Гончий №5

Май, 1830 год В селе Рогино было очень тепло. Облака немного спасали жителей от жарких солнечных лучей, как и легкий обволакивающий ветерок, который игрался с листьями на деревьях. Вокруг было очень зелено, услада для глаз любого, кто любит природу. Многие городские очень любили сюда приезжать, чтобы избежать всей этой суеты и насладиться спокойностью и безмятежностью… — Эй, Захар, — позвал мужичка парнишка лет тринадцати, — как ты себя чувствуешь? Как нога? — О, Рома, приветствую! — ответил мужичок. — Я чувствую себя замечательно, нога уже прошла! У твоей матери золотые руки! Как же нам повезло с ней, а как повезло нашему Господину… Я потом отблагодарю её как-нибудь! А ты куда путь держишь? — К хозяину, мне передали, что он меня ждёт. — А, тогда с Богом! Захар ушёл по своим делам, а Рома продолжил путь до дома хозяина. В этих местах было спокойно, прямо как сама природа здесь. Крепостные жили себе и верой служили Господину Черных, доброму мужчине-помещику. Очень редко встретишь такого землевладельца: с уважением относится к труду простых людей, никогда не применял физических наказаний, даже поощрял своих крестьян, если лишние деньги были. Многие другие помещики думают, что это из-за малого количества душ, поэтому и не строг с крепостными и дорожит ими, потому что по сравнению с ними, он лишь мелкая сошка. Это абсолютная правда, только жаль, что доброго и благородного помещика считают слабым и мягкотелым в кругах более обеспеченных людей… Перед парнишкой показался белый двухэтажный каменный дом, поэтому Рома поспешил уже более быстрым шагом. Очевидно, что у такого добродушного хозяина был довольно скромный дом. Подходя уже довольно близко, он заметил, что возле помещичьей обители стоит чужая карета, а один из крепостных водится с конями. Значит, у хозяина гости… Поэтому, чтобы выглядеть более презентабельно, Рома пригладил свои черные волосы, которые у него отросли уже чуть ниже плеч, проверил свою рубаху на наличие пятен, убедился, что их нет, после чего выпрямился и со вздохом вошел в дом. Там, в холле, суетились женщины, отрабатывающие барщину. Одна, заприметив парнишку, что-то шепнула другой, и та ушла, видимо за хозяином. Рома не стал проходить дальше, решив дождаться самого Господина Черных… И вот вышел Черных. Это был мужчина лет чуть за сорок с русыми волосами и довольно симпатичными усами, которые он иногда накручивал на палец, когда интенсивно о чём-то думал. Его бордовый фрак был хорошо отглажен, а сам он выглядел прямо как на выход в свет. Получается гость у него был очень важным… Увидев Рому, он улыбнулся ему и с протянутыми руками подошёл к нему. Тот его обнял, и парнишка почувствовал довольно яркий цветочный запах — этот мужчина, видимо, использовал много одеколона. — Ромочка, здравствуй, мой дорогой! — Черных обращался с крепостным парнем, будто он его родственник. — Проходи, чего стоишь на пороге, как неродной! Я тебя заждался! Точнее гость тебя ждёт… — Здравствуйте, Пётр Васильевич, — ответил Рома с мягкой улыбкой. — Меня ждёт гость? Меня и мою семью хотите продать? — Ага, не дождёшься! — усмехнулся мужчина. — Он по-другому здесь делу… Кстати, как там Аннушка? — Мама? Ну… Нормально, правда сильно измоталась в последнее время. К ней стали обращаться люди не только из нашего села, но и из соседнего. Я знаю, нам нельзя без Вашего разрешения покидать село, простите, пожалуйста… Моя мама просто хочет… — …всем помогать, я понимаю, Ромочка. Но всё же, чтобы было по правилам, пусть она ко мне или к Глаше обращается, мы ей разрешение дадим. Она у тебя лекарь очень хороший, таких ценить нужно. Дай Бог сил этой чудесной женщине, чтобы её не скосила Скверна окончательно. Надо бы к ней наведаться… На лице помещика появилась более мягкая, даже немного мечтательная улыбка. А в глазах искры влюбленные, а щеки алым цветом залились… Рома, видя это, вздохнул и сказал: — Да женитесь Вы уже на моей маме… — Что?! — тут же вернулся с небес на землю хозяин. — А… Жениться… Боюсь, так я могу лишиться многого, если я женюсь на крепостной. Люд такой языкастый и вредный, Господи помилуй… В ответ парнишка лишь покачал головой… Всё это так походило на дешёвый любовный роман, но при этом Пётр Васильевич был прав: люди жестоки, когда дело доходит до злых сплетен. Не редкость, когда из-за этого люди лишались работы и даже головы… — Ох, нас же ждут! — вспомнил помещик. — Пойдем, Ромочка. Тебя порадуют гости… — Да? — удивился Рома. — Тогда давайте поторопимся. Не теряя времени, эти двое поспешили к гостям. Как только дверь в столовую открылась, где собственно их и ждали, первое, что бросалось в глаза — темно-зеленые обои с цветочным орнаментом, которые отлично сочетались с белой