Семь лет спустя (прод. Семикурсники)

      Это было худшее дежурство на его памяти. Во-первых, потому что в соответствии с графиком оно должно было закончиться пару часов назад, во-вторых, потому что среди пострадавших оказалась Гермиона, здоровье которой за все прошедшие годы не вызывало опасений и поводов для появления в госпитале. А в-третьих, потому что вслед за ней добросовестные и ответственные авроры аппарировали в приемную по меньше мере три дюжины магов и несколько магглов – внешне здоровых, но немного дезориентированных.       - Выглядят бодрыми, - заметил Гарри, отправив свою команду проверить, «не остался ли кто-то еще».       Это случилось как раз в момент пересменки, когда Невилл решил задержаться на вторые сутки. К счастью, его напарник Френк вышел вовремя и тотчас занялся прибывшими пациентами.       - Тем не менее их нужно обследовать, - настаивал Невилл. Передав пострадавших на попечение Френка, он собирался вернуться к Гермионе, но Гарри перехватил его и отвел в сторону.       - Как она? - тихо спросил он, пока второй целитель обходил толпу и вносил записи в блокнот.       Не положено было главе Аврората демонстрировать страх, но Невилл не нуждался в навыках легилимента, чтобы прочитать на лице друга отчаянную тревогу.       - Спит, - коротко ответил он, решив не спешить с постановкой диагноза. - Я взял ее под наблюдение.       - Навещу ее, когда разберемся с остальными, - не то спросил, не то пообещал Гарри.       В намерении уйти из приемной он накинул куртку, с которой тут же посыпалась штукатурка и древесная стружка.       Решив, что расспросы относительно обстоятельств такого наплыва больных могут подождать, Невилл кивнул и поспешил скрыться за двойными дверями отделения.       - Что-нибудь прояснилось, Лонгботтом? – спросил Малфой, появившийся вслед за Гарри. Это была четвертая причина, по которой дежурство окончательно утвердилось в качестве «худшей».       Малфой вел себя в госпитале, как у себя дома – он нагнал Невилла по пути на пятый этаж, засыпая вопросами о Гермионе, а не получив ответа, развалился на диване рядом с палатой. Даже потрепанный вид слизеринца не был способен снизить уровень его нездорового высокомерия и чванливости.       «Никак наследственная патология», - подумал Невилл и не без укола совести напомнил себе, что именно Малфоям госпиталь был обязан этими новыми уютными зонами ожидания и окнами в палаты, позволяющими целителям следить за пациентами прямо из коридоров.       Обнадеженный заверениями, что со здоровьем Гермионы все в порядке, Малфой задремал, и на пару часов в отделении установилось относительное спокойствие.       Зайдя к Гермионе, Невилл повторил диагностирующие чары, а после ушел в лабораторию. Скорее машинально, нежели осознанно, он извлекал из шкафов различные снадобья, применяемые в случаях, когда пациенту нужно быстро восстановиться – такие часто прописывали пострадавших игрокам сборных по квиддичу, а также бравым аврорам после утомительных смен. Вернувшись в палату, Невилл разместил микстуры на прикроватном столике подруги, а после вышел в коридор, озадаченно хмурясь. Подготовленное им расписание приема зелий, к сожалению, нельзя было назвать планом лечения, и к тому моменту, когда из приемной вернулся Френк, Невилл принял решение остаться в Мунго еще на одну смену. Он встретил напарника в середине коридора и теперь они медленно шли к медкабинету, привычно заглядывая в окна палат.       - Проверили прямо там – никаких повреждений, кроме мелких царапин и… памяти. Частичная потеря, - сообщил целитель, вытирая со лба пот, и следом уточнил: - У всех.       - Отпустили домой? – догадался Невилл.       - Кроме магглов: за ними прибыли министерские из отдела магических происшествий и катастроф. – Запнувшись, юноша добавил: - Финч-Флетчтли упомянул Ханну – похоже, ее тоже вызвали.       - Ясно, - нахмурился Невилл. – Теперь понятно, почему она не ответила на мое сообщение.       Замолчав, они остановились в середине коридора, и Невилл в очередной раз бросил взгляд на Гермиону.       Через окно палаты он видел ее, мирно спавшую сном на первый взгляд здорового, просто немного переутомленного человека, но за этим спокойствием, размеренным дыханием и ритмичным стуком сердца скрывалось то, отчего у опытного целителя сосало под ложечкой.       - Пятьдесят пятая вроде пустовала, - проследил за его взглядом Френк. – Помощь нужна?       - Нет, этой пациенткой я займусь сам, - отрывисто произнес Невилл. – И в эту палату мы больше никого не размещаем – просьба мистера Малфоя.       