Стоит ли так жить?

Парень в очках, проявил невероятную силу духа, когда сумел выставить за дверь монстра, хоть и не без помощи отважной девушки. Она, не испытывая ни капли страха, отчаянно прыгнула на чудовище в тот самый момент, когда содержимое огнетушителя, которым парень с безраздельной решимостью орудовал, иссякло. После этой решающей схватки, почти с чудесной ловкостью, девушка в последний миг успела вернуться обратно в дом, как раз до того, как опускающиеся решётки, которые парень с трудом придерживал, не захлопнулись окончательно. Именно благодаря их слаженным, хоть и спонтанным, действиям, все присутствующие были спасены от ужасной судьбы. Когда в конце концов всё затихло, напряжённая тишина окутала дом, и остальные жильцы, переборов себя, начали осторожно выползать из своих укрытий. С недоумением и тревогой они вновь собрались вместе, настороженно переспрашивая друг у друга о том, ушло ли чудовище, которое ранее напускало на них ужас. Каждый из них, напрягая уши и закусывая губы от волнения, пытался приглядеться в сторону дверей, но из-за плотных решёток практически ничего не было видно, кроме смутного силуэта монстра, который, казалось, после исчез в темноте. Горящие в глазах страх и облегчение переплетались, создавая атмосферу напряжённого ожидания, пока они с тревогой ждали окончательного подтверждения того, что угроза миновала. — Всё уже хорошо, Субин, слышишь меня? Всё уже позади, — нежно, но с лёгким трепетом в голосе шептала Соми, отчаянно стараясь вселить в своего брата хоть каплю уверенности и надежды. Она всё так же прижимала его к себе. Сестра вместе с братом стояла у стены, рядом с дверью, ведущую к лестнице, которая поднимала на другие этажи их многоэтажного здания. Девушка, дрожащей рукой, осторожно проводила по спутанным волосам брата, пытаясь успокоить его. Внутри неё всё ещё бушевали эмоции, как неистовый вихрь страха и ужаса, которые она не могла усмирить, и, не до конца оправившись от увиденного кошмара, она боялась, что её ноги, которые казались невероятно лёгкими, словно сделанными из ваты, просто не выдержат её тяжёлую ношу. Поэтому она стойко прижималась спиной к холодной стене, будто искала утешение в её каменной прочности, в то время как внутри неё метались смятенные мысли. Она изо всех сил старалась собрать их в единый поток, чтобы не потерять контроль над собой и не рухнуть под тяжестью пережитого. Взгляд её метался по помещению, смотря на остальных выживших, то как они ведут себя после увиденного ужаса, в то время как страх сжимал её сердце, не позволяя вдохнуть полной грудью. Каждый удар её сердца как будто нарастал, перекрывая шум безумия, одновременно вызывая желание защитить своего брата и жгучую тревогу за его душевный покой, ведь уверенная картина точно оставит след на его психике. Субин же не скрывал своего страха; его тело трясло от ужаса, как листья, дрожащие на порывах холодного ветра. Он продолжал крепко прижиматься к своей сестре, словно желая спрятаться от этого реального мира, который стал как фильм ужасов. Его глаза, полные немого и безнадежного страха, напоминали бездонные океаны, поглощённые бурей, а дыхание перехватывало, будто он пытался осознать и принять, что происходит вокруг. Он оказался словно парализованным, не в силах даже пошевелиться, его мысли метались, как заключённые в клетке птицы, отчаянно пытаясь найти выход из ловушки, в которую их загнал всепоглощающий ужас, который поглощал его целиком и без остатка. Каждое мгновение ощущалось как вечность, когда страх сгущался, превращаясь в неподъёмную тяжесть на его душе, и казалось, что каждое биение его сердца создает шёпот тьмы, который уверял его, что выхода нет. Соми, наблюдая за мучительным состоянием своего младшего брата, старалась изо всех сил подавить собственные страхи и терзания, чтобы стать для него той самой крепостью, о котором он так нуждался в эту ужасную минуту. Она знала, что её долг – быть опорой и защитницей, даже если в её сердечной обители бушевал ураган эмоций, разрывающий её изнутри. Чувства отчаяния, тревоги и бессильной боли сливались в неистовом танце, но она не могла позволить себе показать слабость. С каждой секундой, когда она чувствовала, как его страх крепче