Семь лет спустя (прод. Семикурсники)

      Невилл ощутил парадоксальную легкость – он был совершенно уверен, что все проблемы наконец разрешились и теперь он сможет вернуться домой. Пользуясь всеобщим замешательством, Снейп бросил ему вполголоса «подготовьте выписку», вернул Гермионе защитный купол и утащил ее обратно в палату. Чинить им препятствия в планы Невилла не входило, поэтому уже через двадцать минут он отдал профессору пергаментный свиток и сопроводил всех присутствующих в приемное отделение.       - Мне нравится твой новый образ, - со знанием дела заметил Драко, шествуя рядом с       Гермионой. Гарри понуро шел следом. На нее был накинут дорожный плащ, из-под капюшона которого выбивались белокурые пряди. Глаза были ярко голубого цвета. Невилл вынужден был признать, что никогда бы не узнал Гермиону в этой блондинке.       - Сообщите, как окажетесь… в месте назначения, - сказал он, едва поспевая за размашистыми шагами Снейпа.       Проигнорировав девушку-администратора за стойкой, они прошли сквозь холодную завесу барьера и оказались на улице. Пыльная витрина с манекеном осталась позади, а перед лицами расстелилась широкая улица со снующими туда-сюда автомобилями.       - И что теперь… – начал было Драко, но в этот момент рядом с ними остановился серый минивэн.       - Вас сколько? – буркнул водитель в открытое окно, обводя взглядом странную компанию. – Могу взять четверых.       - Нас двое, - буркнул в ответ Снейп, и дождавшись, когда тот откроет заднюю дверь, пропустил Гермиону вперед, а затем залез следом.       Никто не успел опомниться, как дверь захлопнулась, стекло – опустилось, и автомобиль скрылся за ближайшим поворотом.       Вернувшись на Гриммо, Гарри уныло прошел в столовую и уселся в позу мыслителя. Драко тяжело вздохнул, а затем заварил кофе и устроился рядом. Он пытался подобрать слова, но не находил нужных. Через двадцать минут, устав подпирать подбородок, Гарри опустил локти на стол (Драко едва сдержался, чтобы не сделать ему замечание) и схватился за голову.       - Не могу поверить, - дрожащим голосом выдавил он. – Она должна быть здесь, с нами.       Наблюдая, как тот вытирает скупую мужскую слезу, Драко налил кофе и добавил туда пару капель успокаивающей микстуры.       - Возьми, - он вложил кружку в руку Поттера, - и подумай. Как часто ты бываешь здесь? А я? У крестного есть то, чего нет у нас.       Поттер поднял раздраженный взгляд и молча сделал глоток.       - Ну, если не брать во внимание гораздо более продвинутые знания во всех магических науках, - добавил Драко.       - Говори уже, - проворчал Гарри.       - У него есть трехмесячный преподавательский отпуск. Да, и еще он прекрасно готовит.

***

      Гермиона дремала, изредка просыпаясь, когда они проезжали через очередную ярко освещенную магистраль. В приоткрытую форточку водителя дул приятный ветер, наполненный запахами ночных трав. В небе загорались звезды.       Северус, уложив девушку себе на плечо, неустанно следил за дорогой. Спереди на пассажирском сидении у маггла были разложены карты, в которые тот эпизодически заглядывал, сверяясь с маршрутом.       - Далеко же вы забрались, - хмыкнул Марк спустя шесть часов. – Еще немного, и придется искать ночлег.       Он не жаловался, что поездка вышла чуть дольше обычной – оплата была произведена авансом, и к тому же наличными. Очень щедрая оплата. Да и пассажир не был похож на того, кто готов выслушивать жалобы и недовольства. Поначалу Марк даже испугался – взгляд этого мрачного типа словно прошел сквозь его мозг. Зато девушка была симпатичная, неудивительно, что тот все время ее прижимал к себе.       Они были немногословны, можно было принять их за немых. Но когда блондинка просыпалась, тип каждый раз что-то тихо у нее спрашивал. Голос у него был хриплый, с каким-то металлическим скрежетом. Ее же голос звенел как колокольчик. Марк как раз смотрел на них в зеркало заднего вида, когда тот бросил острый взгляд, заставивший отвернуться.       Мысли о том, куда повернуть, приходили сами по себе, словно в голове поселился навигатор. Он уже не думал о поиске ночлега, зная, что езды осталось минут на сорок, а когда освещенная трасса сменилась едва виднеющейся в свете фар петляющей дорогой, стало понятно, что они почти на месте.       Остановившись на обочине, Марк первым вышел из машины и открыл пассажирскую дверь. Снаружи было ветрено, на губах ощущался вкус соли. Размяв затекшие мышцы, он дождался, когда мрачный тип и его сонная дама покинут минивэн, после чего попрощался, развернулся и поехал обратной дорогой. Лишь спустя несколько минут пришла запоздалая мысль, что его пассажиры вышли в глухом лесу - в кромешной темноте не было ни тропинок, ни домов, ни хоть каких-то признаков обитания.

