снегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснегснег- Когда он просыпается от кошмара, тяжело дыша, снега нет. Но нет и Джаста. Там был его Джаст. Здесь не его Джаст. Когда самозванец падает в яму со сталагмитами, снеговик слышит крик агонии. У него сжалось сердце, но он закапывает это чувство глубоко в снег. Это не его Джаст. Когда он старается аккуратно отрезать голову, тело ещë тëплое. Его руки трясутся, он почему-то плачет. Он не знает почему, но его мутит. Он поднимает отрезанную голову и смотрит в пустые глаза. Его тошнит. Он роняет голову, и его рвëт на камень рядом. Он давится рвотой и слезами. Он не может дышать. Где его Джаст? Когда через пару минут он приходит в себя, он смотрит на голову, лежащую рядом. Из за того, что он еë уронил, крови стало больше, чем он планировал. Его бы снова стошнило, но уже нечем. Он уже почти не плачет. Снеговику кажется, что его внутренности горят. Когда он поднимает голову руками, она уже холодная. Это успокаивает. Он решает разобраться с остальным потом. Он бережно несëт голову на основную часть базы, стараясь не спотыкаться. Там уже всë готово. Алфëдов медленно ставит голову на место, стараясь удержать еë в одном положении. Из-за этого крови стало ещë больше. Но он уже не обращает внимания. Скоро здесь будет его Джаст. Когда он убедился, что голова стоит ровно, он надевает одежду на стойку. Она некачественная и криво сшитая, но ему всë равно. Это уже почти его Джаст. Когда он заканчивает и отходит от своей работы, он видит его Джаста. Он холодный, не двигается, и у него пустые и мëртвые глаза, а очки валяются где-то рядом. Алфëдов неуверенно улыбается, его губы трясутся. Это его Джаст, такой, каким он его помнит. Его снова тошнит, но он не обращает внимания. У него подкашиваются ноги, но он подходит обратно, нежно обнимая его Джаста. Когда он больше не может сдерживать эмоции, он снова начинает рыдать. Он не уверен, откуда у него снова есть слëзы, но его тело продолжает трястись, пока он рыдает над его Джастом. Ему плохо, но ему хорошо, но ему ужасно плохо, но ему ужасно хорошо. Когда он снова больше не может плакать, приходит понимание, что силы покидают его. Он виснет на холодном теле под ним, закрыв глаза. Ему кажется, что он скоро уснëт. Он криво улыбается. Его Джаст больше не там, теперь он здесь. - Привет, Джаст. Я скучал.