Стоит ли так жить?

Пока оставшиеся жильцы укрепляли парадную дверь, создавая баррикады из мебели и прочих предметов, Соми с братом находились в посту охраны, отгороженные от внешнего мира. Девушка сидела на холодном полу, упершись спиной в серую стену, и нежно гладила младшего брата по растрепанным волосам, словно пытаясь успокоить его после пережитых потрясений. Младший, истощённый эмоциями и испугом, мгновенно уснул, положив свою голову на её колени, искренне доверяя сестре защиту и тепло. Соми, чувствуя его беспокойство и страх, укрыла его пиджаком их отца, мягко укутывая его в тепло и заботу, словно хотела создать вокруг него надёжный щит. В этот момент в душе Соми смешивались чувства любви и тревоги; она смотрела на брата, чувствуя, как сердце наполняется нежностью и одновременно беспокойством за его будущее. Чтобы отвлечься от своих гнетущих мыслей, девушка, благодаря стеклянным дверям поста охраны, невзначай наблюдала за деятельностью местных жителей, стараясь погрузиться в их действия и забыть о своих тревогах. Её взгляд чаще всего останавливался на том самом парне в очках; он привлекал её внимание своей сосредоточенностью и стойкостью. Как и все остальные, он усердно помогал перетаскивать различные предметы – мебель, ящики и все, что могло стать баррикадой для дверей, чтобы обеспечить хоть какую-то защиту от внешней угрозы. Соми не могла не заметить, с какой решимостью он работал, его руки двигались уверенно и быстро, а на лице играла тень концентрации, словно он знал, что от его усилий может зависеть нечто большее, чем просто безопасность. Эта картина, полна напряжённой активности и единства, хоть ненадолго, отвлекала её от мрачных мыслей о том, что может ожидать их за пределами этой крепости. Вдруг телефон, находившийся в кармане пиджака, издал тревожную вибрацию, оповещая о новом сообщении. Соми мгновенно вытащила устройство, и увидела на дисплее лишь обычное уведомление из Instagram, сообщающее о том, что кто-то выложил новую историю. Это сообщение показалось ей незначительным и совершенно неуместным в текущей ситуации, поэтому она решительно проигнорировала его и сразу же перешла в поисковую сеть. В её душе росло смятение и тревога, и она хотела выяснить, что же за чертовщина происходит за пределами их укрытия. После недолгих поисков в интернете, среди непонятных новостей и пугающих заголовков, девушка внезапно наткнулась на блог какого-то Беара Гриллса, посвящённый выживанию в условиях конца света. Ранее Соми едва ли обратила бы на это внимание, и даже посмеялась бы над таким странным контентом, но сейчас, осознав, что блог был создан совсем недавно, её любопытство вспыхнуло с новой силой. Сердце её забилось быстрее от надежды, что этот ресурс может содержать хоть какие-то полезные советы или информацию, которые помогут ей справиться с текущей ситуацией. Она мгновенно нажала на ссылку, и в тот же миг ощутила прилив адреналина, словно это маленькое действие могло стать светом в этом хаосе, который окружал их. — Это не болезнь, это проклятие, — шепотом начала читать Соми, её голос едва слышно дрожал от волнения. Она погрузилась в текст, но когда спящий брат слегка пошевелил головой, испугавшись, она решила не нарушать тишину и продолжила читать про себя, стараясь максимально сосредоточиться. «…Жалобы на кровь из носа, слуховые галлюцинации, причины были неизвестны. Все они были приезжими. Приехали сюда из-за проявления симптомов. Превратились в жалких, отчаянных существ. Все прогнозы были ошибочными. Однажды это начинается и уже не останавливается. Меня оно тоже поглотило. Людям с этим не справится. Лучше убить себя, пока не поздно, чем остаться жить на погибель других. Но если решил дожить до конца, то нужно кое-что знать.

•

•

Что это?

•

•

Что это?

