Welton

      Никто не любит школу, только если эти люди не мазахисты, а уж тем более школы-интернаты. Это вообще отдельная тема для разговора. Чаще всего туда ссылали либо отбитых на голову, либо просто обычных бедных детей, родители которых не могут проводить много времени с своим чадом.        Хаус относился к первому типу. Его отец будто бы ненавидел его, бил, а сколько бы Грегори не сбегал, то итог всегда один - его находят. Он уже принял свою такую небольшую участь быть пойманным и получать за это по заслугам, но в его светлую и умную голову никогда не приходила мысль, что отец способен оторвать свою грушу для избиений от себя и сослать куда подальше от тихого престижного и одного из самых дорогих районов города.       «Welton» в принципе казалось не таким уж и плохим местом, старым правда, но к этому можно привыкнуть, потому что Хаусу и правда нравилось подобное. Напоминало о доме…       Смотря в окно машины на пруд с утками, на большое здание школы, похожее больше на замок снаружи, хотя он был полностью уверен, что и внутри выглядит всё абсолютно так же, в голове вертелись разные мысли. Дело в том, что родной отец,  но скорее всего это не так, даже не удосужился притащить свой старый зад на «проводы» Грегори, из-за чего с ним поехала только мама, спасибо и на этом. — Точно всё взял?— женщина средних лет вертелась вокруг багажника машины, наблюдая как работники школы помогали новенькому ученику вытаскивать тяжелые сумки и саквояжи с личными вещами. — Мам, я не додик, всё взял….       Грегори закатил глаза и показал всем своим видом, что поскорее хочет уже избавиться от назойливой, как ему кажется, старушки. Вообще, он молился про себя, чтобы та не дай бог не начала рваться внутрь, чтобы посмотреть как же его сыночка просветят в студенты школы.       Она не пошла с ним, как озабоченная мамаша на первое сентября смущать своего ребенка, спасибо ей за это, но будь она с отцом проклята, что засунули Хауса сюда. Теперь в голове зрел план как бы довести учителей до тряски с помощью своих выходок. Как и всегда ему это удастся без всяких проблем. Точнее, он на это надеялся, так как не боялся любых наказаний.       Церемония посвящения в студенты прошла относительно хорошо….не так….скучно. Абсолютная скукотища, которая даже нормальному старику бы не понравилась. Грег сдерживал себя, чтобы не зазевать или чего ещё похуже - не заснуть во время болтовни старикашки-директора, к которому он уже планировал заглянуть через день-два по поводу своего поведения и исключения.       Что ж, дед выглядит очень серьезным, поэтому стоит поднапрячься. Черт.       Хаус со всеми вместе дает никому не нужную клятву, связанную с традицией, честью, совершенством и дисциплиной.       Последнее, конечно же, к нему не относилось, поэтому он тихонько, пока никто не видел, скрестил за спиной два пальца, выражая свой первый протест в стенах этого убого интерната.        Самое страшное пройдено, теперь нужно найти свою комнату. И это заняло не мало времени, потому что школа была огромной, а дорогу, как это обычно и бывает в подобных местах, никто ему не показал. Уже проявляют безответственность, но Грегори насрать, сам выкрутился и слава богу…точнее нет, он не верит в Бога, он вообще не понимает значение религии. Слава яйцам. Так наверное будет уместнее в его случае.        Хаус открывает дверь в небольшую комнату, надеясь, что сейчас спокойно полежит в своей постели и вздремнет пару часиков, но его ждало большое разочарование. Оказалось, что ему не выделили президентский люкс с king-size кроватью и огромным рабочим столом. Это была обычная каморка на двоих человек. Две кроватки, два столика с стульчиком и один комод.        Кстати о второй кровати, она была занята. На ней уселся симпатичный паренек, с большими, красивыми, цвета темного шоколада, глазами, слегка курносый, с густыми бровями. Щуплый до невозможности и ниже Грегори в разы.  — Это что за черт на моей кровати?