#сталкер: заметки

Чонгук теряет Тэхёна из виду и с беспокойством изучает лица каждого попадающегося на глаза человека. В груди всё сжимается от плохого предчувствия. Скользкое, раздражающее ощущение занесённого над спиной острия ножа не позволяет спокойно играть роль. Но ведь у них всё хорошо? И вчерашний секс был даже близко не таким грубым, как мог бы быть. Потому что Чонгук понимающий. Он знает, что Тэхён беспокоится об их отношениях и пытается найти способы сохранить ту близость, что они выстроили с таким трудом. Защитить так, как считает нужным. Используя любые методы и средства. Рискуя. В первую очередь, собой. Чонгук это ценит. Больше всего на свете ему нравится ощущение безопасности и доверия, которые ему дарит Тэхён. Ни с кем другим, не считая семьи, он не мог так расслабиться. Никто другой не видел его спину, не получал поцелуи просто так и… не слышал предложения. Тэхён особенный. Всегда будет им. Но… Где он? — Чониль, — стараясь говорить спокойно, Чонгук подзывает к себе помощника Тэхёна, — ты не знаешь, где Тэхён? — Извините, Чонгук-щи, не знаю, — елейно звучит в ответ. Чонгук не верит этому лживому тону. Он зло сощуривается, стискивает ладони в кулаки и пытается придумать быстрый способ выбить правду из Чониля, не привлекая внимания. Предложить отойти? За одним из грузовиков с реквизитом есть подходящее тёмное место, где Чонгук без проблем выдавит из настолько сомнительного человека сокрытое. А то, что за невинным «не знаю» скрывается нечто большее, Чонгук не сомневается. Он быстро оценивает обстановку и уже готов схватить Чониля за руку, как им мешают. — Для съёмки всё готово, — резко подбегает одна из помощниц режиссёра. — Начинаем. — Найди его, Чониль, — только и успевает в приказном тоне бросить Чонгук. Нет причин дожидаться ответа, поэтому он уходит на подготовленную зону для съёмок, чувствуя колкий взгляд в спину. Сцена — зеркальное отражение начала дорамы. То же самое кладбище. Те же надгробия. Только имя другое. Новое. Кажется, это называется кольцевой композицией или что-то в этом роде. Чонгук просто рад, что сейчас он поставит точку, а потом сможет найти Тэхёна и вернуться домой. Завалиться с ним на одну постель и впервые за всю их историю просто лежать? Да, было бы неплохо.

Ким Тэён

1997 — 2022

С глубокой болью о содеянном

Видеть, пусть и понарошку, умирающего Тэхёна было неприятно. Кисло. Разумом Чонгук понимал, что это постановка, но сердце неожиданно быстро забилось, норовя пробить грудную клетку. Не больно, но… отвратительно. Так, как не должно быть, и никогда, ни при каких обстоятельствах раньше не билось. Привязанность липкими лианами обвивает с ног до головы, пробираясь под кожу, и сплетается в имя. Высекая его на сердце, на всех попадающихся на её пути внутренностях. Ким Тэхён. Его начало и конец. Его смысл жизни и погибель. Его… — Ты показал мне мир за пределами разума, — касаясь кончиками пальцев каменного надгробия, где якобы похоронен Ким Тэён, говорит Чонгук. Он вкладывает в слова куда больше искренности, чем хотелось. Неожиданно даже для себя. — Я не могу ненавидеть тебя, пусть и хочу. Невыносимо сложно отделить свои чувства от того, что бурлит в образе Джию, но Чонгук пытается. Он прикрывает глаза, хороня в этом месте обоих персонажей. Кто знает, может быть, однажды они с Тэхёном навестят использованную для дорамы могилу и возложат на неё цветы. Для всех — она лишь пустой безымянный камень, а для них — символ истории и проделанного пути. Сейчас же он чувствует освобождение.