•

•

Уже 10 дней у меня кровотечение из носа и обмороки. Они со мной говорят, задают вопросы, но я пока что держусь. Пусть я сам стану подопытным, но надо решить эту загадку. 15 дней. Состояние заряжённых стабилизируется через 15 дней. Если продержусь ещё пять дней, стану особенным зараженным. Ясно одно единственное, что мы можем делать изучать тех кто пережил обращение в чудовище, это последняя надежда положить конец этому кошмару», прочитав оставшийся текст, Соми впала в ступор. Дочитав всё до конца, девушка напряжённо закусила нижнюю губу, стараясь справиться с нарастающим потоком переполняющих её эмоций, подобно бурлящему ручью, который был готов вырваться наружу. Запись о пятнадцати днях звучала обнадеживающе, словно крохотная искорка надежды, затерянная в бескрайних тенях страха и отчаяния, но одновременно эта мысль казалась совершенно невероятной, особенно когда её вспоминала о многочисленных, ужасающих монстрах, бродивших по улицам. Каждая мысль, пронизанное хоть долей оптимизма, резко конфликтовало с тревожной реальностью, которая окружала её, создавая в груди смятение и внутреннюю борьбу, где надежда и безысходность неистово сражались друг с другом. Внутри неё играло множество противоречивых чувств: от безграничной тревоги до тихого желания верить в чудо, которое может спасти её и брата от ужасающего хаоса. Девушка знала, что на кону стоит не только её собственная жизнь, но и их общее будущее, и этот непрекращающийся конфликт внутри неё только усиливал желание найти выход из этой тьмы, несмотря на все возникающие преграды. — Извини, неужели у тебя работает телефон? — вдруг раздался голос, и Соми, не заметив, как к ней подошёл этот незнакомец, резко вздрогнула, испугавшись неожиданного вмешательства в свои мысли. Её сердце девушки заколотилось, а в груди зашевелились чувства тревоги и замешательства. Она быстро подняла взгляд, и столкнулась с невысоким силуэтом, и на мгновение почувствовала, как страх накрывает её с головой. Ощущение лёгкой паники вызвало в ней желание быстро скрыть телефон, будто он мог привлечь нежелательное внимание, или же стать целью для очередной волны ужасов, обрушивающихся на них. — Прости, я тебя напугал? Незнакомцем оказался тот самый парень в очках, который давно привлекал внимание Соми своей загадочной аурой и интеллектуальным блеском в глазах. — Да... Да, работает... По крайней мере, интернет ещё есть, — довольно тихо произнесла Соми, стараясь не потревожить сон своего младшего брата, мирно лежавшего на её коленях. В её голосе звучали лёгкие нотки смущения и робости, от которых она стремилась избавиться, но, увы, скрыть это было не так просто. — Вот как... Это хорошо, — ответил парень, также негромко, и заметно задумавшись. После этого он повернулся и начал двигаться к выходу из поста охраны. — Подожди! — воскликнула Соми, голос её вырвался гораздо громче, чем она планировала, и в этот момент она резко взглянула на братика. Он слегка поморщился, словно ощущая, что его сон нарушили, но, к счастью, остался в своих сладких грёзах. — ...Как тебя зовут? — наконец-то спросила она, и её голос дрожал от волнения, в нём читался искренний интерес. — А?.. Кхм... Меня зовут Ли Ынхёк, — на мгновение растерявшись, парень быстро вернул своё прежнее холоднокровие, и представился. — П-приятно познакомиться... А меня зовут Пак Соми, — ответила она с легким смущением, неуверенно приподнимая уголки губ. На слова девушки Ынхёк лишь безразлично кивнул, показывая, что не испытывает особого интереса, и, раздумывая о своём, поспешил покинуть помещение. Однако в тот момент, когда он уже открыл дверь и собирался сделать шаг в коридор, до его ушей донеслось тихое «спасибо», произнесённое ею с легким оттенком искренности. Это слова заставили его ненадолго остановиться, но он не ответил, просто снова кивнул, даже не оборачиваясь в её сторону. За что именно она выражала свою благодарность, он не совсем разобрался – может, за то, что уделил ей внимание или просто за привычный вежливый жест, который он сделал несколько днями ранее. Но, в конце концов, углубляться в детали ему не хотелось; он был сосредоточен на своих мыслях, не собираясь размышлять о мотивах или чувствах очередной жительницы дома. Соми провела его взглядом, пока дверь не захлопнулась за ним, а затем вернулась к своему телефону, продолжая рыться в сети в поисках хоть какой-то информации о происходящем вокруг. С каждой новой попыткой найти что-то обнадеживающее её настрой становился всё более подавленным. Спустя некоторое время, отчаявшись в своих поисках и почувствовав, как атмосфера снаружи делает её ещё более уязвимой, она сдалась и переключилась на социальную сеть. В глубине души Соми надеялась, что её друзья смогут предложить какую-то поддержку или информацию, которая развеет хоть немного мрак, окутывающий их. Она решила написать в групповой чат, полагая, что общение с ними было единственным спасительным глотком воздуха в этом хаосе, где эти монстры угрожали изменить их жизнь в самую худшую сторону. Недолго думая, Соми мгновенно начала набирать привычное приветствие: «Привет», однако, осознав, насколько нелепым было это сообщение в такой момент, она быстро стерла написанное, внутренне упрекая себя за кажущуюся легкомысленность. Внутри неё царили смятение и тревога, словно буря, и каждое мгновение казалось вечностью, пока она пыталась собраться с мыслями. После короткого молчания и размышлений Соми наконец решила написать нечто более уместное, способное выразить всю её беспокойность и страх, вызванные ужасом, бушующим за окнами. Напечатав сообщение, она с замиранием сердца ждала ответа хоть от кого-то, чувствовав, как время тянется бесконечно. Секунды казались часами, и с каждой минутой её беспокойство только нарастало, когда вдруг, к её большому облегчению, пришло ответное сообщение, заставив сердце прыгнуть от надежды и ожидания.

