После сумерек всегда восходит солнце

DIE SONNE GEHT IMMER NACH DER DÄMMERUNG AUF

Kapitel Eins — die Heimkehr

I

Даск мечтательно смотрел в окно, наблюдая, как меняется пейзаж за стеклом. От лёгких покачиваний поезда его голова слегка раскачивалась, но он почти не замечал этого — весь ушедший в мысли, в ту особую меланхолию, что бывает перед долгожданным возвращением. Вдруг по плечу скользнул лёгкий удар. Он повернулся — и увидел виновника: светло-голубого пегаса с растрёпанной радужной гривой, в чёрных джинсах и лётной куртке с жёлтой молнией на рукаве. Тот как всегда ухмылялся с дерзостью в глазах. — Чего задумался, Шайни? Приуныл, что ли? — Рейнбоу, — подумал Даск, глядя на это знакомое до боли лицо. — Сколько раз этот сорвиголова влетал в драку, в огонь, — только потому, что кто-то был в беде? Да, он мог быть эгоистичным, грубым, самоуверенным … Но никогда равнодушным. Особенно к своим друзьям. — Эй, Шайни! Ау, это я должен летать в облаках, а не ты! — Ну конечно, — усмехнулся Даск. — Это точно. — А тогда что за угрюмая морда? — Рейнбоу прав, дорогой, — вмешалась белая айнхорнинь с аккуратной фиолетовой гривой, одетая просто, но со вкусом. — Ты будто чем-то опечален. — Опечален? — Даск рассмеялся — тихо, с ноткой удивления. Его друзья переглянулись. — Вовсе нет и в точности да, наоборот. Я наверное ещё никогда прежде не был так счастлив от предвкушения чего бы то ни было, Рэрити. Его таинственные слова так и вовсе вызвали у сидящих подле него пони волну непонимания. Поезд качнуло на повороте, и взгляд Даска снова упал на окно. За деревьями показалась гора. А на её вершине — город, вырезанный из мрамора и покрытый золотом. — Кантерлот, — произнёс он, и сердце ёкнуло от одного имени: — Тия… Скоро мы снова будем вместе.

***

Внезапное торможение поезда мигом вырвало Даска из раздумий. Он снял очки, протёр глаза, окинул взглядом друзей — и снова надел их. — Похоже, мы приехали, — тихо сказал Баттерскотч, поправляя нежно-розовую гриву. — Серьёзно? А я-то думал, машинист решил сходить по делам! — ехидно фыркнула Рейнбоу. Баттерскотч нервно засмеялся в ответ. — Рейнбоу Блиц… — произнесла Рэрити с укоризной. — Что?! — возмутился он. Ненароком пегас повернул голову и одарил пони в ковбойской шляпе, сидящей рядом с ним своей фирменной улыбкой, которая тут же исчезла с его лица после того, как он видел, что и его девушка смотрела на него с тем же осуждением. — И ты туда же? Эпплджек, ты ведь должна быть на моей стороне! Земнопони лишь приподняла бровь. В этот момент Даск медленно встал. Его крылья невольно распахнулись, заполнив всё купе. — Эй, Шайни! Смотри, куда машешь! — Ой, простите меня. Всё никак не запомню, что крылья делают это рефлекторно. Он сложил крылья и направился к выходу. — Пойдём, друзья, — сказал он, после чего за ним последовали все его товарищи. Компания пони вышла из поезда и проследовала дальше по перрону, за багажом. На перроне Рэрити глубоко вдохнула: — Ах, как же я люблю горный воздух Кантерлота! — Рэрити, тебе даже воздух Мэйнхеттена нравится — просто потому, что там куча модных бутиков, — с усмешкой сказала Эпплджек. — Уж лучше Мэйнхеттен, чем… ароматы твоей фермы, дорогуша. Эпплджек бросила на неё грозный взгляд. — Кстати, — вставил Баттерскотч, — почему Пинки не поехала с нами? — Ах, она сказала, что ей нужно готовиться к какой-то очередной вечеринке. В принципе, ничего удивительного, — ответил Рейнбоу. — Эгей, Даск. Ты же вроде ходил поговорить со Старлайт и Сансет. Почему они не поехали с нами? — спросила Эпплджек. — Хм… — аликорн сначала многозначительно промолчал и затем ответил: — У Старлайт были дела в школе. А Сансет осталась помочь ей с Санбёрстом. — Ясно, — кивнула Эпплджек. — Я никогда в жизни не поверю, что Сансет решила бы заниматься школьными бумажками, да ещё и с Санбёрстом. Она же терпеть его не может, — сказал Рейнбоу. — Ха! До моей неусидчивости ей ещё расти и расти! — Всё равно странно, — задумчиво сказала Эпплджек. — Совсем на неё не похоже. И действительно — причина была известна только Даску. Старлайт и Сансет ни за что бы не отказались поехать. Просто именно он попросил их остаться.

