Препятствия

В Питере солнце. Говорят, что в такие дни все петербуржцы моментально выходят на улицы, безоговорочно в шортах, танцуют, поют и просто радуются жизни. На самом же деле это явление не такое редкое, как об этом принято говорить. Или все выходные Арсения выпадали на солнечные дни, и казалось, что их гораздо больше, чем есть на самом деле.   В Питере Арсений не видит ничего ужасного, наоборот, он любит этот город. Безумно любит размеренный ритм жизни, исторический центр, скопление интеллигенции, сады, набережные, мосты. Ему нравилось смотреть в окно автобуса или машины, как по мере приближения к центру высотки, сталинки, хрущевки, брежневки сменялись величественными строениями времен императорской семьи. В особые дни ему казалось, что он путешествует во времени.   Арсению нравится культ котиков и кофе, нравятся шутки про Питер, нравится его малочисленные станции метро, нравятся мостовые. Ему обидно, что исторически значимые здания, видавшие личностей такого масштаба, каких сейчас не делают, содержаться в том состоянии, в котором содержаться. Чуть выехав из центра появляются серые, покосившиеся местами здания с отваливающейся штукатуркой.   Арсению нравятся прямые дороги, нравится стиль вождения, даже если он ворчит, что так можно попасть в аварию.   Арсений любит этот город по-настоящему и поэтому отпускает его с легким сердцем. Здесь он счастливым не будет. У него есть всего один шанс поменять жизнь и сделать ее наконец такой, какой хочет именно он, а не родители, друзья, общество, жена, работодатель. Иногда ему кажется, что в его жизнь хочет заглянуть и что-то там подправить абсолютно каждый человек на планете, даже продавщица в соседнем супермаркете.   Именно поэтому Арсений уезжает. Он не бежит от проблем, он делает то единственное, что может в доведенной до абсурда ситуации.   Давным-давно, очень много лет назад, Арсений недолго, но успел пожить для себя. Тогда в стремительно развивающимся сибирском городе Арсений был счастливым ребенком. Он ходил в детский сад, светил тонкими, вечно разбитыми коленками, коротенькими шортиками и стриженной под машинку головой. Его не пускали гулять одного, ругали за проступки, и совершенно не понимали, что это от любознательности. Что Бабушкину вазу он разбил, потому что за ней лежал блестящий фантик. Кастрюлю с кипящей картошкой он перевернул, потому что никак не мог понять, что там варится, а родители не говорили. Он тогда ничего не обжег, но ремнем получил. Родители надеялись таким образом отучить маленького непоседу лезть туда, где опасно. Отучили.  

***

  Где-то справа остается Пулково, но его не видно. Когда здания окончательно таят и остаются только поля и светло-зеленые деревья, Арс включает радио. Играет "Гроза" Совы. Даже поднимает настроение. На заднем сидении стоит коробка со статуэтками и двумя особо ценными кружками.    

***

К тому времени, как он должен был пойти в первый класс, Арсений был послушным мальчиком и играл только в песочнице. Даже крапиву палкой не бил и по лужам в дождь не прыгал. А до того хотелось, до вырванного ворса из ковра, висящего над кроватью. Сваливал на кота. Тогда же Арсений научился врать. При чем врать так, что никому не попадало.   Кто оставил кружку чая на столе? Это Аня, она в школу опаздывала. Почему в садике говорят, что ты бьешь девочек? Я просто поворачивался, она стояла рядом и зла на меня не держит. Кто раскидал обувь в прихожей? Я на кота водой случайно попал, я уберу.   Чай оставил он, просто забыл. Девочка больно дёрнула его за волосы, он дал сдачи. Обувь он раскидал, когда играл с котом. Тот кот умер через десять лет. Арсению было его жаль, он даже носил траур несколько дней. Самое противное, что никто ни о чем с ним не говорил.  

***

  Арсений включает новости и едет параллельно проводам над головой. Черный кожаный салон не самой новой, но хорошей машины наполняет запах духов, которые Арс убрал в бардачок, места больше не было, и теперь распыляет, чтобы было ощущение дома. Чтобы оно было хоть где-нибудь.  

***

  Когда Арсений пошел в школу, то понял, что врать получится не всегда. Отец, видя двойки за поведение, за предметы, которые ему не давались, бил ремнем. Скрыть неуспеваемость было невозможно, поэтому пришлось учиться. Потом случились девяностые. Зарплату задерживали, родители злились, придирались - находили поводы. Арсений участвовал в Олимпиадах, конкурсах даже по тем предметам, которые ему не давались.   Он не знает, какой у него склад ума, склоняется к гуманитарному, но и с математикой у него все неплохо. Химия и биологи не давались и даже не рассматривались при поступлении. Но задолго до поступления Арсений пахал.   С учебы он бежал на кружки, разные: борьбу, художественный, спорт, потом репетиторы, потом уроки дома. В субботу у него либо репетиторы, либо кружки, в воскресенье - воскресная школа и уроки на неделю, чтобы потом не сидеть до ночи. За сидение до ночи его тоже не хвалили.   Когда Арсений приходил к родителям и показывал поделку или рисунок, они, чаще всего, никак не реагировали. Отсылали в комнату. Сестра была старше, и ей тоже было не до сомнительного качества достижений младшего брата. Но опустить руки он не мог. Слышать, как отец расстегивает пряжку ремня не хотелось. Ковер со стены сняли, стресс девать было некуда.   Стоит ли говорить, что и друзей у него толком не было. Были ребята, с которыми он общался в школе, один мальчик со спортивной секции и все. Когда он не дал списать на контрольной по математике одному мальчику в восьмом классе, то друзья исчезли совсем. Тот мальчик ему нравился. Арсений не умел находить друзей, не умел общаться, не понимал, как они шутят. Ему не было интересно даже общаться с большинством сверстников. Он не знал футбола во дворе, свиданок и провожаний девчонок до подъезда с неловкими объятиями или поцелуями украдкой. Он никогда не ездил с друзьями на речку, ни гулял по городу, ни собирался ни у кого на квартире. До девятого класса он каждое лето ездил к бабушке и читал ее книжки. Потом она умерла. Тогда он первый раз побывал на похоронах.  

