Семь лет спустя (прод. Семикурсники)

      Ему хотелось броситься к ней и сжать в объятьях, но любые эмоции сейчас могли только усугубить ее потрясение, поэтому волевым усилием он сдержался и остался стоять позади Лонгботтома, молча наблюдая за тем, как Поппи, оглаживая плечо Гермионы, опустилась на его место.       - Она вернется, - уверенно произнес Невилл, достав из кармана волшебную палочку из сандалового древка и положив ее на прикроватную тумбу.       Северус прекрасно понимал, что целители шли на любую ложь во благо пациента.       - Но требуется полное восстановление, - назидательно добавил Невилл, подойдя к Гермионе и взяв ее руку в свою.       - Сон и отдых творят чудеса, - поддержала Поппи, пока он считал пульс, - а также вкусная еда.       После этих слов Невилл обернулся:       - Зельями сыт не будешь. С завтрашнего дня в указанные часы дверь должна быть открыта.       Скрестив руки на груди, Северус кивнул. Главное, что Лонгботтом разрешил ему остаться с ней, а вопросы безопасности он возьмет под свой контроль.       За коридорным окном маячили Поттер и Уизли, присутствие последнего нервировало Северуса сильнее прочих – долговязая фигура силилась разглядеть хоть что-то внутри палаты. Приняв зелья, Гермиона снова уснула, и Лонгботтом вышел. Северус видел, как Поттер и Уизли направились к нему, и услышал приглушенное «Она спит, а часы приема закончились» - Логботтом не делал исключения даже друзьям. Ответное ворчание потонуло в тишине заглушающих чар, которые он тут же восстановил.       - Северус…       Помфри, в отличие от Лонгботтома, не торопилась уходить. Поправив одеяло Гермионы, она подошла и остановилась напротив.       - Несмотря ни на что, я рада, что ты здесь, - тихо проговорила она, а Северус мысленно поправил ее «я рада» на «мы рады». Очевидно, Минерва уже была посвящена во все «утренние» подробности.       - Передайте директору, чтобы она не забыла связалась с Берг, - процедил он, заметив на лице Поппи тень промелькнувшей улыбки.       - Минерва уже сделала это, Северус, - кивнула целитель, и выражение тревожной озабоченности снова вернулось на ее лицо.       «Значит и та в курсе всех деталей», - мысленно усмехнулся Северус. Едва бы МакГонагалл позволила своей скандинавской подруге томиться в неизвестности.       - Бедная девочка, - вздохнула Поппи, обернувшись к Гермионе. – Такой удар.       Северус подозревал, что Минерва, а вместе с ней Помфи, могли что-то знать о произошедшем, но поразмыслив, решил отказаться от легилименции (он помнил, как Гермиона критиковала бесконтрольное внедрение в сознание) и дождаться, когда та расскажет ему сама. Не в первый раз он ощутил укол вины за мысли, что теперь Гермиона будет нуждаться в нем больше прежнего. А он… Он окружит ее своей магией, его магии хватит на двоих с избытком. Эти мысли приносили чувство удовлетворенности – предательское, но сладкое. Вопреки здравому смыслу, человеческому сочувствию и элементарной порядочности, он был рад.       Помфри притихла, настороженно вглядываясь в его лицо, будто была способна читать мысли. Уже перед самой дверью она обернулась.       - Берегите себя, Северус. И ее – тоже.       Заблокировав дверь всевозможными заклятьями, он некоторое время наблюдал за темнеющим небом, а после повернулся к Гермионе. Недалеко от ее койки стояла вторая, великодушно предоставленная ему Лонгботтомом. Койки разделяла ширма, и Северус тут же сдвинул ее в сторону, сел на убранную постель и достал из кармана мантии флакон. Опрокинув в себя содержимое, он мысленно порадовался за Августу – в зельях ее внук за прошедшие годы явно поднаторел. К питающему бальзаму был искусно подмешан усыпляющий раствор. Проваливаясь в сон, Северус смотрел на профиль Гермионы и слушал ее дыхание.