II

— Старлайт, почему Даск позвал нас сюда? — Не знаю, Сансет. Но он был довольно серьёзен. Его будто что-то беспокоило. Жёлтая единорожка фыркнула и демонстративно закинула ноги на стол с картой мира, устроившись прямо на троне Даска. Старлайт знала о её исключительном темпераменте и потому проигнорировала её выходку, тихо облокотившись о стол и сложив руки. Через несколько секунд послышался характерный звук телепортации и последующее цоканье копыт. Из-за двери вышел светло-фиолетовый аликорн: — Привет, Старлайт. Простите, если пришлось оторвал вас от дел. — Привет, Даск! — сказала Старлайт и затем по-дружески обнялась с ним. — Не жди, что я тоже полезу обниматься, — бросила Сансет. — У меня, в отличие от неё, были дела. А тут — бац! — и весь день насмарку. — И тебе привет, Сансет. — Интересно, какие такие дела? — заинтересованно спросила у неё Старлайт. — Вам какое дело? Были и были. Говори уже, зачем позвал? В ответ аликорн лишь промолчал. Он лёгкой походкой прошёлся по залу, осматривая красивый потолок. Затем его взгляд упал на карту. — Хм. Помню как мы с друзьями побывали во многих частях Эквинокса, решая проблемы дружбы. — Если мне не изменяет память, то первым место куда вы отправились был Мой… Мой бывший Город. — Верно. И я несказанно рад тому, что мы побывали там и смогли помочь. Аликорн посмотрел на неё с ободряющей улыбкой, которая тоже заставила её улыбнуться. — Ааах, Даааск… — недовольно застонала девушка. — Заканчивай с этим. Хватит уже тянуть жеребца за… — Сансет! — Нет, она права, Старлайт. Я позвал вас, потому что хочу кое-что обсудить. — Ну наконец-то! Говори, что случилось. — Я… уезжаю из Понивиля. — Что, опять очередное задание? — фыркнула Сансет. — Нет. Я возвращаюсь в Кантерлот. Надолго. Возможно — насовсем. Сансет резко сняла ноги со стола и встала. — Эй, эй, что ты такое говоришь? — Даск, что-то случилось? — встревожилась Старлайт. — Ничего. Просто… мы с принцессой решили, что пора бы мне вернуться в столицу. Тем более, что там раньше был мой дом. — Н-но Даск. Как же наша школа дружбы и этот замок и вообще весь Понивиль. Наши другие друзья знают об этом? — спросила Старлайт — Поэтому я и позвал вас. Он положил свою ладонь на плечо Старлайт и глядя ей в глаза проговорил: — Старлайт, я хочу, чтобы ты стала директором нашей школы и продолжала управлять ею. Он убрал руку с её плеча, затем двинулся в сторону другой айнхорнинь и остановившись перед ней сказал: — Сансет… Несмотря на то, что ты стараешься казаться грубой и задиристой мы оба понимаем, что это не так. Однако, от тебя я прошу лишь продолжать делать то, что ты уже делаешь. Она вопросительно посмотрела на своего друга. — Я не знаю никого другого, кто был бы предан идеалам Дружбы и Гармонии так же как и я. А значит этот дворец будет в надёжных руках и я полностью уверен, что ты справишься с любой проблемой Дружбы, если та возникнет. — Н-но Даск… — отчеканила она. — Я не знаю, справлюсь ли я. Ведь я… столько всего натворила в прошлом… — Видишь, Сансет? Не такие мы и разные. Он взглянул на свои крылья. — До сих пор не понимаю почему я получил их… Помимо этого я не понимаю, чем я заслужил столько хороших друзей и в особенности вас двоих. — Даск, неужели после стольких лет ты действительно хочешь покинуть Понивиль и оставить своих друзей? — тихо спросила Старлайт. — Оставить друзей? — с обидою в голосе произнёс аликорн. — У меня нету ничего более ценного чем друзья. Более того, вы с Сансет для меня как сёстры родные. Аликорн резко повернулся к ним спиной, что-то бормоча и затем с проговорил с тяжестью в голосе: — У меня не хватит слов, чтобы выразить насколько я вами дорожу… Но есть ещё одна пони, которую я люблю. Люблю до безумия… Старлайт и Сансет было единственными из его друзей, кто знал — о его маленькой тайне. Благодаря своей смышлёности им было несложно догадаться об этом. Особенно видя то, как Даск и принцесса часто краснели, находясь рядом и внезапно менясь в тоне. — Понивиль — стал моим новым домом. И я обязательно буду регулярно приезжать сюда и навещать вас. Я ни за что не променял бы воспоминания о тех шести годах, что я провёл в этом замечательном месте. Но... — Даск, — перврала Старлайт, — Мы всё прекрасно понимаем. — Да, не беспокойся. Мы тут со всем разберёмся! — Спасибо большое, — с улыбкой ответил он.

