После сумерек всегда восходит солнце

Kapitel Zwei — Der Tagesanbruch

I

«Промышленный бум, охвативший Эквестрию, вызывает не только восхищение, но и растущее беспокойство. Фабрики растут, как грибы после дождя, железные дороги соединяют берега, а газовые трубы уже ползут по стенам даже в старинных кварталах Кантерлота. Однако специалисты предупреждают: спешка в внедрении новых технологий без должного надзора чревата последствиями. «Мы строим будущее не кирпичами, а часами — и каждая задержка кажется предательством прогресса», — сетует профсоюзный представитель в интервью нашему корреспонденту. Между тем, рабочие смены удлиняются, нормы безопасности сводятся к формальностям, а инженеры — всё чаще выпускники, едва покинувшие аудитории. Не станет ли эта горячая вера в машину слишком дорогой, а главное, опасной для страны?» Селестия медленно сложила газету «Столичного вестника». — Опасной для нашей страны… — пробормотала она, тяжело вздохнув. — Я всё больше склоняюсь к тому, что может, стоит приостановить прокладку в старом квартале до тщательной проверки? — Ваше Величество, задержка даже на день ударит по бюджету в десятки тысяч битсов… — начал Фэнси Пэнтс. — Никто не будет считать потраченных денег, если всё это обернётся ещё одной трагедией, — тихо сказала Селестия, пальцы её слегка сжали край газеты. — Особенно после того, что сейчас происходит на Северо-востоке наших земель. Там ведь тоже начиналось с «небольшой спешки» и «временного отступления от норм»… Мы до сих пор не можем навести там порядок. Фэнси Пэнтс, стоя с безупречно выглаженным фасоном и не менее выглаженной улыбкой, слегка наклонил голову: — Ваши опасения понятны, Ваше Величество. Но мы ведь не на востоке. Здесь — Кантерлот. Ежели мы хотим, чтобы престиж Эквестрии, как современной и прогрессивной великой державы был на высоте, то мы не в силах ждать, пока каждый единственный болт будет проверен троекратно. Она вздохнула. Он был прав — и в этом была вся беда. Мир менялся ударными темпами и она понимала, что Эквестрия обязана занять в этом новом мире достойное положение. — Ладно, — произнесла она неохотно. — Пусть работы продолжаются. Но вы лично проследите за прокладкой в старом квартале. Каждый стык. Каждый клапан, — повторила она с полной серьёзностью. — С величайшей ответственностью, Ваше Величество, — поклонился он и вышел, оставив за собой лишь лёгкий шлейф дорогостоящего одеколона. Когда дверь закрылась, Селестия на мгновение закрыла глаза. — Мне так не хватает тебя, сестричка… Иногда она сильно сожалела о том, что ей пришлось сослать свою сестру томиться на Луну, но какой у неё был ещё выбор? Тем не менее, ей казалось, что это уже не имеет никакого значения. Она променяла бы многое, чтобы вновь увидится со своей маленькой, любимой сестрой. И хотя во дворце её всегда окружало множество слуг она всё равно чувствовала себя одиноко, а по прошествии нескольких веков это чувство только усилилось. Для всех она была мудрой и сильной правительницей, но никто не знал о том, насколько её сердце было одиноким. И лишь её долг заставлял из-зо дня в день поднимать солнце над горизонтом ради всех её возлюбленных подданных. И она надеялась — искренне, что ей в конце концов удасться уберечь этих пони и сделать так, чтобы прогресс не стал плахой для тех, кто в неё верил.

II

Утро в доме было сегодня на редкость мягким. Здесь как и всегда царила особая тишина, пропитанная заботой и теплом. Даже часы на стене, кажется, тикали тише, дабы не нарушить покой. Юный единорог сидел за завтраком, пальцы его нервно постукивали по краю фарфоровой кружки. — Сегодня — экзамен по прикладной магии в Академии. Не просто очередной письменный тест на знание теории, а публичная демонстрация перед преподавателями, выпускниками и… как некоторые говорят, возможно там будет сама принцесса Селестия, — мечтательно, с благоговением подумал Даск. Он закинул голову назад и сильно вздохнул, закрыв глаза. — Солнышко, ты же готовился целых три недели! — сказала его мать Твайлайт Вельвет, ставя перед ним тарелку с омлетом и кусочком ржаного хлеба. — Не вижу повода для пыхтений. — Запомнить несколько страниц из учебника — не проблема, — пробормотал он. — Но на практике… Мне ведь надо показать себя перед множеством пони. Что если у меня не получится или переволнуюсь? Его сестра, Глиммеринг Шилд, фыркнула, откладывая книгу. — Даск, если я знаю более способного единорога чем ты, то пусть меня молния ударит! — она улыбнулась, и её голубые как море глаза заблестели. — Ты всегда стараешься больше других. Не бойся, у тебя всё получится. Я в этом уверена! — заявила она, похлопав его по голове, от чего тот также благодарно улыбнулся. — Спасибо, сестрёнка. Его сестра была на восемь лет старше, но вела себя так, будто защищала его всю жизнь. Возможно, так и было — ведь не зря она имела такое имя. — А если я просто покажу что-то простое? — задумался Даск. — Левитацию. Телекинез. Или создание света… — Нет! — воскликнула она. — Ты же говорил, что хочешь удивить! Что хочешь поразить Селестию. Он кивнул. Она была права. Он правда хотел произвести впечатление не столько на преподавателей, сколько именно на принцессу. Ещё с самых ранних лет она впечатляла его. Он мог наизусть пересказать Историю о Двух Сёстрах и иные легенды связанные с ней. Впервые он увидел её вживую, когда его сестра проходила церемонию зачисления в гвардейску академию и он надеется, что сегодня увидит её снова. Может даже получится поговорить с ней? Вдруг он вспомнил разговор с однокурсниками на прошлой неделе: кто-то упомянул старинные пещеры под Кантерлотом, существование там ещё до появления Эквестрии, когда в этих землях властвовали драконы. Говорили, что там до сих пор можно найти драгоценности… или даже яйца. Он сомневался в правдивости этих сплетен, ведь драконы очень бережно к своим драгоценностям не говоря уже о своих кладках. Но пони под руководством правящих сестёр так стремительно откинули драконов, что возможно те вероятно даже не успели унести свои пожитки. До экзамена оставался час и ему нужно было торопиться, чтобы успеть до начала.