***

      Гермиона, и без того уставшая после поездки, почти засыпала. Крепко прижав ее к себе, Северус взмахнул палочкой и оторвался от земли. Дезиллюминацинное заклятье скрыло их от глаз ночных птиц и зверей, а людей здесь не было. Идеальное место.       В ночном небе горели звезды, верхушки деревьев колыхались от порывов ветра. Северус видел вдалеке блеск моря, их же путь уходил в лес – прямо к глубокому оврагу, а точнее, к тому, что им казалось. Замедлив полет, Северус пересек видимую границу обрыва, одновременно с этим оказавшись внутри переплетенной сети заклинаний, скрывавшей все, что находилось внутри. Антиаппарационное не было исключением – переместиться к дому не мог даже он.       Взгляду открылось каменное крыльцо, взмахом палочки он распахнул массивную входную дверь и влетел внутрь. Дверь за спиной бесшумно захлопнулась, факелы на стенах осветили гостиную, занимавшую оба этажа. Теперь, когда он мягко опустил Гермиону на пол, его пустынный холодный дом наполнился теплом.       - Просто ведите меня, - сонно пробормотала его гостья.       Она улыбнулась и протянула ему ладонь, а дальше их путь прошел наверх, через пару лестничных пролетов, в спальню, в которой до настоящего момента кроме него никто не бывал.

***

      Это не было похоже ни на что, ранее случавшееся с ней, и одновременно – на все сразу. Шум ветра, но не как в Дурмстранге, а скорее, как в Хогвартсе – открытый, не стесненный стенами подземелий. Запах моря, но не как в Египте – удушающий и жаркий, а освежающе прохладный, наполненный ароматами лесных трав. Как в лесу Дин, только при этом без нужны кутаться во все имеющиеся одежды – было тепло и уютно. Почти как у родителей или в доме Блэков, но без городского шума и рябящей в глазах суеты.       За трапециевидным окном покачивались деревья, их кроны приветственно махали, а вершины терялись далеко наверху. Сумрачное небо в подступающем рассвете наливалось цветами индиго и нежно-фиалковым.       Приятная тяжесть обхватывающей ее руки напомнила, что все осталось позади – Мунго с сердобольным Невиллом и пустыми надеждами на «выздоровление», мышеловка Хартфордшира с обезумевшим Бруно и сотней его теперь уже не подозревающих об этом последователей, Дурмстранг с его северной красотой, подаривший ей с Северусом второй шанс.       Развернувшись в его объятиях, она долго рассматривала его лицо – привычная сердитая складка между бровей, внушительный нос с очерченными крыльями, дополняющими угрюмо-язвительный вид, тонкие губы, которые, казалось, вот-вот скривятся в усмешке. Потеревшись о нос и коснувшись губ, Гермиона огладила его волосы, разметавшиеся по плечам, а после уткнулась в шею, вдыхая его запах. Запах его кожи, который она почувствовала еще тогда, в Мунго, когда помогала бывшему профессору из долга и признательности. Через год будет десять лет со дня, когда волшебный мир освободился от Волдеморта, а она обзавелась странной привязанностью к профессору Снейпу.       Когда она проснулась в следующий раз, шторы на окнах были задернуты, пропуская сквозь плотную ткань ненавязчивый туманный отсвет. В спальне она была одна, но через приоткрытую дверь доносились приглушенные звуки – кипящий чайник и шелест страниц. Ее тело все еще хранило послевкусие их утренней близости. Гермиона сладко потянулась, вспоминая об этом, а после села в постели.       Сквозь приоткрытую дверь пробивался более яркий свет, чуть позже к нему присоединился аромат свежезаваренного кофе – увлекаемая им, она поднялась и вышла за дверь. Гостиная, на которую открывался вид прямо из спальни, простиралась на оба уровня дома – сверху были видны балки перекрытия и дымоход расположившегося внизу камина. Там, у зажженного очага, развернув газету, сидел Северус, рядом на журнальном столике дымился кофейник.       Из огромных окон, оканчивающихся на мансардном этаже, где находилась спальня, лился неяркий свет пробуждающегося лесного дня. Подойдя к балюстраде, Гермиона облокотилась на нее и некоторое время смотрела на Северуса. Его волосы были собраны в хвост, а наглухо застегнутый сюртук уступил белой рубашке и брюкам. Почувствовав взгляд, он поднял голову и с полуулыбкой произнес:       - Доброе утро, миссис Снейп.

