К чему приводит пересказ книги пути и достоинства?

Лан Цяньцю ненавидел переписывать Дао Дэ Цзин. Это казалось ему самым нудным занятием на свете. Самым противным было то, что Наставник часто использовал это, как способ наказать его, заставляя переписывать по несколько десятков раз. Под конец, у него ужасно ныло запястье, а в мыслях путались строчки из книги "пути и достоинства", будто белые шёлковые ленты. — Наставник, позвольте мне закончить, — жалобно взмолился Лан Цяньцю, разминая ноющее запястье. Советник, сидящий поодаль с книгой в руках, медленно поднял голову. — Вы всё написали, Ваше Высочество? — тихо поинтересовался он. Его голос был подобен шелесту сухих осенних листьев, глухой и спокойный, как всегда. — Нет, но я устал, — честно признался он, опустив голову. — Значит продолжайте, — отрезал Фан Синь и снова опустил взгляд в книгу. Лан Цяньцю протяжно застонал и ткнулся лбом в бумаги. — Наставник, это издевательство, — проворчал он. Впервые за пять лет он посмел перечить Советнику. Фан Синь снова поднял голову и склонил её на бок, будто изучая своего ученика. От его взгляда Лан Цяньцю стало не по себе, по спине поползли мурашки. Наставник отложил книгу в сторону и поднялся со своего места. Затем, не спеша, разгладил полы своей мантии и сделал к нему шаг. — Ладно, — сказал Советник, наклонившись к столу, — Тогда Вы будете пересказывать мне Дао Дэ Цзин вслух. Лан Цяньцю расплылся в улыбке. Пересказать вслух будет не так сложно, как писать по несколько раз одно и то же, мучаясь от боли в руке. Советник встал позади него, нависая грозовой тучей, и положил руки на плечи. — Начинайте, — спокойно проговорил он. Стоит отметить, что это было больше похоже на приказ. Лан Цяньцю невольно вздрогнул. Мысль, что ему, Наследному Принцу, кто-то смеет приказывать, должна была его разозлить, но от чего-то этого не случилось, он ощутил лишь странную дрожь внутри. — Тао, которое должно быть действительным, не есть обыкновенное Тао, — начал Лан Цяньцю. Советник внезапно огладил горячими ладонями его плечи и повёл их вниз, к локтям. Сердце пропустило удар и приятно сжалось. Принц тут же застыл, не в силах произнести и слова. — Продолжайте, Ваше Высочество, — потребовал Фан Синь. Лан Цяньцю сглотнул и досчитал до десяти, пытаясь собрать мысли в кучу и вспомнить, что он должен сказать дальше. — Имя, которое должно быть действительным, не есть обыкновенное имя, — тихо продолжил он, стараясь не выдавать дрожь в голосе. Фан Синь снова принялся слегка поглаживать его руки, выбивая тем самым весь воздух из лёгких. — Наста... — начал было он, но тут Советник наклонился к нему и прошептал: — Продолжайте. Ухо обожгло горячим дыханием. Сердцебиение участилось в груди так сильно, что Лан Цяньцю испугался на секунду, не услышит ли Фан Синь его. По спине поползло лёгкое покалывание, будто кто-то нарочно вонзал в его позвоночник тонкие длинные иголочки. — То, что не имеет... имени, — есть начало неба и... земли; то, что имеет имя, — есть мать всех вещей, — дрожа всем телом, продолжил он. С каждым сказанным словом, Лан Цяньцю чувствовал, как руки советника блуждают по его телу, будто пытаясь изучить каждый сантиметр. Стоило ему хоть на секунду перестать говорить, Фан Синь тут же останавливался, и отсутствие его прикосновений ощущалось почти болезненно. — Вот почему свободный от всех страстей видит... величественное проявление Тао, а находящийся, ах! Советник запустил пальцы в волосы Лан Цяньцю и погладил кожу головы. — Н-находящийся под влиянием какой нибудь страсти видит только незначительное... его проявление..., — он с трудом вспоминал каждое слово, путаясь в горячих руках Фан Синя, прикосновения которого с каждым разом всё меньше походило на обычное касание