Стоит ли так жить?

Соми мгновенно оказалась рядом с братом, нежно положив свою ладонь сверху его руки, который крепко держалась за щеку. Он медленно проводил кончиками пальцев по обожжённой коже, но, казалось, не ощущал ни боли, ни дискомфорта, погружаясь в некий транс, где его сознание витало далеко от реальности. В сердце Соми возникло тревожное чувство волнения и беспокойства за его состояние – его глаза были широко раскрыты, но в них не отражалось ни страха, ни тревоги; лишь глухое непонимание происходящего, как будто он оказался в плену собственных мыслей, откуда не мог выбраться. Тишина, окружавшая их, словно окутала его, выключив все звуки окружающего мира и лишив его связи с настоящим моментом. Соми чутко ощущала его внутреннюю борьбу и, потому, прижимала ладонь к его руке, а свободной рукой начала гладить его по волосам, пытаясь передать ему часть своего тепла и поддержки, словно искала способ вернуть его к реальности, помочь ему выбраться из этого душевного хаоса, обняв его своим вниманием и заботой. Девушка резко развернула голову в сторону женщины, осмелившейся поднять руку на её брата, с таким остервенелым и яростным взглядом, что даже находящийся рядом парень невольно напрягся, словно почувствовал опасность, исходящую от этой напряжённой ситуации. Волнение и гнев бурлили внутри неё, заставляя сердце колотиться быстрее. Но в тот момент, когда Соми открыла рот, собираясь высказать всё, что она думала о произошедшем, внезапно телефоны всех присутствующих, включая её собственный, начали издавать странные, настойчивые звуки оповещения, прерывая её поток мыслей и наполняя атмосферу тревожным ожиданием. Этот неожиданный звуковой сигнал заставил всех участников сцены замереть и обернуться к своим мобильным устройствам, словно это было предзнаменованием чего-то важного и пугающего, от чего даже мгновение назад казалось, что напряжение достигло своего пика. Сомнения и беспокойство вновь заполнили пространство, и Соми, на миг задержав дыхание, поняла, что всё может измениться в любой момент. Все мгновенно уставились в экраны своих мобильных телефонов, словно это было единственным источником правды в этом хаосе. Соми, как и несколько других жителей зелёного дома, быстро вытащила свой смартфон, полагая, что связь, наконец, восстановилась, и, возможно, они смогут связаться с родными. Однако вместо этого на экране появилось уведомление, сообщение, с красными буквами, от правительства, констатирующее ужасающие факты о происходящем, словно подчеркивая всю безысходность ситуации. «Чрезвычайное положение! Следующие симптомы требуют карантина: - Кровь из носа. - Потеря сознания. - Приступы агрессии» — ...Чего, мать вашу? — в полном недоумении выдавила Соми, вновь и вновь перечитывая тревожный текст на экране, будто надеясь, что он изменится. — Эпидемия? — со страхом в голосе произнесла Хеин, её сердцебиение учащалось, и она инстинктивно прижала к себе своего верного пса. — Его там проверили? — спросила она, осознав всю абсурдность своего вопроса, когда, обернувшись к девушке с каре, заметила её растерянное выражение лица. В этот момент она не могла подавить нарастающее беспокойство и, в порыве эмоций, резко шагнула в сторону той самой девушки, словно ища у неё ответ на все свои страхи. — Эта радиация! — с подавленным криком выпалила Хеин, её голос дрожал. Все остальные молча стояли, потерянно уставившись в бездушный текст на своих телефонах, словно были заворожены печальными новостями, вновь и вновь перепроверяя информацию, в надежде, что ошибка исправится или что-то изменится к лучшему. Где-то в стороне, толстоватый, молодой мужчина, в очках, нервно издал смешок, который слился с вялым