Оглянувшись на дремавшего благодетеля, Френк понимающе кивнул и тихо проследовал в соседнюю палату. Но едва тот скрылся за ее дверью, как Малфой очнулся.       - Есть новости? – он мигом соскочил дивана и подошел к окну, за которым спала Гермиона.       - Мистер Малфой, буду благодарен, если вы позволите мне делать мою работу, не отвлекаясь на беспрестанные вопросы, - решительно заявил Невилл, ощущая тающее терпение.       - В таком случае я подожду, - ответил Малфой с интонацией экзаменатора и, кинув придирчивый взгляд, остался стоять у окна.       Зайдя в палату, Невилл обернулся – Малфой все еще стоял, скрестив руки на груди. Взгляду Драко не было доступно то, что видел он сам – глубокий шрам через правую половину лица Гермионы. Застарелый шрам, которому было по меньшей мере пара лет. Свести который при современном уровне целительства было невозможно лишь в случае получения травм от ядовитых представителей флоры и фауны.       Склонившись, Невилл пригляделся и заметил едва заметные параллельные полосы по бокам от основной.       - Почему ты не обратилась ко мне, Гермиона? – тихо спросил он, досадуя от понимания, что в критический момент подруга предпочла ему другого целителя.       Тогда она и очнулась, сначала заморгав – в попытке сфокусировать взгляд, а после пошевелив пальцами, чтобы ощупать пространство под собой.       Он позвал ее по имени профессиональным успокаивающим тоном и пообещал, что «все будет в порядке». Пока Гермиона приходила в себя, Невилл махнул палочкой в сторону узкого оконца под потолком, зашторив его, а на второе окно, за которым Малфой переговаривался со вторым целителем, наслал чары зеркала. Это были стандартные процедуры для очнувшихся пациентов – чтобы происходящее в коридоре их не отвлекало, а в глаза не бил яркий свет.       - Невилл? – обессиленно произнесла она.       Подав стакан воды, он помог ей сделать глоток, после чего она так же тихо спросила:       - Сколько времени?       - Без четверти девять, - ответил он, сверившись с часами. – Но ты не должна беспокоиться, - предостерег он, заметив ее волнение. – Вот, прими лекарство.       Взяв с тумбочки одну из принесенных ранее бутылочек, он наполнил кубок на унцию и помог выпить зелье.       - Умиротворяющий бальзам, - улыбнулся Невилл, снова опустив ее голову на подушку.       Когда он вернул кубок на тумбочку, Гермиона уже спала.       - Спит, - констатировал он Малфою, вознамерившемуся стать следующим посетителем ее палаты. В ответ на запертую заклинанием дверь слизеринец попытался пронзить Невилла ледяным взглядом, но покрасневшие от усталости глаза вызывали лишь жалость. – Идемте, мистер Малфой, - вздохнул Невилл, указав в сторону своего кабинета.       - Вам тоже не помешает хорошенько выспаться, - сообщил он, плеснув бренди в два стакана и протянув один из них Малфою. Слизеринец определенно нуждался в отдыхе – брезгливое выражение на его лице появилось уже после того, как он взял склянку в руку.       - Вам известно о шраме? – спросил Невилл, пользуясь заторможенными реакциями Драко.       - Это старая травма, - отмахнулся Малфой, сделав глоток, а затем еще два. Только после этого он запоздало поморщился, отдав дань семейной традиции.       Невилл догадывался, что тот окажется в кругу посвященных – он знал, что былая вражда его друзей с Малфоем стихла еще на седьмом курсе, а на службе в Министерстве окончательно сошла на нет, уступив место дружбе. Сам он со временем научился относиться к Малфою нейтрально. Немалую роль в этом сыграл тот факт, что Драко был одним из пациентов, пострадавших от палочки (и в большей степени – от психического воздействия) своей скандальной тетки, и даже проходил в этой связи терапию.       Вспомнив про палату сорок девять, где до сих пор находились другие жертвы Беллатрисы Лестрейндж, Невилл сделал глоток.       - Значит физически она здорова… - пробормотал тем временем Малфой, совсем позабыв о манерах – он допил бренди, и на этот раз его лицо даже не дрогнуло.       Невилл кивнул, ощущая в грудине удушливое предчувствие. Он давно привык к тому, насколько маги недооценивают свое здоровье, концентрируясь на магическом потенциале.       - А магия? – вскинул тревожный взгляд Малфой, подтверждая его опасения.       С бледного лица окончательно спала вся спесь и надменность, обнажив беспокойство и волнение за близкого друга – эмоции, слишком нехарактерные для чистокровных представителей магического сообщества.       