учителя к своему ученику. — Наставник, что вы делаете..? — спросил он, не в силах пошевелиться. — Моё Высочество желает, чтобы я прекратил? — спросил Советник, убирая руки. Лан Цяньцю тут же поймал себя на мысли, что не хочет, что бы Советник останавливался, что бы не значили его прикосновения. — Нет! Нет! — заверил он, мысленно молясь о том, что бы Фан Синь продолжил. Всё происходящее явно было чем-то странным и выходило за грань нормального, но Лан Цяньцю было всё равно, поэтому, когда руки Советника снова легли на его плечи, он задрожал. Наставник явно вёл какую-то свою игру, правила которой были очень просты - пока Лан Цяньцю говорит, он дарит ему свои прикосновения, но стоит ему замолчать, горячие руки тут же замирают. — Эти оба происходят из одного и того же начала, но только носят разное название, — продолжил Принц. Фан Синь внезапно провёл рукой по его животу куда-то вниз, едва не касаясь самой интимной зоны. Лан Цяньцю невольно вздрогнул и развёл ноги в стороны. Внизу живота появилось очень странное ощущение, будто гадюки, пригревшиеся на солнце, свернулись в клубок внутри его тела. Ему стало настолько жарко, что на лбу выступила капелька пота. — Они называются... непостижимыми.. А! — Лан Цяньцю несдержанно вскрикнул, когда рука Фан Синя прошлась у него между ног, немного надавливая. Принц почувствовал, как внизу всё сжимается лёгким спазмом, и невольно развёл ноги ещё сильнее, в надежде получить больше прикосновений Наставника. — Непостижимое из непостижимых и есть.. мхм.. ворота всего таинственного. Советник снова поднял руки наверх, словно нарочно его дразня и погладил напряжённые плечи, затем наклонился к уху и попросил, вернее будет сказать, потребовал: — Вставай, золотце. Лан Цяньцю почувствовал, как всепоглощающий жар охватил его внутренности, по телу снова прошла волна неконтролируемой дрожи. Как заворожённый, он подчинился и поднялся со стула. Советник тут же отодвинул тот ногой куда-то в сторону. Лан Цяньцю упёрся дрожащими руками в стол, чтобы не упасть, ведь ноги просто онемели. Фан Синь задержался на его талии и резко развернул лицом к себе. — Продолжайте, — потребовал он. Лан Цяньцю медленно выдохнул, всё ещё отчаянно пытаясь удержаться на краю сознания. — Под небом все знают, что красивое... есть красивое, но оно только безобразное. Советник внезапно хмыкнул и слегка подтолкнул Принца к столу. Тот упёрся в деревянную поверхность поясницей и невольно изогнулся. — Точно так же все знают, что добро есть добро, но оно только зло, — продолжил Лан Цяньцю, уже не соображая, что говорит, слова просто лились из его уст на автомате. — Из бытия и небытия произошло всё; из невозможного.. Ах! Наставник огладил его талию и, приподняв колено, втиснул его меж чужих ног, ощутимо надавливая. Лан Цяньцю невольно двинул бёдрами вперёд-назад, создавая своеобразное трение. С его губ сорвался прерывистый стон. Он повторил своё действие в погоне за этим приятным спазмом, что сковывал всё тело при контакте с чужим коленом. Из головы напрочь вылетело то, что он до сих пор был должен проговаривать Дао Дэ Цзин вслух. Лан Цяньцю закинул руки на плечи Советника, чтобы удерживать равновесие и снова повторил движение. Если бы кто нибудь сказал ему, что он будет бесстыдно тереться о ногу своего Наставника, он бы отрезал лгуну его гнусный язык, но теперь, это было вполне реальным. Там внизу всё было таким мокрым и горячим, что это сводило с ума. При каждом движении комок внизу живота сжимался всё сильнее и пульсировал, требуя ещё и ещё. До пятнадцати лет он ничего не знал об интимной близости, до того, как впервые не ощутил странное, но приятное давление внизу, после того, как Наставник совершенно случайно коснулся его запястья, показывая новый