всхлипом, будто он пытался заглушить нарастающее беспокойство, в то время как его лицо искажали гримасы отчаяния и страха. Уже рядом с Соми и Субином, та самая женщина, которая ранее истерила от гнева и паники, теперь, полностью сломленная происходящим, не в силах сдержать своих эмоций, обессиленно опустилась на пол. Её безмолвные рыдания разрывали тишину, каждый вздох пропитан горем и отчаянием, словно весь мир вокруг неё распался на кусочки, и она оказалась запертой в ловушке своих собственных страданий. Эта сцена – полное отражение беспомощности и растерянности, охвативших всю группу, чьи сердца сжимались от тревоги и страха за будущее, которое теперь казалось неопределенным и мрачным. * * * Через непродолжительное время люди, наконец, собрались с силами и начали понемногу приходить в себя, хотя на их лицах всё ещё читались тревога и беспокойство. Они обменивались взглядами, полными недоумения и растерянности, словно искали в глазах друг друга хотя бы каплю утешения, способную развеять эту гнетущую атмосферу. Соми и Субин стояли в стороне, неподалеку от своего отца, возле дверей поста охраны. — Пойдёмте, все к себе! — резко произнёс, в сущности, довольно молодой парень, его голос звучал настойчиво и решительно, вызывая мгновенное внимание множества жильцов дома. Они обернулись к нему, полные недоумения и сомнений. Встретившись с их напряжённым молчанием, он немного сбавил тон и добавил с лёгкой ноткой раздражения: — Какой смысл оставаться здесь без дела? — Разве нас никто не спасёт? — испуганно пролепетал полноватый парень в очках, его голос дрожал от страха и неуверенности. Весь покрытый потными каплями, он выглядел как человек, который едва сдерживает нарастающую панику. В его глазах читались тревога и отчаяние, как будто он искал не только ответы, но и надежду в этих трудных обстоятельствах. Слова парня словно отражали общее состояние присутствующих: растерянность и ожидание чего-то непонятного и сокрушительного. — Ты это видел? — с раздражением и отчаянием в голосе прорычал тот же парень, энергично махнув рукой в сторону, словно указывая на всё кругом. — Нам всем конец! — Наша страна и не такое переживёт! — проговорил он, судорожно пытаясь подбодрить себя и окружающих, хотя в глубине души понимал, как это нелегко. Его глаза с нервным блеском начали беспокойно метаться по лицам присутствующих, и неожиданно он остановил взгляд на молодом военном, который стоял немного в стороне. — Правда, вояка?! — спросил он с неким ожиданием. Снова все присутствующие, словно взволнованные зрители в театре, переводили свои взгляды от одного говорящего к другому, проявляя интерес и настороженность, как будто каждое слово имело значение. Затем их внимание, полное ожидания и тревоги, сосредоточилось на молодом военном, который стоял в стороне, словно от его ответа зависело обретение спокойствия и надежды в этот бурный час. Пауза в его молчании была болезненно ощутимой; в воздухе витал заряд напряжения, и каждый затаил дыхание, словно надеясь, что именно он, обладая смелостью и опытом, сможет развеять нарастающую тревогу, охватившую всех. Все взгляды словно притягивались к его лицу, и люди искали в его глазах уверенности, как если бы он должен был стать источником света в безмолвной тьме их страхов и сомнений, предоставив им душевное спокойствие на краю хаоса, который грозил разразиться вокруг. — Д-да! Ты прав! — судорожно произнёс военный, стараясь вложить в свои слова уверенность, но звучание его голоса предательски дрожало. — Нам только нужно переж... — не успел он договорить, как тот же парень, который всё это и начал, завопил: — Я и дома могу переждать! — крикнул тот. К сожалению, было видно то, что не