***

После завтрака, Даск немедленно отправился из города к подножиям горы, на которой находился Кантерлот. Спустившись туда, после нескольких минут он так и не смог ничего найти. — Какой же я дурак! — ругнулся он. — С тех пор прошло больше тысячи лет. Конечно за это время тут успели пожиться сотни мародёров и кладоискателей. Глупая затея. Лучше бы я потратил это время на подготовку! Он ударил со злости по рядом находящейся стене, от чего так разрушилась словно тонкий лёд. От поднявшейся пыли он начал кашлять. Как только она осела, перед глазами единорога предстал маленький вход в укромную каменную камеру, посреди которой был кругловидный объект, сияющий тусклый фиолетовым и зелёным цветами. Он осторожно подошёл к нему и оказалось, что это действительно было самое что ни на есть настоящее драконье яйцо, чья скорлупа была подобна камню и очень тёплой. Обрадовавшись своей находке, Даск завернул его мешок и поспешил вернуться в город. — Если я смогу заставить его вылупиться на экзамене, — думал он, — то я точно поражу всех своими магическими способностями! В особенности принцессу Селестию!

***

В Академии зал был полон. Преподаватели в строгих мантиях, студенты в форме, даже несколько репортёров с блокнотами. Но к его огорчению Селестия так и не появилась. — Может она прейдёт позже? — подумал он, обнадёживая себя. Даск стоял в коридоре, сжимая яйцо в мешке. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Он был одет в тёмно-фиолетовую безрукавку, белую рубашку с завёрнутыми рукавами и тёмные брюки. Его одежда была немного испачкана после пещерно пыли, но его это не особо волновало. — Ты справишься, — прошептал он себе, вспоминая улыбку сестры. — Просто… не переборщи. Его имя назвали. Он вышел на трибуну. Тишина. Даже шелест страниц прекратился. — Эм, всем привет! Меня зовут Даск Шайн и сегодня я хочу показать не просто заклинание, — сказал он, голос дрожал, но он выпрямил спину. — А акт искусной магической манипуляции! Это заинтересовало всех присутствующих, от все направили свои взгляды на юного единорога. — Как известно — для вылупления драконьих яиц требуются жёсткие условия, определённая температура и особая драконья магия. Но сейчас я с помощью своей магии заставлю яйцо искусственно вылупиться. Подобная манипуляция требует абсолютно искусного владения магией и знаний, которые я вам сейчас предоставлю! Он достал яйцо. В зале прошёлся шёпот. Преподаватели удивлённо переглянулись. Взглянув последний раз в зал и к своему сожалению не найдя Селестию, он приступил к заклинанию. Даск сосредоточился. Магия хлынула из его рога сконцентрированным потоком. Он чувствовал, как яйцо отвечает, как трещит скорлупа… но вдруг он почувствовал себя как-то не так. Его магия вырвалась из-под контроля. Он будто находился в трансе, не осознавая происходящего. Вдруг, его глаза засияли ярким, чистым, белым светом. Существо внутри яйца неумолимо росло, пока не пробило скорлупу, продолжая рости стремительными темпами. — Нет… — выдохнул он. Последнее, что он увидел, — вспышку яростного пламени и грох сотрясший стены Академии… повсюда была паники и крики. Даск медленно терял сознания, пока полностью не обессилил свалившись оземь.