***

      Ханна связалась с ним утром посредством камина.       - Невилл, что происходит? В Министерстве все делают вид, что ничего не случилось, а с нас взяли клятву о неразглашении…       - А было, что разглашать? – осторожно спросил он, нахмурившись.       - Если бы! – возмутилась она. – В памяти магглов пусто, как если бы их занесло в это место – я даже не знаю, какое! – ветром. Эрни предлагал стереть и этот эпизод из их памяти, но Джастин побоялся. В итоге Сьюзен сочинила историю про фестиваль с большим количеством увеселительных напитков, и магглы были отправлены по домам.       Ханна осуждающе покачала головой, а после воззрилась на него, рассчитывая на недостающие кусочки паззла, которые бы могли пролить свет на странное происшествие.       - Ты хотя бы спал? – заботливо поинтересовалась она, не дождавшись ответа.       Невилл напряженно думал: что он мог сказать ей, а что только создало бы угрозу для принесенного обета.       - Выходит, вам запрещено рассказывать о том, чего вы даже не знаете?       - Именно! – в который раз возмутилась Ханна. – Проще было бы применить Обливиэйт и к нам тоже, раз уж полсотни человек подверглись ему без каких бы то ни было последствий.       Невилл промолчал о последствиях и не стал рассказывать о посетителях палаты пятьдесят пять, из-за которых уже третьи сутки оставался в Мунго. Конечно, такое случалось и раньше – вспышки сезонного гриппа и драконьей оспы заставляли его оставаться на службе несколько дней, и Ханна всегда терпеливо ждала его. Заверив, что находит время для отдыха, он слукавил, но искренне пообещал сразу по отбытию из Мунго взять отгулы.       Он хотел выспросить обо всем Гарри, но стоило тому явиться в отделение, как его тут же вызывали в Министерство. В те непродолжительные минуты, когда они сталкивались в больничном покое, тот держался напряженно и опасливо, словно боялся сказать лишнее, и Невилл оставил расспросы на потом. Малфой, судя по надменно-таинственной физиономии, также о чем-то знал, но просить его поделиться информацией было последним, на что можно было пойти. В конце концов, Френк так же поведал много полезного.       - Министерству, по-видимому, потребовался целый штаб стирателей памяти, - заметил тот при утреннем обходе. Они привычно остановились у замыленного окна, сквозь которое были видны две спящие по соседству фигуры.       - Я думал, эта палата только для мисс Грейнджер, - ухмыльнулся он, чем вызвал у Невилла очередной приступ головной боли.