смотря на усилия военного, никто не поверил ему – в его глазах читалась слабость, а на лице отражались неуверенность и беспокойство. Он был ещё слишком молод, и его потрясённый вид не мог скрыть тех страхов и сомнений, которые, как тучи, накрывали его разум. Для окружающих стало очевидно, что он, несмотря на форму, тоже был уязвим; волнение нарастало, и эмоциональный груз момента давил на него, обрушивая на его плечи тяжесть ответственности, которую он не знал, как вынести. Каждый из присутствующих ощущал это смятение, и в их глазах мелькала не только тревога, но и надежда, что этот юный военный всё-таки найдёт в себе силы, чтобы выступить в качестве опоры в столь трудное время. Соми, ненадолго отвлёкшись от навязчивого мерцания своего телефона, неохотно подняла взгляд на жильцов дома, и это зрелище вызывало у неё нарастающее раздражение. Сначала она пыталась скрыть свои эмоции, но, глядя на взрослых, которые, казалось, забыли о своей зрелости, ощутила прилив усталости. Даже её брат, Субин, сохранял самообладание, в то время как остальные, по сути, "взрослые" вели себя хуже детей, устраивая споры, больше похожие на детские истерики. Она бросила жалостливый взгляд на молодого военного, возраст которого, по её мнению, едва ли был близок к тридцати. Его напряжённое лицо и неуверенная поза вызывали у неё сочувствие, но, несмотря на это, Соми решила сохранить молчание. Ей совершенно не хотелось разжигать очередной конфликт в этом накалённой атмосфере, наполненной эмоциями и напряжением; она понимала, что каждый лишний комментарий мог лишь усугубить ситуацию, поэтому предпочла оставить свои мысли при себе. Взгляд Соми вновь устремился на экран её телефона, и только её нервный палец потянулся к значку сотовой связи, полон решимости перезагрузить устройство в безнадежной надежде вернуть интернет-соединение. В этот момент, когда её терпение иссякало, на экране внезапно засветился яркий значок нового сообщения, и сердце девушки экстренно забилось от волнения. На секунду она не поверила своим глазам, как будто мир вокруг остановился, и всё, что имело значение, сосредоточилось исключительно на этом неожиданном известии. Наполненная волнением, Соми судорожно нажала на уведомление, стремясь войти в чат, а точнее, в тот самый групповой чат с друзьями. В этот миг всё вокруг словно исчезло – только она и эти сообщения, которые мгновенно начали литься в след за первым. Мёнсу: НЕ ЗАБУДТ СКАЗАТЬ ОТЦЦ ПРО 15 ДНЕЦ!!! Сука! Связь пропала! Унчхоль: Блятт! Хули связь пропала именно сецчас?! Ёниль, мкжик, держись там! Мёнсу: Ебал я всё это, во все щели!!! Унчхоль: Ребята, только выживите Мёнсу: Надеюсь мы скоро встретимся, но не на том свете... Дай Бог Унчхоль: Хёна, тебе отдельной удачи. Прошу, выживи Ёниль: Отец скинулся с окна Сказал что не хочет подвергать нас с мамой опасности Я так не могу Мёнсу: Ха, только сейчас вспомнил, что являюсь атеистом Это можно читать что я отчаялся? Ёниль: Я не вывожу это всё Унчхоль: Тут мужик сознание потерял и у него кровь из носа пошла Брат с другими забили его до смерти, и запихали в морозильник Сука, Меня стошнило от всего этого Пока Соми неспешно пролистывала сообщения своих друзей, в её сердце всё сильнее нарастало волнение из-за нестабильного состояния Ёниля, самого младшего в их дружной компании. Её мысли заполнили тревожные предчувствия, когда вдруг она заметила, как парни начали один за другим активно печатать сообщения, стремительно и без остановки. Мёнсу: Я уже думал что мы больше не сможем связаться! Унчхоль: Наконец-то связь вернулась! Я так рад! Ёниль: Боже! Связь вернулась! Вы все в порядке?

Соми:

Вроде да, за исключением Хёны. Она так и не вышла на связь...