— Хаус зашел в комнату и встал напротив своего соседа, уставившись на того с наигранно злым взглядом. — Ты, наверное, Грег,— это был не вопрос, а утверждение. Незнакомец встал с кровати, прямо перед Хаусом и улыбнулся. Он клянется, что никогда не видел подобной улыбки, настолько теплой и дружелюбный— мы с тобой в этом году соседи по комнате. Я Джеймс Уилсон, рад знакомству. И да, на кровати не было твоего имени, поэтому я ее и занял. Тем более я пришел первым, поэтому «тапки»- мои.       Они пожали руки и это было началом всего. Началом чувств, началом неизбежной влюбленности, началом неизвестности для обоих. Они по-долгу разговаривали по ночам после отбоя, иногда забывая про сон. После таких времяпрепровождений приходилось идти на уроки и притворяться, что все хорошо и они оба не хотят спать. Хаус даже передумал сбегать, потому что хотел остаться рядом с Уилсоном, потому что это важнее всего, потому что Земля перестанет крутиться вокруг своей оси и станет плоской, если он бросит здесь Джеймса.        Они всё делали вместе, сидели на одиночных партах недалеко друг от друга, иногда удавалось общаться с помощью записок, иногда просто пытались «на пальцах» что-то друг другу рассказать во время уроков. За завтраком, за обедом, за ужином. Они везде сидели только вместе, что другие их прозвали «сладкой парочкой», а те и не были против, потому что было откровенно говоря насрать.       Грег понял, что попал по-крупному, когда курил в форточку с соседом сигарету, которую они выиграли в карты у других ребят, находясь рядом, чувствуя теплое дыхание друг друга. На небе было столько звезд, светилась огромная луна, но Хаус смотрел на неё через бездонные темные глаза Уилсона, чувствуя, что не может оторваться. И он бы не оторвался, не двинулся ни на миллиметр, если бы не его друг. Если бы тот сам не потянулся за поцелуем, который отдавал вкусом табака.        Грегори и раньше целовался, но это было не то. Тот поцелуй не отдавал  куда-то в глубину души и теплом, которое расположилось в груди. Это был короткий поцелуй, но он дал всё понять. Всю суть существования этой школы, этой комнаты, его существования, потому что до этого жизнь не имела смысла. Жизнь была болью до Джеймса Уилсона. — Прости, не знаю что со мной сегодня,— парень так смешно смущался. Он весь раскраснелся, пытался скрыть свой румянец, который было видно даже в практически полной темноте. Взгляд неуверенно метался по комнате, пытаясь найти себе объект для рассмотрения— нам лучше… — Не повторять этого,— черт, он хотел сказать совершенно другое, не то. Его сердце буквально кричало, что оно хочет ещё , ещё, больше, ещё больше Уилсона, ещё больше объятий и прикосновений, но мозг говорил обратное и реагировал быстрее.— если об этом узнают - нам конец. — Да…именно об этом я и хотел сказать,— Джеймс последний раз затянулся общей сигаретой и потушил ту, выбрасывая бычок в форточку, перед тем как пойти к своей половине комнаты для подготовки ко сну. Он выглядел расстроено.— Давай ложиться. После геометрии я очень устал. — Да, не предмет, а кошмар каждого гуманитария,— Хаусу было не по себе. Он присел на свою кровать, пытаясь настроиться на сон, а не на разглядывание спины Джеймса. Но это было не так легко как казалось.        Уилсон тоже хотел стать врачом. Что интересно это было больше решение его отца, чем самого друга, но кто Грегори такой, чтобы осуждать? Он сам плыл в той же лодке, что и друг, потому что ему тоже наказали стать прилежным доктором и не быть позором семьи. Однако, Хаус всегда хотел быть сыщиком, как Шерлок Холмс.                         Расследование тайн, сражения с злодеями - всего-лишь не реалистичная мечта маленького ребенка. А Джеймс хотел быть актером, но услышав от отца, что в театре играют одни «педики»…его мечта ничуть не изменилась, но цели- да.  