***

      Распоряжение «сверху» не заставило себя ждать – записка главного целителя нашла его в одной из палат, когда он осматривал пострадавшего от неумелого Империо. «Мистер Лонгботтом, постояльцы палаты пятьдесят пять должны остаться в статусе инкогнито. Визиты разрешено наносить только близким родственникам и друзьям».       Кем разрешено и какова градация «друзей» - не пояснялось, о чем Невилл не преминул тут же сообщить в ответном сообщении. Его адовый труд в Мунго предоставлял некоторый карт-бланш в общении с руководством.       Из-за этого распоряжения Невилл не допустил Гарри и Драко к Гермионе, когда те запыхавшиеся прибыли в отделение в обеденный перерыв.       - Невилл, только не говори… - ворчал Гарри, косясь в сторону окна, за которым Снейп держал перед Гермионой поднос с едой.       Вместо ответа он показал Гарри записку.       - Вот, жду уточнений.       Пояснения пришлось ждать до самого вечера, что наталкивало на мысль, что главный целитель также находится под некоторым давлением.       «Мистер Поттер, мистер Малфой, директор МакГонагалл и целитель мадам Помфри допущены к посещениям», – значилось в записке.       - Лонгботтом, - громко заявил Малфой, едва поднявшись на этаж двадцатью минутами позже, - если ты и сегодня не пропустишь нас к Гермионе…       Следом за слизеринцем шел Гарри, прямо на ходу изучая какой-то отчет.       - Поторопитесь! – махнул Невилл, косясь на стену с часами. – Но сначала…       Несколькими минутами позже они стояли в его кабинете, не находя слов. Гарри взлохматил волосы, напомнив себя в школьные годы, и Невилл едва сдержался, чтобы не хихикнуть. Мысленно дав себе обещание поспать этой ночью хотя бы семь часов, он распахнул дверь, ведущую в приемный покой, и добавил:       - Поэтому ни слова о магии.       За этим разговором он совсем забыл о другом неприятном сюрпризе, который сначала постиг его самого, а теперь – Гарри.       - Гермиона! – воскликнул тот, едва зайдя в палату, и тут же бросился к подруге.       Северус заблокировал дверь и стремительно вернулся на кресло рядом с Гермионой – вероятно, чтобы на этот раз его никто не занял. Ничего не выражающим взглядом он следил за тем, как ее обнял сначала один друг, затем – второй. Но желваки все же проявились на его лице, когда Гарри воскликнул:       - Гермиона, что с твоим лицом?       - Поттер, ты идиот!       Сдержанное молчание палаты выплеснулось в ожесточенную брань, стоило Гарри и Малфою вернуться в коридор. Выражение лица Снейпа, когда тот выпроваживал визитеров, без слов отражало все, что тот думал о затее пустить их к Гермионе. Он смотрел на Невилла так, словно случившееся было целиком на его совести.       - Неужели не мог промолчать? – продолжал негодовать Малфой, и впервые Невилл невольно занял его позицию. – Я думал ты заметил в то утро, когда мы нашли ее.       - Заметил и не придал этому значения, так что ли?! – негодовал в ответ Гарри. – Погоди, ты хочешь сказать… Ты знал?! – воскликнул он, тыкая пальцем в грудь слизеринца. – И ничего мне не сказал?!       - Очевидно, что свежий шрам выглядел бы иначе, - съязвил Малфой. – Но даже если бы она получила его в тот день… Мерлин, нужна отрицательная линейка, чтобы измерять такт таких, как ты, Поттер…       Защищаясь, последний повернулся к Невиллу и уже вполголоса спросил: - И ты знал?       По всем симптомам Гарри был близок к нервному срыву, поэтому Невилл похлопал его по плечу и направил в свой кабинет, на ходу рассказывая, как сам заметил шрам воскресным утром.       - Я думал, ты знал, - виновато произнес он, подав Гарри успокаивающую настойку. – Поделись с Малфоем, ему тоже не повредит.

***

      Второй день пребывания в Мунго подходил к концу. Сразу после визита Драко и Поттера – Северус в очередной раз выругался в отношении последнего – Гермиона сразу уснула. После один из целителей принес ужин, которого она при следующем пробуждении едва коснулась.       - Нет аппетита, - пожала Гермиона плечами, которые за прошедшие дни заострились, словно перед ним была вчерашняя семикурсница Грейнджер, угодившая в больничное крыло после урока Травологии.       Отодвинув поднос, он наполнил кубок поочередно всеми прописанными Лонгботтомом зельями. Сделав последний глоток, Гермиона забралась обратно под одеяло. Она избегала смотреть ему в глаза, но стоило ему самому отвести взгляд, тут же пытливо рассматривала, словно пытаясь найти подтверждения собственным мыслям. Он не задавал вопросов – для этого еще будет время. Наблюдая, как она засыпает, Северус думал о том, сколько у них впереди дней и ночей. Они успеют обсудить все, что посчитают нужным.

***

      - Не могу представить, что она чувствует, - держась за голову, причитал Поттер.       Драко налил ему еще унцию настойки и проверил время – ее действие вот-вот должно было начаться. Казалось, Поттер вот-вот разревется – его руки дрожали, а глаза блестели.       - Моя маггловская жизнь была…       - Худшим временем, - закончил за него Драко, кивая. – Но у Гермионы были любящие родители и не забывай, она с удовольствием окончила маггловскую, как ее, старшую школу. С отличием, насколько помню.       - Да, - промямлил Гарри, оставив в покое волосы и сжав кулаки. – И все же она без колебаний изменила память родителям, вычеркнув себя из их жизни, из маггловской жизни.       Поочередно прощелкав суставы каждого из пальцев, он добавил:       - Магия – это то, что сделало ее счастливой и реализованной.       Драко не нужны были объяснения – он вообще не представлял жизнь без магии. Где-то в глубине души он всегда сочувствовал магглам, как если бы те были лишены восприятия этого мира одним из органов чувств. Бросив взгляд на рояль, он подумал о том, что случившееся с Гермионой – это как оглохший музыкант. «Или ослепший художник», - мысленно добавил он, переведя взгляд на семейное древо Блэков.       - Зато с ней Северус, - выложил он последний аргумент, которым успокаивал себя.       Это была та соломинка, за которую он держался, чтобы не впасть в хандру, поглотившую Поттера.       - Думаешь, она будет рада такому стечению обстоятельств, - угрюмо парировал тот. – Ты будто не знаешь ее… При таких обстоятельствах ее отношение к Снейпу может сильно измениться.       - Поттер, ты все еще сомневаешься?! – горько усмехнулся Драко, вспоминая, с каким отчаянием Гермиона обнимала Северуса в то утро. Семь лет действительно улетели коту под хвост.       В ответ Поттер усмехнулся с не меньшей горечью:       - Именно по той причине, что нисколько не сомневаюсь, уверен, что она не захочет стать обузой для того, кто всегда относился к магглам с предубеждением. Прошлое Снейпа уже вырыло ему яму.       Выждав паузу, Гарри холодно добавил:       - Мы должны быть готовы к этому.       Драко понимал, на что намекал Поттер. А ведь казалось, что то время кануло в лету.