В этот момент снаружи послышался шум – грохот дверей, топот ног, возмущенные голоса. С мыслью, что подобного безобразия не было за все время его работы, Невилл стремительно вышел в коридор и в дальнем его конце встретил пятую причину, по которой это дежурство грозило попасть в вехи истории. «Боггарт!» - подумал он, рука автоматически выхватила палочку, а заклинание «Риддикулус» почти сорвалось с языка. Но сообразив, что находящийся перед ним маг более, чем реален, Невилл пораженно опустил руку. Кошмар его студенческих лет приблизился к стеклянному окну палаты пятьдесят пять и замер, даже не замечая бывшего ученика. Следом за ним по коридору, выставив перед собой волшебные палочки, бежали охранники.       В попытке нейтрализовать нарушителя те бросили несколько заклятий, тут же отскочивших от предусмотрительно наведенных щитовых чар.       - Немедленно остановитесь! – скомандовал тот охранник, что был постарше.       - И опустите палочку! – добавил второй.       Но тот, кому было адресовано сказанное, ничего не замечал. Припав к стеклу, он безумным взглядом смотрел на Гермиону несколько долгих секунд, а в следующее мгновение кинулся к двери палаты.       - Профессор Снейп! – с трудом восстановив самообладание, воскликнул Невилл. Он подскочил к бывшему преподавателю, сжимая в кармане халата волшебную палочку и одновременно понимая, что против этого мага она бессильна.       Снейп лишь немного поседел за прошедшее время, в остальном выглядел так же, как и в школьные годы: повернулся к Невиллу и вперился немигающим взглядом. Казалось, сейчас он презрительно скривится и отпустит что-нибудь едкое – даже годы спустя Невилл не утратил способность определять, когда настроение Снейпа становилось опасным. Но в этот раз тот был не столько в бешенстве, сколько в отчаянии, что так или иначе не сулило ничего хорошего.       - Данная палата закрыта для посещений, - пояснил Невилл, когда рука профессора легла на дверную ручку.       Тот ничего не ответил: отчаяние на его лице сменилось ледяным холодом, а черные глаза скользнули куда-то за спину Невиллу. Охранники, остановившиеся неподалеку, не удостоились даже взгляда мужчины. Согласно больничному регламенту, они ждали указаний от целителя и в данный момент неуверенно переминались с ноги на ногу.       - Вот как, - прохрипел Снейп, коротко махнув палочкой в сторону двери.       От звука его голоса, раздавшегося словно из самой преисподней, охранники нервно переглянулись. Все это длилось не дольше секунды: Снейп усилил нажим на дверную ручку, та со щелчком поддалась, впустила его внутрь, и тут же захлопнулась прямо перед лицом Невилла.       - Немедленно откр… - воскликнул он, ощущая подступающую панику. Он позволил Снейпу войти в палату к пациенту! И не просто к пациенту, а к Гермионе, находящейся в максимально уязвимом положении!       - Советую ничего не предпринимать, - раздался манерный голос подошедшего Малфоя. Только тогда Невилл понял, кому был адресован взгляд Снейпа: все это время Драко стоял позади, подозрительно притихнув. Теперь же к нему вернулось привычное высокомерие. Обойдя Невилла, Малфой снисходительно добавил: - Для твоего же блага, - и подошел к окну.       На ватных ногах Невилл последовал за ним, чтобы увидеть то, чего никак не ожидал.       - Вы можете идти, - обернулся он к охранникам, усиленно сохранявшим невозмутимый вид. У младшего получалось из рук вон плохо – он с улыбкой отвернулся и последовал за старшим коллегой.       Невилл разрывался между профессиональным долгом контролировать ситуацию и личной неловкостью, вынуждающей отвернуться, зато Малфой нисколько не стеснялся – с видом триумфатора он продолжал наблюдать за происходящим в палате, словно ждал этого несколько лет, предварительно заключив пари на пару тысяч галлеонов.       Ошеломленный увиденным, Невилл не сразу заметил еще одного посетителя, поднявшегося по лестнице в отделение – Поппи Помфри. Она изредка появлялась в Мунго – последний раз навещала подругу, а до этого – школьника, пострадавшего от заклятья из запретной секции. Невилл помахал ей, а после снова обернулся к окну.       Снейп, который только что нависал над Гермионой, оглаживая и покрывая поцелуями ее лицо (а она, подумать только, при этом улыбалась!), на этот раз сидел рядом, держа ее за руки. Запоздало пришла мысль о том, насколько он изможден – спина ссутулилась, а кожа почти сравнялась с цветом простыней. В тусклом свете было не разобрать, говорили ли они – профиль мужчины был почти скрыт, а Гермионе едва бы хватило сил на разговор. Но Невилл видел ее улыбку, хотя наблюдать за ней ему долго не пришлось - подошедшая Поппи привлекла внимание Гермионы, и Снейп, проследив за взглядом девушки, обернулся к окну. Взмах палочкой, и вместо прозрачного стекла перед лицами Невилла, Малфоя и Помфри оказалась мутная ширма, за которой едва угадывались два силуэта.