***

  Единственный, кто знал о его планах был Сережа. Они дружат полжизни и кажется, будто они – сиамские близнецы, которых отсоединили друг от друга. Хотя, конечно, не похожи совсем. Сережа поддержал Арсения полностью. Пожелал счастья и благословил. На шутку, что надо было пожелать сломать ногу, как в театре, ударил по плечу и обнял крепко. Потом посадил в машину и перекрестил даже.   Арсений тормозит у заправки и берет себе уродский кофе. Теплый утренний ветер развивает волосы, забирается под зеленое худи. Арсений пьет кофе, опираясь о капот и дышит. Пахнет... свободой.  

***

  В том же девятом классе он перестал ходить на борьбу, в художественный кружок, Олимпиад стало немного меньше. Время освободилось, и Арсению совершенно нечем было себя занять. Родители вдруг забили тревогу. А почему это сын не ходит гулять с ровесниками? Арс тогда узнал о театральном кружке в школе. Репетиции были по вечерам, Арсений и пошел. Родителям не сказал, конечно. Это было ошибкой.   Когда отец увидел Арсения на афише на дверях школы, то устроил дома скандал. Арсению дали главную роль, он играл Гамлета. Отца не волновали его успехи, не интересовало, что сыну это нравилось. Он кричал, что это не принесет денег, это бессмысленно. «Ты должен работать на свое будущее, Арсений. Эта белиберда отнимает у тебя время.»   Тогда Арсений выступал на сцене в первый и последний раз. Это было девятнадцатого апреля двухтысячного года. Тогда же Арсений попросил не называть его Сеней. С этого дня он стал Арсом.  

***

  Арс морщится от кофейной гущи. До урны приходится идти почти через всю парковку. Мимо приезжает фура с огромным кузовом и обдает пыльным ветром. Везет разноцветные контейнеры, которые обычно тусуются в порту. Арсений открывает машину, ручка нагрелась на солнце и пальцы сами отдергиваются. Он садится в машину, глухо закрывает дверь, закрывает окна и включает кондиционер.  

***

  Потом были экзамены. Арсений знал, что все сдаст, что переживать не нужно, но не волноваться не получалось. Спустя годы Арс поймет, что это был подсознательный страх ремня.   Вздрагивать от расстегивающегося ремня Арс перестал только к концу университета.   На университете настояли родители. О театральном Арсений даже не заикнулся. Он поступил на экономический в Санкт-Петербург, как и хотели родители. Был рад, что это не медицинский, и этого хватило на все пять лет усердной учебы. Он учился вдалеке от родителей, жил в общаге с кучей людей, которые, в отличии от Арсения, были открыты к экспериментам.   Вот тогда Арсений начал врать родителям по полной. Тогда же встретил будущую жену.  

***

  Странное, никогда раньше не испытанное чувство свободы манит его свернуть с Московского шоссе и заехать в какой-нибудь город. Но он сильнее. Потом заедет, сейчас у него есть дело. Он выехал раньше, чем мог бы, зато едет по самой длинной прямой дороге страны. А может и мира, так глубоко он не копал.  

***

  В университете он научился пить, узнал о сексе. Пробовал много всего и разного. Друзья у него наконец появились. Этого было достаточно, чтобы поверить в то, что он свободен. Начался период, когда он жил так, как хотели друзья. Люди правда были хорошие. Ни кидали, ни предавали. Приходили на помощь в нужные моменты. От них Арсений научился коммуникации. Он не был душой компании, но был красивым и постоянным гостем на вечеринках.   На одной из таких вечеринок он встретил ее. Они подружились сразу. Выпустились, работали потом в фирмах, которые сотрудничали. Учился Арсений, естественно, на отлично. Родителями был трепетно выращен синдром отличника.   С ней он не начинал встречаться до последнего. Понимал, что рано или поздно они переспят, и он не сможет ее бросить. Подруга же. Он все пытался нагуляться. В тот вечер к ней его привел алкоголь. Они долго встречались, родители были счастливы. Повышение к тридцати годам Арсений выгрыз себе зубами. Стал заместителем начальника отдела. Тогда же сыграли свадьбу. Не слишком пышную, но приличную. Родители помогли, конечно. Ее отец был человеком состоятельным, настолько, что даже квартиру хотел подарить, они отказались. Арсений даже не знает радоваться этому или плакать.   Потом его почти съела рутина. Все любопытство, которое родители так подавляли привело его в тусовки, потом к ней. Она вечно была недовольна Арсением. Не нарочито, тихо так, на фоне. Он все время ждал, что она устроит скандал или просто молча уйдет в другую комнату. Это было хуже, чем истерика. В интернете он тогда вычитал новый термин. Эмоциональное пренебрежение.   Они ездили туда, куда она считала нужным. Приоритетны были ее траты, квартиру в ипотеку выбирала тоже она. Арсений начал пить по вечерам в тайне от нее. Не лучший его период. Он быстро бросил этот бытовой алкоголизм, но показательно получилось. Есть, о чем подумать.   Арсению хотелось гулять, ходить по музеям, они же в культурной столице. Нет, они ездили на дачу к ее родителям или ремонтировали что-то дома. На попытки уйти одному, она говорила, что он ее не любит и что, если они пара, то должны проводить время вместе.   Жить так было проще, чем разбираться, чего именно он хочет. Понимание, что этот не та жизнь, какая могла бы быть так больно резало по сердцу, что жизненно необходимо становилось срочно перекрыть это ощущение.   Арсений в тридцать пять начал работать главным организатором крупных мероприятий. Эта работа удовлетворяла потребность в постоянном движении и приносила больший доход. Только с последним условием она согласилась на смену его работы. С организации утренников через выпускные Арсений добрался до организации свадеб. На десятой его свадьбе и появился Антон.  

***

  Арсений заезжает в KFC и, как настоящий взрослый, покупает кучу еды. Теперь она лежит в огромном пакете на переднем сидение рядом с рюкзаком, из которого выглядывает ноутбук, провод от зарядки, книжка и ежедневник.   Арсений натыкается на него взглядом, когда тянется за картошкой фри. Он тормозит у ближайшей мусорки на малюсенькой заправке. Он с таким облегчением выкидывает небольшой блокнот, что даже подпрыгивает. Толстый дальнобойщик косится, но Арсения это не волнует. Он едет дальше.  