Соми:

Ребята, надеюсь, вы все целы? Ни у кого нет симптомов?

Ёниль: Соми?! Бля, Соми! Ты не представляешь как я рад получить сообщение хоть от кого-то! Про какие симптомы ты говоришь? Ты знаешь как эта зараза передаётся? Эта типа как в зомбиапокалипсисе? Через укус? Правление крови монстра в человека? Унчхоль: Придурок! Ей то от куда знать?! Ёниль: Унчхоль! Боже! Ты тоже жив! Унчхоль: Пока да. По крайней мере могу гарантировать, что эта зараза не передаётся через укус Меня одно такое укусила ещё в самом начале пиздица, но никаких симптомов, которые описываются в инете нет Хёна: Ребята! Асимптомом является обильнаякровь износа? Апотерясознания? Бляяя Я слышустранные голоса!!! Ответьте же! Прочитав сообщение, написанное подругой, Соми впала в глубокий ступор, охваченная тревогой и страхом. С каждой строчкой было очевидно, насколько Хёна спешила и как её охватила явная паника – слова, стремительные и неукротимые, текли с экрана, словно отражая бурные эмоции и растущее отчаяние, которое усиливало их общую неуверенность в этот мрачный и угнетающий час. Однако сама Соми, ощущая дрожь в руках и нарастающее чувство онемения, не могла собрать мысли в единую кучу, чтобы написать ответ. Она знала, что обязана сообщить своей подруге правду, и обнадёжить её пятнадцатью днями, но пальцы словно стали чужими, отказавшись подчиняться её воле, растерянности и беспомощности. Неужели она может потерять свою подругу? Их дружба началась ещё в детском саду, когда они вместе познавали мир, и с тех пор были действительно не разлей вода. Хёна стала для Соми не просто подругой, она была почти сестрой, готовой разделить с ней радости и горести, и мысль о потере такой важной связи вызывала в её сердце болезненное сжатие, подобное щемящему предчувствию беды. Мёнсу: Хёна Милая Прошу Продержусь 15 дней Унчхоль: Менсу? Что за уверенное число? Ты что-то знаешь? Мёнсу: Лучше бы за место того, чтобы просто переписываться полазали бы в интернете Один чювак, вроде как один из первых зараженных, писал о том, что если продержаться пятнадцать дней, то тогда станешь особенным заражённым Я без понятия, что это значит, но возможно это означает типа останешься человеком, но с каким-то данными монстра Помните сериал мы все мертвы? Ту, про зомбаков Там же были те, кто оставили человеческое сознание, но в добавок обрели силу зомби Унчхоль: Звучит обнадеживающе Ёниль: Да от куда ты можешь быть уверен в своих словах?! Вдруг она обратится в монстра даже после 15 дней!