сжимает его, ей приходилось собирать все свои силы, чтобы излучать уверенность и спокойствие. Внутри неё шептал голос, указывающий на угрозы, окутывающие их, однако она решалась подавить его, вспоминая о милых моментах, которые связывали их, и о том, что её присутствие может стать для него единственным спасением. Она изо всех сил старалась создать атмосферу безопасности, искренне желая, чтобы её брат нашёл успокоение посреди нарастающего хаоса, и её собственные страхи угасли бы по мере того, как она становилась пилотом в этом бурном море неуверенности и тревоги. — Эй! — в тишине раздался хриплый, но уверенный голос старика, обращающийся к той самой девушке, которая ранее с невероятной смелостью бросилась на монстра. — Ты же пожарная! Куда смотрит государство?! — Оно... нас не оставит, — тихо ответила она, её голос дрожал от усталости и эмоционального напряжения. На её лице читалась лёгкая усталость, и всем своим видом она дала понять, что у неё не осталось ни желания, ни сил продолжать разговор. — Мы платим такие налоги! С одним монстром справиться не могут?! — продолжил мужчина, его голос яростно отражал гнев и беспокойство, как будто он олицетворял всю подавленное состояние жителей. — Нет... там не один монстр, — вмешался парень в очках, его взгляд оставался прикованным к двери, словно он предчувствовал дальнейшую угрозу за её пределами. В его голосе звучала нотка тревоги и осознания, что их бедственное положение может быть гораздо серьёзнее, чем они могли себе представить. В этот момент возобновившееся напряжение в воздухе ощущалось, словно пружина, готовая снова сжаться в жестокую атаку. Каждый из них понимал, что столкновение с ужасом, подобным этому, только начинается. После неожиданных слов парня все настороженно обернулись в сторону дверей, медленно и неуверенно сделав несколько шагов вперёд, как будто пружина напряжения в воздухе требовала их осторожности. Внешний мир все ещё окутывала мрачная тьма, а решётки, защищающие их, затрудняли видимость происходящего за пределами дома. Тем не менее, многие из них сумели различить размытые силуэты, скользящие по улице, но с отвратительными и пугающими искажениями – пропорции тел этих фигур явно вызывали тревогу. Некоторые очертания были настолько далеки от человеческих, что казались скорее порождением кошмара: их движения были неестественными и агрессивными, а манера ходьбы невероятно отличалась от привычной грациозности человеческого общества. В каждом сердце поселялась растущая паника, когда они осознали, что на улице их поджидало что-то мерзкое и опасное, ведь то, что они видели, не давало надежды на спасение, а лишь угрожало новой волной страха и ужаса. — Что происходит? — в ужасе прошептала пожарная, её голос дрожал от подавляемого страха, и ей было сложно найти слова, чтобы выразить свои смятенные чувства. — Понятия не имею... — ответил парень в очках, его голос звучал без малейшей искры эмоций, словно он был отстранён от реальности. — Может, наконец... настал конец света? — его слова были наполнены неуверенностью, и в них ощущалась лёгкая ирония, которая, однако, быстро сменилась на тревогу. От резонанса его слов в воздухе повисло зловещее молчание, как будто время замерло, и каждый из них, притихнув, пытался осознать сложившуюся ситуацию, словно они оказались в ловушке своего собственного страха. Лицо парня потемнело от внутреннего ужаса, тонкие черты лица исказились, а его взгляд, полный смятения, блуждал по той территории, на которую открывали вид двери, в поисках хоть каких-то разумных объяснений происходящему, но лишь усиливал ощущение беспомощности. Затишье, предшествующее буре, накаляло атмосферу, становясь почти ощутимым, как густой туман, окутывающий их. — Мы умрём, Соми? — тихо прошептал мальчик, его голос дрожал от страха, словно он боялся произнести это слово вслух, и в его вопросе скрывалось ужасное предчувствие. — ...