***

«Гермиона, здравствуй! Надеюсь, поездка прошла спокойно и не повредила твоему здоровью. Невилл сообщил, что Патронус профессора известил о вашем прибытии достаточно быстро. Видел Сэвиджа, он сказал, что тебе предоставлен отпуск, вроде на весь июнь. Это хорошо. Завтра у Драко день рождения. Мы, конечно, не можем себе позволить просить тебя о присутствии. Тебя и Снейпа. Будем ждать, когда это станет возможно. Береги себя».       Гермиона читала письмо Гарри то с улыбкой, то со слезами на глазах. После каждой строчки ощущалась пауза, вызванная, и негодованием, и дружеской тоской. О дне рождения Драко она помнила, как и Северус, в этот самый момент якобы увлеченно читавший книгу. На его нахмуренном лице застыло выражение неудовольствия, вызванного нежданным визитом малфоевского филина, который ни в какую не хотел улетать, явно дожидаясь ответа. Косясь на птицу, Северус три раза проверил конверт, прежде чем вручить Гермионе записку, и даже фамильная сургучная печать не могла усыпить его бдительность.       Дочитав записку, она достала пергамент, но едва перо коснулось листа, как в гостиной возник Патронус Драко.       - Гермиона, привет! Вероятно, ты уже получила письмо. Я хочу сказать, ничего страшного, если твой ответ придет вечером, - весело прощебетал олененок и чуть погодя добавил: - Или завтра.       Немного помявшись, он пожелал хорошего дня и исчез, оставив обоих в некотором недоумении.       Пожав плечами, Гермиона написала ответ и упаковала его в тот же самый конверт. Филин нетерпеливо ухнул, протянув лапку, но Северус перехватил письмо. Поводя пальцем по губам, он хмурился, что-то обдумывая, а когда точка кипения его мыслей достигла предела, достал палочку и наколдовал Патронуса, тут же исчезнувшего в неизвестном направлении. Впрочем, Гермиона нисколько не сомневалась, кому тот был адресован, поэтому, когда олененок вернулся, лишь тяжело вздохнула.       Серебристое животное виновато приблизилось к ним обоим и пробормотало:       - Поттер подался в математики и намерен вычислить радиус, а точнее периметр твоего местонахождения. Говорит, зная скорость полета филина, можно определить расстояние, которое он пролетит.       Патронус Драко исчез, и Гермиона прыснула, отчего Северус только еще больше нахмурился. И даже когда вечер сменился сумерками, настроение его едва ли улучшилось. Привязав к лапке филина конверт, он взмахом палочки распахнул створку окна и позволил птице отправиться обратно.       - Всегда подозревал, что у Поттеров нездоровое отношение к друзьям, - процедил он.       Гермиона расхохоталась.       Много позже, когда они лежали в объятиях друг друга и смотрели на плывущие за окном дождевые облака, Северус пришел к выводу, который его отнюдь не радовал. Рано или поздно ему придется распахнуть дверь этого дома ее друзьям, поскольку единственной альтернативой этому было отпустить Гермиону в Лондон, что в данный момент было исключено. Решив, что сеть заклинаний нужно будет дополнить антинавигационными чарами, он отпустил эти мысли и отправился к следующим.       Этот дом… Сегодня он провел ей небольшую экскурсию, стараясь не показать волнения и радости от ее горящего взгляда. В отличие от него, своих эмоций она не сдерживала:       - Библиотека моей мечты, Северус! – воскликнула она, обходя уходящие к самому потолку стеллажи и осматривая корешки книг. – И влажность идеальная! И нет прямого солнечного света!       Она улыбнулась, и они оба вспомнили тот разговор о правильном расположении библиотеки. Ее слова о том, что на нижних уровнях книгам угрожает излишняя влажность, что там логично располагать лабораторию, как и было в его собственном доме. Тем мартовским днем она болтала без умолку, а он смотрел на нее, представляя, что бы она сказала, убедившись в том, что у него все организовано именно так, как она описывала.       - Лаборатория в цоколе, - с улыбкой кивнула Гермиона, когда он сопроводил ее на нижний уровень. – Идеальное место!       Она обошла столы и вернулась к нему, загадочно всматриваясь в лицо.       - Почему вы не сказали?       