***

      Северус проснулся среди ночи. За окном лил дождь, в палате была кромешная тьма. Он лежал несколько минут, прежде чем снова услышал то, что его разбудило – ее голос. В мгновение вскочив с койки, он приблизился и наколдовал едва заметный огонек, вглядываясь в ее лицо. Она снова произнесла его имя, и ему отчаянно захотелось оказаться в ее сне, погрузиться в мир терзавших ее переживаний. Северус вспомнил, как впервые увидел ее шрам, когда за неделю до святочного бала ей приснился кошмар. Он убрал локон с ее лица, а затем сделал то, что хотел еще тогда – наклонился и вдыхая запах ее кожи, коснулся губ. Ее руки тут же обхватили его шею, из горла донесся стон. Увлекаемый в долгий поцелуй, Северус гладил ее волосы, думая о том, что прояви он чуть больше смелости, и в ту декабрьскую ночь она поступила бы так же.

***

      Третий день пребывания в Мунго ознаменовался прозвучавшим, как гром среди ясного неба:       - По регламенту мы обязаны оповестить родителей Гермионы.       Столь своевременным открытием Лонгботтом поделился во время обеда, заявившись в палату одновременно с целителем, принесшим поднос с дымящейся едой. Ложка Гермионы застыла в дюйме от рта. Ее сонливость испарилась так же мгновенно, как - аппетит.       - Ни в коем случае, Невилл, - решительно произнесла она, отодвинув поднос.       Деловито расставляя принесенные склянки, тот непринужденно добавил:       - Родственники имеют право знать. Это стандартное правило, не имеющее исключений.       Закончив с зельями, Невилл выпрямился и встретил пылающий гневом взгляд подруги:       - Оповестить для чего? – тихо спросила она. – Чтобы у мамы случился сердечный приступ? И сообщить что? Что я теперь маггл? Чтобы они забрали меня к себе, подальше от магического мира?       Гермиона побледнела, и Северус тут же взял ее руку, сжимая ладонь. От взгляда бывшего профессора по спине Невилла побежали мурашки.       - Я просто сообщил, что в таких случаях положено делать, - ответил он, стараясь сохранять спокойствие.       Он обежал взглядом палату – дверь, заблокированную вопреки правилам и мерам безопасности госпиталя; заколдованное коридорное окно, которое должно было демонстрировать происходящее внутри палаты, а не наоборот; заметно расширившуюся постель Гермионы… Утром главный целитель опять прислал записку – на этот раз с напоминанием соблюдать все предосторожности в отношении этих двух пациентов, в настоящий момент взиравших на него с видом выносившего приговор судьи. «Поразительное единодушие», - саркастически подметил Невилл.       - Гермиона, - вздохнул он, - без твоего согласия этого разумеется не будет.       Де-юре ему ее согласие не требовалось – по протоколу родителей Гермионы должны были поставить в известность о потере магического потенциала дочери еще в воскресенье. Но Невилл не решился отдавать распоряжение до разговора с Гермионой, которая в свою очередь не была готова к разговору в первые дни из-за своей истощенности. Мысленно Невилл уже приготовился к поиску новой работы.       - Вам лучше уйти, мистер Лонгботтом, - тихо произнес Снейп, поднявшись во весь свой рост и указав на дверь.       - К вам у меня тоже пара вопросов, профессор, - сжав зубы, сказал Невилл. – Пройдемте.       Они вышли в пустующий коридор – никак Мерлин сжалился над несчастным целителем, избавив от возможных свидетелей – и только после этого Невилл произнес:       - Ваше состояние, мистер Снейп, более не предполагает нахождения в Мунго. Во-первых. Во-вторых, - поспешил добавить он, пока вскипающий мужчина не взорвался ядом, - в стенах данного госпиталя наравне с аппарацией запрещено подвергать трансфигурации предметы мебели.       Невилл говорил это, смотря прямо перед собой в кадык возвышающегося Снейпа и чувствуя его убийственный взгляд. Казалось, с каждым словом воздух вокруг электризовывался, хотя руки Снейпа были пусты, а палочка осталась в палате.       - Я разрешил вам остаться, - продолжил Невилл, - с условием соблюдения тех нехитрых правил, которые действовали в Мунго задолго до меня или вас, сформированных веками. Вы же, - добавил он, - нарушали и продолжаете их нарушать, игнорируя заведенный порядок.       