III

Поднявшись в свои покои, Селестия направилась к балкону. Воздух был тёплым, небо — ясным, а ветер нежно обдувал её шёрстку. — Жизнь идёт, — подумала она с горькой улыбкой. Служанка принесла чай и маленький лимонный тортик — как она просила. Селестия устроилась за столом, раскрыла газету на той же странице и снова погрузилась в строки. Но не успела она даже дотянуться до кружки, как лёгкий, почти незаметный толчок сотряс землю под дворцом. Она мгновенно оторвалась от газеты. Чай плеснул через край, обжёг ладонь, а серебряная ложка, звеня, покатилась по мрамору и замерла у самых копыт Устремив свой взгляд в сторону источника грохота, она увидела вздымающиеся вверх чёрные клубы дыма. Селестия взмыла в воздух. Один резкий взмах её огромных белых крыльев опрокинул стул, разметав страницы газеты. По пути к эпицентру катастрофы гремели новые взрывы. Волны ударных волн сотрясали воздух, а вместе и с ними даже могучего аликорна. Когда она достигла центра города, едкий дым ударил в глаза, заставив их слезиться. Она резко взмахнула крыльями, пытаясь разогнать завесу гари, — и перед ней открылась картина, достойная конца света: квартал, где ещё утром звонко звенели молотки строителей, теперь пылал сплошным морем огня. Из-под обломков доносились крики от агонии и вопли отчаяния, боли и ужаса. Огонь нащчадно пожирал всё на своём пути. В этот миг к ней подлетела дюжина королевских стражей, крылья их были уже подпалины, а глаза — полны паники. — Ваше высочество! Какие будут приказания? Спасать выживших? — выдохнул один, с дрожащим голосом. — Нет! — вырвалось у неё, резко, почти жёстко. Она не могла позволить им приземлиться — пламя было слишком горячим и легко могло подпалить их крылья. — Летите в Клаудсдейл! Передайте Вандерболтам и иным пегасам: немедленно вызвать ливень над Кантерлотом. Быстро! — Будет исполнено, Ваше Величество! Стражи мгновенно рассеялись в небе, оставив её одну над пылающим городом. И тогда до неё в полной мере докатилась какофония ада: взрывы, треск обрушивающихся балок, стоны, плач, рёв огня — всё смешалось в единый, невыносимый хор, врезавшийся в её сознание, как сотня острых лезвий. Впервые за долгие годы, в этой пропасти, среди дыма и пламени Селестия почувствовала не власть — а абсолютное бессилие. Вдруг, из-за завесы дыма, из самой гущи пожарища раздалось рычание, будто сама земля разверзлась. Оно потрясло воздух сильнее любого взрыва. Селестия мгновенно ринулась вперёд, крылья рассекали горячий воздух, как клинки. Подлетев ближе, она увидела его: гигантского дракона, изрыгающего зелёное пламя и крушащего всё вокруг. — Не раздумывая, она сфокусировала магическую энергию в роге и выпустила солнечный луч. Но в тот же миг луч рассыпался, отразившись от невидимого щита вокруг зверя, как свет от зеркала. — Что?! — вырвалось у неё. Это невозможно. Даже древние брони не выдерживали её магии. На всякий случай она выстрелила снова — мощнее, яростнее. И снова — ничего. Луч разбился о прозрачную, едва видимую броню, окутывающую дракона. Теперь она ясно видела: на нём висело защитное заклинание. И его источником было явно нечто иное. Пока она наблюдала, дракон резко повернул голову. Его зелёные глаза, полные боли и ярости, уставились прямо на неё. — Проклятие! Огненный поток вырвался из пасти, быстрый, как молния. Она едва успела отклониться, и пламя пронеслось в сантиметрах от её крыла, обжигая перья. Взмыв выше, она судорожно вдохнула дымный воздух — и в этот момент заметила яркое сияние цвета индиго, бьющее из развалин Академии. — Это ещё что?.. — прошептала она, и тут же поняла: что бы то ни было — именно это являлось источником заклинания. Но подлететь напрямую было смертельно — дракон стоял между ней и зданием, как живая стена. С резким пикированием она обрушилась сверху, направив ослепляющую вспышку чистого солнечного света прямо в глаза чудовища. Дракон завыл от боли. Он замотал головой, растерянный, и в этот миг Селестия проскользнула мимо, достигнув академии. Она ворвалась в полуразрушенный лекционный зал. Мраморный пол был покрыт трещинами, скамьи перевернуты, книги горели по углам — но около трибуны лежал светло-фиолетовый