Уточнения не требовались, и Северус, огладив ее лицо, тихо произнес:       - Я надеялся, что однажды вы сами это увидите.       К сожалению, были и другие воспоминания, отнюдь не приносящие радости. Сколько раз он напоминал ей о магическом истощении, то в шутку, то из заботы. «Вы ведь не хотите, чтобы коэффициент вашей магии понизился?» - ухмылялся он, принимая за аксиому ее выдающийся магический потенциал. Помнила ли она эти разговоры? Безусловно.       Он не знал, что привело к потере ее магических сил – постоянное злоупотребление маскирующими заклятьями или выплеск магии, случившийся в ее последнюю вылазку. Обнимая уже спящую девушку, Северус кусал губы от бессилия и горечи, от необратимости сказанных им слов, но всякий раз успокаивался тем, что она рядом, живая и здоровая, а для него это - главное.       Во вторник они отправили Драко поздравление – Гермиона сидела у него на коленях, и Северус впервые вложил в ее руку свою палочку. Обхватив ее ладонь, он сказал: «Экспекто Патронум», серебристое облачко вырвалось из их рук, а после они вместе озвучили пожелания. Волк унесся передавать их слова, а Северус прижал Гермиону к себе, после чего его кабинет добавился к списку локаций их «плотских утех», как шутливо выразилась Гермиона.       Ей нравился его дом, теперь уже их дом.       - Здесь столько пространства, - восклицала она, когда они вечерами сидели в гостиной. – Минимум коридоров и запертых дверей, - Гермиона одобрительно кивнула, рассматривая широкую лестницу, ведущую на мансарду. – Никаких тоннелей, лабиринтов и темниц.       Он знал, о чем она думала в тот момент. Поместье Малфоев тоже было просторным и грамотно спланированным, но воспоминания о произошедших там событиях – у каждого своих – глубоко врезались в память обоим. Малфои смотрели на это с высоты своего семейного древа, для них то время было всего лишь коротким неудачным мигом, которое давно прошло. Хотя вспоминать о нем они тоже не стремились.       Ей понравился лес, в котором находился дом. Он впервые вывел ее на прогулку в среду, погода стояла пасмурная, но без дождя. По небу плыли кучевые облака, повсюду шелестела листва и пели птицы.       - Позвольте угадать? – заговорщицки улыбнулась она, обогнав его и озираясь вокруг. – Ближайшие поселения находятся не ближе мили? Хотя нет, - тут же добавила она, - скорее дюжины миль?       Приблизившись к ней, Северус не удержался и подхватил ее на руки. Он так давно хотел это сделать.       - Тридцать пять, - прошептал он ей на ухо, и поцеловал. Трава на заднем дворе так же добавилась к их похотливому списку.       Хранителем чар Фиделиуса он сделал ее вечером того же дня. О том, что в дом вхож также Люциус, ему пришлось сообщить на следующий день, когда тот без предупреждения решил навестить старого друга.       Северус как раз закончил готовить ужин, когда за спиной раздался насмешливый голос:       - Может тебе все же одолжить домовика?       Кухня примыкала к гостиной и не была отделена стеной, поэтому развернувшись, Северус тут же увидел привычно развалившегося на диване Малфоя. Приманив бутылку вина и два бокала, тот наполнил их и поставил на журнальный столик, терпеливо ожидая, когда Северус сядет напротив и они традиционно начнут вести их высокоинтеллектуальные (по мнению Люциуса) разговоры.       Северус прекрасно знал, что нужен был Люциусу – среди напыщенных снобов его окружения было слишком мало тех, с кем он и Нарцисса могли чувствовать себя по-настоящему интеллигентно. А еще Северус всегда мог разобраться в «круговерти чертовых арабских цифр», как называл Люциус свои отчеты. Очевидно, если бы тот пользовался римским письмом, его сложные отношения с числами едва бы наладились.       Но сейчас мотивы Люциуса его волновали меньше всего. Бросив короткий взгляд на дверь спальни, где Гермиона отдыхала после полуденной прогулки, Северус отругал себя за то, что однажды сказал Люциусу, что тот может приходить в любой день. Педантичный во всем, Малфой хотел хоть в одном уголке своей жизни оставаться небрежным и спонтанным.       - Благодарю, но я остаюсь при своем мнении, - бросил через плечо Северус, взмахом палочки сгрузив запеченные овощи и рыбу на широкое блюдо в форме ладьи.       