Мёнсу: Не беспокойтесь, выйдет. Она у нас сильная Соми продолжала погружаться в переписку с друзьями, что позволяло хоть немного отвлечься от ужасающей реальности, которая их окружала. Её сообщения сочетали в себе долю юмора и искренней поддержки – она старалась создать атмосферу единства и заботы, пусть даже только через строки текста. Каждое её слово, полное тепла и доброты, было направлено на то, чтобы облегчить обстановку, хотя бы на время. Субин, полон живого любопытства и легкой настороженности, встал на носочки и склонил голову, пытаясь разглядеть, что же именно отображается на экране её телефона, как будто в этом маленьком устройстве скрывались ответы на все их тревоги. Они оба, казалось, совершенно не замечали нарастающего конфликта среди жильцов дома, или, возможно, старались отвлечься от этого хаоса, который напоминал резкие вспышки недовольства и агрессии. За это короткое время они уже успели устать от ссор, якобы взрослых людей. — Уроды! Куда вы собираетесь убегать?! Жалкие трусы! Шкуры свои спасаете! — раздался громкий и хриплый голос старика, наполненный яростью и агрессией. Услышав его яростные слова, Субин и Соми, неохотно отвлеклись от смартфона старшей, и взглянув на происходящее, едва сдержали смех, находя всю эту сцену одновременно ужасной и комичной. — А ты свой магазин! — раздражённо произнёс кто-то из небольшой толпы, пытаясь возразить и показать, что не намерен сдаваться под давлением. Эта затея слегка разрядило напряжённую обстановку, наполнив её здоровой долей сарказма, и в груди Субина и Соми вызвало волну смешанных чувств. Волнение мирно переплеталось с весельем, поскольку оба они понимали, что в этой абсурдной ситуации кто-то должен сохранять здравый смысл, несмотря на то, что обстановка время от времени грозила перерасти в полное безумие. Девушка даже опустила свою руку с телефоном, уставившись на всю эту странную картину. Старик, вооружённый розовым зонтом, угрожал части толпы, словно это был его единственный инструмент власти в этом хаосе. Простой взгляд на эту невероятную сцену сразу давал понять, что люди разделились на два ярко противоположных лагеря: одни отчаянно стремились забраться в свои квартиры, желая укрыться от этого неистового безумия, в то время как другие, напротив, проявляли необычайную стойкость и решимость остаться вместе на первом этаже. Если прислушаться к обрывкам фраз, которые Соми и Субин всё же успевали улавливать, становилось очевидно, что вторая группа планировала забаррикадировать двери. В их голосах слышалась тревога, пронзающая нить решимости, и хотя сама ситуация казалась нелепой и комичной, в ней скрывался намёк на настоящую опасность. Этот момент вызывал у них одновременно смех и страх. — Как у тебя язык вообще повернулся?! — гневно выплюнул старик, замахнувшись своим розовым зонтом на парня в очках, словно собирался атаковать. Затем, обернувшись к кому-то незнакомому, он произнёс с кислым выражением на лице: — Бёниль! Иди сюда! Смерти нам желаешь?! Да скорее сюда, живо! Мужчина замялся, как будто колебался между страхом и желанием подчиниться, но, в конце концов, подчинился настойчивому требованию старика и, переобувшись, решительно встал рядом с ним. С недовольным взглядом он добавил: — Он прав! Если мы откроем вход, все погибнем! — тон его голоса был полон тревоги и решимости, и от этих слов в воздухе воцарилась атмосфера напряжённого ожидания. — С дороги! — произнёс парень с угрозой в голосе, сделав шаг вперёд, словно готовый на всё, чтобы запугать окружающих. — Жива! — Вы не понимаете, что там происходит! — слегка испуганно возразил старик, и, охваченный решимостью, добавил: — Я не отступлю! — Ну же! — воскликнул парень, делая рывок вперёд и пытаясь пробиться сквозь толпу, состоящую из пятерых человек, но его попытка встретила противодействие. Его сердце колотилось в груди, когда он сталкивался с стеной из человеческих тел, полной решимости пробиться к дверям. Волнение и страх отчаянно перетекали в агрессию, когда он