единорог, без сознания, окутанный магической аурой, пульсирующей с каждой секундой, как сердце. Его одежда была обожжена по краям, грива — взъерошена, а из рога всё ещё сочилась неконтролируемая магия. Селестия опустилась. Громкий стук её копыт о мрамор отразился эхом по залу. Она подошла ближе — и почувствовала эту невероятную магию, гораздо сильнее, чем у большинства взрослых единорогов. — Великие силы! Как у столь юного пони может быть такая сильная магия? — удивилась она. — Мальчик мой, что с тобой? — обеспокоенно спросила Селестия. Но единорог не ответил, а лишь продолжал глазеть в небо с сияющими белым глазами. — Нужно это немедленно прекратить, иначе его тело не выдержит. Её рог снова загорелся золотистым цветом, а глаза стали ярко белыми, как и у единорога. Из рога аликорна вырвался радужный поток света, озаривший мальчика. Как только поток магии прекратился, парень тут же начал падать на земля, но она успела поймать его в свои руки, после чего опустилась с ним на землю. Вдруг, глаза единорога начали медленно раскрываться. Он чувствовал себя невероятно уставшим и измотанным, из-за чего даже открытие глаз было для него непосильным усилием. Перед его взором предстал силуэт смутный белой аликорницы, смотревшей на него с беспокойными глазами. — П-принце… — начал он, но голос предал его. Из горла вырвался хриплый, мучительный кашель. — Спокойно, ты в порядке, — нежно вымолвила Селестия. — Сейчас я отнесу тебя в без-… — Вдруг, она почувствовала как за спиной раздалось глухое рычания. Обернувшись, она увидела, что дракон пришёл в себя. Его пасть уже раскрылась, готовая выпустить новый поток зелёного пламени. Селестия рванула вверх, пролетев сквозь обломки крыши. Она крепко прижимала единорога к себе, пока огонь хлестнул по тому месту, где они только что стояли. Единственное, о чём она думала: убрать его подальше отсюда. — Спасти хотя бы одного, — прошептала она, набирая высоту, — хоть одного. Быстро долетев до дворца, она опустилась в сад и осторожно уложила юношу на траву. К ней тут же подбежали стражи. — Ваше высочество, — обеспокоенно отчеканили стражи. Она не ответила. Всё её внимание было приковано к измученному лицу единорога. Смотря на него, принцесса испытывала колоссальное чувство вины перед её поданными, погибающими сейчас с каждой секундой. Крики боли её любимых пони эхом отзывались в её ушах, словно призраки, призванные истязать её. Вдруг, она словно почувствовала тот самый смрад от обгоревших трупов, заставивший всю её шерсть встать на дыбы. Утомлённое лицо единорога казалось ей мёртвой гримасой, что окончательно заставило её глаза переполнится от слёз. — Ваше величество! — громко окликнул один из стражей, вырывая её из оцепенения. — Какие будут указания? Теперь она чётко слышала и понимала смысл каждого слова, исходящих из уст её стражи. Она снова взглянула на единорога и решительно отдала приказ. — Приведите в центр всех возможных врачей Кантерлота и его окрестностей. Пусть подготавливают медпункты. Через пару минут должны прибыть пегасы из Клаудсдейла и устроить ливень. Всю стражу — на поиски выживших. Пегасы — на эвакуацию раненых, единороги — на разбор завалов. — Так точно, ваше величество. — И одного доктора — сюда. Сейчас. Стражи мгновенно разбежались. Селестия наклонилась и тихо сказала: — Всё будет хорошо, — погладив его запачканную пеплом гриву. Вдруг, издали снова раздался грозный рык дракона, продолжающего терроризировать город. — Я скоро вернусь, — сказала она и взмыла в небо. Завидев чудище, она не стала ждать. Защитное заклинание, которое окутывало его раньше, исчезло — магия Даска угасла вместе с его сознанием. Теперь дракон был уязвим. Глаза и грива аликорна загорелись ярким пламенем, а рог начал сиять словно второе солнце. Селестия полетела на дракона огненной вспышкой и испустив яркий луч снова ослепила чудище. Как только он оправился от резкой боли, перед его глазами мелькнуло огненное пламя, ставшее последним, что он увидел перед своей немедленной гибелью. Аликорн на сквозь пролетела голову дракона, выжжев в нём дыру, после чего мёртвая туша дракона свалилась замертво, вызвав слабую тряску земли и подняв клубы пепла.