боевой приём. Тогда Лан Цяньцю совершенно не знал, что с этим делать и просто сгорал от стыда. Собственные ощущения казались ему неправильными. После этого случая, подобное начало происходить почти каждый день, сводя Принца с ума. По началу справиться с этим помогала холодная вода, которой он обливался с ног до головы, лишь бы унять это странное чувство, но потом перестало помогать даже это. Лан Цяньцю чувствовал себя больным, свихнувшимся на всю голову ублюдком, от собственного бессилия хотелось рыдать. И тогда он впервые попробовал прикоснуться к себе. Он не знал, что это может помочь, просто чувствовал. Перед глазами встал образ Наставника, и сколько бы Лан Цяньцю не пытался его отогнать, ничего не получалось - собственные прикосновения казались его прикосновениями. В конце концов Принц просто сдался и, закрыв глаза, отдался чувствам. Это действительно помогало, но на замену пришла другая проблема - осознание, что Наставник никогда не прикоснётся к нему так, как бы он хотел. Фан Синь всегда казался ему далёким и недосягаемым, вне зависимости от того, как близко находился. Сейчас же весь мир Лан Цяньцю перевернулся. Советник дарил ему все те прикосновения, о которых он мечтал три мучительных года. От этих мыслей спазм снизу стал ещё сильнее. Внезапно Фан Синь убрал колено и отстранил Лан Цяньцю от себя. Тот сам не заметил, как разочарованно простонал. — Продолжайте, — снова потребовал Фан Синь. Принц промычал что-то невнятное себе под нос, не в силах вспомнить то, что нужно и снова было потянулся к Наставнику, но тот отстранил его от себя, прижимая к столу. — Ваше Высочество, вспоминайте, — совершенно спокойно проговорил он. — Из... из невозможного и возможного — исполнение.. Фан Синь внезапно с лёгкостью приподнял его, будто Принц ничего не весил, и посадил на стол. Бумаги, всё ещё лежащие там, помялись, но никто не обратил на это внимание. — Из длинного и короткого — форма... Наставник развёл его ноги в стороны и ослабил завязки на штанах. — Высокое подчиняет себе низшее, а! Фан Синь осторожно запустил руку под чужую одежду и огладил горячими пальцами пульсирующее возбуждение. Лан Цяньцю охнул от неожиданности и выгнулся дугой, желая получить больше прикосновений к чувствительному месту. Советник внезапно хмыкнул и, вытащив руку, заинтересовано посмотрел на неё, будто видел впервые. Лан Цяньцю понял, что стало причиной такой реакции Фан Синя: вся его ладонь была мокрой, будто секунду назад он опустил её в чан с водой. Щёки Принца тут же вспыхнули краской. Он стыдливо прикрыл глаза и отвернулся. — Ваше Высочество, чего вы замолчали? — поинтересовался Советник и погладил внутреннюю сторону бедра Лан Цяньцю. — Высшие голоса вместе с низшими производят гармонию, — продолжил он, — Предшествующее подчиняет себе последующее... Фан Синь ещё немного подразнил его лёгкими поглаживаниями по внутренним сторонам бёдер, а затем стянул нижний элемент одежды. Не то, чтобы Лан Цяньцю был сильно против, чёрт возьми, да он был готов продать за это душу, да и возбуждённый член болезненно тёрся о ткань штанов, но на секунду ему стало страшно. Как это должно происходить? Не больно ли это? Он невольно сжал ноги и отодвинулся. Советник тут же убрал руки и нахмурился. — Ваше Высочество, если Вы хотите остановить это, просто скажите, и я не посмею прикоснуться к Вам, — уверил он. Эти слова успокоили Лан Цяньцю, страх немного отступил. — Нет, нет, Наставник, всё хорошо, — заверил он и немного развёл ноги в стороны. Что угодно, лишь бы Фан Синь не останавливался, иначе Лан Цяньцю просто умрёт от жара внутри. Советник кивнул. — Тогда продолжайте, — снова потребовал он и извлёк из внутреннего кармана своей мантии какую-то баночку. Лан Цяньцю уже не знал, что было