продолжал настаивать на своём. И вот снова разразился активный беспорядок. Почти все вокруг кричали, отстаивая свои позиции и заполняя воздух возбуждёнными голосами. Соми, хмыкнув в лёгком раздражение, довольно быстро утратив интерес ко всей этой суете, снова переключая своё внимание на экран смартфона и общение с друзьями, стремясь найти утешение и стабильность в привычных сообщениях, как будто это было единственным островком спокойствия в этом хаосе. В то время как её брат Субин с вызывающим интересом наблюдал за тем, что развернулось перед их глазами, он не мог не замечать, как эти, казалось бы, взрослые люди, ведут себя так, словно попали в детский сад, теряя последние капли уважения к их неадекватным поступкам и нелепым спорам. Его сердце наполняло смешанное чувство разочарования и злости, когда он смотрел на окружающих, смущённо отмахиваясь от глупости происходящего, в то время как гул голосов и паники сливался в неотличимое однообразие, вызывая усталость и недоумение. Субин ощутил, как в его душе зародилось желание вернуть в этот хаотичный мир хоть малую толику здравого смысла и адекватного поведения. Неожиданно за железными дверьми лестницы раздался странный шум, который в начале остался незамеченным в вихре волнения и злости. Но когда ручка двери начала интенсивно дергаться, все настороженно обернулись в её сторону, замечая, как напряжение витает в воздухе, заставляя сердца биться быстрее, словно время остановилось. В этом моменте ожидание и страх сгустились, образуя почти осязаемую ауру тревоги. Снова ручка дёрнулась, и это движение стало катализатором для массовой истерики: люди судорожно начали отстраняться от двери с испуганными криками и недовольным шёпотом, которые смешивались в отчаянном музыкальном фоне паники, наполняя пространство чувством надвигающейся опасности. Соми мгновенно отложила телефон в карман, настороженно обернувшись к железным дверям, которая внезапно стала центром её тревожных мыслей. Вытянув руку, она попыталась прикрыть своего брата, который, не до конца осознавая весь масштаб беспокойства, невольно прижался к стене. Сердце Соми сжималось от ужаса при мысли о том, что за этой дверью может скрываться очередной монстр, в которого мог превратится кто-то из десяток жильцов этой многоэтажки. Она судорожно переводила взгляд от одного перепуганного лица к другому, выискивая своего отца, который, как и всегда, в самый неподходящий момент, успел куда-то уйти. Каждая мигалка разума кричала о необходимости действовать, и Соми, ощущая прилив адреналина, готовилась к тому, что им может понадобиться действовать быстро. Двери с оглушительным грохотом распахнулись, и прежде чем жильцы дома успели закричать от страха и паники, на пороге возник суровый мужчина с ожогом на лице, который придавал ему ещё более угрожающий вид. На нём была рубашка с необычными узорами, напоминающими о чем-то далёком и экзотическом, а также такие же брюки, как у Сонгука; мужчина, как и Сонгук, держал пиджак в руках, который, казалось, была лишь тщетной попыткой сохранить какую-то остаточную формальность в образе. Сделав несколько тяжёлых шагов внутрь, синхроно с которыми остальные делали шаги назад, он бездушно обвёл взглядом комнату, словно хотел оценить обстановку происходящего. На долю мгновения его взгляд остановился на Соми и её брате, от чего по смене обоих пробежали мурашки. После этого мужчина снова продолжил обводить всех взглядом, и в его зрачках проскочила нотка недоумения, которая резко контрастировала с его суровым обликом, создавая атмосферу ещё большего напряжения и неопределённости. — Чего уставились? — произнёс мужчина, которого не грех было бы назвать мафиози. На вопрос мужчины никто не спешил отвечать, и казалось, что его это вовсе не волновало. Словно не замечая напряжённой атмосферы, он развернулся к мужчине с шваброй, угрожающе направленной в его сторону, и к женщине с истерическим выражением лица, направившись в их сторону. В этот момент они мгновенно отшатнулись, отступив