***

  Невеста, приятная молодая брюнетка с богатыми родителями, тогда сказала, что точно знает, какой ресторан она хочет. Ресторан располагался в Москве. Арсений до свадьбы общался с Антоном всего три раза, когда договаривался о мероприятии в другом городе. А потом на выездной регистрации, они провели два дня вместе.   Арсений тогда изменил. Он себя не оправдывает. Он поступил крайне паршиво и чувствовал себя потом отвратительно, но совершенно не мог устоять. Кудри, которые он поправляет длинными окольцованными пальцами; ворчание, что эти кольца нужно снимать, потому что перчатки маленькие; длинные ноги, которыми топает, когда смеется; пухлые губы, что то и дело растягиваются в широкую улыбку; зеленые глаза, которые смотрели на него с неведомым раньше вниманием.  

***

  По радио в машине звонят слушателям. Становится скучно. Арсений включает другую волну и съедает бургер, держа руль всего одной рукой. Это же не Питер, машин сильно меньше. Он пачкается в соусе, каким-то чудом оставляя худи чистым. Проезжает очередной небольшой город, покупает в магазине холодный чай, отдающий химией больше, чем непосредственно чаем. Дорвался.  

***

  - Арсений, ты как? - Антон появился из ниоткуда, положил руку на плечо и в глаза заглянул участливо.   Арсений так растерялся, что смотрел в эти глаза еще несколько десятков секунд. В груди что-то скрутилось. Никто и никогда прежде не спрашивал у него, как он, желая узнать правдивый ответ. А Антон хотел. По глазам этим честным видно. Он кутается в куртку, переступает по деревянному настилу огромными кроссовками. И смотрит. Курить хочет, наверное. Арсений так и сказал.   - Ты можешь покурить, - Антон так долго на него смотрел, что Арсений замялся. Голову отпустил, получше запахнул пальто. Ночное небо больше не привлекало. Глаза начало щепать.   - Я пришел не потому что хотел покурить, - Антон такой честный был не для Арсения. Не для того Арсения, что тихо плакал и задыхался от собственной никчемности в объятиях длинный рук. Но Арсений готов был меняться.  

***

  Другое радио то же быстро надоедает, и он переключается обратно. Там хотя бы ведущие нормальные. Арсений съедает еще несколько стрипсов и убирает пакет на заднее сиденье, оставляя под боком только липтон. Весь салон провонял фаст-фудом.   Арсений выключает кондиционер, открывает окна и едет так. Тут и разогнаться можно, почувствовать, как ветер бьет по ушам и заставляет прищурить глаза. Худи бьет по плечам, пакет шуршит громко-громко. Но так хорошо, что осуждения за это не будет, что Арсений бесконтрольно улыбается уже минут десять и щеки начинает сводить.  

***

  Новость о разводе она восприняла спокойно. Сказала только, что это вполне закономерный исход. Посмотрела на пальто изучающим взглядом. Квартиру он ей отдал при разводе.   Арсений ездил к Антону в Москву на выходных, тот приезжал и в будние. Они провели потрясающий отпуск в Греции. Антон рассказывал о работе, скидывал стикеры с котиками и мемы. Долгие вечерние созвоны были, как отдельный островок счастья.   Антон его понимал. Шутки идиотские абсолютно добивал, смеялся заразительно. Слушал внимательно и не перебивал, когда нужно было. Переводил тему, когда чувствовал, что зашел не на ту территорию. Рассказывал о себе много. Его было много всегда.   Он был в поиске фильмов, в забытых украшениях на столике у дивана, в коробках пиццы в холодильнике, в подписке на Матч ТВ. У него была своя сторона кровати, своя зубная щетка и свой набор полотенец. Ему была выделена целая полка в шкафу. Его номер был в избранном, чат с ним - закреплен. Он был в мыслях.  

***

  Арсений едет не так быстро теперь, чтобы ветер не сушил глаза. Иногда появляются домики по сторонам, но разглядывать их нет ни сил, ни времени. Арсений натыкается взглядом на кольцо-печатку на безымянном пальце. Без сожаления его снимает и выкидывает в поле. Он заменял им стандартное обручальное кольцо, а потом не снимал, потому что привык.  

***

  Арсений перехватывает клубнику и откусывает. Антон засматривается, но от рецепта не отвлекается. Тогда Арсений берет еще одну и протягивает Антону. Тот откусывает, глядя прямо в глаза. Жует, потом тяжело сглатывает и хрипло говорит:   - Ты меня очень отвлекаешь, - Арсений лишь ухмыляется.   Антон продолжает рассказывать о приготовлении очень трепетно, как самый настоящий повар-кондитер, но Арсений не слушает. Он слизывает сливки с пальца, перед этим мазнув им прямо по торту. Когда Антон почти перестает реагировать на откровенные провокации, то Арс берет банку и выдавливает сливки и выдавливает себе на пальцы. Потом проводит по соску. Антон, видимо, поняв, что дальше рассказывать про торт не вариант, разворачивается лицом к Арсению, бегает глазами от лица до соска и обратно.   - Мы так ничего не приготовим, - говорит на выдохе, а Арсений собственными пальцами собирает стремительно тающие сливки и мажет по ширинке под испытующим тяжелым взглядом.   Антон поднимает глаза, кладет ладони на тазовые косточки, поворачивает Арсения и упирает бедрами в столешницу кухонной тумбы. Он близко-близко, вдыхает шумно запах кожи на виске, но не касается ни одной части тела, только тазовые косточки сжимает крепко. Он ведет носом к шее, немного лижет ухо по дороге, а когда наконец находит сосок, то вбирает его в рот прямо через футболку.   Арсений задыхается, рот открывается в немом стоне, он тяжело дышит, чувствует, как ткань намокает и аккуратно касается кудрей одной из рук. Антон сминает талию, мнет и сжимает кожу сильно, беспорядочно, беспардонно почти. Потом прикусывает сосок и выпрямляет руки, насильно отрывая себя. Смотрит в глаза опять, и ухом не ведет, когда Арсений перекладывает руку ему на плечо. Он шумно дышит, двигая ноздрями.   - Ты приехал только ради этого? - взгляд падает на секунду на сосок, но быстро возвращается.   - В зависимости от моего ответа ты изменишь тактику поведения? - Арсений почему-то шепчет. Зачем-то по-идиотски хочет в чем-то убедиться именно, блять, сейчас. Зачем строить из себя суку с Антоном. Он читает его как открытую книгу, смотря вот так, прямо в душу. Будто точно знает, как надо смотреть, что читать, а на что внимания не обращать.   - Ответь на мой вопрос, пожалуйста, - Антон не шепчет, но говорит тихо, уже не хрипя. И смотрит опять так, будто точно знает, о чем Арс думает в это самое мгновение.   - Не только. Хотел тебя увидеть и подумал, что это... достойное времяпрепровождение, - Арсений смотрит на не меняющийся взгляд Антона. Или он совершенно не может читать этого вашего Шастуна. - А ты? - предпринимает Арсений последнюю жалкую попытку.   - Хочу, - Антон бормочет и легко целует кожу шеи, прижимаясь всем телом. - хочу, хочу. Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу, чтобы... - он не договаривает «чтобы ты приехал на совсем ради меня», Арсению хочется, чтобы он хотел сказать именно это. Антон тормозит также быстро, как и начал.   Выпрямляется, отходит на шаг, взгляд опускает и развязывает халат на спине одним рывком. Снимает его широким движением через голову и кидает куда-то в угол. В глаза не смотрит, лишь замирает, рассуждая, перед выходом. На кудрях след от сливок, который оставил Арсений.   Тогда вечером они впервые поговорили о перспективе их отношений. Арсений точно не сможет найти такую же крутую работу в Москве. Нет, он сможет, просто на это нужно время. Какое-то время ему нужно просидеть без работы. Нужно согласие и поддержка Антона, но у того проблемы на его работе. Пока не время.   Понимал ли Арсений, что это то самое большое и личное, чего у него никогда не было? Наверное, да. Он раньше не чувствовал такую острую необходимость в человеке. Никогда раньше он не чувствовал, что не думать о ком-то ему странно. Никогда не ощущал человека кожей, никогда никого так не ждал. Он никогда раньше не любил.   Никто раньше не смотрел на него, как на самое дорогое, никто не прикасался к коже, как к фарфору. Никому не было дела до его чувств, до его интересов. А тут на него свалился весь такой трепетный Антон. Тот Антон, который гладил по волосам, готовил ужины, присылал цветы, продумывал свидания. Тот, которому стало важно, чтобы Арсению было комфортно.  