хуже, по двадцать раз переписывать Дао Дэ Цзин, или пересказывать её вслух, мучаясь от возбуждения. Советник открыл баночку и осторожно положил на стол. Затем окунул два пальца в содержимое. Лан Цяньцю смотрел на него как заворожённый. Внутри всё сжалось от догадки, что сейчас будет происходить. У него задрожали колени. Наставник вытащил пальцы из баночки, капля масла капнула на голое колено Лан Цяньцю, заставляя его ощутимо вздрогнуть. — Ну? — спросил Фан Синь, выгибая одну бровь. Лан Цяньцю сглотнул, перевёл дух и заговорил. — Святой муж, будучи бездеятельным, распространяет своё учение, А! Советник слегка приподнял его ногу и дотронулся пальцем до входа, еле ощутимо надавливая. Лан Цяньцю поддался навстречу, для удобства расставляя ноги ещё сильнее. — Вся тварь повинуется ему и... никогда.. не откажется от.. кхм.. исполнения его в-воли, — кое как выдавил Лан Цяньцю опуская взгляд вниз. Туда, где пальцы Советника, будто нарочно его дразня, поглаживали колечко мышц, но не решались пойти дальше. — Он производит много, но ничего не имеет.. делает много, но.. Наставник, мать вашу, сделайте уже хоть что нибудь! — не выдержав, воскликнул Лан Цяньцю. Фан Синь замер в удивлении. Принц впервые позволял себе говорить с ним так, но его можно было понять, нервы находились на пределе, "комок змей" внизу живота с каждой секундой затягивался всё сильнее, а член мучительно истекал предэякулятом. Советник беззлобно усмехнулся и провёл обеими руками по талии ученика. — Всему своё время, золотце, — так же спокойно произнес Фан Синь, ясно давая понять, что играть они будут по его правилам. Лан Цяньцю уже изнывал от желания, он был готов самостоятельно подготовить себя, лишь бы не ждать, пока Советник наконец сделает это. Заметив настрой Принца, Фан Синь приблизился к нему и прошептал на ухо: — Некуда спешить, я не хочу, чтобы тебе было больно. Лан Цяньцю уже был на гране отключки. Каждая клеточка тела дрожала от нетерпения, а от горячего шёпота Наставника стало ещё хуже. Он невольно потянулся к собственному члену, чтобы хоть как-то облегчить свои мучения, но Фан Синь перехватил его руку и прижал к столу своей. — Не отвлекайтесь, Ваше Высочество, пересказывайте. — Но.. но не хвалится сделанным; совершает подвиги, но.. мхм.. их не приписывает себе. Пальцы Советника снова оказались около входа, осторожно массируя его. — Он нигде не останавливаться.. поэтому.. ему не будет.. мхм надобности удаляться туда.. куда он не желает, ай! Палец Наставника проскользнул в тугое колечко мышц. Лан Цяньцю не сказал бы, что это было больно, просто... неожиданно и странно. Ощущение чего-то инородного внутри собственного тела было слегка дискомфортным. Советник замер на месте, то ли выжидая, когда ученик привыкнет, то ли когда продолжит пересказывать Дао Дэ Цзин. Подождав пару секунд, Лан Цяньцю заговорил: — Чтобы не было ссор в народе, нужно не уважать мудрецов. Советник мягко улыбнулся и протолкнул палец чуть глубже, будто боялся чего-то. — Чтобы люди не сделались ворами, нужно не придавать никакого значения труднодобываемым предметам... потому что, когда люди не будут иметь тех предметов, которые... Внезапно Советник вынул палец из его тела. Лан Цяньцю хотел было возмутиться, но не успел и рта раскрыть, как тот ввёл уже два. — Ай! — вскрикнул он от неожиданности и обхватил ногами талию Фан Синя. — Тшш, — прошептал он и, потянувшись, погладил ученика по макушке, — Если больно, я могу остановиться, только скажите, — обеспокоенно проговорил Советник. — Всё хорошо, — заверил его Лан Цяньцю. Он так долго мечтал о прикосновениях Наставника, чтобы сейчас отказаться от них из-за какого-то лёгкого дискомфорта? Хах!.. — Которые бы прельстили их сердца, они никогда не соблазнятся