Выпалив это на одном дыхании, Невилл оторопело замолчал. Никогда он не был со Снейпом столь многословен. Воспоминания о школьных временах снова наполнили его неуверенностью и страхом. Подтверждая его опасения, профессор не преминул воспользоваться образовавшейся паузой, сжав одну из ладоней в кулак, а второй облокотившись на дверной проем, перегораживая вход в палату.       - А теперь послушайте, мистер Лонгботтом, - тихо произнес он голосом палача. – Ваши нехитрые правила, а также некомпетентность персонала в прошлом не раз ставили под угрозу жизнь пациентов.       Невилл сглотнул, предполагая, о чем последует речь.       - Вам напомнить историю Бродерика Боуда, задушенного в больничной койке дьявольскими силками, которые одна из ваших достопочтенных коллег собственноручно принесла в его палату?       - Или может вспомним, как один из целителей решил наложить на магические раны Артура Уизли маггловские швы? – угрожающе осклабился Снейп.       Оправдание, что то был неопытный стажер, Невилл оставил при себе. История с Боудом возмущала и его самого, ведь Травология была одним из тех предметов, по которым отбирались будущие целители. Не распознать дьявольские силки по мнению Невилла было преступлением.       - Поэтому я останусь с мисс Грейнджер столько, сколько потребуется, - безапелляционно заключил Снейп. – Либо же я просто заберу ее из-под вашего сомнительного наблюдения и вашего бессмысленного лечения.       Последние слова были выплюнуты в той же манере, с которой годами ранее Снейп оценивал работы Невилла. Казалось, еще слово, и он провалится в отделение отравлений, а после, вероятно, прямиком в преисподнюю.       - Хоть ваши зелья и можно назвать приемлемыми, - скривился мужчина, - очевидно, что они направлены лишь на общее укрепление организма. Провести такую терапию может любой шестикурсник с «Выше ожидаемого» по зельеварению.       Снейп целенаправленно бил по самым больным местам – очевидно, в его феноменальной памяти хранился тот факт, что Невилл не смог набрать на СОВ по зельям нужного числа баллов. И все же речь шла не о его растоптанном самолюбии, а о здоровье его подруги.       - Вы не имеете никакого законного права забрать ее из Мунго, - возмущенно воскликнул Невилл, жалея, что не оповестил родителей Гермионы в первый же день. Сейчас она была бы под наблюдением своей семьи, а не обезумевшего мага, готового ее в буквальном смысле похитить. – До полного восстановления ей нельзя аппарировать, - напомнил Невилл на случай, если Снейп все же решится на столь отчаянный поступок. Липкий страх обнажил простую мысль – в этом случае они могут больше никогда не увидеть Гермиону. Одержимость профессора более не оставляла сомнений в том, что он способен исчезнуть так, что никто и никогда не сможет их найти.       Разжав кулак и отойдя от дверного проема, Снейп сложил руки перед собой и на минуту задумался. Невилл в этот момент пытался справиться с подступившей тревогой, что стоящий перед ним мужчина может пойти на преступление этой же ночью. И понимал, что никак не сможет этому противостоять.       - Законного права, говорите, - медленно проговорил Снейп, а затем саркастично усмехнулся: - неужели вы бы пожелали своей подруге принести супружеские клятвы в столь неподходящем для этого месте? Не кажется ли вам, мистер Лонгботтом, что Гермиона заслуживает сделать это в несколько других условиях и обстоятельствах?       Еще минуту назад представлявший, как Снейп уносит Гермиону среди ночи в неизвестном направлении, Невилл оторопел от такой резкой смены разговора. Он задумался, вспоминая известные случаи, о которых говорил Снейп. Разумеется, он был с ним согласен, но все же это был бы тот самый приемлемый вариант, не противоречащий укладу Мунго и законам магического мира.       - Боитесь за свою должность, мистер Лонгботтом? – уничижительно промолвил Снейп. – Для этого не нужно быть легилиментом, - усмехнулся он, подойдя к окну и вглядываясь в расплывчатую фигуру Гермионы.       Суровое лицо смягчилось, пока он смотрел на нее.       - Не переживайте, я не сделаю ничего, что могло бы навредить мисс Грейнджер, - продолжил Снейп, обернувшись. – Она останется здесь и со мной столько, сколько посчитает нужным целитель, по недоразумению оказавшийся вами.       С этими презрительными словами мужчина развернулся и скрылся в палате. Невилл слышал щелчки запираемых заклятий, но увидеть ничего не мог – Снейп окончательно заколдовал окно, которое теперь демонстрировало только густой туман.