***

  Арсений открывает бардачок, роется там вслепую недолго, а потом достает два кольца. Одно с черным камнем, другое с вырезанным сердцем.   Надевает их на указательные пальцы обеих рук и сжимает руль. Хочется пить. Он заезжает на заправку. Покупает воду и заправляет бак, чтобы не думать об этом больше. Пол-литровую бутылку он осушает залпом полностью. Бутылку от липтона он выкидывает там же.  

***

  Он ездил к Антону в Москву. Тот работал в ресторане своей мечты и просить его переехать Арсений не смел. Он знакомится с его друзьями. Те смотрели странно, но были вполне интересными личностями. Да и какая разница, как они смотрят, если рядом сидит теплый радостный Антон.   Арс знакомил со своими друзьями, которые Антону были рады. Он быстро влился в компанию, хотя его никто не ожидал, и ему было комфортно, не смотря на разницу в возрасте.   Он сделал дубликат ключей, чтобы Антон мог приехать в любой день, не подстраиваясь под работу Арса.   А еще ему нравилось встречать его на вокзале или в аэропорту, в сущности не важно. Нравилось смотреть на Антона так, чтобы показать, что его ждали, что он важен. А потом зацеловывать улыбающиеся щетинистые щеки, перебирая кудри, пока длинные пальцы сжимали его худые колени крепко-крепко.   Когда мысли то и дело цеплялись за призрачную возможность переезда, он просто целовал. Он забывался. Так проще, не думать о невозможности продолжительности этих отношений. Тем не менее встречались они три года.   Родители спрашивали, что на личном фронте. Арс молчал.  

***

  Арсений поет какую-то старую песню Касты. Или уже Басты. Он не разбирается даже на таком уровне. Танцует, другая руками, ерзая на сиденье. Ремень впивается в плечо.   Арсений съезжает на обочину и смотрит на черную поблескивающую плотную ткань. Потом отстегивает его, переносит над собой и застегивает так. И все? Никто не ругает и можно танцевать?  

***

  В очередной вечерний созвон Антон был поразительно тих. Он мало говорил и смотрел с какой-то надеждой. Арсений спросил тогда, что случилось, но Антон отмахнулся и снова стал прежним.   Антон все чаще уходил в свои мысли, смотрел грустно. Не приезжал. И Арсения просил не приезжать. Говорил, что пока не время. Арс соглашался. На работе был завал.  

***

  - Мы видели море, видели горы видели белые ночи, - Арсений выделяет последнее и улыбается. Он трогается и едет в редком потоке машин. Навигатор предупреждает, что впереди ДПС. Арс на ходу оттягивает ремень и продевает внутрь голову, закрывая заднее окно. Никто его не останавливает. Ремень он все-таки оставляет.