***

Селестия парила над Кантерлотом под проливным дождём, глядя, как последние очаги пожарищ гаснут один за другим. — Разрешите доложить, — сказала молодая Вандерболт жёлтого окраса. Принцесса кивнула. — Задача выполнена. Дождь потушил большую часть огня. Дальше дело за единорогами. С вашего разрешения, мы начнём рассеивать облака. — Хорошо, лейтенант. Рассеивайте облака. Вандерболт отдала честь и стремительно унеслась ввысь. Селестия продолжала наблюдать за стражами, метавшимися между развалинами. Ветер доносил тяжёлый запах разлагающейся плоти дракона. — Он не мог один вызвать такие разрушения, — подумала она. — Он же был ещё детёнышем… И вдруг её осенило. Она резко взмахнула крыльями и устремилась ко дворцу. По пути мысли крутились, как буря: — Сначала Сталлионград… теперь это. Тысячи погибших в самом сердце столицы. Она стиснула зубы. — Если безопасность моих подданных — цена прогресса, я предпочту вовсе остановить это. Я не допущу новых смертей. Я защищу их. Чего бы это ни стоило. Добравшись до дворца, она сразу решила найти Фэнси Пэнтса и потребовать ответа. Но в ту же секунду вспомнила о юном единороге и её гнев сменился тревогой. Подозвав к себе одного из стражников, Селестия спросила у него о местонахождении единорога. — Доктор приказал отнести его в ваши покои, — ответил тот. — Мы пытались возразить, но… Она не стала слушать дальше и бросилась внутрь. Ей было всё равно, где его лечат — лишь бы ему помогали. У дверей своих покоев она услышала знакомый раздражённый голос: — Сколько раз повторять? Покои её величества — не приёмная! Убирайтесь отсюда! Стража, выведите их! Селестия со всей силы вдарила магией по двери. Та с грохотом распахнулась и врезалась в стену от чего все в комнате вздрогнули. — Ваше высочество, я их предупреждал, но они… — МОЛЧАТЬ! — рявкнула она от чего Фэнси аж побледнел. — Мало того, что ваша спешка и желание выслужиться привела к смерти тысячи пони, так вы ещё и мешаете доктору оказывать помощь одному из выживших в этой катастрофе?! — Но я только… — Всем, кроме доктора — вон! С вами мы поговорим позже, советник. Испуганный советник тут же выбежал из покоев, а за ним двое стражников. Доктор-единорог, потрясённый, торопливо начал: — Простите, ваше величество! Я не имел права… Сейчас же отнесу пациента на улицу. — Не надо, вы правильно сделали, что принесли его сюда, — спокойно проговорила Селестия, после чего доктор облегчённо выдохнул. — Каково его состояние? — спросила Селестия. — Без сознания. В тяжёлом истощении, — ответил доктор. — Не от удушья и не от ран. Скорее — будто неделю без сна таскал камни за алмазных псов. — Главное, он поправится, доктор? — спросила Селестия. — Да. Несколько часов сна — и будет как новенький. Я уже применил исцеляющие заклинания. — Спасибо вам. Она посмотрела на юношу, мирно лежащего на её кровати. — Ваш труд не останется без награды. — Не стоит, ваше величество. Это мой долг — помогать пони. Тем более таким юным. Собрав инструменты, доктор покинул покои. Селестия осталась одна. Она тихо села на край кровати и смотрела, как дышит спасённый ею единорог. — Всё будет хорошо, малыш. Она нежно погладила его по головке и поцеловала его в лобик.

IV

Единорог медленно открыл глаза. Как только к нему полностью вернулось зрение он увидел, что тот лежал на довольно большой, мягкой и очень удобной кровати. Оглянувшись по сторонам он обнаружил, что он находился в каком-то невидимом доселе месте. Комната была вся из мрамора белого известкового камня. В интерьере изобиловали розовые, фиолетовые, золотые, белые и бежевые цвета. Он огляделся. Комната была выложена белым мрамором, с тёплыми вкраплениями бежевого и золота. На стенах — картины: заснеженные вершины над сосновыми лесами, извилистые ущелья, далёкое море, разделяющее континенты. У стены — резной камин, в нём потрескивал огонь. Напротив — низкий столик и два стула. С балкона веяло прохладой. В воздухе пахло мокрым камнем и недавно прошедшим дождём. — Где я? — подумал он. — Как я сюда попал? В памяти мелькнул образ: высокая фигура в белом, голос — тихий, но уверенный: «Всё будет хорошо…». Он попытался ухватиться за остальное, но воспоминания расплывались, как дым. *Наверное, мне это приснилось*, — решил он. Неспешно встав с кровати он поплелся к выходу из комнаты. Надеясь встретить хоть кого-либо и разузнать, что произошло и почему он оказался в этом месте он вышел в коридор и пошёл в случайном направлении. Стены тянулись вдаль, украшенные портретами и бюстами. Некоторые лица он узнал: историки, полководцы, учёные — те, кого они проходили в Академии. Но сейчас имена не шли на ум. Голова гудела, тело ныло от усталости, и каждая мысль давалась с трудом. Однако пару лиц он сумел вспомнить. — Сомнамбула, Мейргипетская принцесса, спасшая свой народ ценой своей жизни. Флэш Магнус, великий воин, изгнавший драконов из Эквестрии… Даск машинально перебирал имена, проходя мимо бюстов. Большинство лиц он узнал из учебников — но один остановил его. Старый единорог с густой бородой и высокой шляпой. Он знал его портреты наизусть — но здесь, в камне, тот выглядел… живее. Мудрее. Ближе. Он замер, не замечая, как за спиной раздался женский голос: — Старсвирл Бородатый. Даск резко обернулся. Перед ним стояла Селестия. Сама правящая принцесса-аликорн во плоти! Один лишь её вид вызывал неподдельный трепет и детский восторг у юного единорожца. С самого рождения ему лишь только приходилось слышать и читать о бессмертной правительнице Эквестрии. И вот, августейшая стояла прямо перед ним! Он был заворожён величественностью, статностью и красотой принцессы. — Ах, П-принцесса Селе-… Ваше высочество, — запнулся единорог, после чего резко склонил голову перед ней. Такая реакция вызвала у неё непроизвольный тёплый смешок. Цокот её копыт эхом разнёсся по коридору, пока она не остановилась в паре шагов от него. Потом опустилась на уровень его глаз и бережно положила свои руки на его плечи. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, и голос её был таким тёплым, что Даск почувствовал, как щёки налились жаром. — Ничего не болит? Может, хочешь пить? Он не ожидал… ничего подобного. Она… искренне беспокоится о нём. — Эм… я… — неловко начал он. Её глаза на мгновение расширились — она ждала ответа. Крылья слегка дрогнули. Но Даск молчал, растерянный. Тогда она мягко улыбнулась: — Ой, прости. Я, наверное, напугала тебя. Просто… видеть тебя в добром здравии — отрада для моих глаз. Единорог нервно сглотнул. Принцесса почувствовала себя очень неловко. — Ладно, — сказала она, — для начала: как тебя зовут? — М-меня? — неловко переспросил он. Она кивнула, всё так же улыбаясь. — Даск Шайн. — Даск… — повторила она. — Красивое имя. Подходит такому милому пони. Единорог снова залился красной краской. — Послушай, — сказала она, — не хочешь чаю? У меня как раз лимонный тортик остался. — Это… большая честь, ваше величество, — пробормотал он. — Ох, брось ты эти титулы, — отмахнулась она. — Зови меня просто Селестией. — Хорошо… С-Селестия. — Вот и славно. Иди пока в мои покои, откуда ты вышел. Я сейчас вернусь. Только заварю чай. Он кивнул и пошёл, но на полпути остановился. — Подождите ка… её покои? Я спал на её кровати?!