***

Она уснула уже через пару минут. Он видел, насколько она обессилена, что было неудивительно с учетом бессонной ночи. И все же как только ее дыхание стало размеренным и спокойным, он тут же применил диагностическое заклятье. Выдохнув с облегчением, Северус откинулся в кресле. «Никаких физический повреждений или увечий, ей просто нужен отдых». Его глаза тоже закрывались, а тело ощущалось как неподъемная каменная глыба. Едва он успел об этом подумать, как тут же отключился.

***

      - Я не позволю вам взломать дверь!       - Нужно проверить ее состояние!       - Она спит, и главное сейчас – не мешать!       Северус слышал эти разговоры, но его мозг отказывался просыпаться. О чем бы не спорили голоса, он знал главное – она жива, она рядом. Он держал ее руку, он ощущал ее тепло. Этого было достаточно.       - Прошло уже три часа!       - Сохраняйте спокойствие!       - Кто с ней? Она одна?       Казалось, голоса раздавались где-то далеко, приглушенные, они не мешали их отдыху, но все же Северус вздрагивал каждый раз, когда раздавалось ее имя.       - И когда ты собирался мне об этом сказать?       - Если бы он хотел навредить…       - Сомнительное утешение!       Сквозь сон он ухмылялся, представляя лицо Поттера – его перебранка с Драко вышла особенно громкой.       - Не нравится мне, что он там с ней.       - Палата рассчитана на четверых, а крестный тоже нуждается в отдыхе.       - …       - Не забывай, она и моя подруга тоже.       С трудом вынырнув из сна, Северус разлепил глаза. Гермиона спала, как младенец. Аккуратно отпустив ее ладонь, он размял затекшие ноги и медленно поднялся.       Первый, кого он увидел, открыв дверь, оказался Лонгботтом. С мыслью, что лучше бы это был Поттер, он нехотя отошел в сторону и пропустил целителя в палату. Зона ожидания пустовала – ни Поттера, ни Малфоя поблизости не было, и Северус снова заблокировал дверь.       - Они ушли в кафе, - тихо пояснил Невилл, подойдя к Гермионе. Он провел расширенную диагностику, добавил на тумбочку несколько зелий, а один из флаконов протянул ему:       - Вам тоже не повредит.       Северус не глядя взял склянку и убрал ее в карман.       Наблюдая за тем, как Снейп молча скрестил руки перед собой, Невилл почувствовал себя вчерашним школьником. Казалось, сейчас все его зелья будут разнесены в пух и прах, а действия – раскритикованы и осмеяны. Нахмурившись, он напомнил себе, что Мунго был его вотчиной, а Снейп – посетителем, который даже не имел законного основания здесь находиться.       - Помфри сообщила, что вам тоже требуется помощь, - сухо сообщил он. – Можете занять соседнюю койку.       - Благодарю, - так же сдержанно ответил Снейп, и Невилл какое-то время пытался осознать этот простой факт – его бывший преподаватель находился в зависимом положении, особенно после всех учиненных им нарушений.       - Магглам показалось, как вы прошли сквозь витрину, - заметил Невилл, махнув палочкой в сторону окна и раздвинув шторы. – Впредь прошу соблюдать осторожность.       Снейп промолчал, вернувшись на кресло рядом с Гермионой. Вероятно, лимит его вежливости был исчерпан, но и вступать в конфронтацию в его положении было контрпродуктивно. В этот момент они оба понимали, что размещение Снейпа в палате было временным компромиссом.       - Дверь необходимо разблокировать, - терпеливо добавил Невилл, - по крайней мере после того, как Гермиона снова проснется, и до того момента, когда я вернусь.       Снейп его словно не слышал, и лишь спустя пару минут произнес:       - Полагаю, мы оба понимаем, насколько это небезопасно.       