в страхе, словно инстинктивно ощущая угрозу, исходящую от его уверенных шагов. Сделав ещё несколько шагов к выходу, мужчина с недоумением обнаружил, что дверь уже была забаррикадирована всем, что попалось под руку, словно паника овладела жильцами, которые пытались создать хоть какую-то преграду от того, что таилось за пределами этого помещения. Этот факт лишь усилил его раздражение, и во взгляде мужчины отразилось сочетание недоумения и растерянности, словно он не мог понять, почему всё вокруг погрузилось в такой абсурдный хаос. — Э-это след от укуса? — испуганно произнёс мужчина в очках, трясущейся рукой указывая на плечо возможно опасного бандита. — Стой н-на месте! — воскликнул старик с ярко выраженным страхом на лице, крепче сжимая свой розовый зонт, который в его руках стал символом защиты и отчаянной угрозы. — Бёниль, осмотри его! — заметив, что мужчина, казалось, колебался и не решался действовать, он замахнулся на него зонтом, как будто тот был дубинкой, и его голос стал ещё более настойчивым: — Иди давай! Бёниль, полон испуга, медленно начал делать шаги в сторону стоявшего к нему спиной мужчины. Его сердце колотилось, а дыхание перехватило тревожное ожидание. После нескольких неуверенных шагов он остановился, вытянувшись, чтобы лучше рассмотреть плечо незнакомца. Увидев яркий след укуса, Бёниль с ужасом отпрыгнул назад, осыпая пространство криком: — Это укус! Слова молодого мужчины мгновенно вызвали панику среди толпы, словно удар грома, пронзивший атмосферу и заставивший людей испытывать прилив страха. Люди начали нервно перешептываться, их голоса сливались в хоре паники, и они испуганно отшатывались назад. В этот критический момент мафиози лишь на мгновение, равнодушно обернулся к хаосу, который разворачивался вокруг него, но вскоре снова отвёл взгляд к некогда открытому выходу из здания, теперь перекрытому бесчисленным хламом, в попытке забаррикадировать двери. Однако, как только он собрался сделать шаг в эту сторону, старик, неожиданно извлекший откуда-то шокер, стремительно ударил его по спине, и мафиози, не успев ничего издав, молча рухнул на пол. В сердце толпы витала смесь тревоги и облегчения, подогреваемая страхом и не уверенность, оставляя ощущение, будто они стали свидетелями чего-то невообразимого, в то время как страх и эмоциональный хаос продолжали бушевать в их умах. — Я уложил его! Видели, да? — радостно и в то же время испуганно воскликнул старик, в его голосе звучал восторг, смешанный с облегчением. Во время всего этого хаоса, когда страх висел в воздухе, почти никто и не заметил, как через те же железные двери вышла девушка в розовой футболке и чёрной юбке. Её одежда, лицо и руки были запятнаны следами крови. С выражением лица, лишённым эмоций, она не отрывала взгляда от происходящего, словно была погружена в свои собственные размышления, не воспринимая окружающую реальность, словно находилась в состоянии глубокого шока. Сделав ещё несколько вялых шагов внутрь, она остановилась, и в этот момент из ниоткуда возник Ынхёк, который, без колебаний, мгновенно накинул на неё свою рубашку, словно хотел подарить ей немного тепла и заботы. Однако, девушка, не особо оценив этот жест, лишь безразлично скинула с себя его рубашку и, небрежно держа её в руках, с ровным шагом направилась в неизведанное направление. — Вот же идиоты... — тихо хмыкнула Соми, с долей жалости разглядывая мужчину, который неподвижно лежал на грязном полу, без какого либо признака заражения. Её взгляд был полон недоумения и лёгкого раздражения. — Угу, — ощутимо кивнул Субин, так же разглядывая мужчину. После короткой паузы, он добавил: — Это уже третий раз, как я его вижу и, он всё время в одном и том же. Если бы у него пошла кровь из носа, то на рубашке остался бы след. — Это не люди, а просто бессловесное стадо, — с раздражением произнёс Сонгук, выходя из поста охраны и сразу вставая рядом с детьми. — Чего вы, собственно, ожидали от таких животных? — добавил он, жестом указывая на прохожих.