Гончий №5

Январь, 1823 год. За окном во всю бушевала метель. Было так бело, что не увидеть было горизонта. В такую погоду лучше уж не выходить из дому и сидеть себе спокойно у окна да пить чаёк. Так и сделал станционный смотритель Ефимыч. Никаких проезжающих точно не будет, поэтому можно просто насладиться небольшим отдыхом без заполнения бумаг и возни в конюшне. В его избе было тепло, печка грела хорошо, да и мужик поднакопил денег да и сделал новое окно, чтобы ветер холодный не прорывался внутрь избы. Только одно печалило: не с кем поговорить о насущном… Ефимыч был вдовцом, а своих дочерей он выдал замуж за хороших дворянинов, с которыми они не будут жить впроголодь. Все работники сейчас сидят тоже в своих домах, работать в такую погоду не особо хотелось, к тому же смысла не было. Лошадки в конюшне сейчас тоже наслаждались теплом и кормом сполна. Если не хватит еды — сам Ефимыч может наложить ещё, ему не трудно, лошади рядом, и не будет тревожить работников. За одно и разомнётся, а то он уже не так молод, как раньше… Отпив немного горячего чая, смотритель взглянул в окно. Снег был похож на большой рой пчёл, который быстро куда-то перемещался, только «пчёлки» были полностью белыми. Неизвестно, сколько это будет продолжаться… Час, два или целый день… Не повезло тому извозчику, что попал в такую метель. Внезапно Ефимычу показалась темная фигура в дали среди белого пейзажа… Он присмотрелся: вдруг зрение обманывает его нагло. Но нет… Там реально была темная человеческая фигура, что медленно приближалась к станции. Кого это муха укусила в метель прогуляться?.. Но всё же не оставлять же бедного на холоде… Ефимыч накинул на себя теплый тулуп и вышел из избы встретить этого нерадивого гостя. Сильный ветер ударил ему в лицо, а снежинки закололи ему щеки. Пробираясь к воротам, мужик кое-как смог пройти через небольшие сугробы — ох, и замело же двор, у рабочих после метели будет много работы… Открыв с трудом ворота, Ефимыч выглянул и крикнул бедолаге сквозь ветер: «Эй! Ты чего?! Иди сюда, обогрею тебя!» Человек вдали услышал его и направился быстрее к станции. Видно, что ему было тоже трудно ходить из-за снега. Когда тот почти добрался до ворот, смотритель смог разглядеть его получше. Это был довольно крупный мужик в кожухе, его черные волосы и борода с небольшой сединой были покрыты крупными хлопьями снежинок. Точно сказать, к какому сословию относится этот человек было сложно, но сейчас это не так важно. Главное помочь этому мужичку. Гость оказался у ворот, но на последних шагах он упал перед смотрителем, тяжело дыша. — Всё хорошо с Вами? — спросил Ефимыч. — Помочь Вам? — Убейте меня… — внезапно прохрипел мужичок. И только сейчас Ефимыч заметил… Лицо и частично оголившуюся шею покрывали голубые тонкие линии похожие на молодые веточки дерева. Глаза мужичка были необычно ярко-голубыми. Они смотрели на него так жалобно и отчаянно… Только дурак не поймёт эти признаки… Мужичок на стадии превращения в Скверного… — Погодите! — испугался смотритель. — Этим должны заниматься Гончие, но никак ни я! — Никаких Гончих я не встретил по пути, на Вас вся надежда… Если вы не убьёте меня сейчас, я могу навредить не только вам, но и другим поселениям рядом… Меня не возьмёт метель, мне будет всё равно на неё… Мне будет уже на всё плевать… — Я так понимаю, у меня нет выбора… Хорошо, проходите, сейчас что-нибудь придумаем. Ефимыч схватил мужичка под руку и помог ему пройти во двор. Смотритель даже через кожух ощущал нечто горячее… Тело мужика начало постепенно воспламеняться… Домой опасно было запускать его, поэтому было решено оставить беднягу во дворе, где метель не так сильно бушевала. — Постойте здесь, я что-нибудь найду в доме… — сказал Ефимыч. — Нужно что-то серебряное, верно? — Угу, — кивнул головой мужичок. Смотритель открыл дверь избы и начал искать серебряные столовые приборы — подарок одной из его дочерей. Найдя его в одном из шкафов, он немедленно взял в руки ножик и кинулся с ним во двор, боясь, что за это время у него во дворе мужик стал Скверным. Благо этого не произошло, но кожух бедного уже начал пылать голубым огнём, а шея немного почернела, а значит времени было в обрез. — Вижу, Вы человек знающий, скажите мне, — Ефимыч присел на корточки рядом с мужичком, — что мне делать дальше. — Прочитайте молитву, без неё Вы грех на себя возложите за убийство бывшей христианской души… — чернота с шеи мужика начала переходить медленно на лицо. — После того, как я стану бездушным Скверным, убейте меня без промедления, иначе я Вам навредить смогу… Перережьте горло, так будет легче… После убийства прочитайте снова молитву, уже за успокоение моей души… — Мне потом нужно сообщить о Вас Гончим. Скажите Ваше имя. — Михаил Григорьевич Терентьев… Мой хозяин помещик Черных… — Хозяин? Вы крепостной… Понятно, я передам Господину Черных и Гончим о Вас. — Спасибо, добрый человек… Да простит тебя Бог за это… Торопитесь… Я… От меня скоро ничего не останется… Ефимыч поступил так, как сказал будущий Скверный: начал читать молитву. Он делал это быстро, видя, как перед ним угасает всё человеческое от бедняги и возгорается чудовищное, страшное… Кожа мужика почти полностью стала чёрной, в глазах пропал живой огонёк, а его тяжёлое дыхание начало походить на пугающие хрипы. Как только смотритель закончил молитву словом «аминь», человек моментально загорелся весь голубым пламенем с ног до головы. При чём не было ни криков, ни воплей… Ефимыч от такого перепугался и сел на снег своей пятой точкой, чуть нож из рук не вывалил. Этот «костёр» горел не долго: огонь стух немного, и перед смотрителем теперь не было никакого бедного человека. Это уже был монстр… Одежда была полностью сожжена, кожа была угольной, в пустых глазницах горели голубые огни, а само тело немного подгорало остатками пламени. От монстра так и разило гарью… Ефимыч хотел от страха уже попятиться назад, но он обязан был выполнить всё правильно, как и сказал ему мужик. Поэтому с грозным криком он бросился на Скверного, который не успел никак среагировать, и взмахнул ножом. Из шеи тут же брызнула голубая кровь, а монстр пал на снег. Тело этой твари какое-то время дёргалось, рот был открыт в попытке схватить воздух, но из-за перерезанного горла ему ничего не светило. Через несколько секунд огонь на теле потух, и Скверный перестал двигаться вовсе и подавать какие-то признаки жизни… Переведя дух, смотритель начал читать новую молитву за упокоение души бедного Михаила Григорьевича, пока голубая кровь ещё стекала с монстра на снег, словно ручей…