───── ◉ ─────

— Что?.. Письмо, пахнущее Тэхёном, написанное его почерком, хранящее отпечаток личности, выпадает из вмиг ослабевших пальцев и падает на пол. Шелест бумаги звучит слишком громко в погрязшей в тишине квартире. Их квартире, где они сейчас должны быть вместе. Что? Чонгук никак не может успокоить разрозненные мысли в голове, пока в этом хаосе звучат самые жестокие строки: «Тебе нравится это чувство охоты — я уверен. Тебе не хватает этого чувства охоты — я знаю. Так что… поиграем? Найди меня и верни домой». — Поиграем? — вместе со словами наружу выскальзывает нервный, близкий к истерике смешок. Нож, едва касающийся кожи между лопатками, сейчас вонзается в хребет, рассекая насквозь. Сердце срывается, падая в пятки, а в голове звенит пустота. Чонгук опустошён и раздроблен. Он, разрушенный на тысячи кусочков, просто стоит посреди комнаты, не зная, что делать. Впервые в жизни Чонгук в ступоре. Куда… как ему… с чего начать? — Поиграем, Тэхён? — Чонгук не верит. Он правда не может поверить, что всё это — грёбанная реальность, где его жертва сбежала. Его. Жертва. Сбежала. Тэхён оставил пламенное признание в любви и приглашение поиграть в салочки. Чонгук не верит. Нет, ну правда. Это в самом деле происходит? Растерянно проведя пятернёй по волосам, он решает сначала обойти квартиру. Может быть, это просто шутка, и Тэхён спрятался где-то тут? Пусто. Чонгук проверяет каждый угол, исследует все тёмные места, которые знает наизусть, а потом идёт смотреть камеры наблюдения. И на них он видит нечто сюрреалистичное. Дико смешное. То, как Тэхён пишет письмо, сидя перед столешницей, а потом целует конверт. И уходит. Действительно уходит, буквально бросая Чонгука в одиночестве. Растерянность сменяется сначала злостью, а потом — расчётливостью. Он обязан его найти. Даже если потребуется проверить каждый уголок грёбаного Сеула, Чонгук это сделает. Подключившись к камерам комплекса, он без проблем находит Тэхёна, который как ни в чём не бывало выходит на улицу, а потом садится в машину. Модель, цвет и номера видны чётко, поэтому пробить по базе данных, куда у Чонгука не должно быть доступа, но у него есть, совсем не сложно. И… След теряется. Сна ни в одном глазу, так что Чонгук продолжает. Ему удаётся выяснить, что эта машина арендована на некое подставное лицо с фальшивыми документами. Тупик. Никакой зацепки, кроме понимания, что Тэхён действовал не один. Кто может ему помогать? Родители? — Нет. Мин и Пак? — Те уже в Америке. Близкие друзья? — Тэхён не поддерживает с ними связь, да и, честно говоря, он не стал бы впутывать в их игру посторонних. Значит, кто-то близкий? Первыми на ум приходят собственная семья — его братья и сестра кажутся невероятно заинтересованными в их отношениях, но это нелепо. Тэхён не обратится ни к кому из клана Чон. У него даже нет их номеров, так что это не жизнеспособный вариант. Более того, он мог бы сработать лишь в том случае, если Тэхён всё это задумывал заранее. А этого не может быть. Или может? Чонгук достаёт телефон, раскрывая контакты, но замирает, занося палец над именем «Ханыль». Он быстро анализирует возможное развитие диалога. Сестра не из тех, кто проигнорирует столь поздний звонок, и захочет знать всё. Рассказать же ей о побеге собственного любовника нет никакого желания. Она не забудет этого вовек. Да и найти Тэхёна не поможет. Только отпустит несколько язвительных комментариев и… Палец перемещается на «Сухён». У старшего брата много связей и возможностей проверить каждый уголок Сеула, но он захочет слишком много взамен. Чонгук даже боится предполагать чего. К тому же всё это означает, что Чонгук не справляется сам. А Тэхён пригласил его на игру тет-а-тет. Так зачем вовлекать других? Пусть и не посторонних. — Чёрт, — хуже то, что у Чонгука ноль идей, где ему искать Тэхёна. Словно он совсем его не знает, хотя на самом деле знает всё на свете. Тупое чувство. Бесит.