ими. Наставник с трудом развёл пальцы внутри, растягивая тугие стенки. Чтобы хоть как-то отвлечь ученика от малоприятных ощущений, он накрыл свободной рукой его член и провёл вверх-вниз. Лан Цяньцю выгнулся дугой до хруста в позвоночнике. В это же время Фан Синь нащупал внутри какую-то точку и слегка надавил на неё. Принца подбросило как от удара молнией, по каждой кости, каждой мышце и вене внутри его тела будто прошёл огромный разряд удовольствия. — Наставник... — тихо-тихо позвал он, невольно сжимаясь вокруг чужих пальцев. Фан Синь приподнял брови, давая понять, что слушает, — Вы можете сделать так ещё раз? — попросил Лан Цяньцю, стыдливо пряча лицо в сгиб локтя. — Как сделать? — переспросил Фан Синь. Он явно всё понял, но притворялся, чтобы подольше его помучить. — Ещё раз.. туда.. посильнее, — краснея до корней волос, пробормотал Лан Цяньцю. Советник усмехнулся. — Мне кажется, вы кое о чём забыли, Выше Высочество. Лан Цяньцю нахмурился, отчаянно пытаясь вспомнить, о чём он мог забыть, но разве можно нормально соображать, когда внутри твоего тела находятся чужие пальцы, в опасной близости от той самой чувствительной точки? — Дао Дэ Цзин, золотце, — подсказал Фан Синь. — Наставник, вы серьёзно?! — простонал Лан Цяньцю. Спазмы внизу живота с каждой секундой становились всё сильнее, грозясь превратиться в болезненные, сейчас он не вспомнил бы даже своё имя, уж не говоря о Дао Дэ Цзин. — Абсолютно серьёзно, — кивнул Наставник и двинул пальцам назад, грозясь покинуть его тело. — Ммм... Отсюда, когда святой муж управляет.. страной, кхм.. то сердце его пусто, — судорожно затараторил Лан Цяньцю, невольно хватая его за руку. Фан Синь улыбнулся и только тогда выполнил просьбу своего ученика - без труда найдя нужную точку, он провёл самыми кончиками пальцев по ней, образуя трение. Лан Цяньцю еле сдержался, чтобы не закричать, лишь сдавленно простонал и невольно поджал пальцы на ногах. Советник тут же остановил движение, будто нарочно над ним издеваясь. — А тело его полно, — продолжил вспоминать Лан Цяньцю, — Ослабляет желания и укрепляет кости, ах! Фан Синь особенно сильно надавил на ту самую точку, вызывая у него внутри такую сильную волну дрожи, что вся кожа покрылась мурашками. — Он старается, чтобы народ был в невежестве и без страстей... С каждым движением пальцев внутри, Принцу было всё сложнее соображать и вспоминать нужные слова. Единственное, чего ему хотелось, это полностью отдаться ощущениям и захлебнуться в море удовольствия, что дарил ему Наставник. Но, как на зло, тот прекращал двигать пальцами, как только Лан Цяньцю замолкал. — Также он старается, чтобы мудрые не смели сделать чего-нибудь... Наставник, я так больше не могу!! — закричал Лан Цяньцю, снова сжимаясь вокруг пальцев Фан Синя, в погоне за малейшей крупицей удовольствия. Собственный член позорно пачкал живот естественной смазкой, а дрожь во всём теле становилась просто невыносимой. — Пожалуйста, хватит издеваться надо мной! — всхлипнул Лан Цяньцю и тут же пожалел о своей бурной реакции. Советник никак не отреагировал на его мольбу, лишь пару раз провёл рукой по члену, отчаянно требующему внимания. — Ваше Высочество, не забывайте, с чего всё началось, — ответил Фан Синь. Он был непреклонен. — Когда все сделаются бездеятельными, то на земле будет полное спокойствие, — разочарованно снова начал Лан Цяньцю. Ему хотелось рыдать и биться затылком о стол одновременно. Внезапно пальцы Наставника покинули его тело. Принц невольно сжался, будто пытаясь остановить его и потянулся к обеими руками к Фан Синю. Тот отстранил его от себя и медленно, нарочно издеваясь над своим учеником, начал расстёгивать пуговицы на одежде. Лан Цяньцю как заворожённый наблюдал за каждым его действием. От