***

      Вернувшись в палату, Северус бесшумно скользнул к Гермионе, сжав в объятьях. Она сонно потянулась и легла ему на плечо, а он все думал о том, какой бы опасности она подверглась, оказавшись в доме родителей. Кем бы они ни были, они оставались магглами. Боуда не смогли уберечь даже целители-маги, притом, что тот был невыразимцем на службе Министерства.       На следующий день Гермиона впервые поднялась с кровати. Она сделала лишь дюжину шагов, но все же это был прогресс. Теперь она бодрствовала гораздо дольше, развязав руки (и в особенности – языки) ее визитерам. В полдень ее снова навестили Драко с Поттером, пытаясь выяснить, что произошло в Хартфордшире.       - Я почти ничего не помню, - вздохнула Гермиона, сокрушенно покачав головой. – Помню рывок портала, как писала записку… Гарри, твоя мантия…       Северус вспомнил о другой записке, найденной им на столе в гостиной. Гермиона не просто оставила сообщение, она оставила возможность того, что не вернется. Она не исключала такой вероятности, в отличие от него самого. Мысли о подобном посещали его только в кошмарах.       - Все в порядке, она была на тебе, - тем временем произнес Поттер. – А кто такой этот Кевин? В записке ты говорила о нем.       Северус глянул в сторону своего саквояжа – и музыкальная шкатулка, и последняя записка Гермионы молчаливо хранили в себе весь ужас, в котором он оказался перед лицом леденящей реальности. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох, а после перевел взгляд на нее – ту, которой он больше никогда не позволит его покинуть.       Гермиона меж тем потерла лоб, силясь вспомнить:       - Кевин – это архивариус, он работает в Министерстве…       Разговор давался ей нелегко – Северус видел, как подрагивают ее руки, сжимавшие уголок одеяла, как бьется венка на ее виске. Он бы выпроводил обоих уже через минуту, как поступил накануне, но это были ее друзья, а она все еще оставалась жаждущей информации гриффиндоркой, и в данном случае, имеющей на это полное право.       - У него была карта собора, - поддакнул Драко, - по ней мы и смогли тебя найти.       Гермиона затаила дыхание, и он продолжил рассказ:       - К моменту нашей аппарации внутри здания царил хаос. Кто-то запер все двери, и магглы как ополоумевшие носились по этажам, словно спасались от пожара. Маги же были словно после Конфундуса – никто так и не вспомнил, как они там оказались, а главное – зачем.       - Стоит заметить, что они тоже не были в восторге от происходящего, - добавил Поттер, - учитывая, что на собор был наложен антиаппарационный барьер.       - Создалось впечатление, что кто-то хотел задержать всех присутствующих.