III

— Даск, молнии бы тебя побрали! — рявкнул Рейнбоу, швыряя чемодан на землю. — Ради всех сил, скажи, зачем тебе столько книг? Я в жизни не поверю, что ты всё это прочитал! — Если бы про Дэринг Ду было написано столько же книг то ты бы и сам прочитал столько же. — Это не относится к делу! — Зачем ты вообще вызвался нести мой багаж? Ты ведь знаешь, что я сам могу нести его с помощью магии. У Рейнбоу распахнулись глаза — и он с обиженным видом пнул чемодан обратно. Компания дружно рассмеялась. — Нечего смеяться! Могли бы и сказать! В ответ чемодан вспыхнул фиолетовым светом и плавно взмыл в воздух. Они двинулись ко дворцу. Августовское солнце лилось над Кантерлотом, тёплое и щедрое. Даск шёл молча, оглядывая улицы. — Трудно поверить, что здесь когда-то произошла трагедия, когда… я потерял свою семью. Десять лет назад этот район находился в огне. Теперь — кафе, лавки, пони, болтающие о погоде и ценах на булочки. Ни следа катастрофы. Он улыбнулся. У ворот их поприветствовала стража — Элементы Гармонии проходили без вопросов. За годы он часто возвращался сюда: гала-ужины, битва с Дискордом, возвращение Кристальной империи, Тирек… Воспоминания мелькали, как кадры старого фильма. Но сегодня для Даска было всё иначе. До Понивиля Кантерлот был его единственным домом. Шесть лет во дворце. И теперь — долгожданное возвращение. Проходя по дворцовому саду он испытывал сильное чувство ностальгии по тем временам, когда они вместе с принцессой прогуливались по ним в знойные летние дни, попивая охлаждающие фруктовые напитки. Ему не терпелось увидеть её. Когда-то он был раздосадован, узнав, что его отправляют в «захолустье» — вдали от неё. Но глядя на друзей рядом, он мысленно усмехнулся. Раньше, в четырёх стенах дворца, он почти не знал мира. Первый выход в Понивиль стал для него шоком: ему казалось, что все вокруг — чужие, будто с другой планеты. Каждый жест, каждое слово — поведение жутких дикарей. Но он справился. Подружился с этой пятеркой несхожих пони. И не пожалел ни об одном дне. После открытия Школы Дружбы и изаточения Коузи Глоу мир затих. Даск погрузился в рутину — уроки, бумаги, вечные списки. Лето началось вяло: школьники разъехались по домам, сто раз перечитанные книги, редкие встречи с друзьями. Пока несколько дней назад не пришло письмо. «Моему возлюбленному и свету очей моих, Даску Шайну Не минуло и дни единого, чтобы не подумала я о тебе, милый мой, и сердце моё не сжалось бы от тоски по лику твоему. И ныне, услышав от Санбёрста, по словам Старлайт Глиммер, что пребываешь ты в Понивиле во унынии велицей, целыми днями тоске великой и мукам одиночества, — душа моя возрыдала. О, как болит мне сердце, ведая, что ты, столь жаждущий света, знания и любви, чахнешь вдалеце. Ибо знаю я: без живого