V

С начала чаепития Даск не проронил ни слова. Он сидел, уставившись в тарелку с тортиком, будто оттуда должна была появиться подсказка, как вести себя с самой принцессой Эквестрии. Селестия молчала, давая ему время, но наконец заговорила первой: — Даск, ты помнишь как здесь оказался? Он нервно проглотил кусочек торта и поднял глаза. — На самом деле… я вообще ничего не помню. Только как начался финальный экзамен в Академии. А потом… всё как в тумане. — Ясно, — ответила Селестия, отпив чая с кружки. — Я думал вы тоже там будете, но когда я пришёл вас там не было. Селестия вдруг действительно вспомнила о том, что академия как и всегда пригласила её присутствовать на магии по прикладной экзамене. — Ох, дурья моя голова! — ругнулась она. — Как я могла забыть? Так забегалась с этой работой и Фэнси Пэнтсом. — Я, ох, принцесса, ой, то есть, Селестия, простите меня. Я прекрасно понимаю, что у вас очень много дел и работы. Ох, это звучит так эгоистично. — Нет, что ты! Нисколько! — заверила его принцесса. — Слушай, а ты не помнишь, что происходило во время твоего экзамена? Вопрос показался ему странным. — Зачем ей это? — мелькнуло в голове. — С чего бы принцессе интересоваться моим экзаменом? — Ну, нам нужно было показать что-то сложное — заклинание, эксперимент… или что-то, что докажет, что мы способны. — Большинство простых вариантов уже забрали. А пару дней назад, гуляя у подножия Кантерлота, я нашёл в пещере яйцо. Подумал — если заставлю его вылупиться, это… произведёт впечатление. — И… у тебя правда получилось? — Не знаю. Яйцо начало трескаться… а потом всё перед глазами потемнело. — Дракон не может вылупиться за пределами Земли Драконов самостоятельно. Неужели такой маленький пони мог самостоятельно заставить вылупиться яйцо дракона? Лишь сила Элементов способна на такое. Может ли быть так, что этот пони… — задумалась Селестия. — Тем не менее, он должен знать, что произошло. Он так или иначе об узнает, стоит ему лишь покинуть дворец. Я скажу ему. — Послушай, Даск, — сказала она тихо, но чётко. Он тут же перестал жевать и уставился на неё. — То, что ты нашёл, действительно было драконьим яйцом. И… тебе удалось не только заставить его вылупиться, но и… ускорить его рост. — Получается… я всё-таки сдал экзамен? — в его глазах вспыхнула робкая надежда. Это выражение — чистая, детская радость — ударило Селестию сильнее любого кинжала. — Я-я… я не знаю, что точно произошло, но по-видимому, ты впал в какого-та рода магический транс и с помощью магии не только заставил вылупиться яйцо, но и значительно ускорил его рост. Радость на лице парнишки сменилась нарастающим беспокойством. — Дракон разрушил школу и часть города. Пожары продолжались ещё пару часов. Я смогла прервать твой транс, а после отнесла тебя во дворец. Я смогла одолеть дракона, но… Улыбка на лице Даска медленно угасла. Он сидел неподвижно, будто его окатили ледяной водой. Постепенно в глазах начало рождаться осознание. Он стал причиной стольких разрушений и смертей, — думал про себя Даск. Лицо единорога не выражало ничего, кроме потрясения. Он вспомнил лица учителей и учеников школы, которые скорее всего тоже были мертвы… по его вине. Вдруг, единорог вспомнил о доме своих родителей, находящемся совсем неподалёку от школы. — Мама… папа… сестрёнка … — голос его дрогнул, сорвался. Он резко поднялся, стул громко отскочил назад. — Принцесса, пожалуйста… отведите меня к ним! Я должен… я должен проверить, в порядке ли они!