Что? — девушка, озадаченно взглянув в карие глаза брата, увидела в них отчаяние и горькие слёзы, готовые вот-вот пролиться. Сердце её сжалось, от одного такого вида. — Нет... Конечно, нет! О чём ты, Субин? — стараясь скрыть собственный страх, она произнесла это с такой убеждённостью, как будто её слова могли создать вокруг них защитную ауру. — Конечно же мы не умрём! — добавила она, но даже её голос звучал немного дрожащим, и в душе она ощущала бурю тревоги. Некоторые взрослые взглянули на них с такой жалостью, что у Соми по спине пробежал табун мурашек, словно холодные пальцы страха коснулись её души. Эти пристальные взгляды, полные снисходительности и жалости, казались ей противными до тошноты, вызывая бурю отвращения. Когда этот монстр ворвался к ним, никто даже не удосужился бросить на них взгляд – каждый лишь спасал свою шкуру, оставляя их на произвол судьбы. Она не ощущала злости на их стремление выжить в тот момент – понимала, что в такие минуты инстинкт самосохранения берет верх. Но то, что после всего случившегося они смеют смотреть на неё и брата с такими лицами, полными притворного сочувствия, вызывало в ней лишь сильное раздражение. Эти лицемеры, маскирующиеся под добрых людей, были совершенно ей ненавистны. Вдруг железная дверь, рядом с которой стояли Соми и её брат, начала странно дёргаться, а точнее – его ручка с глухим звоном то опускалась, то поднималась, вызывая у них внутри резкий всплеск тревоги. Девушка, осознавая всей возможной серьёзности происходящего, резко отступила на несколько шагов назад, одновременно дёргая младшего за собой. В спешке и инстинктивно она развернула его, так что теперь он оказался позади неё, и в этот момент, она неосознанно сжала его кисть так сильно, что её пальцы почти побелели от напряжения. Сам же брат, казалось, не замечал этого давления; его свободная рука инстинктивно сжала рукав пиджака сестры так же крепко. Все остальные жильцы снова замерли на месте, их глаза метались по помещению в паническом поиске укрытия, словно каждый из них пытался найти безопасный угол, где можно было бы скрыться от надвигающейся угрозы. Лишь тот же парень и та же пожарная, собравшись с силами, сделали шаг вперёд, проявляя непокорность перед лицом неизведанного. Их решимость выделялась на фоне общей растерянности. Этот контраст смелости и страха в окружении создал напряжённую атмосферу, в которой каждый звук и каждое движение казались предвестниками чего-то устрашающего. Но когда дверь, наконец, резко открылась, никто не ожидал увидеть за порогом совершенно обычного мужчину, высокого, весьма мускулистого и чуть старше сорока. Его уверенная осанка и деловой вид контрастировали с тревожной атмосферой, царившей в комнате. На нем была элегантная чёрная рубашка, небрежно заправленная в серые брюки, а на шее красовался темно-красный галстук, придающий ему нотку строгости и авторитета. В левой руке он держал такой же серый пиджак, который, казалось, был его неотъемлемой частью, отражая привычный офисный стиль. Однако на фоне нарастающего хаоса и паники его появление выглядело как нечто абсурдное и неожиданное, словно этот мужчина был пришельцем из совершенно другого мира, не осознающего, какой ужас разворачивается вокруг него. Его спокойное выражение лица и уверенность в действиях вызывали у всех вокруг недоумение – в этой ситуации, казалось, не было места для обычной рутины и офисных дресс-кодов. — Что здесь происходит? — произнёс мужчина с строгим и властным тоном, обводя взглядом всех присутствующих, пронзающим и раздражённым, словно искал виновных. Его внимание остановилось на брате и сестре Пак, и в его глазах читалось недоумение и некоторый упрёк. — А вы чего оба не в школе? — Папа! — хором воскликнули дети, и в этот момент в их голосах зазвучала искренняя радость, столь давно забытая. Более пяти лет прошло с тех пор, как они могли так свободно и радостно произнести это слово, и, словно во мгновение ока, оба бросились к нему с объятиями. — Вы чего тут устроили? — недобро хмыкнул отец семейства, пытаясь быстро скрыть своё удивление от столь эмоциональных действий детей. Его голос звучал строго и в то же время неимоверно устало, как будто каждое слово вырывалось с трудом. Он не обнял их в ответ, но и отстранять их от себя не спешил, лишь безразлично переместив руки в карманы своих брюк, что создавало впечатление лёгкой отстранённости. — Тут был монстр!... Самый настоящий монстр! Как из видеоигр и фильмов ужасов! — заикаясь, в испуге заговорил Субин, его голос дрожал от волнения, а глаза широко