Соми:

Ёниль, хр истерить

Давай думать оптимистично

Унчхоль: Куда делать Хёна?! Мёнсу: Более вероятно потеряла сознание Или ей не до написаний сообщений Потеря сознания ещё один симптом монстролизации Унчхоль: Вот как, будем знать Кстати Кто где сейчас?

Соми:

Я в зелёном доме, на первом этаже

Тут ещё несколько выживших, брат, отец, ну и я

Мёнсу: Не сказал бы, что вам повезло с тем, что вас дахуя Монстролизация может настать любого, а в коллективе больше двух людей становится более чем опасно Я у себя дома Один Не считая кошака Унчхоль: Это точно Я сейчас в баре Адский Рай Приехал к брату на работу, а тут весь этот пиздец Тут людей не больше десяти Ёниль: А я дома, с родичами БЛЧ У БАТИ КРОВЬ ИЗ НОСВ ПОШДА!!!! Мёнсу: Чёрт! Изолируйте его куда нибудь! Только не в туалет или ванную! Вас они ещё понадобятся! Унчхоль: ЁНИЛЬ ДЕЛАЙ КАК ТЕБЕ СКАЗАЛИ Соми наблюдала, как Мёнсу что-то набирал, когда вдруг на экране исчезло всё: окошко с фотографией и названием группы потускнело и закрылось, а вместо него началась загрузка. Сомнительное «загрузка» сразу же обрушилось на неё как гром среди ясного неба, и она поняла, что интернета больше нет. Связи с друзьями больше не существовало; это ужасное осознание пробудило в её груди вихрь тревоги. Она безуспешно, судорожно включала и выключала сотовую связь на телефоне, но надежда ускользала в её руках – ничего не менялось. Интернет исчез, как и возможность узнать, что происходит с её друзьями. Мысли о Хёна резко обострили её состояние: что с ней? Как она справляется с этим ужасом? С каждой секундой беспокойство росло, заставляя сердце стучать быстрее, словно оно пыталось вырваться из её груди, пробуждая внутри страх, который укрывался в тёмных уголках её разума. Соми ощущала необходимость быть на связи, но, несмотря на её усилия, мир за пределами этой комнаты оставался недосягаемым, и её отчаяние возрастало с каждой новой попыткой, погружая в ещё большую пучину безысходности. — Сестра? — тихо спросил Субин, и Соми даже не заметила, как он проснулся. Подняв голову с её колен, он осторожно сел напротив неё, глядя своими тревожными глазами, полными нескрываемого беспокойства. — Связи нет... Субин, — тихо произнесла Соми, отложив телефон на пол, экраном вниз, словно он был источником неприятных новостей, которые она не хотела больше видеть. — Ну да, нам же ранее об этом говорили, — невольно согласился он, недоумённо потирая глаз и стараясь прогнать остатки сна. В голосе младшего звучала лёгкая растерянность, которая лишь усиливала тревогу Соми. Она наблюдала за братом, чувствуя, как в груди нарастает беспокойство: его спокойствие казалось контрастом к её собственным внутренним терзаниям. Мысли о том, как мир стремительно меняется вокруг них, заставляли её сердце биться всё быстрее. Субин, всё ещё находившийся на грани пробуждения, не осознавал всей серьёзности ситуации, и эта мысль холодила её душу. Соми знала, что ей нужно найти способ успокоить его, но собственный страх сковывал её, оставляя лишь щемящее чувство беспомощности. — Кажется, нам соврали, — тихо объяснила девушка, её голос дрожал от смятения. — Я только что переписывалась с ребятами, но теперь связь действительно полностью исчезла. — А вдруг она то исчезает, то снова появляется? — наивно предположил Субин, безуспешно пытаясь найти логику в этой безумной ситуации, и в его глазах отражалась детская наивность, которая контрастировала с их мрачной реальностью. Соми невольно уловила краем уха нарастающий спор, доносящийся за дверями поста охраны. Какая-то женщина истерично кричала на кого-то, упоминая свою дочь, и в её голосе звучали ярость и отчаяние, словно она находилась на краю нервного срыва. Субин же, казалось, не обращал на это никакого внимания – он зевал, ещё полусонный, и его лицо выражало полное непонимание того, что вокруг них происходит. Заинтересовавшись, что могло разгореться за дверями, Соми осторожно подняла телефон и поспешно спрятала его в карман пиджака. Поднявшись с