мебелью в помещении. Но этот интерьер Рома видел уже много раз, потому его внимание было привлечено к гостям. А точнее к одному из них… Это был высокий парень, которому было семнадцать, черноволосый и кареглазый, очень хорош собой. За таким точно толпы поклонниц ходят. А его униформа Гончего только делала его краше: удлиненный мундир темно-бирюзового цвета с металлическими пуговицами и ремнём, украшенный пряжкой в виде волчьей головы, шаровары и кожаные сапоги. Парнишка широко улыбнулся и побежал к этому парню, который, заметив его, уже встал из-за стола и протянул руки для объятий. Рома обнял гостя за шею в прыжке, чувствуя родное тепло, по которому он сильно соскучился. Ему было плевать, что в столовой есть ещё гости, которым бы стоило уделить чуточку внимания. — Федя, братец! — Рома был просто счастлив увидеть его вновь. — Мы так давно не виделись… — Ага, три года… — согласился с ним брат. — А ты всё такой же коротышка! — Это потому что ты вырос! Мне пришлось подпрыгнуть, чтобы тебя обнять! — Работа Гончим сделала своё дело, — сказал Федя и потрепал по голове своего братика. — Мальчики дорогие, это всё очень хорошо, но у нас тут есть и другие важные люди, — послышался хлопок в ладоши и приятный девичий голос. Это была Глаша, та самая, которую Петр Васильевич упоминал в разговоре ранее. Она сидела за столом с другими гостями и обедала с ними. Как всегда она была прекрасна: русые волосы в прекрасной незамысловатой прическе, легкое голубое платье подстать теплой погоде. Многим она напоминала покойную Госпожу Черных, жену Петра Васильевича, которой не стало, когда Глаша была ещё малюткой, и не только внешне, но внутренним миром. Такая же нежная и невинная… Во главе стола сидел задумчивый суровый мужчина с длинными каштановыми волосами, тоже был в форме Гончих и носил повязку на правый глаз, так ещё и почему-то ковырялся вилкой в блюде. Видимо устал ждать, а когда увидел столь милую сцену воссоединения братьев, отвернул взгляд от этих двоих и вовсе замер. Напротив Глаши сидел мужчина постарше, уже с заметными морщинками и светлыми волосами, тоже, видимо, из Гончих, раз у него такая же униформа. Кажется, этого немолодого господина вообще ничего не смущало, и он спокойно и галантно ел. Братья решили отпустить друг друга и оставить пока нежности и разговоры на потом. Федя сел на место, а Рома сел рядом ним. При чем никто явно не был против, хотя довольно странно приглашать крепостного к столу аристократов. Петр Васильевич сел рядом с дочерью и учтиво сделал кивок головы всем присутствующим. — Ну-с, прошу представить Вам Романа Терентьева, — помещик показал на своего крепостного парня. — Как вы и просили-с. — Не шибко он похож на Михаила, в отличие от брата-с… — проговорил немолодой мужчина. — У него от Михаила только синие глаза-с… — Да ладно, — проговорил мужчина в повязке, — главное, чтобы оказался хорошим Гончим. — Простите? — не понял последние слова гостя Рома, а Федя решил положить заранее руку на плечо. В зале будто резко похолодало в этот момент, а сам парнишка сильно напрягся… — Ром, послушай… — первая попыталась успокоить его Глаша. — Я сам всё объясню, Глаша, — перебил её Федя. — Братец, прости. Надо было представить тебе этих людей. Мужчина с повязкой на глазу — это Семён Тимофеевич Косак, глава нашего подразделения Гончих. А вместе с ним Олег Исаакович Фролов, его секретарь. Мы здесь для того, чтобы мы завербовали тебя в Гончие. — Что?! — начал недоумевать Рома. — Тебя что ли мало? Почему я? Они вообще в курсе, что наша мама одна останется? Да и я — это не ты, а ты — это не я! Мы с тобой хоть и братья, но разные! Ты красивый, сильный, умный, способный! А я… Не думаю, что из меня получится толковый Гончий. Пусть поищут другого. — К сожалению, уже всё решено, Роман Михайлович-с… — вздохнул секретарь, доедая блюдо. — Мы уже официально оформили на Вас документы в поступление в Гончие-с. Уже как три дня назад-с. Нас всё устраивает в Вас: Вы знаете грамоту и счёт, Ваша первая фаза Скверны держится на одном уровне уже несколько лет, и Вы легко обучаемы-с… Петр Васильевич, разве Вы не сообщали ему-с? Рома недовольно посмотрел на своего хозяина, который сконфузился и начал нервничать, трогая салфетку рядом с тарелкой. Видно, что помещик совершенно забыл об этом сообщить, думая, что крепостной его нормально отреагирует на эту новость. Кулаки парнишки самопроизвольно сжались, как и его зубы. Всё это так напоминало продажу крепостных, хотя его хозяин несколько минут назад заявлял, что этого не случится… Он резко встал из-за стола и сказал прямо: — Это нечестно! Надо обговаривать такое с тем, кого вы хотите завербовать! Или раз я крепостной, значит без моего ведома можно всё