На этот раз промолчал Невилл – пока он не готов был говорить о своих наблюдениях, да еще с тем, кто формально был лишь соседом по палате. Он еще раз осмотрел Гермиону, сделал замеры жизненно важных показателей, убедившись, что все они в пределах нормы, и уже собрался уйти, когда заметил, как дрожат руки Снейпа. Тот как раз поправлял одеяло Гермионе, очевидно, в ожидании момента, когда снова останется с ней наедине.       - Вам бы тоже не мешало посетить кафе, - констатировал Невилл, остановившись у двери.       - А вам – поспать, - заметил Снейп, даже не повернувшись.       - Планирую сделать это прямо сейчас, - невозмутимо ответил Невилл, удивляясь наблюдательности собеседника, – а вас могут сменить Гарри и Драко.       По встреченному взгляду он понял, что Снейп не считает идею жизнеспособной.       - Отправьте мне Патронус в следующий раз, когда она очнется, - сказал Невилл и дождавшись, когда Снейп снимет блокирующее заклятье, вышел за дверь.

***

      Вечер воскресенья традиционно нагонял тоску и чувство неудовлетворенности. Завтра ему предстояла встреча с особенно вредным клиентом, перед которой надлежало отдохнуть и собраться с мыслями, но прошедшие выходные не принесли ни сил, ни настроения. Пол привычно зашторил окна, в которые назойливо пробивалось незваное солнце, включил вечерние новости и заварил чай. Вполуха слушая про приближающиеся летние фестивали, он проверил счета, «зажег» электрический камин и сел в кресло неподалеку. Яркие вспышки телевизора перемежались тараторящим голосом – диктор обещал необычайную зрелищность и незабываемые впечатления. Заметив, что часы на каминной полке начали отставать, Пол поднялся и протянул к ним руку. Назойливые звуки, издаваемые галдящей коробкой, внезапно отошли на второй план, и внутри себя Пол ощутил леденящую тишину. На каминной полке среди расставленных книг и альбомов обычно только часы привлекали его внимание. Но сегодня кроме движущихся на циферблате стрелок глаза заметили и другое движение – на изображении, которое было заставлено рабочими документами. Не отводя взгляда – вдруг иллюзия исчезнет? – он аккуратно отодвинул папки с одной стороны, и фотографию (ту, миниатюру которой носил в бумажнике) – с другой. И тогда его взгляду открылась картина, подаренная ему на Рождество мисс МакДональд.       «Видно, настал и мой черед», - подумал Пол, рассматривая колыхающиеся верхушки низких деревьев и кустарников на фоне восхитительной бухты. Ее бирюзовые воды уходили вдаль, теряясь в зыбком тумане меж возвышающихся скал. Легкая морская рябь была едва различима, но все же она двигалась – замысловатым и постоянно меняющимся узором, передавая ощущение мягкого, приятного ветерка.       Моргнув, Пол снова воззрился на картину – вопреки его ожиданиям, движение не прекращалось. Постепенно до него начали доходить звуки – машины и голоса прохожих за окном его маленькой квартиры, упрямый голос диктора, заявившего, что развлечение найдется даже на самый взыскательный вкус, тиканье тех самых часов, про которые он уже и думать забыл. Началась реклама, и Пол медленно повернулся к телевизору. Нажав кнопку на пульте, он удостоверился, что экран погас и так же медленно повернулся обратно. На картине текла совсем другая жизнь – неспешная и тихая. Дрожащая рука потянулась к деревянной раме, и Пол был уверен, что прикосновение остановит эту жизнь, и возможно, его собственную. Но даже оказавшись в его руках, картина продолжала жить – раскачивались нарисованные масляными красками веточки, а с правого края можно было заметить уголок горного озера и небольшой пирс.       Эта земля была обитаема.