пола, она отряхнулась от пыли и грязи. Внутри неё нарастало ощущение тревоги и беспокойства, смешанное с любопытством – ей хотелось понять, что происходит за пределами дверей охраны. — Либо так, — согласилась она, её голос прозвучал немного более уверенно, чем она чувствовала себя на самом деле, маскируя внутреннюю тревогу под слоем внешней уверенности. Соми понимала, что нужно держать лицо, даже когда сердце колотилось в такт её напряженному состоянию, ожидая, что дальше произойдёт что-то важное или даже пугающее. Она пыталась сосредоточиться, но разгоревшийся спор за дверями всё больше захватывал её внимание, и в ней росло любопытство, смешанное с тревогой. — Ты куда? — в недоумении спросил Субин, слегка склонив голову на бок, смотря на сестру с неподдельным беспокойством, отражённым в его глазах. — Папа ведь сказал не выходить без его указания. — А я плевала на его указания, — с решимостью произнесла Соми, уверенно протянув руку брату. — Мне хочется в туалет, наверное тебе тоже? Ты ведь утром ел хлопья с молоком. Субин, не говоря ни слова, лишь слегка приподнял уголки губ, пытаясь скрыть свою растерянность за безмятежной улыбкой. Он потянулся к её руке, и, ощутив её поддержку, почувствовал, как маленькая искорка надежды загорается внутри. Соми, уловив это мгновение, крепко схватила его за руку и помогла ему встать, ощущая, как их узы становились только крепче в этом хаосе. Внутри неё росло чувство ответственности за брата – она знала, что сейчас должна быть не только сестрой, но и защитницей, готовой вести его в мир, полный непредсказуемых опасностей. Держась за руки, они оба вышли из поста охраны, и в тот же миг все жильцы, находившиеся в помещении, мгновенно обернулись в их сторону. Незаметно, словно сама тишина дрожала в ожидании, дверь за их спиной тихо закрылась, издав едва уловимый звук. Соми ощутила, как внутри её нарастает напряжение, в то время как взгляды окружающих. — Вот и наши бездельники! Ну что, отдохнули? А мы тут все трудимся, чтобы обезопасить не только себя, но и вас, наглых детишек! — с явно выраженным недовольством накинулся на них старик, его голос звучал резко. Соми и Субин почувствовали на себе весь его гнев, и на мгновение это заставило их замереть от неожиданности. Взгляд старика был полон усталости и злости, а его слова обрушивались на них, как свирепый ливень, подчеркивая всю безысходность и тяжесть той ситуации, в которой они оказались. Внутри Соми нарастало не утихающее чувство вины за своё бездействие, терзая её, как ядовитая змея; сознание её заполняло смятение, и в то же время в глубине души зрело легкое раздражение на то, что их ругает совершенно незнакомый ей старик. Как будто бы его воля имела значение, как будто им было важно, что именно они сделали или не сделали, хотя их отец просто велел им оставаться на посту охраны. Тем временем, Субин смотрел на старика с полным недоумением и замешательством, его мысли метались, как листья на ветру в бурю, стремясь найти опору в этом хаосе. Он не мог понять, что случилось: когда их отец дал команду оставаться на посту, никто и в мыслях не испытывал недовольства – даже сам старик, который теперь, казалось, взрывался от гнева с неожиданной яростью. Почему же этот грозный человек вдруг решил так яростно прокричать на них? — Тебе стоит заткнуться, пока я не вышел из себя, — гневно прорычал Сонгук, вставая на защиту своих отпрысков. Его голос звучал низко и угрожающе, как затихающий гром перед бурей. — Давайте только без очередных ссор. — вмешалась Игён, а после обернулась в сторону отца двух детей. — Если не секрет, почему они и правда не должны были помогать? Думаю, многие задаются этим вопросов. — Они своей помощью лишь работы больше добавили бы. — отмахнулся Сонгук, всем видом показывая то, что емк нет дело до интереса других, и он не собирается нормально отвечать на вопросы. На ответ отца Субин хотел возразить, но его вовремя остановила Соми, резко потянув его за руку с такой силой, что он едва не