решать?! — Ром, успокойся, — постарался посадить обратно брата Федя. — Я понимаю твоё негодование. Но сам подумай: мы будем вместе, у тебя столько будет привилегий, как Гончего, а самое главное — ты получишь вольную… — А о маме ты подумал?! — тут же отрезал младший. — Кто с ней останется?! — Я о ней позабочусь… — решил вмешаться всё-таки Пётр Васильевич. — Не беспокойся, Ромочка… — А Вы, Пётр Васильевич, как так-то забыли мне об этом сказать?! — не унимался паренёк. — Это…неправильно! И некрасиво! — Вы же понимаете, что Вам всё равно придётся согласиться, верно-с? — сказал Олег Исаакович, глядя недовольно на Рому, который вёл себя слишком вольно. — Я…! — хотел продолжить жаловаться дальше парнишка, но осознал, что криками и недовольствами он себе только глубокую яму выроет для похорон его координации, поэтому вздохнул и сел на место. — Я понимаю… — Пётр Васильевич, Вы обсудили ситуацию с матерью Романа? — заговорил Семён Тимофеевич. — Всё-таки это важно… — …Да, я поговорил с ней, она не против-с, — ответил помещик. — Она сказала, что так будет даже лучше-с. — Так вы ещё и…! — возмутился Рома, но ему рот закрыл Федя, чтобы он не ляпнул ничего такого, что не понравилось бы господам. Черных, конечно, понимал, что виноват перед сыном того, кого он любит, но другие бы не оценили дерзость крепостного. — Тогда мы останемся здесь, пока Роман не собирёт необходимые вещи, — сказал глава Гончих серьезно. — Уедем уже все вместе. После обеда мы заполним необходимые документы на нового Гончего, в том числе и вольную… Кстати, дайте парнишке что-нибудь поесть, а то голодный наверное… Хозяин подозвал одну из служанок и попросил принести еды для Ромы, чтобы хоть как-то успокоить его. Хоть тот и смиренно сидел за столом, внутри него бушевало негодование. Парнишка чувствовал себя обманутым… Он никогда не представлял себя Гончим, а тут ему даже выбора не дали. Все плюсы, которые ему сказал брат, перекрывали важные моменты — ответственность и риск такой работы. Ведь Гончие занимаются напрямую делами со Скверной и Скверными, и это очень опасное дело, прямо как у военных. Наслышавшись ужасных историях о монстрах, которые раньше были людьми, Рома решил для себя, что гоняться за ними и убивать их не его дело, да и коробило его только от одной мысли о том, что рядом с ним может оказаться Скверный. Но вот брат Федя любил такое и был готов к этому, поэтому заслужено стал Гончим. С тех пор как два столетия назад на нескольких предприятиях по всему миру случились аварии, которые спровоцировали выхлопы огромных паров «Пятого элементаля» — когда-то универсальной чудо-энергии, — мир и жизнь очень сильно поменялась. Те времена, когда люди не задумывались о Скверне и Скверных, канули в прошлое и стали похожи на легенды о спокойной жизни… Хорошо, что вообще есть такие отважные люди, как Гончие. Без них было бы очень тяжело контролировать эту заразу, которая была у всех людей и не только без исключения, и бороться с монстрами… Не желал Рома быть среди них, считая, что есть более достойные, но никто не спросил его об этом… От мыслей его отвлекли, когда под носом поставили тарелку с едой: баранина с гречневой кашей. Тихо поблагодарив, он начал есть. Кухарка как всегда постаралась на славу: баранина была сочной, пропитанной каким-то соусом, и гречка оказалась не сухой… Но больше вкусного блюда его заинтересовали разговоры взрослых… — Что ж, Фёдор, — сказал старшему брату Ромы глава Гончих, — после того, как приедем в подразделение, отправляйся в жандармерию, там вроде как добыли информацию о сектантах «Жертвенного огня»… — Как скажете, Семён Тимофеевич. Пора эту секту прижать к стенке, а то столько уже бесчинств сотворили… А что вы будете делать с Ромой? Его же нужно подготовить… — Этим займутся специальные учителя. Управлять оружием и драться — дело, конечно, непростое, но я уверен, он справится. — Я думал, что я буду его обучать… — Не стоит себя нагружать, Фёдор. Пусть этим займутся нужные люди. Но не беспокойся, я лично проконтролирую процесс обучения. Федя принял слова главы Гончих молчанием. Было очевидно, что он таким образом хотел наверстать упущенное после долгой разлуки с братом… Рома покончил с едой и встал из-за стола, сообщив всем: — Спасибо за еду, было вкусно. Чтобы вас не заставлять ждать, я пойду домой и соберу вещи…раз у меня нет выбора и мне придется поехать с вами… — Вы не останетесь на десерт-с? — спросил Олег Исаакович. — Откажусь… После этого он поклонился всем присутствующим и молча вышел из столовой и направился к выходу из хозяйственного дома. Даже вкусная еда не сильно его обрадовала. Он всё ещё считал, что с ним поступили неправильно, но против начальства не попрёшь, будучи крепостным…