осознания того, что будет происходить дальше, он нервно сглотнул и прерывисто выдохнул. Раньше ему и думать о подобном было стыдно, но сейчас всё происходило наяву. Наставник перед ним был настоящим живым человеком, а не частью его больной фантазии. Когда на теле Советника не осталось одежды, Лан Цяньцю забыл как дышать. Ему пришлось вспомнить, только тогда, когда он начал задыхаться. Кожа Фан Синя была бледной и будто состояла из чистейшего шёлка, каждый изгиб на его теле был идеальным, словно Советник был не человеком, а небожителем, сошедшим с небес. Фан Синь подхватил Лан Цяньцю под коленом и немного пододвинул к себе, затем замер и выжидающе посмотрел ему в глаза. Принц был на гране того, чтобы не разрыдаться. В уголках глаз предательски выступили слёзы. Он действительно больше не мог этого выносить. — Наставник, я правда больше не могу, — пожаловался он, закидывая руки на плечи Советника и утыкаясь носом куда-то ему в ключицу, — Вы же тоже этого хотите, так зачем мучить нас обоих? — спросил Лан Цяньцю и кончиками пальцев провёл по напряжённому стволу Фан Синя. Советник внезапно вздрогнул, и Принц расплылся в улыбке, он уже считал это своей маленькой победой. — Так давайте же забудем про Дао Дэ Цзин и уже наконец сделаем это? — прошептал он в самое ухо Советника и краем глаза заметил, как по шее того ползут мурашки. Кажется этим действием Лан Цяньцю пробудил у него внутри то, что очень долго пряталось в тени. Фан Синь резко развёл его ноги в стороны и, придержав под коленом, разом вошёл на всю длину. — Ай! Лан Цяньцю выгнуло на столе так, что тот жалобно скрипнул и пошатнулся. Он вовремя успел прикусить нижнюю губу, иначе не смог бы сдержать рвущийся наружу крик. Это было слишком непривычно, слишком неожиданно и дискомфортно. Тонкие пальцы не шли ни в какое сравнение с тем, что проникало в его тело сейчас. Лан Цяньцю попытался расслабиться, но ничего не получилось. Он болезненно зашипел и вцепился ногтями в деревянную поверхность стола. — Золотце, сильно больно? — заботливо поинтересовался Советник, не решаясь двигаться дальше. Лан Цяньцю не мог выдавить из себя и слова, он просто задыхался. Фан Синь свободной рукой погладил его напряжённый живот, повёл теплой ладонью вверх. — Не сжимайся, пожалуйста, — просил он, — Ты так делаешь себе только хуже, расслабься. Легко сказать. Если бы Лан Цяньцю мог, он бы давно расслабился, но у него не получалось этого сделать. — Если сильно больно, давай прекратим? — предложил Фан Синь. — Нет, — ели слышно прошептал Лан Цяньцю сквозь сжатые зубы, — Всё нормально, мне просто нужно привыкнуть, — заверил он. Это действительно было так. К пальцам ведь он тоже не сразу привык. Для всего нужно время. Советник кивнул и снова дотронулся до члена своего ученика, отвлекая того от боли. Лан Цяньцю запутался в ощущениях: там внизу его тело сковывало болезненным спазмом, а здесь пальцы Фан Синя дарили долгожданное блаженство. Через какое-то время Принц почувствовал, что неприятные ощущения начали отступать. — Наставник, можете двигаться, — сказал он, заранее готовясь к новой порции боли. Фан Синь кивнул и сделал короткий толчок. На удивление, боли не последовало, лишь небольшое странное давление. Вскоре исчезло и оно. С каждым толчком Лан Цяньцю всё больше привыкал к ощущению заполненности. Для удобства он обхватил ногами талию Советника и слегка поддался навстречу. Внезапно Фан Синь вышел из его тела почти до конца и толкнулся под другим углом. Ошеломляющее, до дрожи приятное чувство снова прошло по всему телу, заставляя Принца сдавленно вскрикнуть и невольно вцепиться ногтями в стол. Кажется, Фан Синь снова нашёл ту самую чувствительную точку внутри. Лан Цяньцю немного выгнулся в спине, пытаясь подстроиться