потерял равновесие. В данный момент отец выглядел достаточно уравновешенно, по своим собственным стандартам, однако в любой миг он мог преображаться в Бога гнева, готового обрушить свою ярость на всех, кто окажется поблизости. Это мрачное и непредсказуемое изменение настроения вызывало в Субине ледяные мурашки по спине; он осознавал, что вскоре может наступить момент, когда усталость и раздражение переполнят их отца, и тогда многим не поздоровится. Это внезапно возникшее чувство тревоги, словно туча, затянувшая ясное небо, нависло над ними. Как только он взглянул в глаза своей сестры, то понял, что напряжение в воздухе стало осязаемым, и его собственная тревога усилилась. Внутренне сжимаясь от страха, Субин замер на месте, осознавая, что его слова могут навлечь непредсказуемые последствия в этом хрупком мгновении, которое могли сорвать как пружину. — Папа, а что здесь происходит? Мы услышали женские крики, из-за которых Субин и проснулся... Вот мы решили выйти и проверить, — произнесла Соми довольно мягким голосом, аккуратно замаскировав свою ложь так искусно, что даже она сама удивилась своей способности обмануть. Слова девушки звучали с такой легкостью и уверенностью, что Субин на мгновение задумался – может это правда? Может, именно эти крики и разбудили его? Однако в глубине души он осознавал, что в действительности не слышал никаких криков, и слова сестры казались ему чуждыми, как затерянный в тумане образ. Он ощущал, как что-то неясное застряло у него в груди, словно предчувствие надвигающейся бури, и хотя он хотел верить её объяснению, мысленно возвращался к тому ускользающему моменту сна, пытаясь понять, что на самом деле происходило перед его пробуждением. Внутреннее смятение лишь усиливало его недоумение, и он стал пристально смотреть на отца, пытаясь уловить малейшие оттенки его настроения, которые могли бы прояснить все эти загадочные и тревожные обстоятельства. — Тебя это не касается, Соми, — с выражением недовольства и раздражения произнес Сонгук, его голос звучал как удар молота по металлу, оставляя острое ощущение тревоги в воздухе. — А где тот труп? — осторожно поинтересовался Субин, но в голосе его звучала нотка беспокойства. Соми сразу подметила его волнение: он крепко сжал её руку, и в этом жесте она ощущала ледяное напряжение, передающее его внутренние страхи. — Мы его убрали, — мягко ответила Игён, её голос был спокойным и уравновешенным. Эти слова, произнесённые ей словно без эмоций, как будто относились к обычному делу, лишь усиливали нарастающее чувство тревоги в Соми и Субине. Радужные надежды на то, что всё могло быть не так серьезно, постепенно рассеивались, оставляя вместо себя тугую нить неопределённости, угрожающе нависающую над ними. — Ну же, прошу вас, откройте проход! Я уйду! Я найду свою дочь! — начала истерично вопить женщина, и Соми сразу узнала этот знакомый, пронзительный голос. Это была та самая женщина, которую они слышали ранее. Обернувшись в её сторону, Соми также узнала того, на кого она орала – это был Ынхёк, который с выражением полного равнодушия и холодности смотрел на истерически кричащую женщину. В его глазах не читалось ни малейшего намёка на сочувствие, что лишь усиливало и без того нарастающее напряжение в окружении. Сомнения и страх смешивались в сердце Соми, когда она увидела, как женщину охватывает безумие. Её облик, полный отчаяния и тревожного волнения, резко контрастировал с бесстрастным поведением Ынхёка, который оставался поистине безразличным к её истерике. Это создавало тревожное ощущение, как будто вся ситуация могла вот-вот выскользнуть из-под контроля. Но, на удивление самой Соми, она не чувствовала ни капли жалости к этой женщине. Напротив, в ней стремительно росло раздражение. Почему эта женщина была так уверена в том, что сможет найти свою дочурку? Это звучало более чем абсурдно. Соми не могла не думать о том, что эта женщина умрёт в тот же миг, как только выйдет за пределы дома! Неужели она не помнит о том