Из гостиной кроме парадного входа был также выход на террасу, где в летнее время (и в зимнее при некотором коктейле чар) он накрывал стол, когда к нему приходили гости. За пять лет проживания в этом доме это случалось около четырех раз. За последнюю неделю – дюжину, поскольку на свежем воздухе у Гермионы просыпался аппетит.       - Даже так?! – усмехнулся Люциус, наблюдая, как Северус отлевитировал блюдо и приборы на летнюю террасу. – Легилименция точно невозможна на расстоянии? – с наигранной опаской спросил он. – Ты словно меня ждал.       Окинув жадным взглядом аппетитное блюдо, он подхватив бокалы, вино и вышел наружу. Северус как раз закончил сервировать стол и сел на место, с которого открывался вид на дверь спальни. За все прошедшие дни он ни разу не садился за стол без Гермионы, но будить ее не решился. Тем более, когда рядом находился ничего не подозревающий Люциус.       - За твое возвращение! – нетерпеливо провозгласил тот и поднял бокал.       - За возвращение, - согласился Северус.       Следующие двадцать минут Малфой на чем свет поносил своих французских родственников:       - Хорошо, что ты не приехал, это было невыносимо! А вот за отчеты спасибо – выручил, как всегда!       О чем тот рассказывал, когда дверь спальни приоткрылась, Северус уже не слышал. Гермиона вышла как была – в длинном хлопковом платье и с рассыпанными по плечам волосами. Она быстро нашла его взглядом, улыбнулась и спустилась по лестнице, Люциуса ей видно не было. Тот как раз сделал паузу, прихлебывая и заедая вино, когда двустворчатые двери распахнулись, и его фея прозвенела колокольчиком:       - Северус… Я соскучилась.       Только после этого она заметила Люциуса, совсем не аристократично замершего с набитым ртом.       - Мистер Малфой, - ничуть не растерялась Гермиона, - вы не против, если я присоединюсь к вашей трапезе?       Лицо Люциуса, пытающегося одним мощным глотком проглотить еду и прочистить горло, Северус вспоминал еще долгое время.       - Разумеется, мисс Грейнджер, - наконец выдавил Малфой. – Не знал, что у тебя гости, - добавил он, взглянув на Северуса с похабной улыбкой. Гермиона сделала вид, что не заметила этого.       Северус не стал поправлять друга и сообщать о своем новом статусе, для Люциуса он всегда был убежденным холостяком – тем, кем мечтал быть тот в своих фантазиях.       - Кажется, нужен еще один бокал, - тут же добавил Люциус, вернув внимание к Гермионе, и Северус заметил, каким взглядом тот проводил ее стройное тело, когда она опускалась на свободный стул. Шрам Гермиона теперь скрывала посредством маггловских средств.       Она ушла спустя четверть часа, напоследок бросив короткий острый взгляд на Северуса.       - Прошу меня извинить, - добавила она и скользнула обратно в дом, после чего поднялась наверх и скрылась в библиотеке.       Люциус сохранял тишину около минуты – рекордный срок, после чего не выдержал:       - Северус, ты не совершаешь ничего противозаконного? – искренне поинтересовался друг.       Поздним вечером они с Гермионой долго смеялись над этим вопросом.       - Он всерьез посчитал, что я удерживаю вас здесь магией. Империусом или каким-нибудь замысловатым ритуалом, - пояснил Северус, перебирая пряди каштановых волос       – Гермиона устроилась на диване, положив ему голову на бедро.       - Люциус, ты считаешь, что я настолько безнадежен, что женщина рядом со мной может быть только по принуждению? – вопросом на вопрос ответил Северус.       - Нет, конечно нет, - тут же спохватился тот, - я знаю, что для некоторых ты привлекателен, этой своей мрачностью и немногословностью. Нарцисса всегда отзывается о тебе с восхищением…       Об этом Северус рассказывать Гермионе не стал, но о чарах Фиделиуса умалчивать не мог.       - Я должен был оставить хотя бы одного мага, который в случае чего мог найти меня, - подбирая слова, объяснял он, почему посвятил в заклятье Доверия такого, казалось бы, малонадежного человека, как Люциус Малфой.       Гермиона приподнялась и обвила его руками, положив палец на его губы:       - Северус, я поняла…