под чужой темп, чтобы получить ещё и ещё бесконечного удовольствия. Советник будто бы нарочно издевался над ним: он то выходил из его тела почти полностью, то резко загонял член до самого конца, каждый раз задевая ту самую точку, заставляя своего ученика биться под ним в агонии, цепляться ногтями за стол и едва ли не хныкать, умоляя быстрее, сильнее, глубже... Внезапно Фан Синь подхватил его на руки и поднял со стола, как пушинку, при этом ни на секунду не сбивая ритм. Лан Цяньцю жалобно всхлипнул и вцепился в плечи Наставника. Это было слишком. Чувствовать каждой клеточкой своего тела его разгорячённую кожу, слышать хриплое сбившееся дыхание над ухом, ощущать его в своём теле... Слишком слишком слишком! Лан Цяньцю сдавленно простонал и неосознанно вцепился ногтями в плечи Фан Синя. — Что такое, золотце? — выдохнул Советник ему в самое ухо. Принц задрожал ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда?! Фан Синь немного приподнял его, так, что его член почти покинул тело, и не дав и секунды сообразить, резко насадил обратно. На этот раз Лан Цяньцю не смог сдержать вскрик. На плечах Советника тут же появились длинные красные полосы от ногтей. Тот зашипел от боли, но так и не сбился с ритма. Одним движением он вернул Лан Цяньцю обратно на стол и продолжил вбиваться в его тело. Стол снова жалобно скрипнул и угрожающе пошатнулся. Ему было уже достаточно много лет, и сейчас Лан Цяньцю на секунду забеспокоился, не развалиться ли он. В таком случае, как он будет объяснять это отцу и матушке..? Но все непрошенные мысли тут же покинули его голову, стоило Фан Синю снова коснуться точки внутри. Лан Цяньцю снова вскрикнул и выгнулся до хруста в позвоночнике. С каждым толчком Советник проходился по ней снова и снова, выбивая из своего ученика уже даже не стоны, а жалобные всхлипы. Звонкие хлопки раздавались по всей комнате и, наверняка, были слышны даже за её пределами, поэтому, если кто нибудь стоял бы за дверью, у него возникло бы пару вопросов. Каждое движение Наставника отдавалось внизу живота будто маленьким взрывом. Лан Цяньцю потерялся во времени и пространстве, забыл, кто он и где находится. Всё, что ему оставалось, это шептать имя Советника и цепляться руками за его шею. Казалось, ещё немного и напряжение разорвёт его изнутри. Чувствуя приближающуюся разрядку, Лан Цяньцю снова обвил ногами талию Фан Синя и поддался навстречу. Живот свело так сильно, что он не смог сдержать рвущийся наружу крик, по всему телу пронеслась волна неконтролируемой дрожи, и белесая жидкость выплеснулась на живот. Советник остановился на секунду, дотронулся двумя пальцами до капель на чужой коже и, поднеся к губам, слизнул. Щёки Лан Цяньцю вспыхнули краской, он хотел было возмутиться, но Фан Синь снова толкнулся в его тело, не дав отойти от только что пережитого оргазма. — А! Он был всё ещё слишком чувствительным и толчки ощущались через чур ярко, почти болезненно. Второго такого раза недавно девственное тело Принца не выдержало бы. К счастью, Фан Синю хватило пары движений, чтобы кончить вслед за ним, вовремя успев покинуть его тело. Ещё какое-то время они не двигались и, тяжело дыша, пытались придти в себя, затем Советник отпустил его и, как ни в чем не бывало, принялся одеваться. — Золотце, тебе следовало бы сходить в купальню и привести себя в порядок, — произнёс Наставник, когда был уже полностью одетым. Лан Цяньцю медленно слез со стола и тут же охнул от неприятных ощущений в пояснице. Фан Синь поддержал его за локоть, давая возможность твёрдо встать на ноги. — Только если вы пойдёте вместе со мной, — подмигнул Принц. Советник опешил на секунду и откашлялся, затем, взяв себя в руки, улыбнулся в ответ: — С превеликим удовольствием, Моё Высочество.