***

  Однажды вечером Антон позвонил на час позже. Позвонил по мобильному, а не по скайпу. Арсений ждал звонка на кухне, вспоминал, брал ли у тех друзей номера телефонов. Сегодня была очередь Антона звонить. Арс не знал, мог ли он нарушить традицию. Когда телефон зазвонил на кухне, Арс вылетел из гостиной и трясущимися пальцами кое-как нажал на принятие вызова от Антона.   - Але, Антон, ты чего не звонил? - он так близко к щеке прижал телефон, что запястье заболело.   - Извини, - Антон на улице, почему-то. Говорит тихо и грустно.   - Нет, ничего, ты там как? Почему на улице? - на той стороне проехала машина. В трубке слышен судорожный обреченный выдох и шуршание.   - Арсений, добрый вечер, - девушка говорит твердо и зло. Арсений не понимает, за что на него злится какая-то непонятная девушка и почему говорит не Антон. - Меня зовут Юля.   - Здравствуйте, очень приятно - Арсений говорит вежливо, натянуто. Он растерян, он устал ждать звонка, очень хочется поговорить с Антоном и лечь спать.   - А мне вот не очень. Я невеста Антона, - Арс замирает. Он весь останавливается, будто он бетонный блок, одиноко брошенный на улице, который годами никто не трогает. - У меня есть к Вам одна просьба. Пообещайте, что выполните ее для Антона? - на той трубке слышен щелчок зажигалки. Антон курит.   - Слушаю.   - Нет. Пообещайте. Дайте слово, что выполните мою просьбу для того, чтобы Антон был счастлив, - она говорит упрямо, продавливая свою точку зрения.   - Что Вы подразумеваете под счастьем? - Арсению давно не двадцать. Ему дважды двадцать и просто так какой-то девчонке они ничего обещать не собирается.   - Арсений, пообещай, пожалуйста, - Антон просит тихо, умоляюще.   - Обещаю, - говорит тихо, девушка хмыкает, а Арсению жизненно необходимо сейчас увидеть глаза Антона.   - Согласитесь с ним расстаться. Больше не звонить и не писать, - Арсений не сдерживается и вздыхает. Еще на слове невеста нужно было понять. Он, наверное, понял, просто сучливость здесь это последняя попытка вернуть его. Или не отдавать.   - Можно мне поговорить с Антоном наедине? - получается шепотом. Голос не прорезался, Арс снова маленький. Снова исступленно будет биться за свое. Любыми способами. Которыми может.   - Нет. Вам с ним не нужно говорить. У нас свадьба, если вы не поняли. Хватит, - последнее девушка говорит даже грустно как-то. Неужели она все знала?   - Всего один вопрос, - вопросов одновременно миллион и ни одного. Девушка вздыхает. Передает трубку Антону. Опять шуршание.   - Да? - он даже возбужденным так глухо не говорил.   - Ты любишь меня? - вырывается глупое, нелепое, ненужное. Можно было спросить холодно, что ему делать с кольцами Антона или с одеждой. Но нет. Он говорит срывающимся голосом и затыкает себе рот рукой, мотает головой и оседает на пол. Антон молчит. Почему он молчит? За что он так с Арсением? Три года в никуда? Три года быть любовником? Три года быть вторым для единственного? Господи, какое слово ужасно романтичное. Но из глаз уже течёт и не вдохнуть резко, и не выдать себя Арсению стоит всех душевных сил, что у него были когда-либо.   - Антон не хочет Вам отвечать, - девушка говорит истерично, вырывает трубку. - Хватит, Арсений. Все. Ты лишний, ты здесь не нужен, тебя не ждут.   И бросает трубку. Как Арсений мог не подумать, что на громкой Антон не скажет этого. А может он и не любил.   Пальцы сжимают телефон до белых костяшек, Арсений кричит беззвучно, противная слюна течёт по подбородку. Арсений лежит на кухне и плачет навзрыд. Бьет кулаком о плитку за все пропущенные выходные, за неслучившихся друзей, за свои рисунки, ненужные родителям, за театр, за сцену, за упущенное счастье, за синдром отличника, за экономический, за жену, за растоптанную самооценку. За Антона. За себя. Он жалеет себя впервые за жизнь. Он плачет впервые с шести лет.   Днем следующего дня приходит Сережа. Спрашивает, в тишину квартиры, почему Арсения нет на работе. Кричит, а потом проходит, свой экземпляр ключей оставляя в замке. Он находит Арсения на кухне, свернувшегося калачиком. Его тошнит от слез, от себя, от ситуации, но встать сил нет.   Рухнули колонны, держащие небосвод, и теперь он придавливает Арсения к полу неподъемной голубизной правды и ненужности.   Сережа в себя приводит, он друг еще со студенчества. Он знает Антона и сразу понимает, что дело в нем. Арсений говорит короткое «у него невеста» в ванной на полу. Сережа тогда тоже выпадает. Опять хочется плакать.  

***

  Арсений покупает себе мороженое, ест его, сидя с ногами на капоте. Это же его машина. Он может делать, что хочет с ней. Может быть честен с собой.   Клубничное мороженное приятно морозит язык и небо, зубы совсем не стенают от холода. Солнце начинает печь потихоньку, и Арс снимает толстовку, накидывая ее на плечи поверх футболки с пивозавром. А что? Никаких глаз тут нет. А даже если бы и были, какое кому дело до футболки Арсения?  

***

  Следующую неделю отпуска Арсений проводит у родителей. Возвращается в свою полупустую комнату и понимает, что у него здесь жизни не было, а ту оболочку, что была, он ненавидит. Арсений ложится в позу эмбриона, лицом к стене, на своей кровати и лежит так, пока мама не приходит. Она заглядывает в комнату, но видимо решает, что он спит. Сил противится нет. Он пуст. Высушен. Все то, что Антон в него вливал, все силы, всю энергию, любовь к жизни, к людям, внутреннюю сталь, позволяющую выстроить новую личность поверх никчемной старой он же и забрал.   Когда приходит папа, а Арс не выходит к ужину, вот тогда начинается конец.   - Арсений, ну ты чего. Мы тебя зовем-зовем, - мама скрипит дверью, проходит и молчит недолго. - Ты же не спишь сейчас? - она проходит и садится в ногах. - Что случилось?   - Куда делся ковер? - очень захотелось вдруг выдернуть из него все ворсинки. И закричать, что да, да это он и что?   - Какой ковер? - отец в дверях строг. Опять на работе что-то случилось.   - Здесь висел ковер. Когда в школу пошел, он пропал, - говорит сипло, будто кричал всю ночь. Он кричал три ночи назад. Три ужасные ночи без Антона.   - Продали. Деньги нужны были, - мама гладит мягко, почти невесомо, по щиколотке.   - Арсений, хватит валяться. Пошли поедим, - отец говорит холодно. Ничего не меняется. - Ты ведешь себя как баба, - странно говорить это в присутствии жены.   - Я в твоем понимании и не мужик.   - Не понял.   - Я гей, - выходит легче, чем казалось. Рука матери замирает. Арсений с тяжелым вздохом садится на кровати, ставит босые ноги на холодный пол.   - Ты, ты... - отец красный. Арсению так все равно. - Вон из моего дома! - он орет и показывает в сторону двери.   - А то что? Побьешь меня? Я ведь и ответить могу, - Арсений встает. Плечи болят безумно. - Хороший из меня гей, я считаю, - отец открывает и закрывает рот. - Вы же даже подумать не могли. Скрытность, - Арсений выставляет палец наверх и смотрит в потолок. Опять слезы наворачиваются. Он прижимает пальцы к глазам. - Блять, - шепчет. - Вы должны были спросить у меня, что случилось. Утешить, не знаю. Но вы - плохие родители.   - Арсений... - мама скулит что-то с кровати. Отец сжимает кулаки.   - Меня три года обманывала любовь всей моей жизни. Просто, чтобы вы знали. Я три последних года был невероятно счастлив, - он улыбается непроизвольно. - И никогда не был счастлив до этого.   Он тяжело вздыхает и уходит. Навсегда. Он больше не вернется туда. Ему там плохо, пусть сами приезжают. Он к ним не хочет. Это общение ему не нужно.    