блестели от страха. Он говорил так быстро, что предложение словно сливалось в одно, и в каждой нотке его голоса ощущалась паника. Мужчина, услышав слова сына, недовольно приподнял левую бровь, задаваясь вопросом, не сошел ли мальчик с ума. Сначала он воспринял его речитатив как нечто абсурдное и лишённое всякого смысла, но, обведя взглядом всех присутствующих, на мгновение задумался. В его сознании медленно начали формироваться мозаичные кусочки ситуации, которые, казалось, совершенно не сочетались между собой. Как только его взгляд упал на лежащий труп, иссушённый и потрескавшийся, напоминающий мумию, он впал в лёгкий ступор. Все факторы начали складываться в его голове, и теперь, вместо бреда, слова сына стали звучать всё более правдоподобно. Тревога медленно подступала к сердцу, создавая мрачную картину того, что произошло здесь, и постепенно осознание того, что слова сына могут оказаться не столь абсурдными, как казалось изначально, охватило его. — Так, сначала хватит этих ваших телячьих нежностей! — строго заявил отец. Дети, почти неохотно и с лёгким смущением, отпустили его, делая два шага назад, как будто осознали, что их беззаботная радость не вписывается в текущую напряжённую атмосферу. Отчётливое чувство неловкости заполнило пространство между ними, и в воздухе повисло ожидание. — А теперь излагайте по порядку, что здесь произошло? — продолжил он сжатым голосом, его выражение лица стало серьёзным и сосредоточенным, как у человека, готовящегося столкнуться с абсурдной реальностью. — Сначала нам стоит укрепить и забаррикадировать входы и выходы, — вмешалась в разговор семьи, девушка-пожарная, её голос звучал уверенно, но в нём ощущалась нитка тревоги. — Вот вы этим и занимаетесь, — произнёс мужчина с раздражением, чувствуя, как гнев постепенно накапливается в груди. Однако, обернувшись и увидев девушку, он с удивлением приподнял обе брови. — Игён? — Узнал-таки, Сонгук, — слегка приподняв уголки губ, ответила пожарная, на её лице мелькнула тень улыбки, как будто она была рада видеть старого знакомого в такой трудной ситуации. Сделав несколько уверенных шагов в сторону семьянина, она всё-таки нарушила предыдущее напряжение, добавив в атмосферу немного тепла, которое так не хватало в этот мрачный момент. Несмотря на всю серьёзность происходящего, в её глазах светилась искорка надежды, и непринужденное общение с человеком из прошлого на мгновение отвлекло их от угрожающих обстоятельств, создавая ощущение, что даже в самые мрачные времена можно найти поддержку. — Как тут не узнать одну из самых молодых спе... — начал мужчина, его голос звучал снисходительно, но он резко прервался, когда девушка резким движением головы сигнализировала ему, чтобы он не продолжал. В её взгляде мелькнула смесь неловкости и лёгкой тревоги, и он мгновенно смекнул, что обнажает слишком много информации. — Ну, ты поняла, — добавил он, слегка покачав головой, пытаясь сгладить неловкость момента, но в его голосе уже не было прежней весёлой интонации. Обстановка обострилась, и он ощутил, что, несмотря на их давние знакомство, сейчас не время для шуток. Сонгук вновь обернулся к детям, и его взгляд невольно задержался на них. Оба они были одеты в аккуратные форменные школьные костюмы, с сумками на плечах. Однако единственный нюанс заключался в том, что Субин, вместо строгого пиджака, как всегда, накинул свою чёрную кофту, которая в текущих обстоятельствах выглядела весьма уместно, особенно если не учитывать, что он собирался в таком виде идти в школу. Соми же, совершенно облачённая в свою строгую школьную форму, выглядела более традиционно, но на её лице отражалось лёгкое беспокойство – тихая тревога, которая не могла ускользнуть от взгляда отца. Нельзя было не заметить, что ей было холодно в этом наряде, и она немного прижимала руку к груди. Отец, недовольно проворчав что-то себе под нос, без лишних слов бросил дочери свой пиджак. И хотя та удивилась такому внезапному жесту отца, она мгновенно поймала элемент одежда. — Накинь на себя это, и идите с братом в пост охраны. Не выходите, пока не разрешу, — строго произнёс отец, его голос звучал непреклонно, как будто он устанавливал неписаные правила на время этой опасной ситуации.