Именно урок литературы с Джоном Китингом заставляет всех вспомнить о своих зарытых глубоко под землей в гробах мечтах. Детские, забавные, такие светлые и ещё не отчаянные. И Хаус думает, долго-долго. Либо это было ошибкой, либо то, что он собирался сказать другу - сумасшествие. — Не хочешь сбежать отсюда?— они сидели в столовой и ужинали. На улице было темно, наступила зима, поэтому в больших помещениях школы было невыносимо холодно, приходилось сидеть в трехслойной одежде и согреваться кипятком или же чаем.        Они снова сидели вместе, как и всегда в принципе. Грелись друг об друга и болтали о всяких глупостях или же как прошёл их очередной скучный учебный день. Но с недавних пор оба чувствовали неловкость между друг другом, они не договаривали что-то, что-то явно важное.       Хаус решил не терять времени и задать вопрос другу, который может повлиять на их дальнейшую жизнь. — Ты сможешь попробовать пройти на какую-нибудь роль, я устроюсь на подработку куда-нибудь. Будем жить вместе и ни о чем не думать….       Но думать стоило бы, особенно перед тем как говорить подобное Джеймсу, который уже во всю выкатил свои глаза на приятеля, держа вилку в руке. — Грег, ты совсем что ли?!— Уилсон постарался сказать это тихо, но из-за своих неконтролируемых подростковых эмоций, получилось немного громко, из-за чего на них  уставились другие ученики.— это же… это же невозможно! Как мы сбежим! Нас никуда не возьмут без диплома, и мы не сможем поступить в медицинский…. Мы разочаруем родителей.       Родители… родители, родители, родители. У них у обоих были проблемы с отцами. Их матери никак их не защищали, ни физически ни морально. Если Хаус давно смирился с тем, что обречен остаться моральным калекой, то вот Джеймс - нет.   — И пусть,— Грег отпил кипятка из своей кружки под четким наблюдением Уилсона.— я просто предложил, но если прям с концами не хочешь, то недалеко отсюда пацаны нашли классную пещерку. Можем сгонять туда после отбоя. Говорят, там у них нычка с сигаретами и журналами “Playboy”.       Джеймс лишь усмехнулся. На его лице появилась хотя бы какая-то улыбка и он кивнул головой в качестве согласия. Грегори тоже невольно улыбнулся и продолжил доедать свой второсортный ужин из бобов и какого-то подобия мяса.       На улице и правда было не жарко, точнее, был адский холод, порывистый ветер и снег по колено, но это не помешало парням выбраться из стен интерната, чтобы всё же дойти до пещеры. С собой были только фонарики и бутылка воды на двоих на всякий случай. Нацепив свои куртки и укутавшись в шерстяные шарфы, оба прошли мимо спящего охранника и выбежали на улицу.       Они бежали как только могли, чтобы никто не успел их заметить, да и не особо хотелось попадаться работникам, которые дежурили в ночную смену и следили за порядком.  В лесу было красиво, даже рождественское настроение появилось.       Стволы деревьев возвышались над ними, а белый липкий снег вместе с падающими снежинками блестели от света луны и мерцающих звезд.        Парни не обманули. Хаус и Уилсон нашли то, что искали и ради чего сбежали из школы. Небольшая нора, которая была накрыта сухими ветками, привела их в небольшую пещерку, скорее даже землянку, где находились различные старинные книги и другие заманчивые вещи, включая обещанные сигареты.       Грег помог Джеймсу спуститься внутрь, после чего они уселись на растеленный плед и достали пачку Malboro, запрятанную под одной из тяжелых книг. — «Общество мертвых поэтов»,— тихо прочел название книги Уилсон.— интересное название для сборника стихов. — Да херь какая-то,— Хаус прикусил фильтр сигареты и всунул вторую в рот Джеймсу. Тот сначала не понял, что хочет от него друг, потому что был уже сосредоточен на находке, но позже сориентировался.       Они закурили. Позволили никотину пройти через всё тело и расслабиться. Выдыхая едкий дым, голова становилась пустой, ни одна мысль не смела влезть в голову. Захотелось в момент спать. — Тут столько хлама,— молчание затянулось до неприличия и Грэг решил разбавить тишину. — Ага, будто музей,— книга лежала недалеко от Джеймса. Она уже не так сильно его интересовала, в отличие от тлеющей между пальцев сигареты. — Как думаешь, мы станем хорошими врачами?