***

Арс звонит Сереже и говорит, что все хорошо. Он сфоткал ромашковое поле. Потом одуванчики. Потом себя на фоне живописной деревушки. Ну это посёлок, но не суть.   Арсений зашел там в магазин, спросил, что за административная единица. Купил магнитик с названием. Он удивлен, что там такие продают. Хотя на дороге из Москвы в Питер простых деревушек быть не может. Арс еле удержался от покупки платка. Магнитик лежит в бардачке.  

***

  В одно утро Арсению пишет Позов. Друг Антона, приятный мужчина. Тоже занимается организацией праздников. Они на этой почве неплохо поговорили, обсудили нерадивых клиентов.   Неизвестный: «Привет, Арсений, это Дима Позов. Поз. Мы виделись в баре и еще несколько раз после. Я друг Антона»   «Твой номер я нагло спиздил из его контактов, так что не удивляйся»   «Хотел позвонить, но не смог»   «Концентрация всех моих мыслей заключается в следующем: свадьба 22 июня. Улица Иванова, 43. Выездная регистрация, начало в 17 часов»   «Делай с этой информацией, что хочешь»   «А еще, не знаю, правильно ли, что я тебе это пишу, но Антон женится на ней, потому что она дочка владельца ресторана. У Антона кредит, а если он ее бросит, то большая вероятность, что больше не сможет никуда утроиться»   «Это, чтобы ты его оправдал и сделал так, как я бы сделал на твоем месте»   «Верю в вас, кретины. Удачи»   Арсений в тот же день увольняется по собственному желанию. Он попробует. В жизни нужно менять что-то и делать то, что считаешь нужным. А судя по тому, что он считает решение правильным дольше трех дней, оно правда таким кажется. Арсений распродает вещи, дорабатывет положенные две недели, упаковывает все свои пожитки в два чемодана, коробку и рюкзак. Сорок лет жизни, даже смешно.  