VI

По его просьбе Селестия телепортировала их в небо над разрушенной Академией. Как только его копыта коснулись земли, Даск бросился бежать к дому. Вокруг — только руины. Обгоревшие стены, клубы дыма, цепляющиеся за одежду. Стражи молча вытаскивали тела из-под обломков. Выживших почти не было. Из каждого дома, мимо которого он проносился, доносился плач — тихий, отчаянный, без конца. Слёзы сами катились по щекам. Он вытирал их рукавом, но новые тут же выступали. Бежал, задыхаясь, пока, наконец, не остановился. Его дом. Или то, что от него осталось. За спиной раздался лёгкий цокот. Селестия подошла, за ней — двое стражей. Она опустилась рядом и осторожно положила руку ему на плечо, приказав страже обыскать руины. Через несколько минут стражница-айнхорнинь вернулась и покачала головой. Даск не закричал и даже не завыл. Он просто съёжился, как будто весь мир внезапно стал слишком тяжёлым для него, и начал плакать — тихо, беззвучно, содрогаясь всем телом. Селестия смотрела на него и чувствовала, как внутри сжимается всё. — Он не заслуживает этого. Никто сегодня этого не заслужил, — думала она. Принцесса немедленно заключила его в крепкое объятие, дабы успокоить его. Она понимала, что скорее всего этот малыш является самой главной жертвой этой трагедии, являясь одновременно её же частичной причиной. Она даже представить не могла, что сейчас испытывает этот мальчик. — Я-я… н-не хотел вс-сего этого… — выдавил он из себя, задыхаясь и шмыгая, уткнувшись лицом в её плечо. — Я знаю, малыш, знаю, — нежно сказала Селестия. — Если бы я только… — голос его оборвался. Слова кончились, оставив только боль. Селестия молча гладила его по спине. Она не знала, что сказать. Она понимала, что никакие слова не вернут ему семью. — Принцесса… — прошептал он, дрожа. — Скажите… это же сон? Это ведь Лунная Поня наслала это. кошмар?.. Мама с папой дома… а утром мы с сестрой пойдём гулять, и… — Так и будет, — успокаивающе сказала она. Её рог тихо засветился золотом. Магия Селестии медленно клонила его ко сну. Она ещё немного посидела, прижимая его к себе. Потом бережно подняла, прижала к груди и, взмахнув крыльями, взлетела — прочь от пепла, обратно в дворец.