— парень повернул голову в сторону шатена и посмотрел на него. Тот в ответ тоже на него посмотрел. Неловкая тишина. Они смотрят друг другу в глаза и не понимают, что происходит. Никогда такого не было раньше, никогда такого чувства раньше оба не испытывали. Это было больше, чем привязанность.  — Да, думаю, у нас тобой получится,— Джеймс опустил взгляд, прерывая их зрительный контакт и снова затянулся, выпуская изо рта дым. Хаус лишь наблюдал, смотрел за каждой его мышцей, за тем как его губы вытягиваются, как моргают его веки, хлопая черными ресницами.— даже если ты будешь слишком груб с пациентами. — А я буду,— Грег забыл про свою сигарету, она все продолжала дымиться без толку, потому что сейчас самым главным был его одноклассник, его сожитель, его первый лучший друг. — Никто в тебе и не сомневается,— Уилсона это рассмешило, но он уже не смотрел в глаза Хаусу. Его взгляд был устремлен на стены с постерами, на стопки журналов, откуда не пойми взявшийся саксофон. Он не смотрел на друга, который сидел рядом с ним и пожирал его взглядом, потому что было откровенно говоря стыдно. Стыдно, что в ту ночь, когда они впервые поцеловались, Джеймс сказал ему забыть это. Сейчас вся его душа горела от чувства вины, тлела от мысли о том, что он испугался своих действий. Вряд ли сейчас Хаус согласиться повторить то, что начал сам Уилсон.        Но Грег всё же это сделал. Потушив сигарету об каменную стену, парень наклонился поближе к Уилсону. Рука сама легла ему на подбородок, развернув лицо друга. Он потянулся за поцелуем и прикоснулся своими губами губ того.  Было стыдно признавать, но Джеймс никогда не целовался до Хауса. Он прикрыл глаза, пытаясь понять что делать дальше, так как совсем был неопытным, о чем Грегори догадался, конечно же…..       Всю инициативу парень взял на себя, поэтому не долго думая углубил поцелуй, проходясь языком по нёбу, губам Джеймса. Уилсону не оставалось ничего больше, кроме как нервно и прерывисто вздыхать, пытаясь набрать воздуха. Его окурок полетел на землю, а руки уже во всю покоились на плечах друга, сжимая его колючее и неприятное на ощупь пальто.        Он вошел во вкус. Стал отвечать на поцелуй, пытаясь уловить суть и темп Хауса. Пальцы всё крепче сжимали верхнюю одежду, а руки Грега гладили бока друга. Это совершенно не то же самое, что целоваться с девчонкой. Тело друга было схоже с его собственным, он просто решил попробовать на нем то, что, как ему казалось, понравилось бы ему самому. И он вновь оказался прав. Воздуха не хватало, но останавливаться не хотелось. Было просто желание быть ближе, почувствовать каждой частью своего тела человека напротив. Хаус легонько прикусил нижнюю губу Уилсона, заставляя того тихонько ахнуть от неожиданности, а после куснул и подбородок друга, расцеловывая его, переходя на линию челюсти, а затем и шею, частично скрытую под шарфом. Уилсон вздыхал с приоткрытым ртом от удовольствия, которое доставлял ему Грег. Он запрокинул голову, чтобы тому было удобнее целовать шею, иногда покусывая ту, вызывая табун мурашек.  Их положение было не совсем удобным, поэтому Уилсон принял решение пересесть на колени к Хаусу, все же он был легче него за счёт своей незначительной мышечной массы.        Становилось жарко, несмотря на дикий холод снаружи пещеры. Джеймс хотел снять верхнюю одежду, но Грегори был быстрее него, поэтому пальто его друга уже было расстегнуто, а шарф снят и выкинут на пол.        Он снова его поцеловал, страстно, чувственно, как и до этого, но более нежно. Уилсон и не был против, так как сам хотел потянуться за очередным поцелуем. Он чувствовал то, что никогда не чувствовал. Внизу живота тянуло так, как никогда прежде. И всё это, потому что Джеймс просто был с Хаусом.       