***

      Через неделю к ним снова прилетела сова, на этот раз министерская, с каким-то странным именем в обратном адресе, словно то было закодировано. Гермиона побледнела, дожидаясь, пока он проверит конверт, после чего аккуратно достала письмо и отошла на несколько шагов, нервно нарезая по гостиной круги. Лишь спустя двадцать минут она села обратно и произнесла:       - Мне предлагают перевестись на должность криминалиста.       Пристально посмотрев на Северуса, она добавила:       - На этот раз никаких тайн.       Она знала, что он знает.       Они спорили несколько дней, он был категорически против ее нахождения в Министерстве, как впрочем и любом другом наполненном магами месте. Тот тяжелый разговор, который он ожидал ближе к концу лета, случился в его самом разгаре:       - Кто будет защищать вас среди этих безответственных, не могущих управиться с собственной магией болванов?       - Вы не можете меня запереть здесь, я должна делать свою работу, у Сэвиджа меня ждет еще несколько проектов! А криминалистика, это тоже интересно!       - Значит и криминалистика, и отдел правопорядка?! – хрипел он. – Чтобы не в одном, так в другом месте обязательно попасть под какое-нибудь заклятье?!       В конечном счете он сдался. Сойдясь на массе компромиссов, на том, что он будет накладывать на нее защитные чары длительного действия, на том, что она подключит его камин к сети – абсолютно анонимно – и будет возвращаться домой сразу после конца рабочего дня, без задержек и переработок, только после этого он сдался. Он готов был рыдать и кричать, но все же согласился с ней, что сидя взаперти невозможно заработать ничего, кроме мигрени и уныния.       А позже он нашел эту записку, по-видимому впервые не сожженную Гермионой сразу после прочтения.       «Здравствуйте, миссис Снейп.       В первую очередь позвольте поздравить Вас с замужеством. Мистер Снейп, насколько я наслышан и однажды мог убедиться лично, по-видимому, единственный, кто способен обуздать ваш скверный нрав, при этом окружив заботой и мощнейшими защитными чарами.       Во-вторых, возвращаясь к нашему короткому диалогу, по окончании отпуска вам придется сделать выбор. Оставаться на прежней должности я Вам не позволю (и вероятно, я был бы не одинок в этом мнении), но есть возможность занять вакантную должность после ухода на пенсию Старкса. Подумайте и сообщите о своем решении в трехдневный срок.       В-третьих, несмотря на все нарушенные Вами в Хартфордшире директивы, нетронутая память Бруно позволила собрать все необходимые улики, в том числе против его сообщника Броунса. Для остальных же вычеркнутые из жизни эпизоды о связи с братством явились незаслуженным освобождением. Так или иначе каждый из тех, кто присутствовал на церемонии, остался в наших списках. Что касается постигших Вас последствий за столь мощный выброс магии, риск и цена неоправданы, и все же я не могу не сказать Вам спасибо - за один вечер Вы хоть и сорвали планы нескольких агентов, но при этом позволили закрыть дело. P.S. Не пропустите воскресный выпуск Пророка».       В этой же тумбочке позже появилась и вырезка из грандиознейшей статьи от семнадцатого июня, вошедшей в историю магического мира Великобритании. Заголовок гласил:       «ВЕРХОВНЫЙ ЧАРОДЕЙ ВИЗЕНГАМОТА И ЕГО СООБЩНИК ИЗ СРЕДЫ УПИВАЮЩИХСЯ ОТПРАВЯТСЯ В АЗКАБАН ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ МАГИЧЕСКОГО МИРА».       В том выпуске Рита Скитер написала самую большую и самую разгромную за всю карьеру статью, не считая книг о Дамблдоре. И по словам Гермионы, все описанное было если не правдой, то слегка приукрашенной ее копией.       Северус до сих пор помнил выражение мрачного удовлетворения на лице супруги, когда она дочитала и свернула газету. И Броунс, и Бруно на тот момент уже были взяты под стражу.