***

Утренний ветерок обдувал лицо Даска. На мгновение ему показалось, что всё в порядке — тепло, тихо, мирно. Но, потянувшись и оглянувшись, он понял: это не его комната. Он снова был в покоях Селестии. Иллюзия бесследно исчезла. В воздухе ещё витал едва уловимый запах гари. Над городом сгустились тяжёлые серые тучи без единого проблеска света. *Нет. Это не сон.* Он услышал шаги. Не поднимая глаз, он сел на край кровати и уставился в пол. Шаги замолкли у двери. Он медленно поднял взгляд и увидел Селестию стоящую в проёме. Он снова опустил голову. Взглянув на него она лишь молча подошла и села рядом, обняв его за плечи. Даск же просто сидел — сгорбленный, будто весь мир вдруг обрушился на него неподъёмным грузом. — Послушай, Даск, — сказала она тихо. — Ты не мог знать, что случится. Она взяла его за руки. Он медленно поднял глаза. На её лице было всё: сочувствие, решимость, усталость… но не осуждение. — Ответственность за всё — на мне. Это я виновата… — Н-нет, принцесса… это я… — Даск, — перебила она, — я правительница Эквестрии. А значит, именно отвечаю за всё что происходит в ней, за всеми пони и иными живыми существами. Ты должно быть видел все эти металлические трубы, что проводили по всему городу, в том числе и в твоём доме? Это трубы с газом, а газ легковоспламеняем и очень взрывоопасен. Одна искра и всё. Тот дракон бы не устроил столько бед, если бы я уделила хоть сколько-нибудь времени планировке и составлению банальной техники безопасности. Хотя бы один инспектор на квартал. Тысячи жизней… твои родные… всего этого могло не произойти. Если кто и виноват — так это я. — Но я принёс это яйцо… — Даже если бы ты не принёс его — рано или поздно что-то другое привело бы к взрыву. Перегруженная сеть, дешёвые материалы, отсутствие контроля… Мы пытались строить будущее, не думая о том, кто в нём будет жить. Не думая о последствиях. Эта ошибка — моя. И она останется со мной навсегда. И она — не твоя. Несмотря на свой возраст, он понимал о чём говорит принцесса, но он всё равно продолжал чувствовать внутри себя невероятную тяжесть. — Ненавидь меня, если хочешь, — сказала она. — Презирай. Но не вини себя. Никто не мог предвидеть этого. — Я… я не… — выдохнул он, и голос его сорвался, как будто грудь вот-вот разорвёт от напора боли. Его лицо исказилось в беззвучной агонии. — Я не знаю, что делать, — прошептал он с абсолютной пустотой в голосе. — У меня нет ничего. Ни семьи. Ни дома. Никого. Ничего. Вслушиваясь в мертвецкий голос мальчика, она чувствовала, будто вся сила и тепло медленно покидали её. Его слова были подобны тучам, что затмевали солнце, делая светило бесполезным и слабым. Тьма снаружи сгущалась вслед за поникшим сердцем принцессы. Она — аликорн, прожившая на этом свете более тысячи лет, не знала, как помочь этому маленькому пони. — Я не смогла спасти Кристальную империю. Не смогла уберечь сестру от тьмы. Не смогла защитить бедных и разбитых пони Сталлионграда. Не смогла спасти жизни, погибшие сегодня. Неужели я даже не смогу ничего сделать для этого бедного, маленького пони, так нуждающегося в помощи? Нет. Довольно. Если потребуется, я готова сделать всё возможное, чтобы спасти хотя бы его. Он не заслуживает остаться на произвол судьбы. Он не должен нести груз, который сокрушит даже взрослого. Собрав всю силу и решимость, она заключила единорога в крепкое объятие и тихо, спокойно заговорила: — Послушай меня, малыш. За все те лета, что я провела под лучами солнца, мои глаза видели бесчисленные горести, беды и трагедии. Я видела, как рушились великие цивилизации, как исчезали целые народы, как земля содрогалась от страшных катаклизмов. Но были времена и древнее — столь древние, что я редко решаюсь вспоминать их. Это был мир, где царили лишь хаос и раздор. Ни солнце, ни луна не освещали земную твердь — если ту первобытную материю вообще можно назвать твердью. Я мало что помню из той эпохи. Мои воспоминания — лишь смутные тени: всепоглощающая тьма, пламя без тепла, пустота без формы. Я не знаю, откуда появилась, но помню, как, подобно призраку, скиталась среди безжизненной пустоши. В какой-то момент я полностью лишилась сил, и тьма начала поглощать меня. Я чувствовала, как всё тепло исчезает, а смертельный холод обвивает меня, словно паутина. Мне казалось, что я навсегда исчезну. В последний миг я подняла взгляд к тёмному, безжизненному небу. И тогда чья-то божественная длань взяла меня за руку. Моё эфемерное тело наполнилось жаром, разгоняя озноб. Моя рука устремилась вверх — и небо вспыхнуло ярким светом, способным ослепить любого. Я смотрела, как рождается светило. Тьма исчезла. Остался лишь свет. Я рассказываю тебе всё это, чтобы объяснить одну вещь. Когда я блуждала по пустоши, я думала, что свет — в пламени: в его тепле, в его сиянии. Но теперь я знаю: пламя с его призрачным светом и мнимым теплом ничем не отличается от тьмы и холода. — Но как понять, за чем следовать, если кажется, что другого света вовсе нет? — Бывает, этого не понять, — сказала Селестия, — пока не коснёшься тьмы. Не всегда у нас есть выбор. Иногда путь лежит сквозь неё — потому что иного пути просто нет. Поэтому не взваливай на себя эту тяжесть. Сбросить её будет нелегко… Принцесса на мгновение промолчала, затем опустилась на колени, нежно взяла единорога за мордочку и заглянула в его глаза. — Как же обо всём забыть? — выдохнул он. — Мой милый Даск… В этом мире действуют силы, что выше тьмы. И выше нас самих. Даже меня и любых богов. В такие дни остаётся лишь одно: довериться их замыслу и отказаться от своих. — Сколько пони погибло… Мой дом сгорел. А вместе с ним… — Он осёкся, шмыгнул носом и провёл ладонью по глазам. — Где же в этом замысел? — Знаешь, Даск, — мягко произнесла принцесса, — некоторые потерянные вещи потеряны навсегда, как бы сильно мы ни боролись, как бы больно ни было, и как бы наши сердца ни тосковали о том, чтобы вернуть их обратно. Этот мир намного больше любого из нас, даже меня. И иногда ветры, дующие против нас, слишком сильны. Она обратила свой взгляд к открытому балкону, откуда открывался вид на поднимающийся от потушенных пожаров дым и город, омываемый дождём, словно слезами, под серым небом. — В такие времена нам остаётся лишь смириться. Что сломано, то сломано и больше не починить. Всё, что мы можем сделать, — это попытаться создать что-то новое. От её последних слов глаза единорога будто загорелись. Селестия улыбнулась — еле заметно. — Не взваливай на себя бремя вины и не кори себя за случившееся. Ибо не сила побеждает тьму, но свет. А солнце всё ещё светит, как бы темны не были облака или как длинна не была бы ночь. В конце концов всегда наступает день, развеивая собой всю тьму, что так слаба перед светом. Внезапно он увидел, как нежное лицо принцессы засияло и будто обрело свои краски. Её грива, сотканная будто из самой магии, заблестела, переливаясь оттенками розового, мяты и небесной синевы, как утренняя роса под первыми лучами. Солнце, прежде скрытое за серыми тучами, осветило принцессу своими лучами. Он медленно опустил голову, держась руками за её плечи. Закрыв глаза, словно ожидая нового потрясения. — Я хочу, чтобы солнце больше никогда не заходило. Принцесса снова заключила его в нежные объятия и прошептала: — Солнце больше никогда не зайдёт. Ибо как сумерки всегда следуют за солнцем, так и солнце следует за сумерками.