ужасном монстре с языком-змеёй, который мог напасть в любую секунду? Эта безрассудная самонадеянность только разжигала в Соми чувство недовольства; ей казалось, что безумие женщины не только подвергает её саму опасности, но и может привести к пагубным последствиям для тех, кто находится рядом. Каждое её крикливое слово резало воздух, отзываясь в сердце Соми холодным эхом раздражения и страха. — Я же вижу её на телефоне! Она рядом! Она где-то здесь, я знаю! Я нужна ей! Я должна привести её сюда! — истерически кричала женщина, нервно дёргая парня за его рубашку в клетку, её голос прерывался от волнения и бессилия. — Дамочка, неужели вы настоль глупы? — с непривычной холодностью произнес Субин, отпуская ладонь сестры и делая несколько решительных шагов в сторону женщины и Ынхёка. Его голос звучал резко и безжалостно, как обнажённое лезвие, готовое нанести удар. — Если вы так стремитесь к смерти, это ваше право, но не смейте впутывать в это нас, — добавил он, в его словах проскользнуло едкое презрение. Субин испытывал волну жгучего раздражения, укрепляемого безрассудством безумной женщины. Каждое её воспламенённое крикливое слово вывело его из себя: иррациональная решимость женщины, игнорирующей опасность, казалась ему высшей степенью безумства. Он чувствовал, как внутри накапливается гнев, и ему было совершенно непонятно, как можно быть настолько бездумным, чтобы столь стремится к собственной гибели, даже не задумываясь о последствиях для окружающих. Непроизвольный протест нашёл выход в его словах, и он встретился взглядом с женщиной, стараясь читать её мысли, но увидел лишь безумную ярость и отчаяние. Эти эмоции пелена обманчивой решимости. Субин чувствовал, что если она продолжит настаивать на своём, всё может закончиться трагедией не только для неё, но и для всех, кто окажется рядом. — Что?... — женщина в недоумении обернулась на Субина, и в её глазах за мгновение заиграли яркие эмоции: сначала удивление, затем нарастающее отчаяние и злость. — Кто ты такой, мальчишка?! Не лезь в то, чего не понимаешь! Такому ребёнку, как ты, никогда не понять, что такое настоящая боль! — её голос напоминал раскат грома, полный ярости и презрения, поскольку каждая её фраза пронзала воздух, словно острые лезвия. — Субин не над... — не успела закончить свою фразу Соми, как вдруг Сонгук фальшиво кашлянул, привлекая её внимание. Этот жест был столь преднамеренным, что сразу же отвлёк Соми от её мыслей. Она взглянула на него с недоумением, а он, помотал головой, по сторонам. — Может, я и ребёнок, но уж точно гораздо более зрелый, чем вы, — с холодным презрением процедил Субин, делая ещё несколько решительных шагов в сторону женщины, словно желая установить чёткую дистанцию между её безрассудством и своей осознанностью. — Ваши попытки найти дочурку просто до абсурда нелепы. А вдруг она прячется где-то, совсем далеко отсюда? Телефон мог запросто выпасть из её кармана, когда начался этот ужас... Или, возможно, она уже стала монстром, — добавил он, и его слова прозвучали в воздухе с горьким намёком на мрачную реальность. Услышав последние слова мальчика, женщина не смогла сдержать себя – в её глазах вспыхнула ярость, будто вспышка молнии, и она влепила ему звонкую пощёчину. Удар был настолько резким и неожиданным, что Субин, ослеплённый угрозой в её взгляде, не успел среагировать и с глухим стуком свалился на грязный пол, его сердце заколотилось в груди от внезапного шока. Он почувствовал, как на щеке разливается огненная волна боли, подобная раскалённому металлу, и мгновенно осознал, что его слова, которые должны были стать призывом к размышлениям, попали прямо в самую уязвимую точку её души. Никакого стыда он не испытывал – лишь каплю смятения в душе. Ему было горько осознавать, что его попытка встряхнуть её лишь усугубила ситуацию. Он надеялся, что его слова как-то приведут женщину в чувство, помогут ей обрести ясность, но он совершенно не предполагал, что приведет к такому резкому и агрессивному ответу.