общения, без дела достойного и без тепла близкого сердца — и самый светлый дух меркнет, подобно свече во тьме. Сего ради пишу я к тебе сие письмо: пришло время возвратиться в Кантерлот. Миссия твоя, яко Элемента Магии и наставника Дружбы, ныне завершена. Понивиль более не требует присутствия твоего, ибо корени добра, кои ты в нём посадил, уже пустили отрасли крепкие. Аще же сочтёшь иначе и изберёшь остаться среди друзей, с которыми шесть лет провёл в радости и труде, — не осужу тебя. Но всёю душою моей молю: избери путь ко мне. Да воссоединимся мы, яко прежде, и да не будет меж нами разлуки, коей терпеть более не в силах. Любовь моя к тебе — не мимолётный огонь, но пламень вечный, яко солнце на небеси. Ни время, ни расстояние, ни печали мира сего не угасят его. Жду возвращения твоего с надеждою несомненною и любовию нескончаемою. Свет мой, твоя Тия» Это письмо вызвало у неё тёплую, почти детскую улыбку. В разговорах с придворными она всегда держалась просто — без изысканных оборотов и архаичных витиеватостей, коими так любила украшать речь её сестра Луна. Но в личных посланиях к Даску она позволяла себе то, что берегла лишь для него и то, что они оба полюбили ещё в первые годы его жизни в Понивиле. Поначалу, он действительно сомневался в том, стоит ли ему покинуть Понивиль и своих друзей? Но, просидев один вечер у окна, глядя на закат, он понял: принцесса права. Его дело здесь — сделано. Он никому не сказал о своём решении. Весь путь в поезде он ломал голову, как объяснит друзьям, почему уезжает. Ведь он любил их — по-настоящему. Но не меньше он любил её. И теперь, ступая по улицам Кантерлота, он чувствовал, как трепет предвкушения борется в нём со страхом. Страхом перед переменами. Они наконец достигли входа в тронный зал. Стражники отдали честь героям Эквестрии и распахнули двери. Пятеро пони вошли внутрь. Друзья с любопытством оглядывали витражи и мозаики — будто видели их впервые, хотя бывали здесь не раз. В глубине зала возвышалась лестница, ведущая к двум престолам. На левом, отлитом из серебра и украшенном луной с звёздами, восседала принцесса Луна — в чёрном одеянии, усыпанном серебряными подвесками, с тиарой, мерцающей, как ночное небо. На правом — её старшая сестра. Свет воплощённый, отличный золотом и величием. — Ваши высочества, — произнёс Даск, склоняя голову. Его голос был спокоен, но внутри всё дрожало. — Принцесса Луна, — добавил он, и остальные последовали его примеру. Парень начал медленно поднимать голову, пока его взгляд не остановился на прекрасном лике второй, старшей сестре-принцессе. — Принц Даск Шайн, — произнесла принцесса, прервав молчание. Несколько секунд они смотрели друг на друга — как будто переживали десять лет разлуки в одном взгляде. — Принцесса Селестия, — ответил он.