Руки сами потянулись вниз, к ремню на брюках Грега, но его остановили. — Хочешь, чтобы мы замерзли и потом заболели?— парень отстранился от друга, но всё ещё находился слишком близко. Они уже согрелись достаточно, но Хаус был прав. Не хотелось бы заболеть настолько глупо, чтобы потом лежать с температурой под сорок из-за их выходки. — Я не хочу останавливаться,— прошептал в губы Уилсон. Он смотрел вниз, прижимаясь к Грэгу, на коленях которого он сидел.— я так долго думал об этом всём, о том, что сказал тебе в тот вечер….я…я просто струсил, но сейчас не хочу отступать…       Хаус лишь вновь прильнул к губам друга, коротко целуя. Его ладонь опустилась на брюки Уилсона в районе паха. Он легонько сжал вставший орган, а после провел пальцами вверх. Реакция Джеймса не заставила долго ждать, послышался первый полноценный стон, который был похож больше на всхлип, умоляющий продолжить ласку.  — Можно это делать и через одежду,— усмехнулся Хаус, наслаждаясь реакцией друга и его стонами.       Уилсон двигал бедрами, вздрагивал. Все его тело было напряжено, и он не мог контролировать это. Будто оно само по инерции решало, что делать и как двигаться в такт движениям Хауса, а тот лишь неотрывно смотрел за этим.       В один момент Джеймс перехватил руку Грега и убрал её от своего паха. Это не значит, что ему не нравилось. Нет, нравилось и ещё как, но он задумал попробовать сделать по другому, чтобы оба получили своё удовольствие.       У Хауса самого стояло не на шутку, а он даже не заикнулся ни разу о том, что сам хочет почувствовать то же, что и Уилсон. Джеймс сел так, чтобы их области паха соприкасались. Из-за этого он стал нависать над Грегом, а тот был и не против этого, положив свои руки на ягодицы друга.       Уилсон не мог говорить за Хауса, но у него само это тоже было впервые. С его другом вообще всё бывает впервые и он уже привык к этому. Даже сейчас, занимаясь сексом через одежду, Уилсон думает только о том, что это одна из лучших ночей в его жизни. Не только потому что он с Хаусом….хотя нет, наверное потому что именно этот человек стал его первым и это именно тот парень, с которым он бы не был против прожить всю жизнь. Не важно как и не важно где. Джеймс уже был согласен сбежать с ним, куда только тот хочет, на любой край света, главное, что вместе.

***

      «Принстон Плейнсборо» очень повезло нанять таких замечательных врачей, как Хаус и Уилсон. План о побеге был отложен в дальнюю комнату, а вот о поступлении в медицинский вуз наоборот стал перспективой для обоих. Они выбрали разные направления, не потому что их заставили их родители, это уже был их осознанный выбор.       Даже здесь, в больнице, их тоже называли «сладкой парочкой», что иногда напоминало о школе, но сразу же оба отбрасывали эти воспоминания, потому что тогда, после пещеры, они все же свалились с температурой вместе и их «посиделку» позже раскрыли, за что оба понесли наказание, но это того стоило.  — Хватит жрать мою картошку фри,— Уилсон пытался поближе пододвинуть к себе поднос с обедом, отбиваясь от ловких пальцев Хауса. — Да брось, Джимми, угости своего мужа,— Грегори не сдавался, ему всё же удалось стащить одну и даже окунуть в сырный соус. — Ты не мой муж, закон ещё не вступил силу, по сути ты просто человек с улицы, который живет со мной в огромной квартире в пятнадцати минутах ходьбы отсюда,— Уилсон смирился с картошкой и просто пододвинул её к Хаусу, а шницель оставил себе, разрезая тот на кусочки. — Как грубо, не это я хочу услышать от человека, с которым я встречаюсь почти двадцать пять лет в день всех влюбленных! А особенно, когда я в очередной раз спас человека, который отравился дымом от сырного попкорна,— Грег с удовольствием принял остатки еды, но сделал грустную мордашку, чтобы онколог почувствовал свою вину. Это сработало. — Люблю тебя, молодец,— Уилсон закинул кусочек курицы в панировке к себе в рот, не смотря на диагноста, показывая своим видом, что сам обижен на партнера из-за картошки. — Так то лучше.