***

  Дорога в общем выдается легкой. Арсений даже босиком постоял на горячем асфальте. Так спокойно. Он, как ребенок, прощупывает почву, проверяет границы. Что можно, а что нет.   В голове никак не укладывается, что он может делать то, что хочет. Тянет вернуться за платком, но время поджимает.   Он будто вне жизни. Тут нет обязанностей, нет обещаний, нет ничего. Небо бескрайнее, там далеко за горизонтом то же небо. Оно везде, оно голубое и бездонное. И никаких оправданий за собственные желания.   Арсений помнит, как ему казалось, что его укрыла огромная бездна. Ему было плохо. Да. Но так свободно сейчас, что кристально чисто, понятно так, как ни одна задача по математике, понятно, что Арс сможет жить.   В той его жизни Антон ему был, действительно, жизненно необходим. Но сейчас - нет. Он переживет. Он, наконец, уверен в том, что завтра будет лучше, чем вчера. И даже лучше, чем сегодня, хотя сегодняшний день пока является лучшим в его жизни. Сюда бы Антона, но и без него от осознания собственной свободы так легко, что если бы Арс взлетел, то не удивился бы.   Магнитик из Твери лежит рядом с тем первым в бардачке. Никаких крупных городов больше не встречается. Когда Арс въезжает в черту города, ему становится страшно. Он удивляется, как же психологически давят эти рамки. Они в одном городе. Хочется его обнять.   Москва - не его город. Здесь быстрее, объемнее, будто. Машин гораздо больше. Стеклянные небоскребы рядом с историческими зданиями, со сталинками смотрятся инородно. Не хватает мягкости перехода. А вот по переходу идет невеста прямо перед капотом Арсения. Вряд ли это Юлия, но было бы смешно.   Если Дима ему наврал, то Арс пожмет плечами и уедет. Но вряд ли. Юлия говорила что-то такое про счастье Антона. Вряд ли она имела в виду себя.   Каждый раз, анализируя возможность, что Антон жил двойной жизнью, Арсу хочется себя ударить. А как же все эти разговоры, что изменил один раз, изменит и второй? Арс вот изменил.   Он вообще Антона не винит ни в чем. Только немного в том, что тот сам не сказал. Но и это объяснимо. А если она все знала, то все как-то легче сразу. Арсению так кажется.   Он не думает, что у них будет долго и счастливо. Он надеется, но понимает, что то, что он любит вообще не значит, что они проживут до глубокой старости, вспоминая фильмы Марвел. Он даже не понимает, где им жить.   Не в Москве, Антон не сможет здесь работать. Не в Питере, слишком близко. В городах поменьше страшной силы гомофобия. Арс хочет уехать заграницу. Легко не будет, но у него есть Шенген, а там и на вид на жительство можно подать. Разберутся. Арс и один разберется, если надо. С работой вопросики возникают, но у него экономическое образование. Это одна из немногих профессий, которая позволяет работать удаленно. Спасибо, родители.   Арсений смирился. Простил и отпустил. Смотрит только вперед. Прямо на вывеску ресторана. Нужно встать и зайти внутрь, но нельзя встретиться с Юлией. Если регистрация выездная, то они уже там. Наверху номера отеля, внизу ресторан. Удобно.   Арсений смотрит на высокое здание, нагибаясь к нулю и видит Диму Позова, который пытается зажечь сигарету на балконе второго этажа. Арсений выходит из автомобиля. Дима замечает его сразу, даже сигарету опускает. Смотрит ахуевше, Арс улыбается и машет. Дима кивает с крайне серьезным выражением лица и уходит внутрь. Арсений надевает худи, не смотря на солнце, которое жарит, усиленное столичным зноем. Дима появляется сбоку, подзывает к себе и пожимает руку.   - Красавчик. Никаких наставлений просто, я рядом, если что, - он ведет Арсений внутрь, а тот думает, что Сережа такой же. Они бы сошлись. Дима ведет по каким-то пустым коридорам. Навстречу выходит какая-то женщина вместе с горничной и открывает рот от удивления. - Кать, - Дима касается ее предплечья и становится очень близко. Арсений улыбается неловко, встречаясь глазами с горничной. - Все нормально. Никому ничего не говори.   - Это... - женщина показывает на Арсения пальцем, будто призрака увидела.   - Да, - Арс не уверен, что ему нужно что-то говорить, поэтому молчит и моргает в два раза чаще.   - Ахуеть, - все на что ее хватает. Дима немного трясет ее.   - Кать, соберись. Где они? - Дима говорит торопливо. Горничной неловко. Арс показывает ей палец вверх.   - В кухне. Путь свободен, - Дима целует Катю в щеку и бежит вперед. Арс кивает ей благодарственно и спешит за Позовым. Они бегут по лестнице на второй этаж. Одинаковые двери со всех сторон дезориентируют.   Дима останавливается неожиданно. Арс почти врезается в него. Тот показывает ему быть тише. Позов приоткрывает дверь немного и становится слышна лента тик-тока. Арс улыбается, слыша мурчание котиков.   - Антон Андреевич, Вам нужно выбрать бутоньерку, - девушка в официальном костюме говорит в сторону кровати. Арсений видит ступню в красном носке, чуть не задыхаясь.   - Выбираете ту, что лучше подходит. Я же букет не видел, - Антон говорит холодно и отстраненно. В душе поселяется надежда.   Дима встречается глазами с девушкой и зовет ее к себе. Та кидает сочувствующий взгляд на Антона и идет к выходу. Дима ее выводит и закрывает дверь.   - Бутоньерки где? - он спрашивает немного запыхавшись.   - Там, - девушка поглядывает на Арсения, но показывает вниз. Дима жестом и кивком головы отправляет ее вниз.   - Я буду здесь, никого не пущу, если что, - он касается рукой плеча. Арс кивает и улыбается. - Надеюсь, ты знаешь, что делать, - Арс отрицательно качает головой. И входит в номер.   Дверь закрывается, но его скрывает поворот, видна только нога в красном носке.   - Чего встали? Бутоньерку выбрали? - Антон спрашивает с настолько фальшивым интересом, что дурно становится даже Арсению. Хотя, ему не поэтому.   Он делает два шага вперед. Антон лежит в костюме на спине, чуть ниже подушки, одна нога согнута и стоит на ковре сбоку от кровати. Пиджак распластался по покрывалу, идеально глаженная рубашка слегка выбилась из брюк. Антон отводит телефон, чтобы увидеть, кто пришел и красноречиво молчит. Он смотрит две секунды, а потом вскакивает на кровати, выставляя руки вперед, будто на него нападают.   Арсений усмехается и делает шаг назад. Антон пользуется предоставленным пространством и спускается с кровати, заправляя рубашку.   - Ахуеть, а ты... Ахуеть.   - Красноречиво, - Арс чувствует свою улыбку и пытается ее унять, но никак. Антон прокашливается, немного успокаивается и смотрит с холодом. Он и маску надевать умеет, Арс в шоке. Он надеется, что маску. Такая бурная реакция может быть вызвана эмоциональностью Антона, а не его чувствами. Вот теперь улыбка потихоньку сходит.   - Зачем ты приехал? - Арсений теребит рукав и смотрит на него. - Сюда в любой момент может зайти... - он теряется на мгновение, но маски не теряет. Арс будет упорно называть это маской. Потому что в гробу он видал навязанные правила и чужое мнение.   - Она знает, как я выгляжу? - Антон смотрит пусто, а руки сжаты в кудаки. - Антон, давай я скажу, а ты не перебивай. У нас и правда мало времени, - Антон кивает и застегивает пиджак. С красными носками выглядит потрясно. - Я приехал к тебе. Плана нет никакого, - Антон собирается что-то сказать, но захлопывает рот. - Я уволился и приехал. В Питер больше не вернусь. Хочу уехать заграницу. Пока сомнительно, но хоть как-то. На крайняк осяду где-нибудь на Алтае или на Байкале, - Антон хмурится. Не улавливает мысль. - Я к тому, что... - он выдыхает. - Я люблю тебя.   - А почему ты раньше не говорил? - после паузы тихо произносит Антон. Арс лишь пожимает плечами.   - Я сложный человек в процессе разгребания собственных комплексов. Вот выкину все ненужное, сделаю ремонт в башке и буду таким, каким хотел всю жизнь. Хотя и не знал, что хочу именно этого, - Антон хмурится чуть меньше, начал понимать. - Я сложил все свои пожитки в машину и поехал. Почувствовал себя таким свободным, каким не был никогда. И, - Арсений выдыхает. Ему нужно было это проговорить. - Думаю, что в моей машине хватит места и для твоих чемоданов. Если ты захочешь.   - Арс, - Антон ведет головой в сторону, но взгляд не отводит.   - Я не обещаю, что будет легко. Более того, будет сложно. Очень сложно. Я не знаю, есть ли у тебя виза, дадут ли нам вид на жительство, найду ли я работу, где ты будешь работать я тоже не знаю. Но считаю, что жениться ради сохранения карьеры вообще не вариант.   Антон выдыхает тяжело, брови домиком заламывает, потом трет руками лицо, зачесывает волосы назад, но те все равно возвращаются.   - Ты же понимаешь... – он говорит, начиная жестикулировать, но замирает, когда Арсений его опять перебивает.   - Ты можешь отказаться. Я это пойму и приму, никаких обид. Я даже лучше пойму, почему ты отказался, чем то, почему ты согласился, - Антон оказывается близко-близко в два широких шага и берет лицо в свои огромные потные ладони. И в глаза смотрит долго. За дверью слышится шум. Он касается своим носом носа Арсения и прикрывает глаза.   - Я тебя люблю, - он выдыхает прямо в губы. - Сейчас выходишь и притворяешься, что ты просто тип. Тебя в лицо никто не знает. Выйди через черный ход.   - Меня Позов привел, я выберусь, - Антон аж глаза прикрывает, но усмехается, касаясь лбом лба.   - Вот сорняк. Сиди в машине. Я выйду. Поедем ко мне, а потом в Воронеж. С мамой познакомлю тебя.   - Антон, - Арсений шепчет, жмурясь. - Никаких гарантий, возможно, придется вернуться и жить здесь, работать в посредственном ресторане не в столицах.   - Ты меня уговаривать или отговаривать приехал? - Антон почти смеется. Арсений чувствует его взгляд, но глаз не открывает.   - Я на нейтральной стороне, - Арсений кладет руки на чужие локти. Антон усмехается, а потом касается губ своими. Просто прижимается, обозначая присутствие, участие и готовность.   - Я все еще тебя люблю, - Антон говорит сквозь улыбку. Арсений открывает один глаз и опять жмуриться под смех Антона. За дверью кто-то кричит. - Теща, - он серьезнеет. - Жди в машине.   Смотрит прямо в глаза, Арс кивает и отходит. Он выдыхает и старательно убирает улыбку. Потом прочищает горло и выходит. Дима чуть не валится ему в руки. Арсений с готовностью жмет ему ладонь крепко.   - Трубы я проверил, спасибо за понимание, - он говорит то, что первое пришло в голову. Дима опешивает, но положение спасает Катя, уводя Арсения под локоть к лестнице.   - Мы не хотели, чтобы Вы нервничали. Но уже все хорошо, - она убедительно тараторит взрослой женщине, а потом обращается к Арсению. - Не могли бы еще в моем номере трубы проверить? - за ними закрывается дверь лестничного пролета. - Я надеюсь... - она смотрит в глаза строго, и Арс улыбается. Она улыбается в ответ. Кивает и разворачивает Арсения к лестнице. Тот выходит тем же путем и садится в машину.   Он счастлив. Даже если не получится, попробовать поменять жизнь лучше, чем жить в постоянном недовольстве.   Боишься - не делаешь. Делаешь - не бойся.   Такая избитая фраза, которая подходит как нельзя лучше. Арсений убирает рюкзак на заднее сиденье, отодвигает кресло под Антона и его длинные ноги, кольца разглядывает. Его кольца. И улыбается, моргая часто-часто.   Антон выбегает из главного входа с крафтовым пакетом, находит машину сразу и бежит к ней. За ним выбегает девушка только, когда Антон захлопнул дверь.   - Дома холодильником так хлопать будешь, - Арсений улыбается, смотря как Антон пристегивается одним глазом, а другим следя за дорогой, чтобы выехать. Девушка орет что-то, но не долго.   - Нет дома, - с легкостью говорит Антон и поворачивается, чтобы убрать пакет на заднее сиденье. – О, а ты тут не голодал.   - В идиотском желании наверстать упущенное и понять, что я могу делать то, что хочу, скупил пол меню, - Антон кладет пакет куда-то сверху.   - Оно не идиотское, - Антон поправляет ремень, а Арсений сворачивает с улицы Иванова. - Фух. Она за мной не поедет, но лучше не задерживаться.   Антон забирает свои пожитки, с помощью Арсения собирая всю одежду в три огромных чемодана. Они в три захода выносят обувь. Справляются за сорок минут, они ехали дольше. Потом, с горем пополам, впихивают чемоданы в багажник.   Арсений отдает кольца и показывает магнитики. Антон рассказывает, что Юля все знала, но молчала. Просто избалованная девочка захотела такого мужа. Он говорит об этом легко, а потом в Воронеже ночью на балконе просит прощения, стоя на коленях, пока Арс пытается его поднять. Он говорит, что ему жаль, что все так вышло, жаль, что он выбрал карьеру, а не Арсения. Арс садится к нему и целует. Потому что не обижается. Он бы на его месте сделал также.   Мама Антона - милая женщина, берёт на хранение часть их вещей, благословляет и с тяжелым сердцем отпускает.   Они летят в Италию. Снимают квартиру через футбольных знакомых Димы Позова. Сережа советует юриста. Им передают новости, рассказывают, что Юля истерик не устраивала, просто напилась. Антону никто ничего не перекрывал, вроде как, так что у них есть пути отхода. Только вот они становятся не нужны, когда Антона берут на работу, а Арсений находит компанию, в которой будет работать. Им дают вид на жительство.   Им непросто вместе. Они очень разные, по-разному ведут быт. Только через несколько крупных ссор они приходят к компромиссу. Арсений привыкает к мысли, что Антон рядом, что они свободны. Что можно делать то, что хочется теперь и с тем, с кем хочется.   Арсений вынет все загоны в трехметровой пыли и выкинет их, а вот мечты, заляпанные детской гуашью и театральным подростковым гримом, постарается исполнить. А разбирать чердак сознания ему поможет Антон.   Арсений тоже многое узнает. Что у Антона проблемы с самооценкой, которые он тщательно скрывал, что ему важно видеть подтверждение нужности. Они вместе поборют комплекс Антона, заключающийся в абсолютной уверенности, что он не сможет выйти на реально высокий уровень в кулинарии. Они победят неуверенность в себе и завтрашнем дне вместе.   Они знакомят Сережу и Диму на дне рождения Антона. В марте они не отмечали, Арс не любит, а в прошлом году они так плотно увязли с документами на покупку недвижимости, что было не до того.   А теперь они снимают банкетный зал, после официальной части с коллегами Антона. Когда Сережа с Позовыми поют в Итальянском караоке «рюмку водки», Арсений сидит за длинным столом, хлопает и смеется. Антон его немного тянет, заставляя опрокинуться на спинку стула и шепчет на ухо:   - А где у нас разрешены однополые браки?   - США, Испания, - Арс просто констатирует информацию из головы, не вникая в смысл слов. - Бельгия, Германия, Франция, но там везде сложно, проще здесь. С две тысячи шестнадцатого года, - и тут Арсений понял, что именно Антон спросил. Он поворачивает голову и не смотрит больше на блики, на танцующие силуэты, он смотрит в смеющиеся глаза Антона. - Ты... щас что сказал?   - Ты же услышал, - он улыбается по-лисьи, поглаживая плечо Арсения. На его кудри падают белые зайчики, Арсений собой перекрывает основной свет, создавая иллюзию уединения.   - Ты... - он смотрит в глаза и не верит своим ушам. Может из-за битов мозги уже вытекли.   - Да, - а он просто кивает. И улыбается уверенно так, трепетно. Смотрит только на Арсения, будто и нет ничего вокруг.   - Я бы расцеловал тебя, если бы не, - он обводит руками пространство вокруг себя. Антон взгляда восхищенного не отрывает, будто Арс - самое лучшее, что есть в его жизни. - Люблю тебя, безумно.   Антон наклоняется и целует под общее улюлюканье.