───── ◉ ─────

Чонгук начал с квартиры Мина и Пака — пусто. Она явно не была открыта за последнюю неделю. Навестил свой алтарь, но и там нет никаких следов присутствия. Проверил каждого близкого друга Тэхёна и остался ни с чем. Куда дальше? Из-за невозможности найти Тэхёна сразу в груди просыпается азарт. Как же хорошо он спрятался. Не оставил ни единого следа, ни маленькой подсказки. Всё, что есть у Чонгука, — это письмо и запись с видеокамеры. Невыносимо, просто бесконечно мало. Чёрт. Чонгук не может никому позвонить. Чонгук не может ни у кого попросить о помощи. Чонгук не может ничего, и это в равной степени восхищает и раздражает. Ноги сами приводят его по их памятным местам: в ювелирный, парикмахерскую, место для отбора на роль. Он проверяет каждый угол, где снималась дорама, но получает нулевой результат. — Где ты? Где же ты? Где? — Чонгук насилу возвращается домой, в очередной безуспешный раз проверяя телефон, но Тэхён и тут поступил умно. Свой оставил дома, совершенно не скрываясь. Купил запасной? Оформил ещё одну симку? Но как? Голова судорожно работает, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. В отчаянье он идёт проверять счета. Благо, Тэхён совершенно спокойно предоставил Чонгуку полный доступ. Никаких подозрительных звонков ни ему, ни от него. Но как-то же он должен был провернуть эту игру? К кому обратился? На ум приходит лишь Чониль, но это странно. Стал бы Тэхён впутывать в их отношения постороннего? Маловероятно и слишком рискованно, потому что такие люди, как этот Чониль… себе на уме. Он только выглядит покладистым и угодливым помощником, но на самом деле внутри таит обиду и лишь выжидает момента, чтобы подставить. Чонгук тяжело вздыхает. Он уже накручивает себя — сутки без сна делают мысли цикличными и способными лишь на негативные сценарии. Вдруг Тэхён соврал и на самом деле ему неинтересно играть? Вдруг он ушёл. Раз и навсегда. Оставил в одиночестве. Почему же? Что Чонгук делает не так? Слишком груб? Недостаточно груб? Слишком старается сделать их отношения нормальными или наоборот? Тэхён спутал все мысли, вывернул наизнанку уверенность и заставил сомневаться в себе. Чего он на самом деле хочет? Чтобы Чонгук действительно его нашёл или же… или же он специально не оставил ни одной улики? И спустя несколько дней вернётся, как ни в чём не бывало? И что тогда? Надо просто ждать? — Блять, — Чонгук зло стучит ладонями по столу. Он не может ждать. Не может спать. Не может ничего, потому что в голове пульсирует мысль: надо найти Тэхёна и вернуть домой. Надо-надо-надо. Дом не дом, если рядом нет Ким Тэхёна с его ласковой улыбкой, медовыми глазами и нежной кожей. Чонгук до боли прикусывает губу, сдерживая рвущийся наружу вой. Он понимает, что единственный, кто тут в ответе за уход Тэхёна, — это сам Чонгук. Никто больше. Никакого перекладывания ответственности. Потому что ни одна посторонняя личность не вовлечена в их отношения. Только семья. Взгляд вновь падает на сотовый, но Чонгук не будет звонить. Ни отцу, ни сестре, ни братьям. Нет. Ни за что. Никогда. Они не должны знать о том, как сильно Чонгук проебался. Столько лет они следили за его играми с разными куколками, и вот теперь, когда он решительно готов остепениться, одна маленькая ошибка рушит их карточный домик, хотя Чонгук искренне верил, что тот из камня. Он стекает на пол, укладываясь спиной на ковёр. Смотрит в потолок. Трещин нет, в углах — камеры. Интересно, Тэхён следит за ним? Это можно проверить. Тут же подскочив с места, Чонгук бросается проверять, есть ли сторонние подключения к их системе видеонаблюдения. И… Ничего. Спать он не может. Есть не хочет. Приходится заварить кофе. Тэхён не любит кофе, и Чонгук пьёт свой с каким-то странным отвращением. Ему так остро не хватает присутствия Тэхёна, его сладкого нежного Тён-и, что разум стремится заполнить пустоту хоть чем-то. Их вещами. Их воспоминаниями. Их деталями. Чонгук с радостью бы закрылся в их спальне или, например, в гардеробной, но ему необходимо искать. Прошёл первый день, а на руках лишь отпечаток следа. Куда дальше?

───── ◉ ─────

Руки трясутся от бессилия, а глаза — красные, с потрескавшимися от недосыпа капиллярами — почти не закрываются. Чонгуку страшно моргать, потому что тогда… мир потемнеет, и ему надо будет признать поражение. — Вот что чувствуют неудачники? — в пустоту спрашивает Чонгук. Он не сходит с ума, но тишина болезненно давит. Ему нужен Тэхён, чтобы сделать нормальный глоток воздуха. — Это жестоко, Тён-и, так бросать меня, оставлять наедине со своими вещами и не говорить, когда вернёшься. Я чувствую себя… как в те мгновения, когда только выслеживал, узнавал тебя. Когда каждый взгляд казался благословением, а случайная улыбка — райским блаженством. Мне не стоило забывать это чувство, верно? Чонгук грустно хмыкает. Да, ему не стоило воспринимать Тэхёна как должное. Он заслуживает совсем иного отношения. Обожествления. Поклонения. А не только… использования. — Я понял тебя, детка, — Чонгук не узнаёт своего голоса — сломленного и уставшего, — я понял, Тён-и, так что… Вернись ко мне. Подумав, он разбито добавляет: — Пожалуйста. И, словно это действительно подстроено и разыграно до последней ноты, звучит звонок. Чонгук не смотрит на высветившееся имя, просто надеясь, что это его Тэхён, который услышал слова раскаяния, и отвечает. Тем удивительней слышать отцовский голос и насмешливое: — Твоя куколка в поместье. Приезжай и забери его, Чонгук.