***

      Поппи вернулась в госпиталь после девяти, когда в приемном покое уже не осталось посетителей, и дневная суета уступила место вечерней размеренности. Младший персонал завершал процедуры, пациенты собирались ко сну, целители скрывались в своих кабинетах. Но только не на пятом уровне – поднявшись по лестнице, Поппи увидела в коридоре Френка и Драко, а недалеко от них – Гарри и Рона.       - Здравствуйте, мадам Помфри, - невесело улыбнулся последний, когда она приблизилась.       - Мистер Уизли, - ответила Поппи, - не ожидала вас встретить.       - Прибыл, как только узнал, - пожал плечами Рон.       Все присутствующие по очереди бросали настороженные взгляды на палату, за окном которой на этот раз стояла кромешная тьма.       - Есть новости? – осторожно поинтересовалась Поппи.       - Оба находятся в глубоком сне, - ответил Гарри, нахмурившись. – Невилл запретил беспокоить…       - Он у себя?       Получив утвердительный ответ, Поппи направилась в дальний конец коридора. Френк и Драко кивнули, ненадолго прервав беседу.       - Все как один не помнят, как они там оказались, - пожал плечами младший целитель, заглядывая в блокнот. – Вот, например, «помню, как я слушала волшебное радио, играла песня Ведуний, а после открываю глаза – а передо мной этот жуткий алтарь».       - А друг друга они узнали? – угрюмо спросил Драко.       - Некоторые – нет…       Невилл сидел за столом с разложенными перед ним газетами и журналами, на глянцевых страницах которых можно было заметить изображения Гермионы. Толстенные фолианты и медицинские справочники, вопреки обыкновению, были сдвинуты на край стола.       - Судя по длине волос, сделаны в разные годы, - вместо приветствия ответила Поппи и села напротив.       Невилл молча кивнул, его лицо за прошедшие часы словно состарилось. Подобно Ланселоту, который проработал в Мунго до самой пенсии, он отдавал работе всего себя, нередко проводя за пергаментами дни и ночи.       - Сколько ты спал за прошедшие сутки? – мягко поинтересовалась она.       Вместо ответа Невилл вздохнул, а после откинулся в кресле и сжал виски.       - Мистер Лонгботтом, - воспитательным голосом произнесла Поппи, - прекратите убиваться. Гермиона прямо сейчас спит, она еще утром пришла в себя, и насколько я поняла, даже способна вести диалог.       - Да, разумеется, - отмахнулся Невилл, - но… налицо все признаки магического истощения…       Поппи промолчала, пытаясь осмыслить сказанное.       - Я не вижу ни единого проблеска магии, - тихо добавил Невилл. – А тут еще авроры передали ее палочку – нашли в завалах.       - С этим лучше повременить, - согласилась Поппи. – Я поговорю с Гермионой.       Невилл благодарно кивнул.       - Даже не представляю, как сказать. Особенно при профессоре Снейпе и Малфое… Они родились с магией, в отличие от нас с Гарри.       В этот момент в комнате возник Патронус – серебристое животное приобрело форму волка, озадачив обоих присутствующих, пока коротко не рыкнуло «Пора», после чего испарилось.       - Кажется Гарри тогда что-то говорил про лань, - растерянно проговорила Поппи. В отличие от нее Невилл не выказал признаков удивления.       - Сегодня – день открытий, - устало проговорил он и поднялся с кресла, Поппи направилась следом.       Дверь палаты им открыл Северус – его лицо к вечеру немного смягчилось, но стоило Рону и Гарри приблизиться, как он предостерегающе поднял бровь.       - Только целители, мистер Поттер и мистер Уизли, - изрек Северус, пропуская Невилла и Поппи.       Последнее, что она услышала, прежде чем дверь закрылась за их спинами – возмущенный голос Рона:       - Ты же говорил, что Снейп без сознания?!       Она не узнала, что ответил Гарри, зато была несказанно счастлива увидеть Гермиону – бледную, но улыбающуюся:       - Мадам Помфри!       - Гермиона, деточка, - она приблизилась к девушке, стараясь не показать охватившие при виде шрама эмоции, и обняла.       - Мадам Помфри, Невилл уже сказал? – Гермиона улыбалась, но в глазах ее тотчас появились слезы. Она перевела взгляд на Северуса и виновато произнесла: - Я больше не чувствую, не чувствую магии… 𝄞 Eivør - On My Way to Somewhere